Текст книги "Горящий Лабиринт"

32

Не заставляй меня

Я псих, я смогу

Ай, это ведь больно!

– НЕТ, ТЫ НЕ СМЕЕШЬ! – зажужжал голос у меня в голове.

Все мое благородство испарилось, когда я понял, что снова случайно вытащил из колчана Стрелу Додоны. Она яростно дергалась у меня в руке, отчего казалось, что я напуган еще больше, чем на самом деле. Но я схватил ее покрепче.

Калигула прищурился:

– Ты не сможешь. У тебя нет инстинкта самопожертвования!

– Отпусти их. – Я надавил на Стрелу так, что выступила кровь. – Или тебе никогда не стать богом солнца.

Стрела продолжала негодовать:

– УМЕРТВИ СЕБЯ ИНЫМ СНАРЯДОМ, ПОДЛЕЦ! ПРОСТЫМ ОРУДИЕМ, КОИМ УБИВАТЬ ДОЛЖНО, А НЕ МНОЙ!

– Медея, – бросил Калигула через плечо, – если он сейчас покончит с собой, сгодится ли его труп для твоего волшебства?

– Ты же знаешь, что нет! – недовольно ответила она. – Это сложный ритуал! Нельзя допустить, чтобы он залил тут все своей кровью и умер, пока я как следует не подготовлюсь.

– Вот незадача, – вздохнул Калигула. – Слушай, Аполлон, ты ведь понимаешь, что хорошим это не закончится. Я не Коммод. И в игры не играю. Будь хорошим мальчиком и дай Медее убить тебя правильно. А потом я предам остальных смерти без мучений. Это лучшее, что я могу предложить.

Я подумал, что, работай Калигула в автосалоне, продажи бы у него не пошли.

Рядом на полу дрожала Пайпер, и ее нервные пути, похоже, не справлялись с последствиями травмы. Крест завернулся в собственные уши. Джейсон по-прежнему медитировал в коконе из вихрящейся шрапнели, хотя я сомневался, что в таких обстоятельствах возможно достичь нирваны.

Мэг что-то кричала и размахивала руками, вероятно, приказывая мне не быть дураком и положить Стрелу. И то, что сейчас я не слышал ее приказов, меня не особенно радовало.

Стражники императора стояли на месте, вцепившись в копья. Инцитат жевал овес и наблюдал за сценой будто в кинотеатре.

– Последний шанс, – сказал Калигула.

Сзади, на самом верху пандуса, кто-то крикнул:

– Мой господин!

Калигула взглянул туда, откуда донесся голос:

– Что такое, Фланж? Я немного занят.

– В-вести, мой господин.

– Потом.

– Ваше величество, это насчет атаки на севере.

У меня внутри всколыхнулась надежда. На Новый Рим должны были напасть сегодня. Может, мой слух и не так тонок, как у пандов, но истеричный тон и спешка Фланжа говорили сами за себя. Вести, которые он принес императору, были отнюдь не добрыми.

Калигула помрачнел:

– Тогда иди сюда. И смотри не задень идиота со стрелой.

Пандос Фланж проковылял мимо меня и зашептал что-то на ухо императору. И хотя Калигула считал себя прекрасным актером, скрыть отвращение ему не удалось.

– Весьма прискорбно. – Он отбросил кольца Мэг в сторону, словно это были никчемные камешки. – Твой меч, Фланж.

– Я… – Фланж нащупал рукоять кханды. – Д-да, господин.

Калигула внимательно изучил тупой зазубренный клинок, а затем вернул его владельцу, с огромной силой вонзив меч в живот бедному пандосу. Фланж взвыл и рассыпался в прах.

Калигула повернулся ко мне:

– Итак, на чем мы остановились?

– Твоя атака на севере, – сказал я, – прошла не очень хорошо?

С моей стороны было глупо дразнить его, но удержаться я не смог. В тот момент здравомыслия во мне было как в Мэг Маккаффри, и мне просто хотелось задеть Калигулу побольнее, стереть все, что у него было, в порошок.

Но он только отмахнулся:

– Некоторые вещи нужно делать самому. Ничего, бывает. Полагаешь, что римские полубоги подчинятся приказам римского императора, – но увы.

– Двенадцатый легион часто поддерживал хороших императоров, – заметил я. – И свергал плохих.

Левый глаз Калигулы дернулся:

– Буст, ты где?

Один из стоящих слева пандов, чистящих коня, испуганно выронил щетку:

– Да, господин?

– Бери своих солдат, – приказал Калигула. – И сообщите всем. Мы немедленно перестраиваемся и плывем на север. Нужно закончить дела у залива Сан-Франциско.

– Но ваше величество… – Буст посмотрел на меня, будто оценивая, насколько опасно оставлять императора со мной без охраны. – Да, ваше величество.

Остальные панды последовали за ним, и держать ведро перед Инцитатом теперь стало некому.

– Слушай, К, – сказал жеребец. – А не ставишь ли ты телегу впереди лошади? Прежде чем отплывать на войну, тебе нужно закончить с Лестером.

– О, я с ним закончу, – пообещал Калигула. – Значит, так, Лестер. Мы оба знаем, что ты не…

Он с невероятной скоростью рванулся ко мне и потянулся к Стреле. Но я это предвидел. Прежде чем он успел меня остановить, я ловко вонзил Стрелу себе в грудь. Ха! Теперь Калигула узнает, что не стоит меня недооценивать!

Дорогой читатель, для того чтобы намеренно причинить себе вред, нужна огромная сила воли. Причем не полезная сила воли, а дурная – исключительно глупость да безответственность, – поэтому никогда не пытайся прибегнуть к ней даже ради спасения друзей!

Стоило мне воткнуть Стрелу в грудь, как меня захлестнула невыносимая боль. И почему убивать себя так больно?!

Мой костный мозг превратился в лаву. Легкие забились горячим мокрым песком. Футболка пропиталась кровью, и я упал на колени, хватая ртом воздух и едва не теряя сознание. Все вокруг закружилось, будто тронный зал вдруг превратился в гигантского вентуса, ставшего моей клеткой.

– О ЗЛОДЕЙСТВО! – звенел у меня в голове (и в груди) голос Стрелы Додоны. – НЕГОЖЕ БЫЛО ВОНЗАТЬ МЕНЯ СЮДА! О ПОГАНАЯ, БЕЗОБРАЗНАЯ ПЛОТЬ!

Где-то в глубине моего разума промелькнула мысль, что жаловаться ей было особенно не на что – это ведь не она умирала. Но сказать я ничего бы не смог, даже если бы захотел.

Калигула бросился вперед. Он схватился за древко Стрелы, но Медея закричала:

– Стой!

Она подбежала ко мне и опустилась на колени.

– Если вытащить стрелу, будет только хуже! – зашипела она.

– Он проткнул себе грудь, – сказал Калигула. – Куда еще хуже?

– Болван, – буркнула она. Я не понял, кого она имела в виду: меня или Калигулу. – Я не хочу, чтобы он истек кровью. – Она сняла с пояса черный шелковый мешочек, достала из него закупоренный стеклянный флакон и сунула мешочек в руки Калигуле: – Подержи. – Откупорив флакон, она влила его содержимое прямо в рану.

– ХОЛОДНО! – запричитала Стрела Додоны. – ХОЛОДНО! ХОЛОДНО!

Лично я ничего не чувствовал. Жгучая боль стала тупой и пульсирующей и заполнила все тело. Я был уверен: это плохой знак.

К нам подошел Инцитат:

– Ого, он и правда это сделал. Ход конем, ничего не скажешь.

Медея осмотрела рану и выругалась на древнем колхидском языке, нелестно отозвавшись о романтических отношениях, которые имела в прошлом моя матушка.

– Этот придурок даже убить себя не сумел, – проворчала колдунья. – Уж не знаю, как ему это удалось, но он промахнулся мимо сердца.

– ТО БЫЛА Я, ВЕДЬМА! – прогремела Стрела из глубин моей грудной клетки. – НЕУЖТО ТЫ РЕШИЛА, БУДТО Я ПО СВОЕЙ ВОЛЕ РАЗРЕШУ ПОГРУЗИТЬ МЕНЯ В ПРЕМЕРЗКОЕ ЛЕСТЕРОВО СЕРДЦЕ?! Я ВИЛЯЛА ДА ИЗВОРАЧИВАЛАСЬ!

Я отметил про себя, что потом нужно будет поблагодарить Стрелу Додоны или сломать ее – в зависимости от того, чем все это кончится.

Медея щелкнула пальцами и приказала императору:

– Дай мне красный флакон.

Калигула, которому явно не часто приходилось играть роль медбрата, насупился:

– Я никогда не роюсь в женских сумочках. Особенно если их хозяйки – колдуньи.

Услышав это, я решил, что он, похоже, и правда не сумасшедший.

– Если хочешь стать богом солнца, – прорычала Медея, – делай что говорят!

Калигула отыскал красный флакон.

Медея намазала его тягучее содержимое себе на правую ладонь. Левой рукой она обхватила Стрелу Додоны и вырвала ее у меня из груди.

Я закричал. В глазах потемнело. Мне показалось, будто мне просверлили левую часть груди и вытащили оттуда внутренности. Когда зрение ко мне вернулось, я обнаружил, что рана замазана чем-то густым и красным, похожим на воск, каким запечатывают письма.

Если бы мне не было так плохо, я бы торжествующе улыбнулся. Я рассчитывал на целительское мастерство Медеи. В этом деле она могла бы потягаться с моим сыном Асклепием, хотя ее врачебный такт, конечно, оставлял желать лучшего, а среди лекарств были черная магия, отвратительные зелья и слезы маленьких детей.

Естественно, я не ждал, что Калигула отпустит моих друзей. Моей целью было отвлечь Медею, чтобы она потеряла контроль над вентусами. Так и произошло.

Я помню это как сейчас: Инцитат склонился надо мной, к его морде прилипли зернышки овса; колдунья Медея осматривает мою рану, руки у нее липкие от крови и волшебной замазки; Калигула стоит рядом, его роскошные белые брюки и обувь забрызганы моей кровью; Пайпер и Крест тоже где-то здесь, но о них все позабыли. Даже Мэг, кажется, застыла от ужаса в своей ветряной клетке, пораженная моим поступком.

Это было за мгновение до начала нашей страшной трагедии. А потом Джейсон Грейс выбросил вперед руки – и ветряные клетки взорвались.

33

Дальше ничего хорошего

Я же предупреждал

Читатель, не смотри

Одного торнадо достаточно, чтобы все пошло наперекосяк.

Я видел, как Зевс, разгневавшись на Канзас, чуть ли не стер его с лица земли. И потому не удивился, когда вентусы, наполненные металлическими частицами, разворотили «Julia Drusilla XII» словно бензопилы.

Мы все должны были погибнуть от такого удара. Сомнений быть не может. Но Джейсон направил силу взрыва вверх, вниз и вбок, создав двухмерную волну, ударившую по стенам с правого и левого бортов, пробившую потолок, с которого на нас дождем посыпались золотые канделябры и мечи, и пробурившуюся сквозь мозаичный пол в самые недра корабля. Яхта застонала и задрожала – металл, дерево и стеклопластик захрустели, как кости в пасти чудовища.

Инцитата и Калигулу повело в одном направлении, Медею – в другом. Ни на ком из них не было ни царапины. Мэг Маккаффри, к несчастью, оказалась слева от Джейсона. Когда вентусы взорвались, она вылетела сквозь дыру в стене и исчезла во мраке.

Я хотел закричать. Но, кажется, получилось что-то больше похожее на предсмертный хрип. У меня так звенело в ушах от взрыва, что я не уверен.

Двигаться я тоже почти не мог. О том, чтобы побежать на поиски своей юной подруги, и думать было нечего. Я отчаянно озирался вокруг, пока не наткнулся взглядом на Креста.

Глаза молодого пандоса стали такими огромными, что даже уши его перестали казаться слишком большими. Золотой меч упал с потолка и вонзился в мозаичный пол прямо у него между ног.

– Спаси Мэг, – прохрипел я, – и я научу тебя играть на любом инструменте.

В таком шуме даже пандосу было сложно меня услышать, но Крест, похоже, сумел. Вместо шока на его лице отразилась безрассудная решимость. Он пополз по полу, расправил уши и выпрыгнул в дыру.

Трещина в полу разрасталась, отрезая нас от Джейсона. В стенах слева и справа на высоте около десяти футов зияли провалы, сквозь которые на мозаичный пол лилась вода и падали обломки, пропадающие в расползавшейся посреди зала трещине. Под нами дымилось машинное отделение. Заливающая трюм вода погасила пламя. Наверху, в разломе потолка, показались панды, они кричали и размахивали оружием, но тут небо раскололи молнии – и стражники превратились в пыль.

На другом конце тронного зала из дыма показался Джейсон с гладиусом в руке.

– Ты ведь паршивец из Лагеря Юпитера? – прорычал Калигула.

– Я Джейсон Грейс, – ответил он. – Бывший претор Двенадцатого легиона. Дитя Рима. Но я отношусь к обоим лагерям.

– Сойдет, – сказал Калигула. – Значит, ты и ответишь за сегодняшнюю измену Лагеря Юпитера. Инцитат!

Император подхватил катившееся по полу золотое копье, вскочил на жеребца и мгновенно перемахнул через разлом. Уворачиваясь от копыт, Джейсон отпрыгнул в сторону.

Откуда-то слева раздался яростный вопль. Пайпер Маклин встала. Нижняя часть ее лица была сущим кошмаром: распухшая верхняя губа рассечена, челюсть скошена, из уголка рта течет струйка крови.

Она бросилась на Медею, которая, едва повернувшись, наткнулась носом на кулак Пайпер. Колдунья зашаталась, замахала руками, пытаясь удержать равновесие, но Пайпер толкнула ее прямо в трещину в полу. Колдунья исчезла в кипящем бульоне из горящего топлива и морской воды.

Пайпер крикнула что-то Джейсону. Наверное, она хотела сказать «ВПЕРЕД!». Но получился какой-то непонятный гортанный крик.

Джейсон в тот момент был немного занят. Увернувшись от удара Инцитата, он отбил мечом копье Калигулы, но двигался он слишком медленно. Я мог лишь догадываться, сколько энергии он потерял, стараясь контролировать ветры и молнии одновременно.

– Выбирайтесь отсюда! – крикнул он нам. – Быстрее!

В левое бедро ему воткнулась стрела. Джейсон охнул и споткнулся. Несмотря на угрозу новых грозовых атак, над нами вновь собрались панды.

Пайпер крикнула, предупреждая его, увидев, что Калигула снова бросился в атаку. Джейсону удалось откатиться в сторону. Он схватил рукой воздух, и порыв ветра подхватил его. Через мгновение он уже сидел на небольшой туче с четырьмя облачными ногами и гривой, в которой искрились молнии, – это был его вентус-жеребец Буря.

И с мечом в руках Джейсон помчался к вооруженному копьем Калигуле. Ему в плечо тут же воткнулась еще одна стрела.

– Я предупреждал, что это не игра! – крикнул Калигула. – Тебе не уйти от меня живым!

Корабль под нами затрясся от взрыва. Трещина посреди комнаты разошлась еще больше. Пайпер, шатаясь, сделала несколько шагов в сторону, что, скорее всего, спасло ей жизнь: в том месте, где она только что стояла, в пол воткнулись три стрелы.

Каким-то образом ей удалось поднять меня на ноги. Я сжимал в руке Стрелу Додоны, хотя совершенно не помнил, как ее поднял. Вокруг не было ни следа Креста, Мэг и даже Медеи. Из носка ботинка у меня торчала стрела. Но мне было так больно, что я не понимал, достал ли ее наконечник до моей ноги.

Пайпер дернула меня за руку. Она указала на Джейсона и затараторила что-то нечленораздельное. Я хотел бы ему помочь – но чем? Я только что проткнул себе грудь. И подозревал, что стоит мне слишком сильно чихнуть – и красная пробка вылетит у меня из раны и я умру от потери крови. Ни натянуть лук, ни побренчать на укулеле я не мог. Тем временем на проломленной крыше собиралось все больше пандов, жаждущих воткнуть в меня побольше стрел.

У Пайпер дела обстояли не лучше. Уже то, что она стояла на ногах, было чудом – а когда количество адреналина в крови уменьшится, последствия такого чуда могут тебя убить.

И все же – как мы могли уйти?

Я с ужасом наблюдал за сражением Джейсона и Калигулы. У Джейсона из каждой руки и ноги торчали стрелы, но он все же умудрялся заносить меч. В зале было слишком мало места для двух всадников, но они кружили, обмениваясь ударами. Инцитат лягал Бурю передними ногами с золотыми подковами. Вентус отвечал электрическими разрядами, обжигающими белые бока жеребца.

Когда бывший претор и император проносились мимо друг друга, Джейсон бросил взгляд через весь зал прямо на меня. Встретившись с ним глазами, я понял, что он задумал. Как и я, он решил, что Пайпер Маклин сегодня не умрет. И по какой-то причине он решил, что я тоже должен выжить.

Он снова крикнул:

– БЕГИТЕ! Помни!

Потрясенный, я соображал слишком медленно. Джейсон на долю секунды задержал на мне взгляд, вероятно, желая удостовериться, что я его понял: помни – напоминание о клятве, которую он взял с меня миллион лет назад, – сегодня утром в общежитии в Пасадене.

Пока Джейсон стоял к нему спиной, Калигула успел развернуться. Он бросил копье, метя Джейсону между лопаток. Пайпер закричала. Джейсон остолбенел, его голубые глаза широко распахнулись от шока.

Он повалился вперед, обхватив руками шею Бури. Губы его шевельнулись, будто он что-то прошептал своему жеребцу.

«Унесите его! – взмолился я, зная, что ни один бог не станет слушать. – Прошу, пусть Буря унесет его от опасности!»

Джейсон свалился с коня. Он упал на палубу лицом вниз, копье все еще торчало у него из спины, а гладиус, звякнув, выпал из руки.

Инцитат приблизился к павшему полубогу. Стрелы дождем сыпались вокруг нас.

Калигула, стоя на противоположном краю разлома, посмотрел на меня таким же недовольным взглядом, каким смотрел отец, готовый подвергнуть меня очередному наказанию: «Только посмотри, что мне пришлось сделать по твоей милости».

– Я тебя предупреждал, – сказал Калигула. Затем он посмотрел на собравшихся наверху пандов. – Аполлона не трогать. Он не опасен. А девчонку убейте.

Пайпер взвыла, трясясь от бессильной ярости. Я заслонил ее и ждал смерти, бесстрастно размышляя, куда же ударит первая стрела. Я видел, как Калигула выдернул копье и снова воткнул его в спину Джейсону, лишая нас последней надежды на то, что наш друг мог выжить.

Стоило пандам натянуть луки и прицелиться, как в воздухе запахло озоном и раздался треск электрических разрядов. Вокруг нас закружился ветер. Вдруг мы с Пайпер оказались на спине у Бури, который уносил нас прочь с горящей яхты «Julia Drusilla XII». Вентус выполнял последний приказ Джейсона – доставить нас в безопасное место, – хотел он того или нет.

Когда мы пролетали над гаванью Санта-Барбары, я рыдал от отчаяния, а внизу все еще грохотали взрывы.

34

Несчастный случай на волнах

Новый эвфемизм

Для самого страшного

На следующие несколько часов разум меня покинул.

Я не помню, как Буря оставил нас на пляже, хотя, по всей видимости, именно это и произошло. Помню, как Пайпер кричала на меня, как она сидела в воде у берега, и ее тело сотрясалось от бесслезных рыданий, как она хватала руками мокрый песок и в бессильной злобе бросала его в волны. Я несколько раз предлагал ей нектар и амброзию, но она отмахивалась, ударяя меня по рукам.

Помню, как я медленно шел босиком по узкой полоске пляжа в мокрой от морской воды футболке. В груди у меня пульсировала пробка из целебной замазки, но время от времени из раны просачивалось немного крови.

Мы были уже не в Санта-Барбаре. Здесь не было порта, не было выстроившихся в линию суперъяхт. Перед нами расстилалась темная гладь Тихого океана. Позади возвышалась темная скала. Деревянные ступени зигзагом поднимались к освещенному огнями дому на вершине.

Мэг Маккаффри тоже была здесь. Стоп. А она когда появилась? Она насквозь промокла, вся ее одежда была изорвана, а лицо и руки покрыты бесчисленными синяками и порезами. Она села рядом с Пайпер и протянула ей амброзию. Видимо, моя амброзия была хуже. Пандос Крест присел у подножия скалы и оттуда бросал на меня выразительные взгляды, будто хотел, чтобы я тут же бросился учить его музыке. Похоже, пандос исполнил мою просьбу. Отыскав Мэг, он вытащил ее из моря и нес за нами, пока мы не оказались здесь… где бы это здесь ни находилось.

Яснее всего я помню, как Пайпер сказала: «Он не умер».

Она повторяла это снова и снова с того момента, как благодаря нектару и амброзии с ее губ спал отек. Но выглядела она все так же жутко. На верхнюю губу нужно было наложить швы. Наверняка и шрам останется. Ее челюсть, подбородок и нижняя губа превратились в огромный синяк цвета баклажана. Счет от стоматолога ее ждал внушительный. Но она все так же упрямо твердила: «Он не умер».

Мэг обняла ее за плечо:

– Возможно. Мы это выясним. Тебе нужно отдохнуть и залечить раны.

Я скептически посмотрел на свою юную повелительницу:

– «Возможно»?! Мэг, ты просто не видела, что случилось! Он… Джейсон… копье…

Мэг уставилась на меня. Она не сказала «Заткнись!», но приказ был ясен. У нее на пальцах сверкали золотые кольца, хотя я понятия не имел, как ей удалось их вернуть. Может быть, как и всякое магическое оружие, в случае потери они сами возвращались к владельцу. Очень в стиле Нерона: вручить падчерице подарок, избавиться от которого не так просто.

– Буря найдет Джейсона, – уверенно проговорила Мэг. – Нужно только подождать.

Буря… точно. Я смутно припоминал, что после того, как вентус принес сюда нас с Пайпер, она накинулась на него, крича что-то невнятное и размахивая руками, и приказала вернуться на корабль и отыскать Джейсона. Буря помчался над океаном как электрический смерч.

И теперь, глядя на горизонт, я не знал, могу ли хотя бы надеяться, что он принесет нам добрые вести.

Ко мне возвращались воспоминания о том, что случилось на корабле, и они складывались в столь ужасную картину, что с ней не сравнилась бы ни одна фреска со стен Калигулы.

Император предупредил меня: «Это не игра». Коммоду и впрямь было до него далеко. При всей любви к театральности Калигула никогда бы не испортил казнь безвкусными спецэффектами, страусами, баскетбольными мячами, гоночными машинами и громкой музыкой. Калигула не просто грозился убить. Он убивал.

– Он не умер, – повторяла свою мантру Пайпер, словно пытаясь заворожить нас и саму себя. – Он слишком многое преодолел, чтобы умереть сейчас, вот так.

Мне хотелось ей верить.

К несчастью, я десятки тысяч раз видел, как умирали смертные. И большинство этих смертей были бессмысленными. Чаще всего смерть была преждевременной, неожиданной, недостойной, а порой даже унизительной. Люди, которые заслуживали смерти, жили очень долго. Те, кто заслуживал долгой жизни, обычно уходили слишком рано.

Пасть в бою со злодеем-императором, спасая жизнь друзьям… такая смерть была вполне достойна героя – Джейсона Грейса. Он ведь рассказал мне о том, что открыла ему Эритрейская Сивилла! Если бы я только не попросил его отправиться с нами…

«Не вини себя, – сказал Аполлон-эгоист. – Он сделал свой выбор».

«Это был мой квест! – возразил виноватый Аполлон. – Если бы не я, Джейсон сейчас сидел бы в комнате в общежитии и рисовал новые святилища для непонятных малых богов! Пайпер Маклин тоже бы не пострадала – она была бы с отцом, готовилась начать новую жизнь в Оклахоме».

Аполлону-эгоисту нечего было ответить на это – или он эгоистично решил ничего не говорить.

Мне оставалось лишь смотреть на волны и ждать, надеясь, что Джейсон Грейс, живой и здоровый, вот-вот появится из темноты верхом на своем скакуне.

Наконец в воздухе запахло озоном. Над водой засверкали молнии. На берег спустился Буря, у него через спину словно седельная сумка была перекинута темная фигура.

Воздушный конь преклонил колени и осторожно спустил Джейсона на песок. Пайпер закричала и побежала к нему. Мэг бросилась за ней. Самое страшное было наблюдать за тем, как на их лицах промелькнуло облегчение, от которого через миг не осталось и следа.

Кожа Джейсона была бледна как чистый пергамент, перепачканный слизью, песком и пеной. Морская вода смыла кровь, но его школьная сорочка стала пурпурной, как перевязь сенатора. Из каждой его конечности торчали стрелы. Правая рука застыла в указующем жесте, словно он и сейчас приказывал нам уходить. Лицо не выражало ни муки, ни страха. Он был спокоен, будто уснул после трудного дня. И будить его мне не хотелось.

Пайпер, глотая слезы, встряхнула его:

– ДЖЕЙСОН! – Ее голос эхом отразился от скал.

Мэг сурово нахмурилась, села на корточки и посмотрела на меня:

– Вылечи его!

Сила ее приказа толкнула меня вперед, и я встал на колени рядом с Джейсоном. Я положил руку ему на холодный лоб – и лишь убедился в очевидном.

– Мэг, я не могу вылечить смерть. Как бы мне того ни хотелось.

– Всегда есть способ, – сказала Пайпер. – Лекарство целителя! У Лео получилось!

Я покачал головой.

– Лео принял лекарство до того, как умер, – мягко сказал я. – Он преодолел много трудностей, чтобы заполучить ингредиенты. И даже когда он их собрал, ему пришлось найти Асклепия – ведь только он может приготовить лекарство. Сейчас с Джейсоном это не сработает. Мне очень жаль, Пайпер. Уже слишком поздно.

– Нет, – настаивала она. – Чероки учат, что… – Она судорожно вздохнула, словно готовя себя к длинной речи. – Это одна из самых важных легенд. В прошлом, когда человек только начал истреблять природу, животные решили, что он опасен. И они поклялись дать ему отпор. Каждый зверь по-своему научился убивать людей. Но растения… они были добрые и пожалели человека. Они дали другую клятву: каждое растение пообещало найти способ защитить людей. Поэтому есть растения, которые могут вылечить любую болезнь, нейтрализовать любой яд, исцелить любую рану. Какое-то растение должно его вылечить! Нужно только знать, какое искать!

На лице у меня отразилась вся горечь происходящего:

– Пайпер, это мудрая легенда. Но даже будь я все еще богом, я не смог бы дать тебе средство, чтобы вернуть мертвого к жизни. Если бы оно и существовало, Аид ни за что не позволил бы его использовать.

– Значит, Врата Смерти! – воскликнула она. – Медея же вернулась через них! Почему Джейсон не может? Всегда есть способ обмануть систему. Помоги мне!

Чары ее слов ударили по мне с той же силой, что и приказ Мэг. Я взглянул в спокойное лицо Джейсона.

– Пайпер, – сказал я, – вы с Джейсоном сражались, чтобы закрыть Врата Смерти. Вы знали, что неправильно позволять мертвым возвращаться в мир живых. Джейсон Грейс был кем угодно, но не обманщиком. Разве он хотел бы, чтобы ты, желая вернуть его, расколола небо, землю и Подземный мир?

Ее глаза гневно сверкнули:

– Тебе все равно, потому что ты бог! Когда ты освободишь оракулов, ты вернешься на Олимп, – поэтому какая разница, да?! Ты используешь нас, чтобы добиться своего, как и все другие боги!

– Эй, – голос Мэг прозвучал мягко, но уверенно. – Это не поможет.

Пайпер положила руку Джейсону на грудь:

– Ради чего он умер, Аполлон? Ради пары сандалий?!

Приступ паники едва не вышиб пробку у меня из груди. Я совсем забыл про них. Стащив со спины колчан, я перевернул его вверх дном и вытряс все стрелы.

Свернутые сандалии Калигулы упали на песок.

– Они здесь, – я поднял их дрожащими руками. – По крайней мере… по крайней мере они у нас есть.

Пайпер всхлипнула и погладила Джейсона по волосам:

– Да-да, просто отлично. Теперь можешь пойти и поговорить со своим оракулом. С оракулом, который его УБИЛ!

Откуда-то сзади и сверху послышался чей-то крик:

– Пайпер!

Буря тут же обратился в ветер и дождевые капли и умчался прочь.

По закрепленной на скале лестнице бежал вниз мужчина в клетчатых пижамных штанах и белой футболке – Тристан Маклин.

Ну конечно, догадался я. Буря принес нас к дому Маклинов в Малибу. Он откуда-то знал, что нужно лететь сюда. Крики Пайпер, наверное, долетели до самой вершины скалы, и ее отец их услышал.

Он бежал к нам, и шлепки хлопали его по подошвам, песок разлетался у него из-под ног и пачкал штаны, футболка задиралась от ветра. Темные растрепанные волосы то и дело падали ему на глаза, но я сразу заметил его встревоженный взгляд.

– Пайпер, я ждал тебя! – крикнул он. – Я был на террасе и…

Он замер, наконец заметив изуродованное лицо дочери и тело на песке.

– О нет, нет! – он бросился к Пайпер. – Что… что… Кто…

Удостоверившись, что Пайпер не грозит смерть, он присел рядом с Джейсоном и приложил руку к шее мальчика, пытаясь нащупать пульс. Затем приблизил ухо ко рту Джейсона, проверяя, дышит ли он. Конечно, он ничего не услышал.

Он с тревогой посмотрел на нас и принялся проверять снова, но тут заметил Креста, который сидел неподалеку, сжавшись в комок и расстелив по земле свои огромные уши.

Я прямо почувствовал, как Туман сгущается вокруг Тристана Маклина, который пытался понять, что он такое увидел, и вписать это в контекст, доступный его человеческому разуму.

– Серфинг? Несчастный случай? – предположил он. – Ох, Пайпер, ты ведь знаешь, что кататься у этих скал опасно. Почему ты мне не сказала?.. Как… Не важно. Не важно.

Дрожащими руками он достал телефон из кармана пижамных штанов и набрал 9–1–1.

Телефон пискнул и зашипел.

– Мой телефон не… Я… Я не понимаю.

Пайпер уткнулась лицом в грудь отца и зарыдала.

В эту минуту Тристан Маклин должен был сломаться раз и навсегда. Его жизнь рухнула. Он потерял все, что заработал за годы карьеры. А сегодня он увидел, как его избитая дочь рыдает над телом бывшего парня у дома, который у них вот-вот отберут, – естественно, такого ничья психика не выдержит. У Калигулы был еще один повод поднять бокал за те горести, которые он причинил другим этой ночью.

Однако человеческая стойкость вновь меня удивила. Лицо Тристана Маклина стало суровым. Взгляд прояснился. Похоже, он понял, что нужен дочери – а значит, ему нельзя сидеть и жалеть себя. Ему предстояло сыграть очень важную роль – роль отца.

– Все хорошо, малыш, – сказал он, гладя ее по голове. – Все хорошо, мы… мы со всем разберемся. Мы с этим справимся. – Он повернулся и указал на Креста, все еще сидящего под скалой: – Ты.

Крест зашипел в ответ словно кот.

Мистер Маклин поморгал, его мозгу нужно было перезагрузиться. Затем он указал на меня:

– Ты. Отведи остальных наверх в дом. Я останусь с Пайпер. На кухне есть городской телефон. Набери девять-один-один. Скажи им… – Он взглянул на искалеченное тело Джейсона. – Скажи, чтобы приезжали поскорее.

Пайпер подняла голову и посмотрела на меня распухшими красными глазами:

– Аполлон? Не возвращайтесь. Слышишь? Просто… просто уходите.

– Пайпс, – сказал ее отец. – Они не…

– УХОДИТЕ! – крикнула она.

Поднимаясь по шатким ступеням, я не знал, что причиняет мне большую боль: израненное тело или огромный камень горя и вины у меня на сердце. Пока мы добирались до дома, я все время слышал рыдания Пайпер, эхом отдающиеся в темных скалах.