Текст книги "Горящий Лабиринт"

26

О Флоренс и Гранк

Ля-ля что-то там

Мы с вами свяжемся

Может быть, Джейсон Грейс, наш эксперт по физике, сумел бы объяснить, как панды летали. Мне этого было не понять. Несмотря на то что им пришлось нести нас, они смогли подняться в воздух, просто хлопая здоровенными ушами. Вот бы показать их Гермесу! Небось тут же перестал бы хвастаться, что умеет шевелить ушами!

Панды поднялись вдоль правого борта и, особо не церемонясь, бросили нас на палубу, где еще двое пандов, вооруженных луками, держали на прицеле Джейсона и Пайпер. Один из пандов оказался меньше и моложе остальных, и лицо его покрывал не черный, а белый мех. Судя по его недовольному виду, это был тот самый парнишка, которого Пайпер отравила особым ядом дедушки Тома в Лос-Анджелесе.

Наши друзья были безоружны и стояли на коленях, руки у них были связаны за спиной кабельными стяжками. Под глазом у Джейсона красовался фингал. Волосы Пайпер были перепачканы кровью.

Я бросился к ней (потому что я добрый и отзывчивый) и ощупал ей голову, пытаясь понять, насколько серьезна рана.

– Ой, – отпрянула она. – Со мной все в порядке.

– У тебя может быть сотрясение, – возразил я.

Джейсон тяжело вздохнул:

– Это должен был быть я. Обычно меня колотят по голове. Простите. Все пошло не по плану.

Самый крупный из стражников, тот, что втащил меня на палубу, весело загоготал:

– Девчонка пыталась заворожить нас – пандов, которые слышат каждую интонацию! Мальчишка решил сразиться с нами – с пандами, которых с рождения обучают владеть любым оружием! А теперь всех вас ждет смерть!

– Смерть! Смерть! – залаяли остальные панды, и только подросток с белой шерстью промолчал.

Я заметил, что движения у него были скованными, словно нога, в которую попал ядовитый дротик, еще болела.

Мэг переводила взгляд с одного врага на другого, явно прикидывая, как быстро сможет их всех расшвырять. Дело значительно усложняли стрелы, направленные на Джейсона и Пайпер.

– Мэг, не надо, – предупредил я. – Эти ребята отлично сражаются. И быстро двигаются.

– Быстро! Быстро! – согласно прогавкали панды.

Я окинул взглядом палубу. К нам не бежали со всех сторон новые стражники, на нас не падали лучи прожекторов. Рога не трубили. Где-то в глубине корабля играла приятная музыка – не совсем подходящий саундтрек для отражения атаки внезапно проникшего на твою территорию врага.

Панды не подняли общую тревогу. Несмотря на все угрозы, они нас до сих пор не убили. Они даже потрудились связать Пайпер и Джейсону руки. Почему?

– Сэр, не вы ли здесь главная панда? – обратился я к самому крупному стражнику.

Он зашипел:

– Единственное число – пандос! Ненавижу, когда меня называют пандой! Разве я похож на панду?!

Я решил не отвечать на этот вопрос.

– Что ж, мистер Пандос…

– Меня зовут Амакс! – рявкнул он.

– Как скажешь. Амакс, – я посмотрел на его великолепные уши и решился проверить одну догадку, – наверное, ты терпеть не можешь, когда тебя подслушивают.

Черный мохнатый нос Амакса задергался:

– Ты это о чем? Ты что-то слышал?

– Ничего! – заверил его я. – Но ты-то знаешь, что надо быть начеку. Всегда найдутся другие люди, другие панды, которые не преминут сунуть нос в твои дела. И поэтому – поэтому ты до сих пор не поднял тревогу. Ты понимаешь, что мы не простые пленники. И не хочешь, чтобы кто-то другой присвоил себе твои заслуги.

Остальные панды заворчали.

– Вектор с двадцать пятого корабля все время шпионит, – пробормотал лучник с темной шерстью.

– Присваивает себе наши идеи, – подхватил второй.

– Вроде броненаушников.

– Точно! – вокликнул я, стараясь не смотреть на изумленное лицо Пайпер, которая одними губами произнесла «Броненаушники?!». – И поэтому, прежде чем совершить какой-нибудь опрометчивый поступок, вам захочется выслушать меня. С глазу на глаз.

Амакс фыркнул:

– Ха!

Его товарищи загоготали вслед за ним:

– ХА-ХА!

– Ты лжешь! – сказал Амакс. – Я слышу обман в твоем голосе. Ты боишься. Блефуешь. Тебе нечего сказать.

– А мне есть что сказать, – вмешалась Мэг. – Я падчерица Нерона.

Кровь прилила к ушам Амакса с такой скоростью, что я удивился, как он не потерял сознание.

Ошеломленные лучники опустили оружие.

– Тимбр! Крест! – рявкнул Амакс. – Направить стрелы на пленников! – Он пристально посмотрел на Мэг. – Похоже, ты не врешь. И что забыла здесь Неронова падчерица?

– Ищу Калигулу, – ответила Мэг. – Хочу его убить.

Уши пандов нервно задрожали. Джейсон и Пайпер переглянулись, словно говоря друг другу: «Ну что ж. Смерть пришла».

Амакс прищурился:

– Ты говоришь, тебя прислал Нерон. Однако ты хочешь убить нашего повелителя. Это бессмыслица.

– Это весьма пикантная история, – принялся уверять его я. – В ней целая куча тайн, перипетий и неожиданных поворотов. Если убьете нас – никогда ее не услышите. Если отведете нас к императору – кто-то другой выпытает ее у нас. Мы с радостью все расскажем вам. В конце концов, это вы нас поймали. Нет ли здесь какого-нибудь более приватного местечка, чтобы нам поговорить без лишних ушей?

Амакс бросил взгляд на нос корабля, будто Вектор уже подслушивал нас.

– Кажется, ты говоришь правду, но в твоем голосе столько неуверенности и страха, что сложно сказать наверняка.

– Дядя Амакс, – впервые заговорил пандос с белой шерстью. – Может, прыщавый мальчишка и прав. Если у них есть ценные сведения…

– Молчать, Крест! – прервал его Амакс. – На этой неделе ты уже раз опозорился.

Лидер пандов снял с ремня несколько стяжек:

– Тимбр, Пик, свяжите прыщавого и Неронову падчерицу. Отведем их вниз, допросим сами и уже потом передадим их императору!

– Да! Да! – залаяли Тимбр и Пик.

Итак, трех сильных полубогов и одного бывшего бога-олимпийца вели под конвоем внутрь суперъяхты мохнатые существа с ушами размером со спутниковые тарелки. Не лучший момент в моей жизни.

Поскольку ниже падать было некуда, я понадеялся было, что Зевс, увидев мое унизительное положение, заберет меня обратно в небесный мир, а остальные боги еще несколько веков будут надо мной потешаться.

Но нет. Я остался все тем же жалким до мозга костей Лестером.

Стражники повели нас, подталкивая в спину, на кормовую часть палубы, где были установлены шесть гидромассажных ванн, разноцветный фонтан и сверкающий золотыми и пурпурными огнями танцпол, готовый в любой момент принять толпу тусовщиков.

С нашей кормы на нос следующего корабля был перекинут покрытый красным ковром трап. Я решил, что все корабли соединяются подобным образом и образуют мост через гавань Санта-Барбары на тот случай, если Калигуле вздумается проехать по ним на гольфкаре.

Посреди корабля мерцала затемненными окнами и белыми стенами надстройка. Еще выше располагалась рубка, из которой торчали тарелки параболических и спутниковых антенн и два развевающихся на ветру знамени: одно с имперским орлом Рима, второе – с золотым треугольником на пурпурном фоне (как я понял, это была эмблема «Триумвират холдингс»).

Два стражника охраняли тяжелые дубовые двери, ведущие внутрь корабля. Парень слева, похоже, был простым смертным наемником – на нем была такая же черная пижама и бронезащита, как и на наших знакомых, которых мы отправили на охоту за рыбными тако. Стражник справа оказался циклопом (его выдавал единственный огромный глаз). А еще от него пахло как от циклопа (мокрыми шерстяными носками) и он был одет как циклоп (обрезанные джинсовые шорты, рваная черная футболка и здоровенная дубина в руках).

Смертный наемник хмуро уставился на нашу веселую компанию из стражников и пленных.

– Это еще что такое? – спросил он.

– Не твое дело, Флоренс, – огрызнулся Амакс. – Пропусти нас!

Флоренс?! Я едва не прыснул со смеху. Флоренс весил чуть ли не полтора центнера, все лицо у него было в шрамах – но даже у него имя было получше, чем «Лестер Пападопулос».

– Не положено, – ответил Флоренс. – У тебя пленники. Я обязан доложить.

– Нет, ты этого не сделаешь. – Уши Амакса раздулись наподобие капюшона кобры. – Это мой корабль! И я скажу, когда тебе можно будет сообщить о нарушителях – после того как мы их допросим.

Флоренс с сомнением посмотрел на своего товарища-циклопа:

– Что думаешь, Гранк?

А вот Гранк – отличное имя для циклопа. Понятия не имею, знал ли Флоренс, что его напарник – циклоп. Порой Туман непредсказуем. Но мне тут же пришла в голову идея приключенческого комедийного сериала в жанре бадди-муви[47]47
  Бадди-муви – художественный фильм, в котором действуют два главных героя-друга.


[Закрыть], который я бы назвал «Флоренс и Гранк». Если выберусь отсюда живым, нужно обсудить это с отцом Пайпер. Может, он организует мне пару встреч, чтобы я представил свой замысел нужным людям. О боги… Я слишком долго пробыл в Южной Калифорнии.

Гранк пожал плечами:

– Если босс разозлится, он Амаксу уши оторвет.

– Ладно, – Флоренс махнул рукой, пропуская нас. – Идите веселитесь.

Я едва успел разглядеть богатую обстановку: вещи из чистого золота, роскошные персидские ковры, произведения искусства стоимостью миллион долларов, мебель, обитую пурпурным плюшем, которая, похоже, когда-то принадлежала Принсу[48]48
  Принс – всемирно известный певец, лауреат «Грэмми» и «Золотого глобуса».


[Закрыть].

Странно, но мы не встретили ни новых стражников, ни членов команды. Я подумал, что даже с возможностями Калигулы набрать персонал для пятидесяти громадных кораблей сразу должно быть непросто.

В библиотеке, стены которой были обшиты панелями из древесины грецкого ореха и увешаны шедеврами живописи, у Пайпер перехватило дыхание. Она кивнула в сторону абстрактного полотна Жоана Миро[49]49
  Жоан Миро-и-Ферра – каталонский художник и скульптор, творивший в стиле, близком к сюрреализму.


[Закрыть].

– Эта картина из папиного дома, – сказала она.

– Будем уходить, – прошептал Джейсон, – заберем ее с собой.

– Я все слышал! – Пик саданул Джейсона по ребрам рукоятью меча.

В результате Джейсон налетел на Пайпер, а та врезалась в Пикассо. Воспользовавшись ситуацией, Мэг ринулась вперед, пытаясь протаранить Амакса всеми сорока пятью килограммами своего веса. Но не успела она сделать и пары шагов, как рядом с ее ногой в пол воткнулась стрела.

– Назад! – приказал Тимбр.

Тетива на его луке дрожала – значит, стрелял именно он. Но как он умудрился это сделать с таким проворством?!

Мэг отступила:

– Ладно. Только не бесись.

Панды отвели нас в фойе. Передняя стенка была стеклянной и изгибалась полукругом, позволяя любоваться пейзажем и наблюдать за тем, что происходит на носу корабля. По правому борту сверкали огни Санта-Барбары. Впереди одна за другой располагались яхты – с двадцать пятой по первую, – словно блестящие аметистовые, золотые и платинове бусины ожерелья, перекинутого через темные воды гавани.

От такого количества роскоши меня даже затошнило, а я вообще-то обожаю роскошь.

Панды поставили четыре обитых плюшем стула в ряд и, особо не церемонясь, усадили нас. Что ж, помещение для допроса оказалось даже симпатичным. Справа и слева от нас встали Тимбр и Крест, луки у них были опущены, но стрелы были наготове. Амакс подтащил к себе еще один стул и сел, повернувшись к ним и расправив уши, как королевскую мантию.

– Здесь безопасно, – заявил он. – Говорите.

– Для начала, – сказал я, – я должен знать: почему вы не посвятите себя Аполлону? Вы же отличные лучники! И самый чуткий на свете слух! Восемь пальцев на каждой руке! Да вы же прирожденные музыканты! Мы созданы друг для друга!

Амакс внимательно посмотрел на меня:

– Это ты, что ли, бывший бог? Нам о тебе говорили.

– Я Аполлон, – подтвердил я. – И вам еще не поздно присягнуть мне на верность.

Амакс скривил губы. Я надеялся, что он сейчас разрыдается, бросится к моим ногам и станет умолять о прощении. Но вместо этого он покатился со смеху:

– Какой нам прок от богов-олимпийцев?! Особенно превратившихся в бессильных прыщавых мальчишек?!

– Но я же столькому могу вас научить! – настаивал я. – Музыка! Поэзия! Я научу вас складывать хайку!

Джейсон повернулся ко мне и яростно замотал головой, хотя я не понимал, что не так.

– От музыки и поэзии у нас уши болят, – пожаловался Амакс. – Они нам не нужны.

– А я люблю музыку, – тихо проговорил Крест, шевеля пальцами. – И даже немного играю на…

– Молчать! – взвизгнул Амакс. – Поиграй хоть раз в молчанку, бесполезный ты племянник!

Ага, подумал я. Даже среди пандов есть недооцененные музыканты. Амакс вдруг напомнил мне отца, Зевса, когда он, метая громы и молнии (самые настоящие, еще и с ливнем), промчался по залам дворца на Олимпе и велел, чтобы я прекратил исторгать из цитры кошмарные звуки. Ужасная несправедливость. Всем известно, что два часа ночи – самое время поучиться играть на цитре.

Может, мне удалось бы склонить Креста на нашу сторону… если бы у меня было больше времени. И если бы рядом не ошивались трое более взрослых и крупных пандов. И если бы наше знакомство не началось с того, что Пайпер выстрелила ему в ногу ядовитым дротиком.

Амакс откинулся на спинку изящного пурпурного трона:

– Мы, панды, – наемники. Мы сами выбираем, кому служить. С чего бы нам выбирать такого никчемного бога, как ты? Когда-то мы служили индийским царям! А теперь служим Калигуле.

– Калигуле! Калигуле! – подхватили Тимбр и Пик.

Крест снова промолчал, недовольно уставившись на свой лук.

– Император доверяет только нам! – похвастался Тимбр.

– Точно, – согласился Пик. – В отличие от германцев, мы ни разу не закололи его насмерть!

Я хотел было заметить, что в таком случае равняться на германцев – не очень удачная идея, но меня перебила Мэг.

– Еще не вечер, – сказала она. – Можем заколоть его вместе.

Амакс ухмыльнулся:

– Дочь Нерона, я все еще жду пикантную историю о том, почему ты вознамерилась убить нашего повелителя. И лучше бы эта история оказалась интересной. С кучей перипетий и неожиданных поворотов! Докажи, что я получу повышение, если отведу вас к цезарю живьем, а не брошу к его ногам ваши бездыханные тела. Я не допущу, чтобы меня обошел какой-нибудь идиот вроде Овердрайва с третьего корабля или Вау-Вау с сорок третьего!

– Вау-Вау? – Пайпер не то икнула, не то хихикнула. Видимо, сказывалась травма головы. – Ребят, вас всех назвали в честь гитарных педалей? У моего отца есть целая коллекция. То есть… была коллекция.

Амакс бросил на нее хмурый взгляд:

– Гитарные педали? Понятия не имею, что это. Если ты решила посмеяться над нашей культурой…

– Эй! – возмутилась Мэг. – Так ты будешь слушать мою историю или нет?

Мы все повернулись к ней.

– Э-э, Мэг, – спросил я, – ты уверена?

Панды, без сомнения, услышали волнение в моем голосе, но я ничего не мог с собой поделать. Во-первых, я понятия не имел, как рассказ Мэг, о чем бы он ни был, может помочь нам выжить. Во-вторых, зная Мэг, я предполагал, что она ограничится десятком слов, а может, и того меньше. И потом мы все умрем.

– Готовьтесь к перипетиям и неожиданным поворотам, – она прищурилась. – А мы точно одни, мистер Амакс? Нас никто не подслушивает?

– Конечно, нет! – ответил Амакс. – Этот корабль – моя база. Стекло не пропускает ни единого звука, – он презрительно махнул рукой в сторону корабля впереди. – Вектор ни слова не услышит!

– А Вау-Вау? – спросила Мэг. – Я знаю, что он вместе с императором на корабле сорок три, но если рядом его шпионы…

– Что за чушь! – воскликнул Амакс. – Императора нет на сорок третьем корабле!

Тимбр и Пик захихикали.

– Корабль сорок три перевозит обувь императора, дурочка! – сказал Пик. – Это важный груз, но ему далеко до тронного корабля.

– Ага, – кивнул Тимбр. – Тронный зал находится на корабле Ревера – это номер двенадцать…

– Молчать! – рявкнул Амакс. – Хватит тянуть резину, девочка! Расскажи мне все, что знаешь, – или умрешь!

– Ладно, – Мэг наклонилась вперед, словно решила поделиться с ним какой-то тайной. – Перипетии и неожиданные повороты. – Она выбросила вперед руки, которые вдруг оказались свободными от стяжки. Золотые кольца, сверкнув, превратились в скимитары, острия которых нацелились прямо на Амакса и Пика.

27

Могу вас убить

Или спеть Джо Уолша

Выбор за вами

Что занимает детей Деметры? Цветы. Волнующиеся на ветру янтарные нивы. Вопросы, как накормить весь мир и поддерживать в нем жизнь.

А еще у них отлично получается всаживать скимитары в грудь врагам.

Клинки Мэг из имперского золота поразили свои цели. Один ударил Амакса с такой силой, что тот взорвался облаком желтого праха. Второй разрубил лук Пика и воткнулся пандосу в грудь, так что он, рассыпавшись на частички, утек сквозь рану, будто песок в песочных часах.

Крест успел выстрелить. К счастью для меня, он промахнулся. Стрела прожужжала у моего лица, оцарапав мне оперением подбородок, и воткнулась в спинку моего стула.

Пайпер откинулась назад и пнула Тимбра с такой силой, что он едва не выронил меч. Он попытался подхватить оружие и отрубить ей голову, но тут у Джейсона сдали нервы.

Это стало ясно из-за молнии. Небо снаружи озарила яркая вспышка, изогнутая стеклянная стена разбилась вдребезги, электрические разряды засверкали вокруг Тимбра, и через секунду от него осталась лишь кучка пепла.

Действенно, ничего не скажешь, вот только наша миссия сразу перестала быть секретной.

– Ой-ой, – сказал Джейсон.

Заскулив от ужаса, Крест выронил лук. Пошатываясь, он попятился и попытался выхватить меч. Мэг, вытащив скимитар из покрытого пылью стула Амакса, направилась прямо к нему.

– Мэг, стой! – крикнул я.

Она обернулась ко мне:

– Чего?

Я хотел было успокаивающе поднять руки – да вот только они были по-прежнему связаны у меня за спиной.

– Крест, – проговорил я, – нет ничего постыдного в том, чтобы сдаться. Ты не воин.

Он нервно сглотнул:

– Т-ты ничего обо мне не знаешь.

– Ты взял меч не за тот конец, – указал я. – Так что если не собираешься заколоться…

Он неуклюже попытался взять меч правильно.

– Беги! – взмолился я. – Ты не обязан сражаться в этой битве. Улетай! Стань музыкантом и покажи миру, на что способен!

Должно быть, мой голос звучал искренне. Он бросил меч, выскочил в разбитое окно и, расправив уши, взмыл в ночное небо.

– Зачем ты его отпустил?! – набросилась на меня Мэг. – Он всем расскажет о нас!

– Не думаю, – возразил я. – К тому же это уже не важно. Мы только что всем объявили, что явились к ним как гром среди ясного неба.

– Да, простите, – сказал Джейсон. – Со мной иногда такое случается.

Ему и правда пора было научиться контролировать внезапные молнии, но рассуждать об этом времени не было. Едва Мэг освободила нас от пут, в фойе ворвались Флоренс и Гранк.

Пайпер крикнула:

– Стоять!

Флоренс споткнулся и упал, уткнувшись носом в ковер, выпустив в сторону целую обойму патронов из автомата и отстрелив ножки стоящему рядом дивану.

Гранк замахнулся дубиной и побежал на нас. Даже не думая о том, что делаю, я натянул лук и выстрелил – прямо в глаз циклопу.

Это было невероятно. Я и правда попал!

Гранк хлопнулся на колени, завалился на бок и начал рассыпаться в прах, лишая меня последней надежды на создание комедии о напарниках циклопе и человеке.

Пайпер подошла к Флоренсу, который стонал и держался за сломанный нос.

– Спасибо, что заглянули к нам, – сказала она, заткнула ему рот кляпом и связала по рукам и ногам его же кабельными стяжками.

– Вот это заварушка! – Джейсон повернулся к Мэг: – Как тебе удалось? С ума сойти! Эти панды… Когда я попытался с ними сразиться, они обезоружили меня как ребенка, но ты со своими мечами…

Мэг зарделась:

– Да ничего особенного.

– Нет, это было очень круто! – Джейсон перевел взгляд на меня: – А что теперь?

У меня в голове зазвенел приглушенный голос:

– А ТЕПЕРЬ ГНУСНЫЙ ПРОХИНДЕЙ АПОЛЛОН ВЫТАЩИТ МЕНЯ ИЗ ОКА ЭТОГО ЧУДИЩА! И НЕМЕДЛЯ!

– О нет.

Я сделал то, чего всегда боялся и о чем порой мечтал. Я случайно выстрелил во врага Стрелой Додоны. Ее священный наконечник теперь трепыхался в глазнице Гранка, от которого к тому моменту остался лишь череп – военный трофей, наверное.

– Прости, пожалуйста, – извинился я, вытаскивая Стрелу.

Мэг фыркнула:

– Это что…

– Стрела Додоны, – подтвердил я.

– И ГНЕВ МОЙ НЕ ЗНАЕТ ПРЕДЕЛОВ! – запричитала она. – ТЫ ПОСЛАЛ МЕНЯ В ТЕЛО ВРАГА, БУДТО Я ПРОСТАЯ СТРЕЛА!

– Да-да, приношу свои извинения. А теперь помолчи, пожалуйста. – Я посмотрел на своих товарищей. – Нам нужно поскорее уходить. Скоро здесь будет охрана.

– Император Тупица сидит на двенадцатом корабле, – сказала Мэг. – Туда и пойдем.

– Но ведь обувь на сорок третьем, – возразил я, – а это в другую сторону.

– А что, если эта обувь сейчас на ногах у императора Тупицы? – спросила Мэг.

– Эй, – Джейсон указал на Стрелу Додоны. – Это же мобильный оракул, о котором ты говорил? Может, у него спросишь?

Не хотелось это признавать, но совет был дельный. Я поднял Стрелу:

– Ты слышала их, о мудрая Стрела. Каким путем нам отправиться?

– СПЕРВА ВЕЛИШЬ МОЛЧАТЬ, А ПОСЛЕ ПРОСИШЬ СОВЕТА МУДРОГО?! ПОСТЫДИСЬ! ПОДЛЫЙ ЗЛОДЕЙ! СТУПАЙТЕ ОБОИМИ ПУТЯМИ, ТОГДА ПРЕУСПЕЕТЕ. НО БЕРЕГИТЕСЬ. ВИЖУ БОЛЬ ВЕЛИКУЮ. ВЕЛИКИЕ СТРАДАНИЯ. КРОВАВУЮ ЖЕРТВУ!

– Что она сказала? – спросила Пайпер.

Милый читатель, как же мне хотелось солгать! Я с радостью сказал бы друзьям, что Стрела советовала нам вернуться в Лос-Анджелес и забронировать номера в пятизвездочном отеле.

Я встретился глазами с Джейсоном. И вспомнил, как убедил его рассказать Пайпер правду о пророчестве Сивиллы. И я сам должен был поступить так же.

Я пересказал все, что сообщила Стрела.

– Значит, нужно разделиться? – Пайпер покачала головой. – Этот план мне не по душе.

– Мне тоже, – кивнул Джейсон. – А значит, он наверняка правильный.

Он наклонился и из кучки пепла, оставшейся от Тимбра, достал гладиус. Затем бросил Пайпер кинжал Катоптрис.

– Я пойду к Калигуле, – заявил он. – Даже если обуви у него нет, может, удастся выиграть для вас немного времени, отвлечь охрану.

Мэг подняла скимитары:

– Я иду с тобой.

Не успел я ничего возразить, как она выпрыгнула в разбитое окно – именно так она и решала проблемы.

Джейсон с тревогой взглянул на нас с Пайпер:

– Будьте осторожны. – И бросился догонять Мэг.

Тут же где-то на носу корабля раздались выстрелы.

Я печально посмотрел на Пайпер:

– Они наши бойцы. Не стоило отпускать их обоих.

– Не стоит тебе недооценивать мои боевые навыки, – сказала Пайпер. – А теперь пошли затаримся обувью.

Она разрешила мне очистить ей рану и перевязать голову в ближайшем туалете, затем надела шлем Флоренса, и мы отправились в путь.

Вскоре я понял, что Пайпер не обязательно ворожить, чтобы в чем-то убедить людей. Она переходила с корабля на корабль с такой уверенностью, будто здесь ей было самое место. Стражников было мало, возможно, основная часть пандов и стриксов была отправлена на двадцать шестой корабль, чтобы выяснить, с чего вдруг в него ударила молния. Смертные наемники, мимо которых мы проходили, едва удостаивали Пайпер взглядом. Я шел следом за ней, так что и на меня они внимания не обращали. Если уж они привыкли работать бок о бок с циклопами и ушастыми, неудивительно, что два подростка в защитном снаряжении не вызвали у них подозрений.

Двадцать восьмой корабль был плавучим аквапарком с многоуровневыми бассейнами, соединенными водопадами, горками и прозрачными трубами. Когда мы проходили мимо, одинокий спасатель предложил нам полотенца. Кажется, он расстроился, когда мы отказались.

Корабль номер двадцать девять: спа-салон с полным спектром услуг. Из всех открытых иллюминаторов валил пар. В кормовой части палубы стояла наготове целая армия массажисток и косметологов – на случай, если Калигула с пятью десятками друзей заглянет на массаж шиацу или маникюр с педикюром. Мне хотелось на минутку остановиться, чтобы мне хотя бы немного размяли плечи, но раз уж Пайпер, дочь Афродиты, прошла мимо, даже не взглянув на список процедур, то и я решил не позориться.

На тридцатом корабле был пир на весь мир. На этой яхте круглыми сутками готовили всевозможные яства, да только никто здесь ничего не ел. Шеф-повара ждали заказов. Официанты – посетителей. Старые блюда то и дело заменяли новыми. Скорее всего, нетронутая еда, которой можно было накормить бо́льшую часть Лос-Анджелеса, отправлялась за борт. Расточительность, достойная Калигулы. Ведь бутерброд с ветчиной гораздо вкуснее, когда знаешь, что сотню таких же бутербродов повара выбросили, ожидая, пока ты проголодаешься.

Удача покинула нас на тридцать первом корабле. Стоило нам шагнуть с красной дорожки на его нос, я понял: дела плохи. Тут и там прохлаждались, разбредаясь по компаниям, отдыхающие от работы наемники. Они болтали, ели, сидели, уткнувшись в свои телефоны. Мы все чаще удостаивались косых недоуменных взглядов.

Пайпер заметно напряглась – значит, и она почуяла неладное. Но не успел я сказать: «О нет, Пайпер, мы, похоже, забрались в плавучие бараки Калигулы и скоро умрем», – как она устремилась вперед, видимо, решив, что бежать назад будет столь же опасно.

Она ошиблась.

Добравшись до кормы, мы попали прямо на волейбольный матч между циклопами и смертными. В нише, заполненной песком, полдюжины волосатых циклопов в купальных шортах сражались с таким же количеством не менее волосатых смертных в брюках-карго. Вкруг игровой площадки другие наемники жарили стейки на гриле, смеялись, точили ножи и хвастались друг перед другом татуировками.

У гриля стояли два «шкафа» со стрижкой ежиком и татуировками со словом «МАМА» на груди. Они заметили нас и замерли.

– Эй!

Волейбольный матч остановился. Все, кто был на палубе, повернулись и уставились на нас.

Пайпер сняла шлем:

– Аполлон, подыграй мне!

Я испугался, что она решила взять пример с Мэг и атаковать. В этом случае «подыграть» ей означало быть разорванным на куски потными руками бывших вояк, а это не входило в список моих заветных желаний.

Но вместо этого Пайпер запела.

Не знаю, чему я удивился больше: тому, что у нее оказался очень красивый голос, или тому, какую песню она выбрала.

Я тут же ее узнал – «Жизнь-иллюзия» Джо Уолша. Я мало что помнил о 1980-х, но эта песня врезалась мне в память. Она появилась в 1981-м на заре существования телеканала MTV. А какие отпадные клипы я спродюсировал для «Блонди» и «The The Go-Go’s»! Сколько же лака для волос мы использовали, сколько спандекса леопардовой расцветки пошло на наши костюмы!

Наемники слушали Пайпер и не понимали, как поступить. Убить нас? Или подождать, пока она закончит? Не каждый день тебе поют песни Джо Уолша посреди волейбольного матча. Думаю, они не могли определиться, что в такой ситуации предписывает этикет.

Пропев пару строк, Пайпер выразительно посмотрела на меня: мол, может, поможешь?

А, так она имела в виду подыграть ей на укулеле!

Вне себя от радости, я выхватил инструмент и начал играть. Но, честно говоря, голосу Пайпер не нужен был аккомпанемент. Каждое слово, вылетавшее из ее уст, было наполнено страстью и искренностью, это была мощная волна эмоций – нечто большее, чем проникновенное выступление или чары.

Она шла сквозь толпу и пела о собственной жизни, которая оказалась иллюзией. Она проживала песню. В ее голосе звучали боль и печаль, превращающие энергичную песенку Уолша в невеселую исповедь. Она пела о том, как ей пришлось продираться сквозь стены непонимания, справляться с сюрпризами, которые природа подкидывала ей, о том, как другие зачастую неверно судили о ней[50]50
  Здесь Аполлон почти дословно цитирует песню Джо Уолша.


[Закрыть].

Слова остались прежними. И все-таки в каждой строчке я слышал историю Пайпер: переживания обделенного вниманием ребенка звезды; смешанные чувства, возникшие в ее душе, когда она узнала, что ее мать – Афродита; и самое болезненное – осознание, что она больше не хочет быть девушкой Джейсона Грейса, парня, которого считала любовью всей жизни. Я понял далеко не все, но сила ее голоса была невероятно велика. Мой укулеле вторил ей. Аккорды стали более звучными, рифы – более эмоциональными. Каждая моя нота была преисполнена сочувствием к Пайпер Маклин, моя музыка подчеркивала то, о чем она пела.

Стражники стали рассеянными. Кто-то сел, обхватив голову руками. Кто-то смотрел в одну точку, не обращая внимания на подгорающее на гриле мясо.

Никто не остановил нас, когда мы направились к трапу. Никто не бросился в погоню, когда мы перебрались на тридцать второй корабль. И только когда мы наполовину прошли его, Пайпер закончила песню и привалилась к стене. Глаза у нее покраснели, взгляд стал пустым – слишком много переживаний ей пришлось оживить в душе.

– Пайпер? – я изумленно посмотрел на нее. – Как ты…

– Сначала обувь, – прохрипела Пайпер. – Позже поговорим.

И она на заплетающихся ногах пошла вперед.