Текст книги "Горящий Лабиринт"

44

Ха-ха-ха, дриады?

Мистер Конь, я же предупреждал

Да, видно, не в коня корм

– СЛАВА МЭГ! – воскликнула главная дриада. – Слава разгадывательнице загадки!

– СЛАВА! – подхватили остальные, преклоняя колени, барабаня копьями по щитам и спрашивая, не следует ли им отправиться за энчиладой.

Что касается прославления Мэг, тут я мог бы поспорить. Если бы меня не заковали в волшебные раскаленные цепи и едва не лишили духа, я бы и сам сумел разгадать эту загадку. К тому же именно я объяснил Мэг, что такое акростих!

Но рассуждать об этом не было времени. Комната задрожала. С потолка посыпался песок. Несколько каменных плит сорвались с места и рухнули в озеро ихора.

– Нужно уходить, – сказала Герофила. – Пророчество закончено. Я свободна. Но этот зал скоро разрушится.

– Я согласен, пошли! – отозвался Гроувер.

Я тоже был согласен, но, как бы меня ни ненавидела Стикс, нужно было сдержать обещание.

Встав на колени на краю платформы, я устремил взгляд на огненный ихор.

– Э-э, Аполлон? – позвала Мэг.

– Нам оттащить его? – спросила дриада.

– Нам столкнуть его? – спросила другая дриада.

Мэг ничего не ответила. Может, размышляла, какой вариант лучше. Я же пытался сосредоточиться на пламени, полыхавшем внизу.

– Гелиос, – тихо проговорил я, – твое заточение окончено. Медея мертва.

Ихор забурлил и засверкал. Я чувствовал гнев титана, пребывающего в полузабытьи. Теперь он был свободен и, похоже, задумался, а не направить ли ему свою мощь из этих туннелей наружу и не превратить ли поверхность в выжженную пустошь. И конечно, ему вряд ли понравилось, что в его прекрасный пламенный дух попали двое пандов, немного амброзии и его собственная зловредная внучка.

– Ты вправе злиться, – сказал я. – Но я помню тебя – твою яркость, твое тепло. Я помню, как ты был дружен и с богами, и со смертными. Мне никогда не стать столь же великим солнечным божеством, как ты, но каждый день я чту твою память, говоря себе о лучших твоих качествах.

Ихор закипел еще сильнее.

«Я просто беседую с другом, – сказал я себе. – И вовсе это не похоже на попытку отговорить межконтинентальную баллистическую ракету от самозапуска».

– Я не отступлю, – продолжал я. – Я верну себе солнечную колесницу! И пока я буду править ею, память о тебе будет жить. Я буду твердо вести ее по пути, проложенному тобой в небе. Но тебе лучше всех известно, что солнечному жару не место на Земле. Он был создан не для того, чтобы иссушать Землю, а для того, чтобы согревать ее! Калигула и Медея превратили тебя в оружие. Не дай им победить! Отдохни. Возвращайся в Хаос, мой добрый друг. И обрети покой.

Ихор раскалился добела. Я был уверен, что коже на моем лице грозит адский пилинг.

Затем огненный дух титана затрепетал и замерцал, будто озеро наполнилось крылышками мотыльков, – и ихор испарился. Жар отступил. Каменные плиты рассыпались в пыль и обрушились на дно пустого бассейна. Страшные ожоги у меня на руках побледнели. Раны на коже затянулись. Боль немного утихла и стала примерно такой, как если бы меня-шесть-часов-мучали-и-пытали. Дрожащий и холодный, как лед, я рухнул на каменный пол.

– У тебя получилось! – воскликнул Гроувер. Он взглянул сначала на дриад, затем на Мэг и изумленно рассмеялся. – Чувствуете? Жара, засуха, пожары… они исчезли!

– Это так! – подтвердила главная дриада. – Хилый прислужник Мэг спас природу! Слава Мэг!

– СЛАВА! – эхом отозвались остальные дриады.

У меня не было сил им возражать.

Комната снова загрохотала – еще страшнее, чем в первый раз. Посередине потолка зигзагом пролегла здоровенная трещина.

– Нужно выбираться отсюда. – Мэг посмотрела на дриад. – Помогите Аполлону.

– Мэг отдала приказ! – сказала главная дриада.

Две дриады подняли меня на ноги и потащили. Чтобы сохранить достоинство, я пытался перебирать ногами, болтаясь между дриадами, но это было все равно что кататься на роликовых коньках, у которых вместо колес вареные макаронины.

– Вы знаете дорогу? – спросил у дриад Гроувер.

– Да, знаем, – ответила одна. – Мы всегда находим кратчайший путь назад в царство природы.

По десятибалльной шкале «Помогите, я сейчас умру» наш путь из Лабиринта можно оценить на десятку. Но так как все, что мне пришлось совершить на этой неделе, тянуло на пятнадцать, то это было проще пареной пахлавы. Туннели рушились прямо на нас. Пол крошился под ногами. На нас то и дело кидались монстры, но их тут же протыкали копьями семь ретивых дриад, вопящих «СЛАВА!».

Наконец мы добрались до идущей вверх под наклоном узкой шахты, в дальнем конце которой виднелся крохотный квадратик солнечного света.

– Мы не тут входили, – заволновался Гроувер.

– Этот выход совсем рядом, – ответила главная дриада. – Мы пойдем первыми!

Возражать никто не стал. Семь дриад, подняв щиты, гуськом зашагали вверх. Пайпер и Герофила пошли следом, за ними – Мэг и Гроувер. Замыкал шествие я, успевший немного оправиться и накопить сил, чтобы ползти самостоятельно, почти не плача и не вздыхая.

К тому моменту, когда я вылез на свет и поднялся на ноги, войска уже были построены.

Мы снова оказались в старой медвежьей яме, хотя я понятия не имел, как шахта вывела нас сюда. Мелии выставили вперед щиты, защищая вход в туннель. За ними, подняв оружие, стояли остальные. Наверху, на самом краю бетонной чаши, выстроилась дюжина пандов с натянутыми луками. В центре их ряда стоял великолепный белый жеребец Инцитат.

Увидев меня, он встряхнул прекрасной гривой:

– Вот наконец и он! Что, так и не договорились с Медеей?

– Медея мертва, – ответил я. – Беги без оглядки, или тебя ждет та же участь.

Инцитат заржал:

– Все равно эта колдунья мне никогда не нравилась. Что касается твоего предложения… Лестер, ты давно себя видел в последний раз? Ты не в той форме, чтобы кому-то угрожать. Мы стоим выше тебя! Ты видел, как быстро стреляют панды. Не знаю, кто твои милые подружки в деревянных доспехах, да это и не важно. Сдавайтесь по-хорошему. Большой К плывет на север, чтобы разобраться с твоими друзьями в заливе Сан-Франциско, но мы быстро догоним его флот. Мой мальчик приготовил для тебя множество сюрпризов!

Пайпер зарычала. Скорее всего, только рука Герофилы на ее плече удерживала дочь Афродиты от того, чтобы в одиночку броситься на врага.

Скимитары Мэг сверкали в солнечном свете.

– Слушайте, леди-ясени, – сказала она, – а как вы быстро туда поднимитесь?

Оглянувшись, главная дриада ответила:

– Достаточно быстро, о Мэг!

– Класс, – кивнула Мэг и крикнула коню и его воинам: – Последняя возможность сдаться!

Инцитат вздохнул:

– Ну ладно.

– Ну ладно – вы сдаетесь? – уточнила Мэг.

– Нет. Ну ладно, мы вас убьем. Панды…

– Дриады, В АТАКУ! – завопила Мэг.

– Дриады? – скептически переспросил Инцитат.

Это были его последние слова.

Дриады запрыгнули на край ямы, словно он был высотой с крыльцо. Панды, самые проворные лучники Запада, не успели сделать ни одного выстрела: все они, пронзенные ясеневыми копьями, рассыпались в прах.

Инцитат в ужасе заржал. Когда мелии окружили его, он встал на дыбы и пытался отбиваться подкованными золотом копытами, но даже его великой силе было не сравниться с мощью древних дриад-воительниц. Пронзенный сразу семью копьями, жеребец выгнулся и упал.

Мелии посмотрели на Мэг.

– Исполнено! – провозгласила их предводительница. – Желает ли Мэг энчилады?

Вид у Пайпер, стоящей рядом со мной, был такой, будто возмездие теперь казалось ей не столь желанным, как прежде.

– А я-то думала, это у меня сильный голос.

Гроувер, соглашаясь, проскулил:

– Раньше мне в кошмарах деревья не снились. Может, после такого и приснятся.

Даже Мэг стало явно не по себе, словно она только что осознала, какой страшной силой управляет. Я вздохнул с облегчением: это был верный знак, что Мэг осталась хорошим человеком. Хорошие люди не радуются власти и не хвалятся ею – она их пугает. Именно поэтому хорошие люди редко ее получают.

– Пора убираться отсюда, – сказала она.

– Куда нам убираться отсюда, о Мэг? – спросила главная дриада.

– Домой, – ответила Мэг. – В Палм-Спрингс.

В ее голосе не было горечи, когда она произнесла: «Домой. В Палм-Спрингс». Ей, как и дриадам, нужно было вернуться к своим корням.

45

Расцвели в пустыне цветы

Предвечерний дождь прохладу несет

Время для телешоу!

Пайпер с нами не поехала.

Она сказала, что ей нужно вернуться в Малибу, чтобы отец и Хеджи не волновались. На следующий день они все вместе должны были отправиться в Оклахому. Кроме того, ее ждали какие-то хлопоты. По ее мрачному тону я догадался, что речь идет о скорбных хлопотах, то есть о Джейсоне.

– Встретимся завтра. – Она протянула мне сложенный листок одуванчикового цвета – Извещение о выселении от финансовой компании «N.H.». На обратной стороне она написала адрес в Санта-Монике. – Мы вас проводим.

Я не понял, что это значит, но, ничего не объяснив, она пошла в сторону автостоянки у поля для гольфа, скорее всего намереваясь одолжить очередную машину Бедросян-класса.

Мы с остальными поехали в Палм-Спрингс на красном «Мерседесе». За руль села Герофила. Кто же знал, что древние оракулы умеют водить! Рядом с ней сидела Мэг. Мы с Гроувером устроились сзади. Я не мог отвести печального взгляда от того места, где всего несколько часов назад сидел Крест, горевший желанием научиться играть и стать богом музыки.

Может быть, я даже всплакнул.

Семь мелий маршировали рядом с «Мерседесом» словно секретные агенты. Каким-то образом им удавалось с легкостью за нами поспевать – даже после того, как мы выбрались из плетущегося с черепашьей скоростью ряда.

Несмотря на победу, настроение у нас было невеселое. Никто не пытался шутить. Герофила попробовала было разрядить обстановку:

– Я вижу кое-что[62]62
  Фраза из детской игры. Ведущий загадывает какой-то предмет, который попался ему на глаза, а остальные игроки должны угадать, что это.


[Закрыть]…

Мы хором перебили ее:

– Нет.

Дальше мы ехали молча.

Температура на улице упала градусов на пятнадцать. Над побережьем Лос-Анджелеса расстилалась и клубилась дымка, вбиравшая в себя сухой жар и дым словно огромное влажное полотенце. Когда мы добрались до Сан-Бернардино, верхушки холмов заволокли темные тучи, проливавшие потоки дождя на выжженные черные склоны.

Мы миновали перевал, увидели протянувшийся внизу Палм-Спрингс, и Гроувер заплакал от счастья. Пустыня покрылась цветочным ковром: бархатцы и маки, одуванчики и примулы – все в каплях после недавнего дождя, оставившего после себя прохладу и свежесть.

На вершине холма у Цистерны нас встретила целая толпа дриад. Алоэ Вера тут же засуетилась, обрабатывая наши раны. Колючая Груша, насупившись, спросила, как мы умудрились снова испортить одежду. Реба была в таком восторге, что попыталась станцевать со мной танго, хотя сандалии Калигулы не были созданы для изящных па. Остальные столпились вокруг мелий широким кругом и изумленно таращились на них.

Джошуа так крепко обнял Мэг, что та пискнула.

– У тебя получилось! – сказал он. – Пожары ушли!

– И что же тут удивительного? – проворчала она.

– А они… – Он посмотрел на мелий. – Я… я сегодня увидел, как они вышли из тех молодых деревьев. Сказали, что услышали песню и должны идти. Это ты их позвала?

– Ага, – Мэг, похоже, не понравилось, что Джошуа смотрел на ясеневых дриад разинув рот. – Они теперь мои прислужницы.

– Мы мелии, – кивнула главная дриада и преклонила колено перед Мэг. – О Мэг, направь нас. Где нам укорениться?

– Укорениться? – переспросила Мэг. – Но я думала…

– Мы можем остаться на склоне, там, где ты нас посадила, великая Мэг, – сказала дриада-предводительница. – Но если ты хочешь укоренить нас в другом месте, решай скорей! Скоро мы станем слишком большими и сильными, и нас уже нельзя будет пересадить!

Я представил себе, как мы покупаем грузовик, заполняем кузов землей и везем семь ясеней-воительниц на север в Сан-Франциско. Идея показалась мне отличной. К сожалению, я знал, что это не сработает. Деревья не очень-то любят переезды.

Мэг почесала ухо:

– Если вы останетесь здесь… с вами все будет хорошо? Ну, тут же типа пустыня?

– Все будет в порядке, – ответила предводительница.

– Хотя немного тени и воды было бы кстати, – добавила другая дриада.

Джошуа прокашлялся и неловко провел рукой по лохматым волосам:

– Для нас… э-э… будет большой честью принять вас! Это место и так наполнено силой природы, но если с нами будут мелии…

– Да, – согласилась Колючая Груша. – Тогда никто нас больше не потревожит. Мы сможем расти в мире!

Алоэ Вера с сомнением разглядывала мелий. Наверное, она не доверяла существам, которых почти не надо лечить.

– Насколько сильно ваше влияние? Какую территорию вы сможете защитить?

Третья мелия рассмеялась:

– Сегодня мы дошли до Лос-Анджелеса! Это было нетрудно. Если мы укоренимся здесь, то сможем защитить все на тысячи лиг вокруг!

Реба пригладила темные волосы:

– Это далеко? Аргентина сюда тоже попадет?

– Нет, – ответил Гроувер. – Но сюда попадет почти вся Южная Калифорния. – Он посмотрел на Мэг: – Что скажешь?

Мэг так устала, что качалась будто деревце. У меня промелькнула мысль, что она сейчас, как обычно, буркнет что-нибудь вроде «не знаю» и потеряет сознание. Но вместо этого она махнула рукой мелиям:

– Идите сюда.

Мы все подошли к краю Цистерны. Мэг указала вниз тенистого колодца, на дне которого блестел голубой пруд.

– Может, посадить вас вокруг пруда? – спросила она. – Тень. Вода. Наверное… наверное, папе это бы понравилось.

– Дочь создателя приняла решение! – воскликнула мелия.

– Дочь двух создателей! – подхватила другая.

– Дважды благословенная!

– Мудрая разгадывательница!

– Мэг!

Оставшимся двум мелиям нечего было добавить, поэтому они пробормотали:

– Да. Мэг. Да.

Остальные дриады зашелестели и закивали. Несмотря на то что ясени собирались занять их местечко для тусовок с энчиладами, никто не жаловался.

– Священная ясеневая роща, – сказал я. – В древности у меня была такая. Мэг, это идеально.

Я посмотрел на Сивиллу, которая молча стояла поодаль, ошарашенная встречей с таким количеством народа после долгого заключения.

– Герофила, – обратился я к ней, – эта роща будет под надежной защитой. Здесь никто, даже Калигула, не сможет тебе угрожать. Я не стану говорить тебе, что делать. Решай сама. Но, может, подумаешь над тем, чтобы поселиться здесь?

Герофила обхватила себя руками. Ее темно-рыжие волосы были того же цвета, что и пустынные холмы в предвечернем свете. Возможно, она думала о том, как этот склон не похож на то место, где она родилась и где жила в Эритрейской пещере.

– Наверное, мне будет хорошо здесь, – решила она. – Сначала я подумала – просто подумала – про Пасадену, потому что там снимают много телевикторин. А у меня есть пара идей для новых шоу.

Колючая Груша вздрогнула:

– Давай это отложим, милая? Обойдемся пока без острых сюжетов. Оставайся с нами!

Обойтись без острых сюжетов – отличный совет от кактуса.

Алоэ Вера кивнула:

– Для нас будет честью принять у себя оракула! Будешь предупреждать меня, если кто-то вот-вот простудится!

– Мы примем тебя с распростертыми объятиями, – согласился Джошуа. – Кроме тех, у кого колючие руки. Эти просто помашут.

Герофила улыбнулась.

– Хорошо. Это будет… – Она замолчала, будто собиралась начать новое пророчество и прибавить нам забот.

– Отлично! – спохватился я. – Не стоит благодарности! На том и порешим!

Вот так в Палм-Спрингс появился оракул, а мир был спасен от новых телевикторин вроде «Сивилла Фортуны» или «Цена оракула». И все оказались в выигрыше.

Остаток вечера мы провели, устраивая новый лагерь на склоне, ужиная едой навынос (я выбрал энчиладу с зеленым соусом – спасибо, что спросили) и уверяя Алоэ Вера, что слой целебной мази, который она нанесла на наши раны, был достаточно толстым. Мелии сами выкопали свои деревца и пересадили их в Цистерну: видимо, это была их версия того, что называется «проложить себе дорогу в жизни».

На закате их предводительница подошла к Мэг и низко поклонилась:

– Сейчас мы уснем. Но если услышим твой зов, то тут же откликнемся! Мы защитим эту землю во имя Мэг!

– Спасибо, – как всегда красноречиво ответила Мэг.

Мелии вернулись в свои деревца, ровным кольцом охватывающие пруд. Их ветви испускали неяркое золотистое сияние. Остальные дриады вышли на склон, чтобы насладиться прохладой, полюбоваться звездами в небе, свободном от дыма, и показать Сивилле ее новый дом.

– Вот тут камни, – говорили они. – И там тоже камни.

Гроувер, умиротворенно вздохнув, сел рядом со мной и Мэг.

Сатир переоделся: на нем была зеленая шапка, свежая футболка «тай дай», чистые джинсы и новая пара приспособленных под копыта кроссовок «Нью Баланс». На плече у него висел рюкзак. Заметив, что он одет для путешествия, я не удивился, но погрустнел.

– Куда собрался? – спросил я.

– Обратно в Лагерь полукровок, – улыбнулся он.

– Сейчас?! – возмутилась Мэг.

Он развел руками:

– Я провел здесь несколько лет. Благодаря вам я наконец-то выполнил свою задачу! Я, конечно, понимаю, что вам еще многое предстоит сделать – освободить оракулов и все такое, – но… – Из вежливости он не договорил «…но, пожалуйста, не просите меня идти с вами дальше».

– Отправляйся домой, ты это заслужил, – сказал я, слегка завидуя, что мне такое пока не светит. – Но неужели ты даже на ночь не останешься?

Гроувер задумчиво посмотрел вдаль:

– Мне пора возвращаться. Сатиры не дриады, но и у нас есть корни. Мои – в Лагере полукровок. Я слишком долго там не был. Надеюсь, Можжевелка не нашла себе нового козлика…

Мне вспомнилось, что в Лагере полукровок я видел дриаду по имени Можжевелка, и она очень беспокоилась о своем парне, который куда-то запропастился.

– Вряд ли она сможет найти замену такому чудесному сатиру, – сказал я. – Спасибо тебе, Гроувер Ундервуд. Мы бы не справились без тебя и Уол-та Уитмена.

Он рассмеялся, но тут же помрачнел:

– Мне очень жаль Джейсона и… – Его взгляд упал на укулеле у меня на коленях.

Я не спускал с инструмента глаз с тех пор, как мы вернулись, хотя так и не решился настроить его и уж тем более сыграть.

– Да, – согласился я. – И Денежное Дерево. И всех, кто погиб, разыскивая Горящий Лабиринт. Или пал жертвой пожаров и засухи…

Ого. Целую секунду до этого я чувствовал себя хорошо. Гроувер умел испортить настроение.

Его бородка задрожала.

– Я знаю, что вы доберетесь до Лагеря Юпитера, – проговорил он. – Я никогда там не был и не знаю Рейну, но слышал, что она хороший человек. Мой друг – циклоп Тайсон – тоже там. Передавайте ему привет.

Я подумал о том, что ждет нас на севере. На корабле Калигулы нам с трудом удалось выяснить лишь, что его атака в новолуние провалилась. О том, что еще происходит в Лагере Юпитера, мы больше ничего не знали. Лео Вальдес еще там? Или летит обратно в Индианаполис? Мы знали только, что Калигула, лишившийся жеребца и колдуньи, плывет в залив Сан-Франциско, чтобы лично разобраться с Лагерем Юпитера. И нам нужно добраться туда первыми.

– Мы справимся, – сказал я, пытаясь убедить самого себя. – Мы вырвали из рук Триумвирата уже трех оракулов. Теперь, кроме Дельф, остался лишь один источник пророчеств – Сивиллины книги… или скорее тот их вариант, который гарпия Элла пытается восстановить по памяти.

Гроувер нахмурился:

– Точно. Элла. Подружка Тайсона.

Он был явно смущен, как будто не мог поверить, что у циклопа может быть подружка-гарпия, тем более подружка-гарпия с фотографической памятью, которая вдруг оказалась единственной ниточкой, связывающей нас с книгами пророчеств, сгоревших сотни лет назад.

Во многое, что случилось с нами, было трудно поверить. Но я в прошлом был олимпийцем. Я привык к невероятному.

– Спасибо, Гроувер. – Мэг обняла сатира и поцеловала его в щеку (мне от нее такой благодарности никогда не перепадало).

– Не за что, – ответил Гроувер. – Тебе спасибо, Мэг. Ты… – Он сглотнул. – Ты прекрасный друг. Мне нравились наши беседы о растениях.

– Я тоже был с вами, – напомнил я.

Гроувер смущенно улыбнулся, встал и защелкнул на груди ремешки рюкзака:

– Спокойной ночи, ребята. И удачи. Чувствую, мы с вами еще встретимся перед тем, как… Ну да.

Перед тем как я буду вознесен на небо и снова сяду на свой божественный трон?

Перед тем как мы все умрем ужасной смертью, схваченные Триумвиратом?

Я и сам не знал. Но когда Гроувер ушел, я почувствовал в груди пустоту, будто дыра от Стрелы Додоны стала глубже и больше. Я расшнуровал сандалии Калигулы и отбросил их.

Спал я плохо и сны видел дурные.

Я лежал на дне холодной темной реки. Надо мной парила в воде женщина в черных шелковых одеждах – богиня Стикс, воплощение вод Подземного мира.

– Снова нарушенные обещания, – прошипела она.

У меня к горлу подступили рыдания. Мне не нужно было напоминать, я и сам все прекрасно помнил.

– Джейсон Грейс мертв, – продолжала она. – И юный пандос тоже.

«Крест! – хотелось мне прокричать. – У него было имя!»

– Осознаешь ли ты теперь, какую глупость совершил, когда безрассудно поклялся моими водами? – спросила Стикс. – Смертей будет еще больше. Пока ты не загладишь вину, я буду обрушивать свой гнев на всех, кто тебе дорог. Наслаждайся жизнью смертного, Аполлон!

Вода начала заполнять мне легкие, словно тело только что вспомнило, что ему нужен кислород.

Я проснулся, задыхаясь.

Над пустыней занималась заря. Я так крепко прижимал к себе укулеле, что у меня остались следы на руках и синяки на груди. Спальный мешок Мэг был пуст, но не успел я отправиться на ее поиски, как она сама спустилась ко мне с ближайшего склона. И глаза ее горели странным веселым огнем.

– Аполлон, вставай, – сказала она. – Ты должен это увидеть!