Текст книги "Вирус. Книга 2. Шаги апокалипсиса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/virus-kniga-2-shagi-apokalipsisa-295950.jpg)
Автор книги: Руслан Гулькович
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
– Да хер их знает! Тебе же в каюте страшно было, вот и спроси у них!
– Не! Вы же старпом, вы и спрашивайте!
– А ты не видишь, что я спрашиваю?.. Что, очко не железное? – Шадров поднял с пола металлическую поварёшку и выставил ее чуть вперед. – Вы кто такие? Не подходите!
– Иван Сергеич, может, это спецназ, чтоб нас эвакуировать?..
– Паша, у тебя что, мозги совсем расплавились от страха? Ты много спецназа в такой одежде видел?.. Или ты думаешь, им надеть нечего было?
– Спокойно. Не бойтесь. Мы пассажиры этого теплохода, – стал подходить к ним первый мужчина.
– А что с вами? – смотрел на него Шадров.
– Я врач, работаю в «Скорой помощи». А жена – ветеринар.
– О, слышал, Паша?.. Нам сейчас только ветеринара не хватало! – усмехнулся старпом. – Ты вообще как к животным относишься?
– Что-то мне не до смеха!
– А вы чего так вырядились? – спросил Шадров и почувствовал горячую волну, ударившую в голову.
Он успел опереться руками о стол и закрыл глаза. По телу пробежал озноб, появилась тошнота.
– Лена, у этого симптомы! – громко сказал мужчина и сделал шаг в сторону, пропуская спутницу вперед.
Женщина подошла ближе, держа в руках небольшую пластиковую бутылочку с распылителем. Она направила ее на Шадрова и обрызгала его лицо из пульверизатора. Холодная вода обожгла лицо, и он, слегка задохнувшись, выдохнул.
– Тьфу! – Старпом открыл глаза, выпрямился, взял со стола салфетку и вытер лицо. – Что это?
– Холодная вода, – ответила женщина глухим голосом из-за закрытого свитером рта.
– Именно так вы коров лечите? – усмехнувшись, спросил старпом.
– Ну почему же именно коров. Мы еще всяких баранов водой обрызгиваем, – съязвила она и отошла к дверям.
– Как вас звать? – спросил мужчина.
– Шадров Иван Сергеевич, старший помощник капитана. – Посмотрев на Пашу, добавил: – А это Плотников Павел, один из поваров на судне.
– Я Тимур Шадаев, – представился мужчина.
– Нерусский, что ли? – спросил Павел.
– А тебе какая разница? – удивился Шадров.
– Да не доверяю я им. Они дипломы у себя покупают, а потом лечат.
– Ты, Плотников, я гляжу, специалист. Я вон один раз твое жаркое съел. Сказать при людях, где полночи провел?.. Вот с того времени и думаю: может, это ты свой диплом в переходе купил?
– Ну так я… – хотел оправдаться Паша.
– Вот и помолчи! – перебил его Шадров.
– Русский, не русский. Сейчас здесь, на этом теплоходе, мы граждане одной страны, которым надо постараться выжить. Я родился и вырос в Питере, – произнес мужчина.
– Да не обращай на него внимания. А очки вам зачем? – спросил Шадров, почувствовав легкое головокружение.
– Очки нужны для защиты слизистой глаз. Через нее тоже возможно попадание вируса. Любой открытый участок тела – это вероятная опасность. Мы проходили подготовку много раз.
– Едрёна бобик! А нас почему никто не инструктировал и не объяснял, что такое заражение возможно?
– Не знаю. Наверное, население пугать не хотели раньше времени, – ответил Тимур и тут же спросил: – Ему что, плохо?
Шадров повернулся и увидел, что Плотников, держась за стол, медленно оседает на пол. Он хотел броситься к нему, но крик женщины остановил его:
– Назад! Не смейте к нему подходить!
Старпом замер на месте, глядя на Пашу. Тот лежал на полу и бился в судорогах.
– Лена, дипроспан! – крикнул Тимур и, быстро подойдя к Плотникову, присел рядом.
Она достала из небольшой женской сумки шприц и подала ему. Шадров смотрел на происходящее и не знал, что ему делать. Тимур перевернул Пашу на бок и вколол шприц в верхнюю часть ягодицы.
– Подготовь новый, – спокойно сказал он и передал женщине пустой шприц.
– Вы что, делаете уколы одним и тем же? – смотрел на них Шадров.
– Вы так спрашиваете, будто у вас тут фантастические запасы шприцев. Конечно, мы будем использовать их по несколько раз. У нас их всего пять, – ответила женщина, отломила кончик ампулы и стала заполнять шприц.
– А что вы ему вкололи?.. Неужели от этого вируса есть лекарство?
– Нет, от этого вируса ни вакцины, ни лекарства, к сожалению, нет. И его мы уже не спасем, он умрет. Сейчас на какое-то время ему станет легче, но вирус уже поразил его центральную нервную систему. Ему остался час или два, не больше.
– Так… а как же? Вы же сказали, что станет легче. Я не пойму: а почему? Вообще, откуда вы это знаете? Ничего не понимаю… Объясните хоть что-нибудь.
– Понимаете, у нас есть друзья-врачи. Многие из них работают сейчас в центрах обсервации. Вот они и рассказывали, какие препараты пробуют на пациентах. Из их рассказов известно, что дипроспан – препарат от сильной аллергии – на некоторое время блокирует клетки вируса. Но спустя час или два вирус обрушивается на организм с новой, еще большей силой, и противостоять ему уже невозможно.
– А почему не сделать второй такой же укол?
– Человек не выдержит и может умереть от препарата, – ответила женщина. – Вы тоже инфицированы, но у вас есть еще как минимум три-четыре часа.
– Я?! То есть… вы хотите сказать?.. – Шадров замолчал и присел на стол.
– Спокойно, не паникуйте. У вас вирус пошел другим путем. Ваша центральная нервная система не поражена. Возьмите, – Тимур протянул ему маленький пакетик, в котором было десять таблеток.
– Это что? – обреченно спросил старпом.
– Три таблетки можете принять сейчас, потом через час еще три, и остальные четыре через два часа. Это поможет вам протянуть на два-три часа дольше, когда будет самый пик. А когда сил терпеть уже не будет, отломите одну ампулу, вылейте прямо в ложку – и в рот. Через двадцать минут – вторую. Ну а дальше, может быть, ваш организм сможет справиться сам. Такое случается, есть люди, кто переболел и выжил. Правда, их очень мало и они сейчас используются для изучения… но все может быть.
– То есть… мне осталось три часа?
– Три или четыре. Вы запомнили, что я сказал?
– Да, конечно. Три часа. А что же делать? Куда идти? И что это за таблетки и ампулы? – стараясь справиться с парализующим его страхом, спрашивал Шадров.
– Это ибупрофен и две ампулы анальгина.
– Что, простой ибупрофен и анальгин?.. А ваш этот укол?
– Никуда ходить не надо. Оставайтесь тут и запаситесь холодной водой. Возьмите себя в руки. Тимур, пойдем.
– А вода зачем?! И укол ваш… не дадите? – спросил старпом, когда они подходили к двери.
– Он вам не нужен. Вирус бьет по слабому месту в организме. У вашего товарища это оказалась нервная система, поэтому у него стали проявляться приступы эпилепсии. Пейте больше и умывайтесь, вода поможет, будет легче, – обернулась женщина и уже в дверях добавила: – Только обязательно холодная!
– Спасибо. Жалко, нельзя увидеть ваших лиц. Но все равно, спасибо, – говорил Шадров уже сам себе, глядя на закрывшиеся двери. – Неужели всё? Похоже, это конец, – негромко сказал он, глядя на Плотникова, который приходил в себя.
6
Солнечные лучи играли на воде, показывая всем теплоту и красоту осени. День только перешагнул полдень и начинал свой путь к вечеру.
Дроздов стоял на берегу почти у самой воды и смотрел на теплоход. Между берегом и судном медленно качалась шлюпка с мертвыми телами, постепенно уходя по течению вдоль берега.
Он обернулся назад и жестом подозвал помощника.
– Костя, свяжись по рации с Карабасом. Пусть шлюпку аккуратно длинными баграми подтянут ближе к берегу и сожгут. Вон там, чуть дальше, – Дроздов рукой показал ориентировочно место.
– Понял. Может, лучше дойду до них?
– Ну хочешь, дойди, объясни. Тогда рацию мне оставь.
– Хорошо! – Мухин отдал рацию и быстро направился в сторону автобуса.
– Дроздов! Владимирыч, у нас проблемы! – быстрыми шагами подходил к нему Сукровин.
– Что случилось?
– Срочно набери своему генералу. Мне только что сообщили, обстановка осложнилась. Уровень угрозы красный. Что к чему, пояснять не стали, но сказали готовиться к отбытию и ждать приказа.
– Расплатову позвонить?
– Дроздов, у тебя, может, еще какие руководители есть? Ты меня пугаешь! Они у тебя, случаем, не в госдепартаменте США находятся?
– Да ну тебя! – Он достал сотовый и набрал номер. – Здравия желаю, Александр Иваныч. Да, сказали, что новые вводные есть. Так, я весь внимание… – Дроздов долго слушал и продолжил: – Товарищ генерал, а семьи? Да. Мне надо будет позвонить и предупредить, что приедут. А куда эвакуация?.. Я понял. А что делать с теплоходом?.. Что, совсем? Так. Я понял. Товарищ генерал, там еще много живых… Понял, так точно. Просто… Да, я слышал…
Пальцами левой ладони он стал тереть лоб и виски, включив громкую связь.
– Правильность твоих действий, Дроздов, никто оспаривать не будет. И больше вопросов, что делать с теплоходом, не задавай, – говорил мужской голос в трубке. – Его все давно списали. Он уже никого не интересует. Сейчас грядет гораздо бóльшая беда. Надеюсь, ты все понял. Звони своим и предупреждай: послезавтра или через два дня за ними заедут. Все, Дроздов, давай решай там побыстрей, и выдвигайтесь все сюда.
– Я понял, Александр Иваныч. Сукровину можно объяснить? – спросил Дроздов, глядя на полковника.
– На твое усмотрение. Но больше никому. Всё в строжайшей тишине. Давай, Олег Владимирович, решай там.
– До связи, Александр Иваныч, – попрощался Дроздов и отключился.
– Ну, что там? – смотрел на него Сукровин.
– Даже не знаю, Дмитрий Палыч. Я же не имею права тебе рассказывать, – слегка улыбался Дроздов.
– Ты!.. Да ты… Я же слышал, что ты спросил! – таращился на него Сукровин.
– Так да. Сказали – на мое усмотрение. Да вот не знаю, заслужил ты, Дмитрий Палыч, или нет, чтоб я тебе секреты рассказывал.
– Да ты! Ну, Дроздов! Ты!.. Я думал, ты… А ты… – не находил слов полковник.
– Да шучу я, Дмитрий Палыч, шучу.
– Дать бы тебе за твои шуточки! Ну, что там?
– Ситуация хреновая. Первое лицо готовят к эвакуации и часть управлений.
– Подожди, это что, из-за вируса? – не понял Сукровин.
– Нет. СВР[1]1
Служба внешней разведки.
[Закрыть] имеет информацию, что США в связи с катастрофическим положением, сложившимся из-за вируса, готовы в ближайшие три недели нанести ядерный удар.
– Твою ж мать! Вот ублюдки! Гады, они что, хотят весь мир в труху?.. Вот суки! – возмущался Сукровин.
– Видимо, так. По данным разведки и спутниковой группировки у них плачевное состояние. Шестнадцать штатов практически на грани вымирания. Отдельные города уже считаются городами мертвых. Умерших даже не убирают с улиц. Вирус распространяется с такой скоростью, что скоро все пятьдесят штатов окажутся в красной зоне.
– И что, поэтому надо весь мир стереть?! Вот сволочи!
– Они считают, что раз они подыхают, то надо всех убить. Нам предписано в ближайшее время вернуться в Москву. Ты бы, Дмитрий Палыч, подумал, куда семью прятать, всех эвакуировать не будут.
– Как это?! Почему?..
– Ну, ты же сам понимать должен. На всех просто места не хватит. Свяжись со своим руководством, узнай, как и что. Только не показывай, что знаешь больше, чем они.
– Ладно, понял. Вот ублюдки эти америкосы… Дроздов, ты считаешь, что пересидеть в убежище – спасение? Это же обрекать своих на жизнь в аду, где не будет ничего кроме радиации.
– Не знаю, Дмитрий Палыч. Честно говоря, сам еще не знаю, что делать.
– Слушай, а с этими что? – Сукровин показал на теплоход.
Дроздов молча посмотрел ему в глаза и, повернувшись, подошел к воде.
– Нет. Нет, только не говори, что их списали! – подошел сзади полковник.
– Там… – Дроздов ткнул пальцем вверх. – Там, Дмитрий Палыч, они… – и показал кивком в сторону теплохода, – никого не интересуют. Поставлена задача локализовать возникшую угрозу и выдвигаться в Москву.
– Твою ж мать! – негромко сказал полковник, глядя на воду. – То есть никого эвакуировать не будем?
– Их просто некуда везти. Все центры обсервации закроют и ликвидируют. Один большой центр будет под Новосибирском. Там, оказывается, давно его делали. Но все основные задачи – это подготовка к войне.
– Но там же наверняка есть те, кто еще не заражен! – смотрел на Дроздова полковник.
– Есть предложения, Дмитрий Палыч? – он повернулся и поглядел ему в глаза.
– Нет, какие тут могут быть предложения… Я просто не хочу в этом участвовать.
В этот момент чуть дальше по реке, в пяти метрах от берега, большим пламенем вспыхнула шлюпка. Сукровин перевел взгляд на Дроздова.
– Что делать, Дмитрий Палыч… дезинфекция.
– Да, Дроздов, докатились мы с тобой! – сделал вывод полковник и пошел к микроавтобусу.
Тот посмотрел ему вслед, потом повернулся к воде и тяжело вздохнул. Решения принимать не хотелось. Понимая все, что сейчас происходит на «Булгакове», Дроздов не хотел лишать борющихся за жизнь пассажиров и членов команды последнего шанса. Он мысленно искал того, на кого можно будет переложить ответственность за будущее уничтожение судна и тем самым оправдать себя. Но на ум ничего не приходило. Кто-то все равно должен отдать приказ, и этот кто-то, вероятней всего, будет только он – как руководитель операцией.
– Владимирыч! – окликнул Сукровин и подозвал его жестом.
– Что случилось? – подошел Дроздов.
Полковник показал на трубку сотового телефона и ребром ладони провел по горлу, сильно скривившись.
– Вот он! – громко сказал Сукровин в трубку, лежащую на ладони.
– Дайте ему, пожалуйста, телефон, – попросил мужской голос по громкой связи.
Дроздов глазами спросил, кто это. Сукровин похлопал ладонью по своему плечу и поднял ее вверх.
– Подполковник Дроздов, слушаю! – Он взял трубку и держал ее на расстоянии, чтоб полковник тоже мог слышать.
– Здравствуйте, Олег Владимирович. С вами разговаривает заместитель генерального прокурора России Богданов Пётр Семёнович.
– Да, слушаю вас, – отозвался Дроздов и посмотрел на Сукровина.
– Так получилось, что, находясь в краткосрочном отпуске, наша сотрудница застряла на теплоходе «Михаил Булгаков». Я бы хотел попросить вас организовать ее эвакуацию.
– Пётр Семёнович, эвакуация в данном случае не предусмотрена ранее чем через десять часов. А в случае подтверждения контактов – двадцати четырех часов.
– Это мне известно. Но в любых правилах есть исключения. Вот это как раз тот случай. Она чисто случайно оказалась в этом круизе. Ее пригласил один наш общий знакомый из Государственной думы.
– Да, я все понимаю, но для меня этот случай абсолютно такой же, как и все остальные. Есть четкие инструкции, которые я нарушить не могу.
– Олег Владимирович, я хочу, чтоб вы меня услышали. Не так часто вам звонит заместитель генерального прокурора. Галину Александровну Марчевскую необходимо эвакуировать и сопроводить в Москву.
– Боюсь, что ваша просьба не будет выполнена. Пока время по инструкции не выйдет, я никого не отпущу, а по окончании карантина все пассажиры и члены команды будут сопровождены в центр обсервации, – ответил Дроздов и показал Сукровину, что устал уже от этого разговора.
– Ваше упорство показывает мне, что вы недопонимаете, чью просьбу вы не слышите. Ваше руководство наделило вас полномочиями, которыми вы явно злоупотребляете. Вы идете на конфликт со структурой, с которой никто спорить не будет. Подумайте хорошенько: зачем вам это? Ведь мы можем создать такие проблемы… И тогда вы поймете, что зря отказали мне в просьбе.
Сукровин увидел глаза Дроздова после услышанного и понял, что сейчас что-то произойдет. Он хотел остановить коллегу, но не успел.
– Слушайте, вы, Богданов! Ваша сотрудница и ее спутники ликвидированы при попытке покинуть зону оцепления! – резко произнес Дроздов. – Тела их, ввиду нахождения на объекте карантина, будут сожжены!
– Не понял! Что значит «ликвидированы»?! Чьи тела?.. Вы что, хотите сказать?.. – Богданов сделал паузу. – Вы хотите сказать, что применили по нашей сотруднице оружие?
– И по ней, и по ее спутникам! Я, кажется, довольно понятно вам все объяснил! Они ликвидированы при попытке покинуть зону оцепления.
– Вы что там все, с ума посходили?! Какое вы имели право?! Я немедленно доложу генеральному! Место происшествия оцепили?! Я сейчас решу, и сотрудники следственного комитета выедут туда! Кто отдавал приказ на применение оружия?!
– Как руководитель проводимой операции, приказ отдавал я.
– Я вас отстраняю! Кто там рядом есть из офицеров?! – кричал в трубку Богданов.
– Во разошелся! – улыбнулся Дроздов, посмотрев на Сукровина.
Полковник тоже улыбнулся и показал жестами, что телефонный собеседник чувствует себя богом, имея погоны с большими звездами.
– Вы это про меня сказали? – поинтересовался Богданов. – Я вам обещаю, подполковник, что ближайшие пятнадцать лет вы проведете в колонии!
– Ну вот что, огрызок ты прокурорский! Устал я от тебя! Бери своих помощников и приезжай сюда! Ты, наверное, лично будешь руководить операцией и расстреливать людей, которых только подозревают в заражении! А то, гляжу, языком лопотать ты силен! А я готов отсюда убыть, так и скажи моему руководству!
– Да ты представляешь, с кем разговариваешь?! Я же сотру тебя в порошок!
– Слушай сюда, карась… ты, из никому не нужного болота! Мне плевать, какие там у тебя погоны и должность! Приезжай, и я с удовольствием высажу тебя на теплоход, чтоб ты по нему прогулялся. А то вы там высоко сидите и не представляете, что это такое!
– Всё, подполковник, считай, что карьера твоя закончилась! Я тебя засажу надолго! Ты слышал?! – кричал в телефон Богданов.
– Смотри, аж трубка подпрыгивает, – негромко сказал Сукровин.
– Я-то слышал. А теперь ты послушай, генерал. Я тебе обещаю: если еще раз позвонишь и будешь отвлекать меня от проведения операции, я приеду в Москву и при всех набью тебе морду! Всё, разговор окончен!
– Да ты!.. – хотел что-то ответить Богданов.
Но Дроздов прервал разговор.
– Да-а… Ну ты даешь, Дроздов! – посмотрел на него полковник. – Сейчас знаешь, что начнется?
– А что начнется?.. Ничего не начнется. Ну, позвонят они директору ФСБ, начнут дергать моего начальника. Но найти замену не смогут. В нынешней обстановке прокуратура вообще пятое колесо в телеге. Ее сотрудников только МВД боится, потому что зависит от них. Так что, Дмитрий Палыч, давай думать, что делать с «Булгаковым».
– А что делать?.. Я думаю так: ты поразмыслишь, решишь, а мы на подхвате.
– Не хочешь, значит, товарищ полковник, участвовать в принятии решения?
– Веришь, Дроздов, у меня грехов во! – Сукровин провел рукой по горлу. – Но этот сразу затмит все. Поэтому ты не обижайся. Ты уж, как всегда, давай сам.
– Да, я понимаю, Дмитрий Палыч. Ладно, пойду пройдусь, – ответил он и пошел к воде.
Посмотрев на речную гладь, Дроздов тяжело вздохнул и медленно побрел по берегу. Ему сложно было осознавать, что те, кто сейчас боролся за свою жизнь там, в двухстах метрах от берега, фактически были обречены. И самым трагичным было то, что это не зависело от успешности их выживания.
Подполковник то и дело останавливался, смотрел в сторону теплохода, потом снова шагал дальше. Груз предстоящих решений, словно многотонный пресс, давил на грудь. Перебирая в голове различные варианты действий, он никак не мог найти выход из сложившейся ситуации.
Мухин хотел подойти к нему, но полковник Сукровин жестом показал, что этого делать не надо.
Дроздов остановился, поднял маленький плоский камешек и запустил его по воде в сторону теплохода.
«Что же делать? Москва требует завершать операцию. А как ее завершить? Они же наверняка знают, что закончить проведение операции можно только уничтожением судна. Если центры обсервации ликвидируют, то и эвакуации с “Булгакова” не будет. Что же делать?.. Где этот сука, заместитель генерального прокурора? Пусть назначили бы его старшим, и принимал бы здесь решения. Хорошо все устроились: сидят там в своих кабинетах – и давай, Дроздов, командуй на месте.
Что же делать?.. А если через три недели война?.. Если война, то и думать нечего, всё равно все умрем. Просто кто-то раньше, кто-то позже. А если не будет?.. Если не будет, Дроздов, то те, кто имел шанс выжить на теплоходе, будут приходить к тебе по ночам и спрашивать – почему?.. Почему ты, Дроздов, решил, что у нас нет шанса? Почему ты, Дроздов, решил, что мы все не должны жить?.. Там почти триста человек. А если некоторые смогли закрыться в каютах и уцелеть? А если из заболевших один или два смогут выжить? Выжившие – это же бесценный дар. Сколько их по России? Единицы.
Что делать?.. Москва будет нажимать, это факт. Их уже списали всех. Да это и понятно. Сейчас уже не до них. Что же мне делать?.. Рубин, Контуров, Иванов, Курганская… от каждого из них зависела судьба районов и областей в каждой отдельной ситуации.
Что же делать?.. Интересно, какая здесь глубина?.. Затопить? Просто взять и затопить? Пожалуй, это мы сможем сделать, если глубина позволит…»
Дроздов присел на большой камень, провел ладонями по голове, посмотрел на теплоход и взглянул на свои командирские часы.
– Почти два. Если топить, то глубину нужно узнать. Надо, наверное, с Карабасом посоветоваться, как лучше это сделать, – негромко сказал он и тут же хлопнул себя по лбу: – Стоп. Волин. Точно, Волин. Он человек в возрасте, значит, с понятием должен быть. Он сможет… Должен. Я постараюсь его убедить. Точно, надо пробовать. Другого выхода я не вижу.
Дроздов встал, обернулся и жестом позвал к себе помощника.
– Да, Олег Владимирыч! – подбежал Мухин.
– Костя, вот что сделай. Свяжись с Москвой, пусть срочно соберут и передадут нам все данные на Волина Фёдора Ивановича, капитана этого теплохода.
– Так у нас же есть.
– Общие анкетные данные мне на хрен не нужны. Мне надо всё. Понимаешь?.. Всё. Жена, дети, внуки. Где работают, живут, учатся. Номера их телефонов. Короче, всё и как можно быстрее.
– Понял! – Мухин достал из кармана телефон и отошел в сторону.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?