Автор книги: Сергей Маркелов
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Затем, откупорив кувшинчик, видя, что тот не способен даже голову самостоятельно держать, сам влил водичку ему в дрожащие от непосильного перенапряжения уста.
Силясь сказать хоть слово, паренек смог лишь моргнуть. После, его помутневший взгляд упал на, возможно, самый бесценный подарок, который он получал за всю Жизнь.
Моя малышка… Совсем малышка, а уже такая храбрая. Ведь это она с самого утра подначивала ребятню ей помочь. Но похоже, осознав, что ей не удастся с тобой поговорить и хоть немного напоить – оставила здесь своего Пупусика.
Обреченно облокотившись о прутья, которые мужчина снова вправил на место, Сажен уставился потухшим взглядом на игрушку, которую Яр бережно возложил ему на раскрытые ладони. Юноша и рад бы принять сей Дар, как должное, но голова, как и тело пребывали в оцепенении. Единственное на что он был сейчас способен – слушать и ждать своей неминуемой кончины.
Прости, – вдруг сорвался с уст мужчины глухой возглас. – Даже зная, что ты здесь вовсе не причем мы… Мы… Бездушные скотины, не смеющие и слова поперек Королю сказать – не встали на твою защиту, – от жуткого негодования Яр принялся бить себя по голове кулаками.
А-г-р-х, – кое как выдавил из себя живой звук паренек.
Нет даже не смей говорить, что мы здесь не причем! Мы виноваты и еще как… Не только за то, что произошло совсем недавно. Наша Вина куда страшнее и тянется кровавым следом еще из далекого прошлого…
Прикусив язык, Яр смог найти в себе силы и продолжил свой рассказ:
«Я ведь прекрасно знаю кто ты.
Сажен – лишь детская кличка из прошлой Жизни, когда все здесь были счастливы и не ведали Горя.
Все эти годы злые языки называли тебя: Чумное Дитя, Проклятый Ребенок, Сын Чумы и прочее-прочее…
Но твое настоящее имя – Флавио из Семьи Марцелли».
Услышав его из чужих уст, парня всего передернуло. Ведь некогда он дал себе Клятву, что не назовется своим настоящим именем, пока не восстановит Честь Семьи.
Прости, я сказал лишнее… Не мучай себя напрасными вопросами откуда мне всё известно, и позволь поведать тебе мою Историю.
«Около десяти лет назад, когда я был еще совсем зеленым юнцом, со своими «тараканами» в голове и мечтою в Сердце, я прибыл в этот город из глубинки. В надежде обрести здесь Простое Человеческое Счастье, я стал искать своё место в Жизни. И вскоре устроился на работу в Мастерскую Семьи Марцелли.
Твой отец Эрнести Марцелли в те года являлся искусным кузнецом, а мать Мария – просто великолепным кожевником. У них было всё, о чем я только мечтал – прекрасный Дом, своя Мастерская, а еще – Любовь, Семья, маленький сынок.
Каждый день я приходил к ним на заработки, словно на праздник Души. Ведь видеть, как счастливы такие хорошие люди – было просто сказочным наслаждением. Глядя на них, я мечтал когда-нибудь тоже найти свою Любовь.
Наверное, ты меня не помнишь. Ведь ты всегда пропадал до позднего вечера, гуляя со своей подругой».
Вдруг голос Яра дрогнул, ибо он затронул ту часть воспоминаний, которые могли вконец сломить Волю парня. Но Сажен был слишком слаб, чтобы даже видом показать свою истинную боль при упоминании тех счастливых дней из детства. Не разобрав истинных чувств безмолвного слушателя, мужчина, потупив взор, продолжил повествование:
«Я проработал в Мастерской с годик, может больше. Сейчас уже всего и не упомнишь.
Но в тот день, когда всё началось, я почему-то чуть задержался у своей подруги… Кхе… А когда прибыл к месту работы, то застал твоего отца спорящим с возницей.
Эрнести с неделю ожидал из столицы груз для Мастерской, а тут прибыли непонятные прогнившие деревянные ящики. Да еще, по словам того мужичонки – для его жены. Хотя она сама, как с пару дней уехала в глубинку за материалом.
Ничего не желая слушать, возница оставил груз у порога и умчался прочь…
Эх, если бы мы знали, что за смертельный груз тогда прибыл в наш Город, то незамедлительно сожгли всё его содержимое. Но мы ни о чем не догадывались. Отгрузив ящики на склад – не оставлять же их на улице, я и твой отец отправились работать.
В тот день я поделился своим счастьем с Марцелли – наконец-то я нашел девушку, которую полюбил всем сердцем и желал сделать ей предложение. Мастер, нисколько не обидевшись на меня за опоздание, на протяжении всего оставшегося дня подшучивал надо мной, всячески давал дельные советы и даже пообещал, что поможет с открытием своей Мастерской. Я был так рад, что когда уходил, даже не удосужился забежать на склад занести инструменты.
Возможно, именно это стало причиной, что меня в первые же дни не затронула та смертельная Зараза, о которой мы даже не слышали…
На следующий день, за непонятным грузом приехал другой возница – извинился за своего коллегу и попросил помочь ему погрузить всё на его телегу. Тогда-то мы с твоим отцом и заметили, что все ящики оказались в дырках, как если бы их содержимое прогрызло себе путь на свободу и разбежалось по округе. Времени гадать, что стало этому причиной не было. Благополучно избавившись от чужого груза, мы снова принялись за работу.
А на следующий день, по городу прошел слушок о странных симптомах у некоторых торговцев. Через два – появились первые заболевшие. А спустя неделю, когда в дом вернулась твоя мама – Эрнести свалила неизлечимая болезнь».
Чувствуя, как от каждого слова в голове вспыхивают всё новые и новые жуткие воспоминания тех дней, о которых бы и рад забыть, Вильяр тяжело задышал. В горле пересохло, мысли совершенно путались, а всё тело охватила мелкая дрожь, справиться с которой не было сил.
Сажен всё это время слушал его с замиранием сердца. В голову так и закрадывались множество вопросов. Ведь вот он – тот, кто знал его Отца и Мать. Но именно сейчас, парень не мог и пальцем пошевелить, не то, чтобы кинуться в расспросы.
Переведя дух, понемногу успокаивая себя, Яр, скрепя сердце, продолжил рассказ:
«Всё что произошло после – ты наверняка прекрасно помнишь?!
Конечно, ну как может забыть бедное Дитя, как его родителей ни с того ни с сего обвинили в распространении Болезни. Дом и Мастерскую под страхом смерти запретили навещать всем без исключения горожанам.
Ну самое страшное – даже местным лекарям и молодому Чародею из столицы, что прибыл по первому зову – не разрешалось навещать умирающих в страшных мучениях.
А когда, одной темной и холодной ночью твоя мама и папа умерли и на утро явились стражники. Это бездушные ублюдки принялись прямо у тебя на глазах уничтожать всё, чем ты жил, любил и называл Домом.
Прикрываясь нелепым приказом «свыше», они сожгли твой Дом вместе с Мастерской и всем, что могло помочь тебе не умереть с голоду.
Так ты и остался совершенно один в этом жестоком Новом Мире».
Вильяр одумался:
«Кричать, что в наказание за это, спустя пару лет после тех трагических событий я потерял свою любимую – означало снова повесить на тебя Ярмо «Виновника во всех Бедах».
Поэтому скажу, что, когда жена оставила меня – малютка дочка стала последней Искоркой Надежды в этом Жестоком Мире. Возможно, именно ради неё я и пошел в услужение этому бандиту с Большой Дороги – Ситрасу».
Я прекрасно знал, как он поступает с теми, кто против него. А ведь у меня росла дочка… Дочка! – сдавленным голосом прокричал Яр, ударяя себя в грудь.
«Рано или поздно она стала бы очередной игрушкой в его грязных утехах. Но этого я не мог позволить!
Да, мои слова кажутся оправданием всех тех преступлений, в которых я участвовал по приказу Короля. Но… Я отец, а моя дочка… Дочка…
Да что же я такое говорю?!
Да если бы узнала, какие страшные вещи ради её призрачного благополучия я свершал – она возненавидела меня до глубины души!
Что же я за отец такой?! Да я просто последний негодяй и трус!»
С этими словами, прозвучавшими словно Крик загнанной в ловушку Души, горе-отец упал перед клеткой на колени и по его щекам скатилась скупая мужская слеза.
«Я… Я был так рад, что у неё наконец-то появился друг, кроме меня и женщины, которая пару лет назад согласилась стать мамой для Рэи. И пусть она из работниц Тети Фиссы, но когда мы остаемся один, все эти невзгоды и житейские хлопоты не мешают нам радоваться Жизни.
Не знаю почему, наверное, мне припомнился твой отец, всегда готовый помочь всем и каждому, но я наивно подумал, что ты станешь отличным щитом для моей дочери, возьмешь её к себе – и не позволишь завладеть Королю.
Пусть Ситрас, когда брал меня на службу, и заверил, что не тронет моих близких, пока я ему верен, но я прекрасно осознавал:
«Слова Короля Священны, лишь для тех, кто в них верит».
Все эти годы, я беспрекословно исполнял его Указы, даже те, что казались совершенно бесчеловечными. Я шел на такое, что и в уме не укладывается. Но страх за дочку, ни на минуту не покидал меня. Ведь с каждым днем она росла и хорошела, и кто знает, когда нашему Королю ударила бы в голову очередная «здравая мысль».
Какая нелепость – жгучее желание уберечь Дитя от ужасов этого Мира, толкало меня на еще более страшные злодеяния. И с каждым днем я стал замечать, что наш Город превращается в настоящее Царство Страха и Ужаса перед грядущим».
Сажен был вынужден слушать всё это с совершенно непроницаемым выражением лица. Хотя сердце паренька невыносимо рвалось из груди. Ему вдруг так захотелось запротестовать, сказать, что Яр поступил как настоящий Любящий Отец, и в том, что постигло Город Отверженных – нет его вины. Но, как и прежде, смог лишь глухо засопеть.
«В тот самый миг, когда Ситрас набросился на тебя на Ярмарке, и в горячке обмолвился об одной очень немаловажной детали, я впервые засомневался.
Не только в своей преданности ему, но и во всем, что здесь творится. Король сказал, что всё началось с груза, который прибыл для твоей матери. А ведь об этом знали только я, твой отец и тот, кто всё это затеял.
Понимаю, мои слова покажутся безумными, но…
Существует самая малая доля вероятности, что Чуму к нам привезли специально. Даже и думать не смею, какой безумец и злодей мог додуматься до такого.
Но так или иначе, ответа на все эти вопросы нам уже не получить. Король Ситрас мертв, а вместе с ним кануло в лету и последняя ниточка, что связывала нас с теми событиями. Хотя…».
Чуть подняв взгляд на единственного Наследника Семьи Марцелли, в голову Яру закралась некая догадка. Но столь безумная мысль опротивела ему, и он поспешил перевести тему разговора, пусть и в не слишком хорошее русло».
Последняя просьба заботливого Отца (из уст Вильяра):
«И вот сегодня, когда стало ясно, что Ситраса не стало, я впервые за последние года почувствовал облегчение. Но… Ох, как же сильно я ошибался.
Новый Король оказался еще безумнее предыдущего.
И теперь я точно знаю – нашим детям от него не спастись.
Я прекрасно осознаю, что не в моем положении просить тебя о помощи. Но прошу тебя… Нет – я умоляю! Когда всё начнется – спаси Рэю!
Пусть даже силой, но уведи её прочь отсюда! Подари малышке счастье, стань ей Семьей – братом, наставником – всё рано. Лишь бы она была счастлива с тем, кто в отличие от меня – не бросает друзей в беде».
Наверное, ты считаешь меня последним эгоистом?! Просить спасти лишь мою Дочку, пока всем детям уготована участь «пасть к стопам Динара» – это и вправду звучит безумно, – перешел на шепот мужчина и принялся поднимать клетку на прежний уровень от земли. – Тем не менее, я надеюсь, что ты исполнишь Волю Отца, наконец-то созревшего для того, чтобы сказать всем бедам этого Мира:
«Нет! Хватит! Я не стану больше творить Зло!»
Понимая, что совершенно не оставляет Сажену выбора, Вильяр в последний раз заглянул юноше в глаза. После, смелой походкой направился прочь отсюда, держа путь на север – в Жилые Кварталы, дабы в последний раз попрощаться с любимой маленькой дочуркой».
«Ты жалок, Сажен!»:
«Нет! Ну что за безумие?! Почему?! Зачем?!
Желать своей погибели – считая, что это решит все проблемы.
Это же… Это…
Ха, да кто бы говорил?! Ведь ты сам совсем недавно решился поступить также.
Но… Но… У меня никого не было! Не за что бороться! Никто не ждал меня Дома! Я был совершенно один в этом Жестоком Мире.
Что за вздор?! Неужели ты считаешь, что этого достаточно, чтобы покончить с собой?!
Да! Да! Да! Я – один! Один!
Разве это так?! А как же Сира?! Неужели ты позабыл про бедную девушку, которой досталось куда больше твоего?! Или ты считаешь, что только тебе позволено выставлять свои страдания напоказ! Кричать на всех углах:
«Ох, как же несправедливо со мной обошлась Судьба!»
Ты жалок, Сажен!
Пока другие, сцепив зубы, каждый день борются за свою Жизнь, пусть и жалкую, но Жизнь – ты опустил руки! Ты сдался! Обрек сам себя на верную гибель Души!
Даже самому себе ты противен! Признай – ты предал не только память своих родителей, но и мать Сиры! А её саму обрек на верную гибель!
Да, именно из-за тебя она погибла! Ты убил её!
Убийца! Убийца! Убийца!»
Не-е-е-е-т! – в душе завопил горемыка, когда мысли в голове стали совсем неуправляемыми и готовы были утопить его без остатка в Чане Отчаяния. – Хватит! Оставьте меня в покое! Я больше не могу… Я… Я…
Охваченный ужасом, Сажен сильно зажмурил глаза и по щекам потекли горькие слезы. Еле высунув язык и слизнув живительную влагу, паренек не ощутил вкуса.
Неужели… Даже мои слезы «отвернулись» от меня?! Какой же я жалкий… – не успел паренек довести начатое самобичевание до кульминации, как до слуха стали доходить чьи-то размеренные шаги».
Нравоучения от Архена:
«Обладатель тяжелой поступи, казалось, совсем не спешил. Словно прогуливаясь по округе, он совершенно «случайно» набрел на Позорный Столб. Его тяжелое дыхание, переходившее на хрип, отдавалось в ушах паренька. Теряясь в догадках, кому еще понадобилось нынче прийти к нему «на огонек», Сажен пуще прежнего оцепенел.
Столь удручающего зрелища, я еще никогда не видел, – нарушил своё безмолвное молчание Гость, достигнув клетки с Приговоренным. – Эй, ты – бесхребетный червь и долго ты собираешься здесь валяться?! Или ты совсем дурак?!
От столь неожиданных нападок, у приговоренного к смерти язык к небу присох, и он весь обратился вслух. Не успел Сажен опомниться, как рослый угрюмый мужик одной левой наклоняет клетку поближе к своему лицу. Гневно сверкая глазами, он протиснул кулак внутрь.
Я к тебе обращаюсь, молокосос! – прорычал Гость, хватая парня за грудки. – Смотри мне в глаза, когда старшие тебя уму-разуму учат! Эх, да что я с тобой тут время трачу. Мне уже давно пора откланяться, но прежде…
Когда Поздний Визитер предстал «Обитателю темницы» в полном своем ужасающем великолепии, Сажен в конец потерял нить событий. А в голову так и закрадывались страшные предчувствия.
Жалкое подобие человека… Ты так слаб, немощен, подобно малому Дитя, у которого так легко отнять его… Игрушку, – скривил жестокую усмешку Архен и потянулся за единственной ценностью паренька – Пупусиком.
Разразившись сухим злобным смехом, от которого кровь в жилах стыла, здоровенный мужик принялся сжимать в кулак мягкую зверушку.
Да ты не лучше этой безделушки. Такой же мягкотелый, слабый, лишенный стержня внутри! Сломать тебя – проще простого! Будь моя воля – сжал бы твою жалкую тушку в кулак и выжал из тебя все соки.
Закончив расправу над бедной, ни в чем не повинной игрушкой, Архен швырнул её прямо в лицо юноше со словами:
Даже сейчас, когда твоей мелкой подружке угрожает смертельная опасность в руках Динара, ты тут «нежишься» от самобичевания! Ты не достоин таких друзей! Прощай!
С яростью и нескрываемым презрением отшвырнув от себя клетку, Правая Рука покойного Короля направляется прочь отсюда.
В первые мгновения после столь скоротечного визита, Сажена неплохо побросало из стороны в сторону. В результате чего он набил себе еще пару шишек на больную головушку. И лишь чудом ему удалось плюхнуться всем телом на недобитого Пупусика. Тем самым юноша спас Дар Рэи от участи быть втоптанным в грязь.
Мира-а-а! – чуть слышно прохрипел паренек, когда шум в голове стих и в памяти всплыли события недавних дней.
Этот истошный писк, несмотря на его слабость, смог уловить угрюмый Гость. Поправив на себе капюшон, скрывая под ним еле заметную ухмылку в уголке рта, он удалился.
Как же я мог?! Я… Я… Архен был прав! Я сволочь, тварь дрожащая, последний мерзавец! Да я и мизинца не стою этой храброй девчушки. Ведь она… Она… А-а-а-а! – силился закричать горемыка, но смог лишь повернуть голову в сторону Дворца Короля, из которого к тому времени стали выходить «стройные ряды гвардейцев» с факелами на перевес».
«Игра в кошки-мышки»:
«Потирая ладоши от нетерпения, в уме придумывая для своей «игрушки» всё новые и новые забавы, Мокреш кинулся со всех ног обратно во Дворец. От переполняющего его чувства жажды наконец утолить свои самые жуткие и больные фантазии, которым он никогда не смел дать волю, он слюной изошелся, а изо рта так и шел пар столбом.
Отпустив охрану, что сторожили «покои» юной Гостьи, Мокреш, дождавшись пока в коридорах стихнут их шаги, врывается внутрь. Но каково же было его удивление, когда вместо замученной всеми горестями, заливающейся слезами беззащитной девчушки, он встретился с пустотой.
Как?! – сжимая от негодования кулаки, парень бросается обшаривать всю небольшую комнатушку.
Спустя пару минут, ему удается отыскать единственную лазейку, которой смогла воспользоваться бедняжка. В полу, в самом дальнем углу находилась покосившаяся половица, что прикрывала небольшую дыру в полу. Рядом с ней он обнаружил обрывок платья.
Ах ты проказница! Решила поиграть со мной в прятки?! Ну ничего – я доберусь до тебя, и тогда… – злобно зашипел больной на всю голову Мокреш и кинулся из комнаты на поиски своей добычи.
Он так поспешно покинул Покои Гостьи, что и не приметил, как малышка, воспользовавшись тем, что здесь царил полумрак, ловко вскарабкавшись под потолок по обветшалым деревянным стенам, всё это время укрывалась там.
Оставшись незамеченной сластолюбивым мерзавцем, Мира скатилась со стены. Взглянув на ладошки, что оказались в кровь изодраны, понимая, что это пустяки по сравнению с тем, что ей удалось избежать, она, недолго думая, кидается прочь отсюда.
Так началась их «Игра в кошки-мышки».
Первые минуты беглянке удавалось оставаться незамеченной для немногочисленной охраны, что осталась во Дворце. Но пару раз свернув не туда – тишину Дома тут же разрывали дикие пьяные крики озверелых мужиков, чей покой был столь наглым образом нарушен.
И если, от чуть живых «работников тыла» ей удавалось ускользнуть, то от Мокреша было не так легко скрыться. Всякий раз наступая «мышке на хвостик», он явно наслаждался погоней по глухим, мрачным и холодным коридорам большого Дома.
Гоня её с этажа на этаж, в нужную ему сторону, хищник преследовал две цели – как можно скорее загнать бедняжку в угол, а также – заставить почувствовать себя жертвой, на которую открыта охота.
Всё чаще билось сердечко, запыхавшийся малышки, и всё ближе и ближе подступал к ней безжалостный Мокреш. Невыносимым эхом отдавался пульс в висках и всё чаще заплетались ножки. Было лишь вопросом времени, когда она вконец выдохнется, упадет без сил и окажется в руках мерзавца.
Са-же-е-е-н! – из последних сил прохрипела девочка, когда спотыкнувшись, она упала на холодный пол и пропахала себе лицо в кровь.
Обреченно подняв ладошку в сторону, как ей казалось друга, спешившего на помощь, её глаза затмила пелена тумана. А над ней, словно коршун над добычей, навис Мокреш.
Вот ты и попалась, моя Прелесть, – потянулся к ней своими грязными руками парень.
От жуткого приступа страха, девочка потеряла сознание, и казалось уже ничто не способно спасти её от неминуемой Беды».
Это лишь Начало (Искорка Души):
«Сажен… Сажен… Ты меня слышишь?! Это я – Искорка Души, – послышался тихий, еле уловимый и такой слабый тонкий голосок, исходивший прямо из самого сердца паренька.
Оставь меня! Уйди! Разве ты не видишь – я обречен на Смерть, – не раскрывая рта, отвечал ей горемыка, доведенный до полного уничижения прощальными словами Короля Динара.
Следуя во Главе Марша Смерти, Государь специально сделал небольшой крюк и навести Смертника.
«Прощай, мальчик-сажа!
Не терзай себя напрасными надеждами – тебе конец!
А что до твоей маленькой подружки… Хе-хе…
Прямо сейчас, пока ты здесь подыхаешь, с ней во всю забавляется мой Слуга. Он еще тот фантазер, так что не беспокойся – скучать ей не придется».
Нет! Я не покину тебя! Разве ты до сих пор не понял – череда событий, приведшая тебя обратно на грань между Жизнью и Смертью – это лишь Начало. И каким оно будет – зависит только от тебя самого!
Изыди! – зарычал юноша в голос, и даже отмахнулся от Наваждения правой рукой.
Тут же сообразив, что силы вновь возвращаются к нему, Сажен задергался на месте. Вскоре ему удалось занять сидячее положение.
Но что дальше?!».
Борьба за Жизнь:
«Он сидел в металлической клетке, прутья с его жалкими силами не отогнуть, амбарный замок не сорвать. Казалось, сама Судьба решила сыграть с бедным пареньком злую шутку. Он вновь обретал контроль над телом, но не знал с чего начать действовать.
Ах ты, сволочь! – чертыхнулся пленник, вцепившись обеими руками в прутья, а затем в ход пошли челюсти.
Чуть не переломав себе остатки зубов, он вновь ощутил безвыходность всей ситуации. Не желая сдаваться, юноша принялся раскачивать клетку. Сажен теплился надеждой сорваться с Крючка, и пусть хоть ненадолго – обрести «Крылья».
Но, как это часто бывает, «полет» оказался не таким сладостным, как мог себе представить бедняга. Когда клетка, с ужасающим скрипом сорвалась с цепи, на которой висела, и рухнула боком в самую гущу грязи, Сажена постигло очередное Несчастье.
Под тяжестью металла, «темница» стала увязать в грязи, как если под ним разверзлась сама Земля. Это казалось совершенно безумным, да чтобы здесь – посреди глухой улицы образовалась грязевая топь. Но то, что кажется невозможным, в данную минуту для Сажена стало Суровой Реальностью – мрачной, ледяной и, с каждой секундой, утягивающей на самое Дно.
Глухо рыча, испытывая клетку на прочность руками и ногами, мечась из стороны в сторону, горемыка не мог поверить, что умрет вот так.
А тем временем холодные объятия самой Смерти, всё сильнее обволакивали свою жертву, готовясь поглотить её без остатка.
Нет! Нет! Мира! Мира-а-а-а! – завопил, что было сил Сажен, когда на поверхности оставалась лишь его голова.
В то мгновение, когда грязь подступала к лицу, не позволяя вздохнуть полной грудью, на глаза пареньку показался Пупусик. Удивительно, но отчего-то бездонная Пучина исторгла игрушку из «своей пасти», решив, наверное, что она несъедобная.
Схватив Бесценный Дар в ладонь, что смог вырвать из грязи, он тут же замер. Пребывая в полном замешательстве, парень цепляется зубами в Пупусика и одним ловким движением срывает пуговку на спине.
Не веря своему счастью, юноша глубоко вздыхает и погружается в грязь с головой. Еще каких-то пару секунд и Мир Теней готов был открыть свои Врата новому «постояльцу».
Но когда на другом Конце Бытия, его уже ожидали с распростертыми объятиями, Сажен неожиданно, даже для себя самого, вырывается из плена Смерти.
Пребывая с ног до головы в грязи, тяжело дыша и сверкая в ночи дикими глазами, юноша упал ничком на землю. Сжимая в одной руке Пупусика, а во второй небольшой гнутый ключик, что и оказался сокрыт внутри игрушки, чудом избежавший гибели бедолага пополз в сторону холма.
И пусть сейчас он был слаб как никогда, каждое движение давалось через невыносимую боль, а сердце так и рвалось на части из-за страшных предчувствий – он просто не мог сдаться и покинуть девчушку, ставшую для него целым Миром. Все его мысли, помыслы, душа и сердце – так и рвались к ней, в надежде, что еще не поздно спасти Принцессу».
Судьбоносная Встреча:
«Подобно немой, бездушной статуе, не смея приблизиться и на десять шагов, всю эту сцену героической борьбы за Жизнь простого парня наблюдал некий Путник.
Облаченный с ног до головы в черный, словно смоль, плащ-накидку, с прикрытой головой и устрашающей маской на лице, по форме напоминающий вороний клюв, высокий худощавый мужчина, дождавшись пока Мир Теней отступит, подошел к чуть живому пареньку.
Не успел он протянуть руку помощи, как его пустые и казавшиеся безжизненными глазницы, вдруг отразили яркое зарево огня. Устремив взгляд на источник пожара, что с каждой минутой разрастался и готовился поглотить Город Отверженных, Путник почувствовал, как его ноги коснулась рука юноши.
По-мо-ги-и, – по слогам, затухающим голосом прошептал Сажен и потерял сознание.
Сколь непредсказуема Судьба, – прошептал в ответ мужчина приглушенным голосом. – Похоже мы наконец встретились с тобой».
Прощание Тети Фиссы:
«Скоро они будут здесь. Тетя Фисса надо уходить!
Пчелки вы мои сладенькие, на сегодня вы свободны. Как и договаривались – забирайте всех детей, женщин и стариков, которых сможете спасти и уходите в леса, – отмахнулась от своих девчат уже не молодая хозяйка Доходного Дома.
А как же вы?! – столпились у порога её сотрудницы, все как одна готовые ради Тети жизнь отдать.
Ведь не зря каждую из них она некогда спасла от голодной смерти. Выходила, напоила, накормила, дала хоть какую-то работу и стала строгой, но справедливой Тетей, заботящейся о своих «пчелках», как о сестрах. Она подарила забитым, брошенным, поруганным девушкам второй шанс на Жизнь. Некоторые из них благодаря Фиссе обрели семью, детей, простое Человеческое Счастье.
И вот теперь, с десяток девчат, чуть не плача, кидались к строгой Тете в широкие любящие объятия, целовали ей щеки и руки, а после покидали столь Неблагозвучное Заведение, ставшее им всем Домом.
Ты тоже сын мой, тебе пора уходить! – последним кинулся обнимать мать розовощекий мальчик.
Но ма-ма, я не хочу оставлять тебя.
Пухляша, моя. Ты должен быть сильным и позаботиться о других детях. Ты меня понял?! – утерла детские слезы любящая мать.
Понял, – проскрипел мальчик, которого Фисса отдала на попечение одной из девушек.
После и они покинули сей Дом, который со дня его основания не знал подобного «простоя». Но всё то было лишь затишьем перед бурей.
Прекрасно осознавая, что за ней скоро придут, Фисса развернула сверток, подаренной той храброй девочкой, о судьбе которой ей ничего не было известно. Но почему-то, она сердцем чувствовала, что у молодняка еще будет шанс исправить Грехи Прошлого».
Судьба одного из рисунков Сажена – рисунок занял положенное ему место на стене, прямо напротив центрального входа Доходного дома Тети Фиссы.
Зверь – существо, лишь отдаленно напоминающее силуэтом Человека. Посланное Сумраком, дабы уничтожить Миру и Сажена. По велению Сумрака им стал бывший Король Ситрас.
Жестокие забавы Мокреша:
«Танцуй! Танцуй! Ха-ха-ха! Давай еще! Быстрее! Выше! Грациознее! – лютовал обезумевший Мокреш, подгоняя бедное Дитя, которое в отместку за неповиновение, швырнул на раскаленные угли, что разбросал посреди небольшой комнатушки.
О том, что его самые низменные желания так и остались не удовлетворены, свидетельствовали многочисленные следы побоев на лице. Фингал под правым глазом, разодранные в кровь щеки, следы укусов на шее, выдранные клочками волосы на голове – всё так и кричало, что его жертва не сдавалась ни на секунду.
Когда это похотливое животное, носящее имя Мокреш, потеряло всякий задор, оно решилось на последнее средство. Затащив бедняжку в глухую комнату в самом дальнем углу Дома и разбросав горящие угли по полу, мерзавец швырнул босоногую девчушку на них. Наслаждаясь её муками, он всячески подтрунивал над ней, заставляя плясать всё активнее и активнее.
Мира, доведенная до отчаяния, не зная, где искать спасения, не спешила сойти с раскаленных донельзя головешек. Она понимала, когда боль окончательно сломит её и она упадет на пол – ничто уже не остановит этого негодяя.
Терпя невыносимую жуткую боль, бедная «мышка», поседевшая на глазах, заливаясь горькими слезами, как могла кружилась и танцевала, кидаясь из угла в угол «темницы» на потеху своему мучителю».
Мгновение Счастья:
«Еще! Еще! Танцуй! Танцуй моя милая! Позабавь меня! – ни на мгновение не оставлял попыток сломить волю малышки Мокреш, только и ожидая, когда бедняжка сдаться и сама кинется ему в объятия.
Но его самым сладостным, и в тоже время омерзительным фантазиям не было суждено сбыться. Быстро достигнув места пыток, в комнату, дверь в которую садист даже не удосужился прикрыть, врывается разъяренный парень.
Хромая на обе ноги, весь пребывая в не успевшей застыть грязи, сверкая во тьме испепеляющим взглядом, сжимая скрюченные пальцы в кулаки и сгорая от праведного гнева, на последнего мерзавца из Мира Отверженных кидается Сажен.
Не сразу бедная, испуганная донельзя и замученная всеми бедами девчушка узнает в Чуде-юде, что бросается на Мокреша и начинает выбивать из него всю дурь, своего друга.
Но когда тот глухо зарычал, нанося раз за разом удары по наглой физии паршивца, Принцесса признала Слугу. Не в силах словами передать своего счастья и все те чувства, что захлестнули её с головой и готовые вырваться наружу нескончаемым потоком слез, она замерла на месте. Даже беспощадные обжигающие ноги языки пламени не могли пробиться сквозь всю ту боль и счастье, обиду и радость, ненависть и любовь, что смешивались в единый клубок противоречивых чувств.
Давясь от так и подступающих слез, не веря своим глазам, девочка глухо застонала. Её ножки подкосились, и она готова была вот-вот упасть без сознания прямо на тлеющие головешки.
На благо Сажен уловил слабость Принцессы. Оставив полуживого, недобитого Мокреша захлебывающегося в собственной крови, парень кидается к малышке. Подскочив к ней как раз вовремя, он успевает подхватить бедное дитя на ручки. Прижимая Миру к своему сердцу, что бешено колотилось и кровью обливалось от жутких догадок, какие невыносимые страдания она пережила, не в силах и слова молвить, её Слуга замер на месте. Совершенно не обращая внимание, что босые ступни стали дымиться, паренек в душе не мог нарадоваться, что ему удалось отыскать свою Принцессу.
Про-сти, – сдавленным голосом сквозь щемящую грудь боль, выдавил из себя Сажен.
На что бедное Создание, на долю которой выпало столько бед и страданий, протянула к его щеке ладошку. Затуманенным от слез взглядом, девчушка смогла уловить все те эмоции, что испытал паренек. Прекрасно понимая его и разделяя с ним всё пережитое, она не могла поступить иначе.
Прикрыв глазки, и подавшись вперед юная Принцесса в знак своей безграничной благодарности за спасение, одарила своего Слугу поцелуем. Ощутив нежное, ласковое и такое невинное прикосновение её влажных губ, у паренька на миг все несчастья и невзгоды отошли на задний план. Пуще прежнего прижимая бедняжку к сердцу он желал, чтобы эти сладостные мгновения длились вечность.
