Текст книги "Смерть под ее кожей"

Глава 25

Хамфри Богарт запрокинул голову Лорен Бэколл, и они почти слились в поцелуе. Оба стояли на краю гробницы мумии, которая стряхивала могильный прах на голову Кинг-Конгу. Огромная обезьяна одной рукой отбивалась от аэропланов, а другой пыталась схватить Лу Костелло.

Может быть, где-то под всеми этими афишами и плакатами, наклеенными на стены вестибюля «Великолепного», и скрывались обои, но обнаружить их мог только археолог. Кинотеатр работал вот уже двадцать с лишним лет, и, кажется, постер каждого фильма, прошедшего через его проектор, был на этих стенах слоем своеобразной кинолазаньи. До начала утреннего сеанса оставалось несколько минут. Док пригласил посетить кинотеатр бесплатно, и я решила, что два часа в темноте поднимут мне настроение.

Вестибюль был темный и узкий, в билетной кассе продавались и закуски: свежий попкорн в бумажных пакетах, лакричные конфеты всех цветов радуги и бутылки с газировкой комнатной температуры.

Стоящий за прилавком Док жевал попкорн, запивал его колой и смотрел на входную дверь сквозь очки в проволочной оправе. Словно пугало наоборот – жаждущее стаи киноманов, которые ворвутся и заклюют его.

В зале было только три зрителя – пожилой мужчина, прямо сказавший Доку, что пришел только ради кондиционера, и пара подростков, которые не отлеплялись друг от друга и, скорее всего, пришли сюда провести время в уединении, а не смотреть на кинематографические откровения «Людей-кошек».

– По воскресеньям всегда так тухло? – поинтересовалась я.

– По воскресеньям, по понедельникам. В общем, в любой день недели, – признался он.

– В Стоппарде так мало любителей кино?

– Не так уж мало. Но они предпочитают большой кинотеатр во Фредериксберге. Там всегда идут кинопремьеры. А мне приходится ждать месяц или больше, прежде чем я смогу их себе позволить.

Он запустил пальцы в бороду, вычесывая крошки.

– Конечно, я и не рассчитывал нажить состояние, когда ввязался в это дело.

– Тогда зачем вы в это ввязались? – спросила я.

– Когда я таскался из города в город, мне часто негде было жить. Кинотеатр – отличное место, чтобы согреться и обсохнуть, и если там не слишком много людей, а билетер смотрит сквозь пальцы, то можно остаться на целый день. Кроме того, мне нравится кино. В фильмах мир кажется… более безопасным. Более нормальным.

Я проследила за его взглядом, который скользил по афишам на стене. Не уверена, что «Я гуляла с зомби» можно назвать образчиком «нормального», но я понимала, что он имеет в виду.

– Вернувшись в город после смерти Чарли и Абигейл, я оказался в тупике. Никого не знал. Все мои знакомые стали на тридцать с лишним лет старше. И я начал приходить сюда. Чувствовал себя здесь как дома.

Он поковырялся в зубах ногтем большого пальца.

– Знаете, после Перл-Харбора я пытался снова записаться в армию. Забавно, да? По крайней мере, вербовщик сказал, что это забавно. А потом оказалось, что «Великолепный» продается. Я сказал владельцу, что хочу купить кинотеатр. Он тоже решил, что это забавно. Но мне нужно было хоть за что-нибудь зацепиться в этом городе.

Я положила на прилавок пять центов и взяла из банки пять лакричных леденцов.

– Почему вы остались? – спросила я. – Почему не продали ферму и не уехали?

– Ферма не моя, – сказал старик, бросая мой пятицентовик в ящик кассы. – Она принадлежит Руби. Принадлежала. Я только присматривал за фермой для нее.

– Руби хотела сохранить ее? – спросила я, разгрызая леденец.

– У нее не было выбора. Так было сказано в завещании Чарли. Она не могла продать ни дом, ни пятьдесят акров земли вокруг него. Остальная земля – дело другое. Я продавал ее по частям, чтобы купить кинотеатр и поддерживать его на плаву.

– Но зачем указывать такое в завещании? – удивилась я. – Неужели ее родители и правда думали, что Руби вернется и будет здесь жить?

– Вполне возможно, что и так. Думаю, они хотели, чтобы она остепенилась.

– Похоже, ничего не вышло.

– Ага. Она так и не вернулась. Даже на похороны.

– Она не приезжала из-за того, как относилась к городу и родителям?

Он покачал головой.

– Я знаю своего брата. Он был непростым человеком. Но они с Абигейл любили Руби. Не понимали ее, но любили. Я не могу представить, чтобы она не приехала на похороны назло.

– Она никогда открыто не говорила почему?

Я читала открытки, но между ними было много пробелов: у меня было ощущение, что ни Руби, ни ее дядя не хранили всю переписку.

– Никогда, – сказал Док. – Я всегда думал, это потому, что она потратила много времени, выбираясь из клетки, и не хотела в нее возвращаться.

Я поразмыслила над этим. Я тоже вырвалась из клетки своего детства и знала, что добровольно в нее не вернусь. Не в этой жизни.

Я решила вернуться в более спокойные воды.

– Как обстоят дела с домом сейчас? – спросила я. – После смерти Руби его по-прежнему нельзя продать?

Я подождала пять секунд, но так и не получила ответа.

– Док?

– А? Ах да, дом! – он вернулся в действительность. Я задумалась, не плеснул ли он себе в колу чего покрепче. – Я поговорил с семейным адвокатом. Он сказал, что если она не оставила завещания, то дом отходит мне. Так что я могу продать его, если захочу.

Он посмотрел на часы на стене. Пять минут первого. Док слабо улыбнулся.

– Лучше займите место в зале, – сказал он, словно в кинотеатре был аншлаг.

Он поставил на прилавок банку с мелочью на дне. Любой, кто опоздает, должен проявить себя как честный человек. Затем Док поднялся в будку киномеханика, а я вошла в зал.

Я прошла мимо сотни пустых кресел с обивкой разной степени ободранности, цепляясь носками ботинок за изношенный ковер. Пожилой мужчина посапывал в углу, а подростки устроились на последнем ряду и уже занялись делом.

Я села в центре второго ряда, где не слышала бы храп старика и где не помешала бы голубкам миловаться.

Вскоре после того, как я села, огни потухли, зажужжал проектор. Возможно, фильм и вышел пару лет назад, зато кинохроника была актуальной.

Большая четверка встретилась в Париже, чтобы поделить мир теперь, когда Гитлер кормит червей.

Соединенные Штаты взорвали подводную атомную бомбу на Маршалловых островах. Чтобы просто посмотреть, что будет.

ФБР приняло на службу восемьдесят четыре новых последователя Эдгара Гувера. На церемонии харизматичный конгрессмен Дэниел Эллис произнес пылкую речь о том, что новобранцы «будут сражаться на передовой против коммунизма и тех, кто подрывает основополагающие принципы Америки…».

Я перестала слушать и позволила новостям отскакивать от моего сознания, как камешки от поверхности воды. Я снова и снова возвращалась к словам Вэла. О злости.

Но была и еще одна мысль. О моем детстве и о том, что передается по наследству.

Я засунула ее подальше и заставила себя вернуться к делу.

Итак, Руби зачем-то понадобилось поговорить с Большим Бобом о чем-то важном, но прежде, чем она успела это сделать, ее убили.

В ее трейлере нашли пакетик с героином, вероятно принадлежащий не ей и, скорее всего, подброшенный. Но кем и зачем? Понятия не имею. Еще есть мужчина, с которым Руби разговаривала незадолго до смерти. Это был Джо? Не исключено. Но зачем ему лгать? Даже если это был он, это ничего не значит, ведь убийца был правшой, а Джо – нет по понятным причинам.

Затем я вспомнила, как отреагировал брат Карл, когда я заговорила о Руби. Как он пытался уклониться от упоминания о ней во время службы.

Может, это он встречался с Руби у ее стенда? Не затаил ли он обиду на Руби за то, что она бросила его сына?

Притянуто за уши, и я прекрасно это понимала.

Я попыталась раскрутить эту историю. А вдруг Карл Энгл сам подкатывал к девушке своего сына? Если раньше Руби была такой же, как ее помнила я, она пообломала бы ему рога.

Интересная мысль. И выражение, промелькнувшее на лице проповедника, когда мы разговаривали с ним на парковке, вполне могло быть стыдом.

Осознав, что работаю уже с фантазиями, а не с фактами, я одернула себя. Кому была выгодна смерть Руби?

Единственный человек, который пришел мне в голову, – это ее дядя. Теперь Док мог продать старый дом и заняться чем пожелает.

Я встречала людей вроде него. Они шатаются без цели и постепенно опускаются на самое дно, откуда уже не выбраться. «Великолепный» был слабой заменой спасательного круга, и Док быстро тонул. Отчаявшиеся люди способны на отчаянные поступки.

Но я не могла представить Дока убийцей. Если только он не сделал это, напившись до беспамятства, как подозревали Калищенко. Но Док был скорее из грустных пьяниц, чем из буйных. Если только где-то за личиной Джекилла не скрывался Хайд.

Кинохроника закончилась, и начался фильм. Я готова была уйти. Что я делаю в кинотеатре, пока Вэл сидит в тюрьме?

Но в конце концов я решила остаться.

У меня все равно нет зацепок, которыми можно заняться.

На середине фильма я пришла к выводу, что он не особо похож на триллер. Конечно, героиня думает, что гнев превращает ее в кошку-убийцу. Но я знала несколько нью-йоркских баров, где можно было найти парочку дам, подходящих под это описание, и еще пачку готовых притвориться по сходной цене.

Руби нравился этот фильм? Вряд ли. Я определенно не видела ее в этой тревожной, истеричной героине, которую играла Симона Симон. Скорее Руби была похожа на коллегу ее мужа по работе – простую девушку, которая пытается стать кем-то другим.

Может, она сопереживала девушке, которая тщетно пыталась вписаться в жизнь по шаблонам. Или ей просто понравился фильм и она решила, что дядя получит от него удовольствие. Таковы подводные камни работы детективом – уделять слишком много внимания мелочам, которые на самом деле ничего не значат.

Я ушла до развязки. Я предчувствовала трагический конец, и мне на него не хватило смелости.

Реальная жизнь и без того достаточно трагична.

Глава 26

Идя по проходу, я с удивлением обнаружила, что в зале стало на одного человека больше. Опоздавший зритель натянул на глаза кепку и сполз низко в кресле. Я проскользнула на место в ряду позади него, наклонилась и шепнула ему на ухо:

– Как дела, Сэм Ли?

– Ой, неплохо, мисс Паркер, – ответил он, безуспешно пытаясь казаться спокойным.

– Нравится фильм?

– Не особо. Лично я предпочитаю комедии.

– Поддерживаю. Почему бы нам не выскочить в вестибюль? Угощаю колой.

Мы вышли в пустой вестибюль. Когда мы проходили мимо подростков, они прекратили лапать друг друга и окинули нас любопытными и слегка враждебными взглядами.

– Так в чем дело? – спросила я, когда мы оказались одни. – Только не говори, что ты киноман. Такой фанат цирка, как ты, не станет пропускать воскресное шоу.

Он сунул руки в задние карманы комбинезона, переминаясь с ноги на ногу, но по крайней мере ему хватало смелости не отводить взгляд.

– В общем, мисс Паркер, Большой Боб говорит, что кто-то имеет зуб на наш цирк. Попытался его сжечь и чуть не убил мистера Рэя. Я подумал: ведь это наверняка тот же тип, который убил мисс Руби, так? А вы с мисс Пентикост ходите везде и расспрашиваете. А если этот тип готов сжечь кого угодно и что угодно, то как он поступит с вами? Вот я и предложил Большому Бобу, мол, а не нужно ли вам, ну, это самое, сопровождение. Я зашел к вам домой, и мисс Пентикост сказала, что дядя Руби пригласил вас посмотреть кино, и вот я здесь.

Он так быстро тараторил, что смысл дошел до меня не сразу.

– Сопровождение?

– Да, мэм. Тот, кто будет смотреть на ваш тыл. – Он понял, что вышло двусмысленно. – Ну, в смысле прикрывать.

– Я поняла.

Я попыталась как можно деликатнее опустить его на землю.

– Ценю твою заботу, Сэм Ли. Но я как раз собиралась обратно на ферму. И если по пути я не наткнусь внезапно на какую-нибудь зацепку, то там и останусь. Не думаю, что меня надо прикрывать.

– Что, плохи дела? – спросил он.

– Пока не очень.

– Уверен, вы двое обязательно что-нибудь накопаете, – улыбнулся он. – Я читал все про то дело о поджогах. Если уж вы его распутали, то эту историю – в два счета.

Ох уж этот оптимизм юности. Если бы я могла разлить его по бутылкам, то ушла бы на покой.

– Признаюсь честно, Сэм Ли, в деле Сендака нам повезло. Я не хочу сказать, что мы бы его не поймали. Но если бы наши пути не пересеклись так рано, он успел бы спалить еще несколько домов.

Его лицо вытянулось, но не сильно.

– Но ведь мисс Пентикост – гений, – заявил он. – А у вас такой острый ум. Так говорит Большой Боб и все остальные тоже. Наверняка у вас есть трюки, чтобы заставить людей говорить или делать то, что вам надо.

О да, у нас есть трюки, это точно. Но они больше похожи не на ловкость рук, а на выстрел из дробовика. Я постаралась объяснить это Сэму Ли:

– Например, не так давно во время расследования нам нужно было выследить одну женщину. Мы знали, что она, скорее всего, жила в определенном районе, но под другим именем. Тогда я обзвонила все библиотеки и всех сплетниц в радиусе двухсот миль, чтобы узнать, не подходил ли кто-нибудь под описание. Я потратила на это два полных дня, палец чуть не отваливался.

– Но это сработало? – спросил он. – Вы нашли ту женщину?

Я кивнула.

– В конце концов – да. Но все равно по чистой случайности.

Она нахмурился.

– Не очень похоже на случайность. Похоже, вы опрашивали правильных людей.

И он был прав. Я сделала мысленную пометку, что следует отдавать должное людям, которые это заслуживают. В особенности если это я.

– В Стоппарде есть библиотека, – сказал Сэм Ли. – В смысле, если она может быть полезна.

– Сомневаюсь. В тот раз это сработало, потому что мы искали конкретного человека. Не могу же я пойти в библиотеку и спросить…

Внезапная идея прервала ход моих мыслей.

– Спросить о чем, мисс Паркер?

Я собиралась сказать «спросить, кто в Стоппарде способен вонзить нож в Руби Доннер». Вряд ли библиотекарь найдет книгу с таким названием. Но кое-что может.

– Мне кое-что пришло в голову, – сказала я. – Но я должна сделать это одна. – Он уже открыл рот, чтобы возразить, но я успела первой: – Дело не в том, что я не ценю твое предложение. Я ценю, правда. Если мне понадобится телохранитель, обещаю, ты будешь первым, к кому я обращусь. Но сейчас тебе лучше вернуться в цирк и держать ухо востро. Тот, кто бросил зажигательную бомбу, может попробовать снова.

Он не то чтобы купился на это, но понял, что переубедить меня не получится. Мы вышли из кинотеатра. Я долго провожала его взглядом, чтобы убедиться, что он действительно идет в цирк. Затем я направилась в полицейский участок.

К счастью, Уиддла не было на месте, а Джо сидел за столом в приемной и тыкал пальцем в пишущую машинку. Он оторвался от работы и улыбнулся.

– А вот и наша Чудо-женщина.

Кажется, сегодня он был в десять раз остроумнее, чем вчера ночью.

Даже веселее.

– У Чудо-женщины на следующий день ни царапины бы не осталось.

– А я вот печатаю отчет, – сообщил он. – Дважды употребил слово «впечатляюще». Оба раза опечатался, но все же.

Он выдернул из машинки страницу с такими проворством и ловкостью, каких я не могла достигнуть и двумя руками.

– Пришла навестить друга? – спросил он, глядя на часы на стене. – Время посещений почти закончилось. Я мог бы закрыть на это глаза, но шеф весьма строг на этот счет.

– Вообще-то я хотела поболтать с миссис Гибсон.

Это его удивило.

– С чего вдруг?

– Хочу получить представление о местном обществе, – я солгала лишь наполовину. – А она выглядит человеком, способным в этом помочь.

– Ну, по воскресеньям у нее выходной.

– И где она отдыхает?

– На западной окраине города, в конце Плимут-авеню. Прямо за старым универмагом. Дай-ка лучше я тебе нарисую.

Он взял чистый лист бумаги и набросал схему.

– Слышал, вы утром ходили в церковь, – сказал он. – Твой босс произвела впечатление.

– Так и было задумано.

– Думаешь, это сработает? – спросил он. – Если кто-то знает что-то полезное, с какой стати рассказывать твоему боссу, а не нам?

Я пожала плечами.

– Иногда легче поговорить с незнакомцем, чем с тем, кого знаешь.

Он вручил мне карту, я поблагодарила его и направилась к двери.

– Уилл?

Я остановилась и обернулась. Джо сунул единственную руку в задний карман и нервно прикусил нижнюю губу.

– Ты… э-э-э… У тебя есть планы на вечер?

– Нет, – ответила я. – Ты проводишь опрос или хочешь что-то предложить?

– Не знаю, слышала ли ты, но в город приехал цирк. Я там еще не был. Не считая официальных визитов.

Снова сближение с законником. Я взвесила все «за» и «против».

«Против» перевешивали, но у «за» были ямочки на щеках.

– Зайдешь к Доку часов в семь? – предложила я.

– Лучше в восемь. В последнее время я медленно застегиваю рубашки.

Я с показной скромностью улыбнулась и направилась к двери.

– Рубашка не обязательна. И пожелай мне удачи с миссис Гибсон.

– Удачи! – выкрикнул он мне в спину. – Тебе она понадобится!

Глава 27

После трех поворотов направо, четырех налево и одного разворота, из-за которого передние колеса грузовика чуть не угодили в кювет, я добралась до места назначения.

Рут Гибсон жила в конце тупиковой улицы на самом краю города. Я припарковала грузовик в добрых двух кварталах от ее дома. Решила, что миссис Гибсон будет неприятно видеть перед своим домом это убожество и выставлять нашу встречу напоказ.

К тому же я хотела предупредить ее о своем появлении. Учитывая, сколько человек сидели на террасах в надежде на ветерок, наверняка она получит с десяток звонков с новостями о моем приезде.

Шагая по заросшему травой тротуару, я размышляла, как подступиться к разговору. К тому времени, как я дошла до почтового ящика, я уже выработала стратегию.

Ее дом был одноэтажный, с белой обшивкой, крохотной террасой и передним двором, где было больше цветов, чем травы. Сад выглядел ухоженным и буйно цвел. Трава была подстрижена, обшивка отдраена, и, бьюсь об заклад, если бы я взобралась по лестнице и провела рукой по водостоку, ладонь осталась бы чистой.

Идеальный дом.

Я была на полпути к дому, когда дверь открылась и хозяйка дома вышла на террасу. Она аккуратно толкнула дверь-сетку, которая тихо распахнулась на смазанных петлях. Миссис Гибсон сменила коричневый костюм на джинсовый комбинезон и синий халат, оба в пятнах грязи и пота. Но ее кудри с сиреневым отливом остались такими же тугими и гладкими, как на работе. Миссис Гибсон уставилась на меня тем же суровым взглядом из-за очков в роговой оправе.

– Мисс Паркер? Что вы… Я могу вам чем-то помочь?

– Да, миссис Гибсон. Я надеялась поговорить с вами. У меня есть несколько вопросов, с которыми вы можете мне помочь.

– Боюсь, делами полиции должны заниматься…

Я подняла руку.

– Это не дело для полиции, мэм. Я хочу поговорить именно с вами. Можно войти?

Я сделала вид, что вытираю пот со лба.

– Конечно, – ответила она. – Хорошие манеры жительницы Виргинии важнее всего остального.

Она придержала для меня дверь-сетку, и я прошла через террасу к входной двери, которая вела прямо в гостиную.

– Я занималась прополкой. Не хотите чего-нибудь выпить? Воды? Чая со льдом? – спросила она.

– Чай со льдом было бы отлично.

Все еще немного смущенная, она исчезла на кухне. Я тем временем осмотрелась.

Внутри было так же чисто и опрятно, как снаружи. Меня оставили в тесноватой, но аккуратной гостиной. Перед кофейным столиком стояли два мягких кресла с высокими спинками и небольшой диван. Одну стену занимало панорамное окно с видом на лужайку, а вторую – семейные фотографии. В основном снимки двух пухлых мальчишек, постепенно превращающихся в долговязых мужчин. И немногочисленные фотографии более молодой миссис Гибсон в паре с высоким красавчиком, который запросто мог бы сняться в фильме Джона Форда[9]9
  Американский кинорежиссер, создатель классических вестернов, обладатель четырех «Оскаров».


[Закрыть]. Почти везде он был в ковбойской шляпе и с кривоватой улыбкой меткого стрелка. Почти везде супруги держались за руки или хотя бы касались друг друга локтями. И везде, где они были вместе, миссис Гибсон улыбалась, а значит, ее лицо не всегда было хмурым, как сейчас.

Миссис Гибсон принесла два высоких стакана с холодным чаем.

– Вот. Надеюсь, он не слишком сладкий. Я знаю, что на севере его готовят по-другому.

Я взяла стакан, сделала глоток и улыбнулась.

– Великолепно, спасибо.

Она села в кресло и кивнула мне, приглашая занять место на диване. Я села и тут же утонула в пышных подушках. Пришлось немного поерзать на своем насесте.

Проще было бы разговаривать, сидя в кресле, но лучше не пересаживаться.

В моем детстве у нас дома был кухонный стул, на котором всегда сидела мама. Она сама сшила и набила подушку для сиденья. В красно-белую клетку. После смерти матери ни я, ни отец никогда не садились на этот стул. Мы никогда об этом не говорили. Просто не сидели на нем, и все. Я всегда узнавала мебель-мемориал, когда видела ее.

– Не понимаю, чем могу вам помочь. Как я уже сказала, я не обсуждаю дела полиции, – сказала миссис Гибсон. Она сжимала стакан обеими руками – хваталась за знакомую вещь в незнакомой обстановке, потому что не знала, что говорить.

– Понимаю, мэм. И постараюсь не касаться официальной стороны дела, – заверила я.

– Тогда я просто не понимаю, о чем нам разговаривать, мисс Паркер.

Я выросла в доме, где за честность можно было получить трепку, затем провела пять лет в цирке и почти столько же проработала в детективном агентстве, так что научилась премудростям ловкого ведения беседы. Короче говоря, я мастерски несу чушь и могу похвастаться полученными за это наградами.

У меня был десяток способов сблизиться с ней и вытянуть из нее нужные сведения. Но еще я научилась считывать людей, и, насколько я успела понять Рут Гибсон, лучшая стратегия – говорить ей правду.

– Буду с вами откровенна, миссис Гибсон, я знаю, что вы преданны шефу Уиддлу, – начала я. – Он считает, что взял убийцу, и я не собираюсь убеждать вас, что он ошибается. Но даже он признает, что в его версии есть пробелы. Самый большой – это тот факт, что Руби уехала из города больше десяти лет назад и была убита через минуту после возвращения домой. Слишком серьезное совпадение.

Я замолчала, чтобы дать миссис Гибсон возможность возмутиться или попросить меня уйти. Она не сделала ни того, ни другого, но ее суровое лицо ничуть не смягчилось.

– Еще и вчерашнее происшествие. Вы ведь слышали о зажигательной бомбе?

При словах «зажигательная бомба» он вздрогнула, но кивнула.

– Сделал это тот же человек, который вонзил нож в спину Руби Доннер, или нет, но он до сих пор на свободе. А ведь он вчера ночью чуть не убил человека. Моего друга.

На этот раз она заглотила наживку.

– Я слышала, что вы сделали, – сказала она. – Это… В общем, очень смелый поступок.

Я сделала мысленную пометку включить эту похвалу в свой официальный отчет.

– Если бы это произошло в Нью-Йорке, у меня был бы длинный список подозреваемых – людей, имевших мотив и способных совершить такое. По крайней мере, я знала бы, с чего начать поиски. Но здесь я понятия не имею, как к этому подступиться. Я совершенно незнакома со Стоппардом. Джо сказал, что нет человека, который знает город лучше вас. Поэтому я хочу задать вам вопрос: кто, по-вашему, способен бросить бутылку с бензином?

– Никто! – воскликнула она. – Уверена, что не знаю ни одного человека, который мог бы это сделать.

Она махнула рукой в сторону панорамного окна, словно желая охватить этим жестом весь район, лежащий за ним город и его окрестности.

– Это приличный город, здесь живут добропорядочные люди.

Я кивнула и сделала еще один глоток очень сладкого чая, буквально чувствуя, как у меня развивается кариес.

– Без обид, мэм, но это чушь.

– Простите?

Я примирительно подняла руку.

– Я не имею в виду, что в вашем городе мало хороших людей. Уверена, что девяносто девять из ста хранят нимбы под подушкой. Но всегда есть пара типов со скелетами в шкафу. Вы сами прекрасно знаете.

Я посмотрела на фотографии на стене. Миссис Гибсон машинально проследила за моим взглядом. Ковбой улыбался ей.

Не вижу причин, почему нельзя примешать к честности немного старых добрых эмоциональных манипуляций.

– Понимаю, что у вас нет причин доверять мне, – сказала я. – Вы верны своему городу. Но Руби была моей подругой. Я верна ей. И истине. В чем бы она ни заключалась.

Возможно, дело было в воспоминаниях о муже-полицейском. Или в боли, которую она услышала в моем голосе. Нужно было только немного поднажать. Я увидела, как суровость на ее лице растаяла, будто мороженое августовским днем.

– Да, всегда найдется паршивая овца.

Я энергично кивнула и как бы невзначай вытащила из сумочки блокнот.

Она назвала несколько имен постоянных гостей камер под полицейским участком. Большинство – алкоголики, драчуны или бездельники, промышляющие мелким воровством. Вряд ли человека по прозвищу Шеффилдский Вор Петухов можно было считать подходящим кандидатом на роль убийцы или поджигателя, но я записала его имя вместе с остальными.

– А что насчет наркотиков? – спросила я, когда возникла пауза.

– Наркотиков?

Вот здесь мне нужно было ловко извернуться. Я не могла рассказать ей о том, что нашли в трейлере Руби. Иначе об этом тут же узнает шеф Уиддл. Так что я решила пойти по стопам моего босса.

– Я пришла к выводу, что одно правонарушение обычно ведет к другому, и наркотики часто служат спусковым крючком. Если бы я хотела найти людей, употребляющих марихуану или, скажем, героин, с чего бы мне стоило начать?

– У нас здесь такого мало, – ответила она. Однако я за милю чуяла сомнения. – Но…

– Что?

– Мальчишки Декамбр.

– Мальчишки? Братья?

– Братья, дядья, племянники – мы зовем все семейство мальчишками Декамбр.

Фамилия звучала знакомо. Потом я вспомнила старика из церкви утром. Того, что вознес хвалу Господу за не до конца вылеченную подагру. Я описала его миссис Гибсон.

– Это Гомер, – сказала она. – Он в семье белая ворона. Или серая, если совсем уж откровенно. В свое время был бутлегером. У него есть сын Калпеппер и два внука, Люк и Лерой. Калпеппер раньше подворовывал у Гомера. Сейчас он сидит в тюрьме неподалеку от Балтимора. За вооруженное ограбление. Так что теперь Гомера обворовывают внуки. Крадут пенсионные чеки и талоны на продукты. Позорище. Все об этом знают, но он не хочет доносить на них. А еще есть куча двоюродных братьев. И каждый – заноза в заднице. Вся семейка… – Она попыталась подобрать верное слово.

– С гнильцой? – предположила я.

Она кивнула.

– Именно. У них бар на Рейзор-стрэп. Сарай из дерьма и палок. Это место не входит в юрисдикцию нашего полицейского управления. А окружной шериф редко туда добирается.

– Наркотики входят в репертуар Декамбров? – осведомилась я.

– Их никогда не арестовывали за это. Но время от времени до меня доходили слухи, что там бывают старшеклассники. И возвращаются пьяными или под кайфом.

Ее лицо внезапно посуровело сильнее, чем когда-либо.

– Однажды один парень привел с собой свою подругу. Они накачались, и не то Лерой, не то Люк – девушка не в состоянии была отличить – изнасиловал ее, по словам ее матери.

Она сделала большой глоток сладкого чая, как будто пыталась смыть послевкусие этих слов.

– Шеф Уиддл поговорил с людьми шерифа, и они отправились туда. Но ничего не нашли. Разумеется, все подчистили. А девушка не стала давать показания, так что…

Значит, Декамбрам все сошло с рук и они могли вообразить себя неуязвимыми.

Ну вот, уже кое-что. На сцену вышли наркотики. А человек, способный изнасиловать женщину, был хорошим кандидатом в убийцы женщины.

– Есть какая-нибудь связь между Декамбрами и Руби Доннер? – спросила я.

– Бог ты мой, еще какая, – ответила миссис Гибсон, как будто это только что пришло ей в голову. – Раньше я почему-то не думала об этом. Это было так давно. Руби училась в школе вместе с Люком и Лероем. В основном с Лероем. Люк бросил учебу довольно рано. Лерой ухлестывал за Руби в школьные годы. Она была хорошенькой, а он… Ну некоторые считают, что у него есть определенный шарм.

– А вы как считаете?

– Он довольно привлекателен, – признала она. – И умеет красиво разговаривать с девочками. Но это работает, только если она пьяна или… скажем мягко, наивна. Любая здравомыслящая девушка сразу поймет, что он за фрукт. Вот вы, к примеру, кажетесь проницательной. Разве вы не пришли к такому же выводу?

– Я? В каком смысле?

– Вы же были там вчера, когда Джо выпустил его из каталажки.

Тот пьяница, который бросил на нас нервный взгляд по дороге к двери. Я попыталась найти в памяти его лицо, но вспомнила только запах.

– Это был Лерой Декамбр?

– Ага. Устроил потасовку с каким-то приезжим. Шеф Уиддл запер его на ночь, чтобы он остыл.

– По запаху я поняла, что он пил и буянил, – сказала я.

Она покачала головой.

– От мальчишки вечно так разит. Из-за того, что работает в баре.

Я попыталась вспомнить тот взгляд. Это было обычное недоверие к незнакомцам? Или он точно знал, кто мы?

– Вы сказали, что Лерой ухлестывал за Руби. Она ответила ему взаимностью?

Миссис Гибсон покачала головой.

– Нет. Руби всегда твердо говорила, что он ее не интересует. Скорее это было… нечто вроде постоянного предмета для шуток. Что он вечно таскается за ней, а она вечно его отвергает. Все об этом знали, даже взрослые. Потом она сошлась с Джо, и все.

Молодые люди, в особенности молодые люди, способные на подлости, не любят, когда над ними насмехаются. Могу поспорить, что Лерою это не нравилось. Интересно, не затаил ли он обиду на долгие годы?

Я подалась вперед.

– Миссис Гибсон, где именно находится этот прекрасный бар на Рейзор-стрэп?