Текст книги "Смерть под ее кожей"

Глава 30

Развалюха из цирка привлекала бы внимание, а ехать в «Хрючечную» на полицейской машине – верх идиотизма. Поэтому мы катили мотоцикл Джо по траве на дорогу у фермы Доннеров.

Мы не крадемся, твердила я себе. Просто стремимся избежать ненужных и отнимающих время споров о том, насколько эта поездка опрометчивая, безрассудная, безумная или какая-нибудь еще по определению из лексикона мисс П.

После чего я бы все равно поехала. Я просто сэкономила время.

Едва мы выехали на дорогу, Джо оседлал мотоцикл и поставил ногу на стартер. С третьей попытки мотор взревел, и его гул раскатился эхом на многие мили по плоским полям.

Вот тебе и спрятались.

Двигатель несколько раз кашлянул, но в основном звучал ровно. Джо перенастроил все управление под левую руку и уверенно сжимал руль одной рукой.

– Не волнуйся, – сказал он. – Все держится крепко.

– Я и не волнуюсь. Просто думаю, как лучше сесть в платье. Не хочу, чтобы вся округа увидела мою… кобуру.

После нескольких осторожных попыток я запрыгнула на сиденье и обвила Джо руками.

– Можешь посоветовать, как мне лучше вести себя? – спросила я.

– Сильнее наклоняйся вправо. С этой стороны у меня недовес, – он обернулся с ухмылкой. – Шучу. Просто расслабься.

И мы тронулись.

Мотоцикл немедленно повело, и я вцепилась в Джо. Однако стоило нам набрать скорость, как мы выровнялись.

Поздним воскресным вечером на двухполосном шоссе почти никого не было. Джо прибавил газу, и мы покинули цирк на скорости выше разрешенной. Телефонные и заборные столбы мелькали быстрее, чем я успевала их сосчитать.

Я устроилась так, чтобы выглядывать из-за плеча Джо. Но видела лишь темноту и узкую полоску незнакомого шоссе, которое фара освещала только на тридцать футов вперед.

Интересно, а тормоза исправны?

И много ли у него было практики, с одной-то рукой? Если впереди на дороге что-то появится, у Джо будет только полсекунды, чтобы отреагировать. Или даже меньше.

Я почувствовала, как Джо заерзал, и поняла, что стиснула его слишком крепко и могла даже оставить синяки. Я заставила себя расслабиться и дышать ровно. Тогда мне удалось ослабить хватку и сесть прямо. От этого сработал какой-то клапан в моих плечах и спине и с шипением выпустил все напряжение, которое накапливалось незаметно от меня.

Я закрыла глаза. Ощутила, как ветер развевает мои кудри. И еще больше разжала руки.

Через мгновение я совсем отпустила Джо. Раскинула руки в стороны. Я летела.

Я никогда не пропускала возможности прокатиться на американских горках. Но это было другое. Лучше. Потому что мы ехали не по рельсам. Мы могли свернуть куда угодно. В любую сторону. Чистая пьянящая свобода.

Мотоцикл попал в яму на дороге и ощутимо дернулся, так что меня откинуло назад. Я снова обняла Джо.

Как напомнила бы мисс Пентикост, свобода и безрассудство часто идут рука об руку.

Я погрузилась в размышления о том, что мне известно о Лерое Декамбре. Он обворовывал собственного деда и явно не только его. Торговал краденым. Я знала торговцев краденым в Нью-Йорке. Некоторые были приятнее других, но каждый из них считал, что все имеет свою цену, в том числе и люди.

Я размышляла о том, что за человек будет грязно материть незнакомку на парковке супермаркета. Человек слишком необузданный и неспособный держать себя в руках.

Но больше всего я думала о списке покупок Лероя Декамбра.

Глава 31

Я примерно представляла, чего можно ожидать от «Хрючечной», и она меня не разочаровала.

Бар и вначале был просто вытянутой лачугой с проходными комнатами и с тех пор лишь катился вниз по наклонной. С годами краска с досок облезла, с крыши пропала черепица.

На месте палисадника теперь был лишь кусок голой земли, служивший парковкой. Она вмещала только три пикапа, которые выглядели так, будто их угнали со свалки, и «додж» 1930-х годов, не очень хорошо переживший последнее десятилетие.

Здание окружали часто посаженные неаккуратные деревья из тех, у которых каждая ветка кажется когтем или злобным глазом.

– Если оттуда выйдет ведьма и спросит, не желаю ли я мятного коктейля, я сбегу, – сказала я Джо.

Мы стояли на другой стороне дороги, пытаясь разглядеть, кто может быть внутри. Из окон лился свет, но тряпка не касалась стекол со времен президента Кулиджа[10]10
  Джон Калвин Кулидж (1872–1933) – 30-й президент США (в 1923–1929 гг.).


[Закрыть], так что мы видели только расплывчатые пыльные пятна.

– Удивительно, что там вообще кто-то есть, – добавила я. – Я думала, по воскресеньям здесь сухой закон.

– Есть обходные пути, – пояснил Джо. – Люди приносят алкоголь с собой и платят за место. Затем, когда они выпивают свою бутылку, если там вообще что-то было с самого начала…

– …бармен любезно одалживает им немного из собственных запасов, – закончила мысль я. – Бесплатно, но чаевые приветствуются.

– Что-то вроде того.

– То же самое происходит и в Нью-Йорке в заведениях, которые работают без лицензии.

Мы еще минуту тщетно всматривались внутрь, но никто не вышел, а окна оставались непрозрачными.

– Наверное, нам лучше уехать, – сказала я.

– Ага.

– …было бы слишком глупо просто войти туда, правда?

– Точно.

Прошло еще полминуты.

– Но все-таки… – начала я.

– Было бы неплохо увидеть лицо Лероя, когда мы зададим ему вопрос о Руби, – закончил мысль Джо.

Мы пересекли улицу и вошли в лачугу.

Я бывала в притонах, но «Хрючечная» заслуживала награду. Пол был покрыт толстым слоем опилок и арахисовой скорлупы, немногочисленные столы позаимствованы из канав и свалок, а воздух на три четверти состоял из сигаретного дыма и на одну – из кислорода.

Там стоял знакомый дух скисшего пива, пота и моторного масла – стандартный для любого захудалого бара от Билокси до Бронкса.

Свет давали полдюжины голых лампочек, которые свисали на обтрепанных проводах, пришпиленных скобами к потолку. Если бы пять из шести перегорели, это пошло бы бару на пользу. Клиентам тоже.

Все головы повернулись в нашу сторону. Взгляды всех посетителей были мертвы, как у запойных алкоголиков. Разговоры смолкли так быстро, что от этого торможения должны были остаться следы заноса. Парочка завсегдатаев явно раздумывала, не устроить ли потасовку, но это означало бы перерыв в пьянстве, а потому я полагала, что у нас есть все шансы остаться невредимыми.

Джо повел меня к дальней стене, где несколько шлакоблоков играли роль барной стойки. Лерой Декамбр выглядел гораздо более холеным, чем вчера, когда я видела его в каталажке. Он был за стойкой, погруженный в разговор с фигуристой брюнеткой в комбинезоне механика, которая осторожно сидела на одном из двух шатких барных стульев.

Она говорила шепотом, так что я не могла разобрать ее слов, но это было очень похоже на типичную мольбу о стаканчике за счет заведения. Молния на ее груди была расстегнута наполовину, женщина выглядела как стриптизерша в грошовом пип-шоу.

Лерою зрелище, вероятно, нравилось, потому что Джо был уже в паре шагов от стойки, когда Лерой посмотрел в его сторону. И дважды моргнул. Я заметила смятение и панику, мелькнувшие на его лице, прежде чем он улыбнулся, прямо как продавец Библий.

– Ну и ну, посмотрите-ка, кто пришел. Что вас сюда привело, офицер?

Джо выпрямился и заговорил тоном копа. По сути, это была обычная его манера речи, только без намека на добродушие.

– Привет, Лерой, – сказал он. – Мы проезжали мимо, и я решил заглянуть. У меня есть к тебе пара вопросов.

Я не успела рассмотреть Лероя в полицейском участке, так что теперь пользовалась шансом как следует изучить его. Можно было понять, почему некоторые женщины западают на такой экземпляр, как Лерой. Внешне он был похож на Джимми Стюарта[11]11
  Джеймс Стюарт (1908–1997) – голливудский актер, лауреат премии «Оскар», во время Второй мировой войны служил в ВВС.


[Закрыть], только на полфута ниже и с изрядной примесью хорька. Широко известный в узких кругах. И мнит себя пупом земли.

Брюнетка быстро застегнула молнию.

– Привет, шеф, – пробормотала она.

– Просто «офицер», Марта, – ответил Джо. – Ты ни во что тут не ввязываешься?

– Конечно нет. Лерой просто… Мы…

Лерой пришел ей на помощь:

– Мы говорили о том старом корыте во дворе. Старом «бьюике» моего отца. Марта посмотрит его и попробует завести.

– Точно, – вставила Марта, вспоминая свои реплики. – На те гроши, которые платит мне Ал, не протянешь. Теперь, когда его ребята вернулись с флота и опять работают в автомастерской.

– Так сходи взгляни на «бьюик». Скажи Люку, что я разрешил.

– Конечно. Спасибо, Лерой.

Марта развернулась, проложила курс и пошатываясь направилась к двери. Этот процесс занял некоторое время, и я поняла, что в этот вечер она вряд ли будет способна разобраться с «бьюиком».

– Так чем могу быть полезен, Джо? – спросил Лерой. – Только не говори, что та сучка решила выдвинуть обвинения. Это же она в меня въехала.

– Нет, я здесь не поэтому.

– Ну, я не могу предложить тебе выпить, сегодня же воскресенье. И ты явно не взял с собой бутылку. Только красотку. Привет, милашка. Кажется, мы не встречались.

– Любому везению иногда приходит конец.

Пока Лерой расшифровывал мои слова, Джо сказал:

– Я по поводу того, что случилось с Руби.

– Кошмар, – покачал головой Лерой. – Бедняжка. Не могу поверить, что в нашем городе могло такое произойти. Надеюсь, этого русского поджарят на электрическом стуле.

– Просто хотел узнать, о чем ты с ней говорил.

Лерой нахмурился.

– В каком смысле? Когда?

– Когда вы с ней виделись.

Неплохо. Джо прибег к той же тактике, что и я с ним. Но Лерой не заглотил наживку.

– Ты имеешь в виду недавно? – спросил он. – Потому что я не видел ее много лет. С тех пор, как она уехала из города. Кто тебе сказал, что мы встречались?

Джо передернул плечами.

– Так, слышал. Что ты столкнулся с ней в цирке незадолго до ее смерти.

– Чушь. Кто-то навешал тебе лапшу на уши. И вообще, вы же поймали убийцу. В пятницу вечером я даже слышал, как говнюк рыдал в своей камере. Жалкий тип.

Если он и лгал, то убедительно. Хотя опытный преступник готовит байки заранее.

Впрочем, если он продолжит говорить про Калищенко, не уверена, что на моем лице не отразится желание придушить его. Я решила не путаться у Джо под ногами.

– Где тут дамская комната?

Лерой хмыкнул.

– Нет у нас дамской комнаты. Только нужник. Выйди наружу, сверни налево – и увидишь. Хотя вряд ли он тебе понравится.

– Ничего страшного, – заверила его я. – Мне не впервой видеть говнище.

Я вышла и сразу обнаружила туалет. Вонь была такой густой, что найти его можно было бы и с завязанными глазами.

Лерой был прав. Мне такое не по нутру. Если бы мне и правда нужен был туалет, я бы предпочла сходить в лесок даже с риском нарваться на ведьму.

Я обогнула здание. Там я обнаружила расчищенный участок земли, в дальнем углу которого стоял «бьюик». По крайней мере, раньше это был «бьюик». Его шины сгнили, а если бы я решила открыть капот, то наверняка нашла бы там чье-нибудь гнездо вместо двигателя.

– Тут нужен не механик, а гробовщик, – пробормотала я.

Дверь со стороны водительского сиденья была открыта, за рулем сидела Марта, откинув голову назад, ее тело обмякло и застыло.

За годы работы с мисс Пентикост мне приходилось натыкаться на трупы. Это всегда неприятно, и я забеспокоилась, не вижу ли перед собой мертвеца.

Поблизости никого не было, и я подошла к открытой двери. Наклонила голову, и тут Марта сделала глубокий судорожный вдох.

– Черт! – взвизгнула я.

Ее веки открылись, и она осмотрелась вокруг пустыми глазами.

Мое внимание привлекла ее правая рука. Рукав комбинезона был закатан, и в изгибе локтя покачивалась игла.

– Эй, – сказала она, ее голос звучал глухо, будто сквозь толщу воды. – Это моя доза. Подожди своей очереди.

Я еще придумывала ответ, когда услышала за спиной шарканье шагов.

– Что ты тут делаешь?

Я обернулась и оказалась на расстоянии вытянутой руки от гориллы. По крайней мере, такие у него были пропорции: огромные руки и грудь на коротких ногах. Все это едва вмещалось в потрепанные джинсы и некогда белую рубашку.

Его лицо скрывали растрепанные волосы и двухнедельная борода, но я уловила сходство с Лероем. Если убрать хорька и заменить его бульдогом.

– Ты, должно быть, Люк, – сказала я как ни в чем не бывало, понадеявшись, что он не заметит, как я трясусь.

– Ага, а ты кто?

Мой мозг подкинул мне идею. Я бы отбросила ее, но других не было, а нищие не выбирают.

– Лерой разрешил, – заявила я. – Сказал, я могу получить у тебя дозу.

Очень кстати на нервной почве у меня выступила испарина.

– Все кости ломит, – сказала я. – Мне правда очень надо.

Люк наклонил голову и стал еще больше напоминать помоечную псину.

– Не-а, – ответил он. – Это вряд ли.

– Нет?

Он покачал головой.

– Тогда мне придется поискать в другом месте.

Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь своей огромной лапищей.

– Это вряд ли.

Марта за моей спиной вылезла из машины и поспешила убраться за угол здания.

– Мне не нужны неприятности, – сказала я.

Его губы скривились, обнажая раскрошенные желтые зубы.

– Прости, милашка. Ты уже напросилась.

У меня заныло сердце. Я вспомнила ту парковку у придорожной забегаловки, где Калищенко спас мне жизнь. Тогда я была молода, глупа и почти беспомощна. Но с тех пор многому научилась.

Я посмотрела громиле за спину и сказала:

– Эй, Лерой, скажи своему брату, что я говорю правду.

Видимо, он купился, потому что повернул голову. Как только он отвел от меня взгляд, я со всей силы двинула коленом ему между ног.

Он успел чуть сдвинуть бедра, так что я попала не в самое яблочко, но все равно Люк застонал и согнулся пополам. Я прошмыгнула мимо него, но успела сделать лишь пару шагов, прежде чем он всем телом бросился наперерез и схватил меня за лодыжку.

Я растянулась в грязи. Но тут же перекатилась на спину и начала пинать его, пока он полз ко мне. Одной ногой я ударила его по лбу с такой силой, что отлетел каблук. Люк только охнул и продолжил ползти, вклиниваясь между моими ногами и пытаясь приподняться, чтобы прижать меня к земле.

Он занес правый кулак, однозначно сообщавший, что он собирается заехать мне по лицу. Когда он выбросил руку вперед, я дернулась и отвела голову. Его кулак врезался в землю. Затем я обвила обеими руками его руку, а левой ногой уперлась ему в подбородок.

В лучшем случае я могла бы сломать ему руку. Но, увы, это был не лучший случай. Он навалился на меня своей громадной тушей, и моя хватка ослабла. Всего пара секунд, и он вырвется.

Смирившись с поражением, я отпустила его руку. Из-за этого он потерял равновесие, но все же ухитрился использовать шанс сжать пальцами мое горло. Он уже подносил вторую руку, чтобы окончательно задушить меня, когда я спокойно приставила к его подбородку «браунинг» и сняла его с предохранителя.

Люк немедленно выпустил мое горло. Он был умнее, чем казался.

– Мне не хочется убивать тебя, – сказала я, – но могу сделать исключение. А теперь отступай, медленно и аккуратно.

Продолжая принимать верные решения, он так и сделал. Он встал, и я вслед за ним, нацелив пистолет точно на его переносицу.

– Назад, – сказала я.

Он подчинился.

– Садись в машину.

Это сбило его с толку.

– Меня нервирует, когда ты стоишь. Ты же не хочешь, чтобы я нервничала. В таком состоянии я могу проделать тебе третью ноздрю.

Он наклонился и втиснул свое громадное тело на опустевшее переднее сиденье.

– Итак, скажи мне, Люк, давно вы с братом барыжите героином?

– Каким еще героином?

Лгал он так же, как и наносил удары, – медленно и слишком очевидно.

– Шприц, который ты дал Марте. Вряд ли это инсулин. И вы бодяжите его сухим молоком. Я права?

– Кто это тебе сказал?

– Птичка напела. А другая птичка напела, что вы дали героин и Руби Доннер.

– Кому?

– Руби Доннер. Несколько дней назад с ней произошло несчастье. Упала спиной на нож. Вы вместе ходили в школу.

Я успела медленно досчитать до пяти, прежде чем он сказал:

– А, Руби…

Мой внутренний детектор лжи подвел меня. Я не могла сказать, отчего Люк задержался с ответом: то ли просто медленно соображал, то ли был совсем ни при чем, то ли был способен пырнуть женщину ножом и забыть, как ее зовут.

Я уже собралась продолжить, когда что-то за моим плечом привлекло его внимание.

– Беги, Лерой! – выкрикнул он. – У нее пушка!

Я развернулась, ожидая увидеть его брата. Вместо этого услышала грохот машины, а когда повернулась обратно, Люк уже выбрался с пассажирского сиденья и как раненый медведь мчал в лес.

– Вот сукин сын, – выдохнула я. – Украл мой трюк.

Я выстрелила в воздух, надеясь, что это его остановит. Но лес служил хорошим укрытием, и Люк это знал. Через несколько секунд он скрылся из вида.

Я услышала, как дверь бара с грохотом распахнулась, затем послышались шаги. Через мгновение на заднем дворе появился Джо. Он резко остановился, его взгляд сначала сфокусировался на пистолете, а затем на мне.

Я оглядела себя. Платье порвано, один каблук отломан, другая туфля не пойми где, и я выглядела так, будто вывалялась в грязи. Впрочем, так и было.

– Ты цела? – спросил он.

– Да. Но Люк сделал ноги, – ответила я, кивнув в сторону леса. – Они с братом барыжили здесь героином.

Джо оторопел, и это его не красило, но я простила ему это.

Я хотела предложить поговорить с Лероем по душам, когда раздался рев мотора. Мы выбежали на парковку и увидели, как задние фары «доджа» исчезают в клубах пыли.

Лерой пустился в бега. Я повернулась к Джо.

– А знаешь, – сказала я, убирая двадцать пятый калибр назад в кобуру, – учитывая, как обычно проходят мои свидания, это еще не самое худшее.

Глава 32

Я подавила крик, когда поток ледяной воды хлынул мне на голову и спину.

– Откуда качается эта вода? – выдохнула я. – С Северного полюса?

Джо еще раз нажал на ручку старой колонки, и я смыла остатки грязи с волос. С ног грязь в основном сдуло по пути обратно на ферму Доннеров, но в кудри она въелась только крепче.

Свет в доме не горел, и мне не хотелось будить Дока или мисс Пентикост, моясь среди ночи. Утром будет полно времени, чтобы поведать моему боссу все в подробностях.

Поэтому мы с Джо завели мотоцикл обратно в амбар и нашли старую водокачку на заднем дворе.

Мы решили не обращаться к окружному шерифу, в чьей юрисдикции формально находилась «Хрючечная». Во-первых, у нас не было улик. Во-вторых, Джо не сомневался, что Лерой и Люк укроются в доме деда, который был на территории полицейского управления Стоппарда. Сначала Джо хотел проверить свою гипотезу.

Я сказала ему, что с утра приду в участок и напишу заявление на Люка о нападении на меня. Слабое обвинение, но его достаточно, чтобы объявить Люка в розыск.

Уиддлу я не доверяла ни на йоту. Но если он схватит братьев Декамбр, то поместит их в стоппардскую тюрьму, и мы с боссом почти наверняка сможем побеседовать с ними.

У меня неплохой встроенный детектор лжи, а у мисс Пентикост – первоклассный. Если один из братьев убил Руби, мисс Пентикост вытянет из него признание.

Джо сказал, что Лерой, кажется, ответил честно, когда мы спросили его про встречу с Руби. Я отметила, что Лерой мог хорошо отрепетировать свои реплики.

Я все еще не упоминала героин из трейлера Руби, хотя это могло бы склонить чашу весов в пользу версии, что Люк и Лерой имеют отношение к ее смерти. Если этому суждено попасть в официальный отчет, мне лучше сначала переговорить с мисс П.

Я сунула голую ступню под кран, чтобы поймать последние струйки воды. Одну туфлю я нашла, но у второй был безнадежно сломан каблук. Я оглядела себя. Платье было испорчено. Я была вся в синяках, промокшая и обветренная после езды на мотоцикле, а мои колени выглядели так, словно я проползла половину бейсбольного поля.

Зато чувствовала я себя великолепно.

– Идем, – сказал Джо. – Найду тебе полотенце.

В амбаре Джо зажег керосиновую лампу и начал поиски, а потом вернулся с тем, что вы могли бы назвать полотенцем, если бы не знали слова «тряпка». Я постаралась вытереться, как могла.

– Я знаю, что Лерой удивился, когда ты спросил его о Руби. Но не могу считать, что все это просто совпадение. Все твердят, что Стоппард – маленький городок. Здесь такого не бывает. Значит, у нас есть убитая женщина и наркоторговец, который был ею одержим. Здесь точно есть связь. Может, это не он. Может, это его брат. Люк явно не умеет держать себя в руках. И он достаточно глуп, чтобы отправиться на чужую территорию и пырнуть кого-нибудь ножом. В любом случае мне очень хочется снова с ним поболтать. В более камерной обстановке, разумеется.

Не знаю точно, из-за чего: из-за ледяной воды, из-за остатков адреналина в крови или из-за того, что наконец появился подозреваемый, – но мое сердце бешено колотилось. Я в последний раз прошлась по волосам полотенцем и бросила его Джо.

– Может, позвонить Уиддлу домой? – продолжила я. – Конечно, это не чрезвычайная ситуация, но мы можем получить фору, начав охоту на них пораньше. Нет, забудь. Нельзя же ходить по домам до рассвета. Они могут на тебя наброситься. Застрелить кого-нибудь. Когда Уиддл приходит на работу по утрам?

Я сделала достаточно долгую паузу, чтобы заметить, как Джо улыбается.

– Что такое? Это из-за моих волос, да? Если я не расчешу их прежде, чем они высохнут, то буду выглядеть как невеста Франкенштейна.

Джо шагнул ко мне и протянул руку, чтобы убрать выбившуюся прядь. Несмотря на то что в амбаре было настоящее пекло, я почувствовала исходящее от Джо тепло. От него пахло тальком, лосьоном для бритья и еще чем-то не поддающимся определению.

– Чего ты ждешь? – спросила я. – Письменного приглашения?

Я схватила его за ворот рубашки, притянула и поцеловала. Он быстро сообразил, что делать.

Через несколько минут, когда мы прервались ради глотка свежего воздуха, мы оба решили, что хотим сменить место дислокации, но ни у кого не было достаточно терпения, чтобы далеко идти.

Мы быстро обсудили, что нам нужен кое-какой реквизит, Джо сбегал к висящему в углу костюму и вернулся с жестяной коробочкой, похожей на ту, что мы нашли среди вещей Руби, только более новой и с надписью «Собственность армии США».

– Обожаю солдат, – сказала я. – Всегда готовы.

– Это бойскауты.

Я была не в настроении выслушивать замечания и дала ему знать об этом. Две пуговицы с его рубашки отлетели в темный угол амбара, и больше мы их не видели.

Джо схватил лампу и повел меня вверх по приставной лестнице на сеновал. К счастью, сена там не было. Я была деревенской девчонкой и знала, что, хотя сено в целом может быть мягким, отдельные травинки жутко колются.

Вместо сена там были сухие чистые доски и ворох одеял.

– Иногда я здесь сплю, – объяснил Джо. – Когда становится слишком поздно и не хочется возвращаться домой.

– Сойдет.

Чтобы избежать неприятностей, я отстегнула набедренную кобуру. Джо занялся всем остальным. Правда, ему пришлось немного повозиться с застежкой бюстгальтера, ведь у него была всего одна рука. В конце концов я сама сорвала с себя белье.

А потом…

Знаете, в кино, когда парочка подходит к самому горячему, экран темнеет, а в следующем кадре они уже под простыней и парень прикуривает для обоих сигареты, а девушка опускает тяжелые веки, и можно лишь доверить пропущенную сцену воображению.

Да. Что-то в этом роде. Экран потемнел.

Мы лежали бок о бок, я на животе, он на спине, и оба истекали потом и любовной истомой. У Джо не оказалось сигарет, а я не умею красиво опускать отяжелевшие веки. Наверное. К тому же на сеновале не было простыней, которыми можно было бы укрыться.

Прошло некоторое время. Точно не знаю сколько. Мои часы цеплялись за волосы на его груди, поэтому я их сняла. Я позволила себе расслабиться, лежа между летней жарой и прохладными досками сеновала, и где-то в глубине сознания уже зарождалась мысль о втором раунде. Однако остальная часть мозга задумалась о последствиях.

Коп? Да еще в разгар расследования? Я нарушила три профессиональных правила и два личных. О чем я только думала?

Вообще не думала, по крайней мере той частью мозга, которая отвечает за соблюдение правил. Мои мысли – те, что еще остались, – были связаны с тем, что сегодня меня могли убить, но не убили. Я до сих пор жива. Значит, надо прыгнуть к кому-то в койку, чтобы это доказать!

На редкость логично.

Да? Разве нормально, что насилие служит афродизиаком? Я застряла в круговороте этих размышлений, а Джо начал массировать свою культю. Пока мы кувыркались, я не обращала особого внимания на его руку. А теперь уставилась на нее. Как и Джо.

– Привет, крошка. Четвертак за просмотр.

Я похлопала себя по бокам.

– Кажется, забыла карманы дома.

Он улыбнулся.

– Болит? – спросила я.

Джо задумался.

– Ага. Временами. Чаще всего болит не культя, а рука. Забавно, правда? Ее нет, но она все еще болит. Для этого даже название какое-то есть, забыл.

Он энергично потер культю, как будто пытался вернуть фантомную конечность.

– Врачи говорят, что в конце концов это пройдет, – сказал он.

Я коснулась культи, а потом погладила его по боку, покрытому россыпью шрамов.

– Шрапнель? – спросила я.

– Главным образом. И занозы. Артиллерия стреляла по деревьям.

Джо выглядел так, будто мыслями перенесся в бельгийские леса. Я вернула его к настоящему.

– Занозы? У кого таких нет. – Я указала на тонкий шрам поперек своих ребер. – Стилет.

– Стилет?

– К счастью, тот парень понятия не имел, как с ним обращаться.

Джо протянул руку ладонью вверх.

– Это от танка, – сказал он, показывая полосу, пересекающую линию жизни.

– Должно быть, это был совсем маленький танк.

– Я забирался на него, а пушка пятидесятого калибра еще не остыла. Больше я такой ошибки не совершал.

Я согнула ногу, чтобы он мог рассмотреть мою икру.

– Видишь этот кружок? Это Роско.

– Роско?

– Соседская псина. Со всеми ладила, а меня не выносила.

Джо провел пальцами по моей пояснице.

– А это? – спросил он, обводя бледные шрамы, про которые я всегда забывала.

Я вздрогнула.

– Ремень.

Я видела, что он пытается найти верные слова. Но избавила его от хлопот, прижавшись губами к его губам, а потом переместила его руку туда, где ей лучше находиться.

К черту правила.

Экран снова потемнел.