Текст книги "Смерть под ее кожей"

Глава 28

– Направо по Ред-тоуд, налево по Старой Пятой улице – не путать с Новой Пятой – проехать около четверти мили, потом у большого раздвоенного дуба свернуть на Рейзор-стрэп, проехать еще три мили, и там будет таверна «Бочонок». Хотя все называют ее «Хрючечная». Не представляю, с чего бы.

Я закрыла блокнот и откинулась на кресле-качалке.

– Полцарства за карту с системой координат.

Мисс Пентикост тоже откинулась на кресле-качалке, положив распухшую ногу на пустой ящик из-под яблок. Она оставила мои слова без комментариев. Вместо этого она попивала лимонад из старой банки для закруток и смотрела сквозь сетку в окне на улицу. Солнечные лучи омывали кукурузные поля, роняя оранжевые брызги света на пыльную дорогу и лицо мисс Пентикост.

Она почти не брала с собой одежды для отдыха, поэтому позаимствовала мои джинсы и красную фланелевую рубашку Дока, которую тот вытащил из сундука в подвале. Если ей придется пролежать до конца дня, нет смысла мять хороший костюм.

Босая, с закатанными рукавами и растрепанными косами, она могла бы сойти за добропорядочную сельскую жительницу, проводящую последние воскресные часы в расслабленном созерцании. Если бы не ее взгляд, далеко не расслабленный.

– Нужно подобраться к ним осторожно, – сказала она. – Чужака сразу заметят. Это не Нью-Йорк.

– Вы же не хотите сказать…

– Нужно попросить о помощи мистера Хэлловея. Он мог бы предоставить нам помощников, которые хотя бы выглядят так, будто им и правда нужно заведение под названием «Хрючечная». Они очень осторожно спросят, где можно купить героин.

– Кловер мог бы согласиться, – предложила я. – И Поли, если попросить поласковей. Им даже не надо скрывать, что они из цирка. Пусть сходят завтра. В цирке в этот день нет вечернего шоу. И они якобы решают развлечься, услышав, что там можно найти. Вполне правдоподобно.

Мисс Пентикост на минуту задумалась и в итоге благословила план довольным хмыканьем. Снова качнулась в кресле, оттолкнувшись здоровой ногой от сложенных рядом толстых томов. Это была вся бухгалтерия цирка Харта и Хэлловея за пять лет, Большой Боб принес их утром. Когда я вернулась, мисс П. была с головой погружена в их изучение.

– Хотите открыть собственный цирк? Или просто скучаете? – спросила я, увидев гроссбухи.

– Я поняла, что мало знаю о том, как работает цирк, – объяснила мисс П. – И решила, что для расследования полезно узнать больше.

Она открыла отмеченную страницу.

– Вы знаете, сколько в месяц уходит на корм взрослому тигру? Фантастическая сумма.

– А как, по-вашему, в цирке поступают с прибившимися к нему беглыми детьми? – пошутила я. – Я бы тоже пошла на корм кошачьим, если бы не мое обаяние.

– Можете шутить, но в последние годы цены на мясо, даже на субпродукты, взлетели до небес. Это лишь одна из многочисленных финансовых проблем, с которыми сталкивается мистер Хэлловей. Если бы не щедрость анонимного мецената, скорее всего, он продал бы цирк еще несколько лет назад.

Ее, может, и интересовали цены на мясо, а меня не очень. Устроившись во втором кресле-качалке со стаканом лимонада в руке, я переключила внимание моего босса обратно на дело, предоставив ей полный отчет о событиях дня.

Включая мою перепалку с шефом Уиддлом и его перевод писем Калищенко, болтовню с Доком в кинотеатре и краткий пересказ разговора с миссис Гибсон.

Сбросив с себя груз информации и имея хотя бы приблизительный план проникновения в «Хрючечную», я решила вознаградить себя едой. За весь день я урвала только лакричные леденцы, колу и сладкий чай.

Я встала, чтобы исследовать наши запасы съестного, и мисс П. заговорила:

– В ваше отсутствие мне несколько раз звонили.

Я вернулась и села.

– Потенциальные ухажеры или что-нибудь относящееся к делу?

– Это были отклики на мое обращение сегодня утром в церкви.

Перевод: а я же говорила.

– Что-нибудь полезное? – спросила я.

– Четыре звонка, все от женщин. Две представились как сверстницы Руби, которые выросли вместе с ней в Стоппарде. Третья была гораздо старше, она когда-то преподавала английскую литературу в средней школе Стоппарда. Она не прихожанка церкви Крови Агнца, но ее сестра была там и поняла, что ее заинтересует моя просьба. Руби училась у нее. Все три женщины после отъезда Руби получали от нее открытки и письма.

– Какого содержания? – нетерпеливо спросила я.

– С заверениями, что у нее все хорошо. Руби описывала свою жизнь в Нью-Йорке. О татуировках она сказала только бывшей учительнице, и то только когда сделала первую.

– Любопытно. Казалось бы, этим она скорее должна была поделиться с девушками своего возраста.

– Мисс Лэмплаф – она сейчас живет в Чэпел-Хилл – не прихожанка церкви, Руби могла посчитать, что откровенничать с ней безопаснее, – объяснила мисс П. – К тому же она производит впечатление человека широких взглядов. Она говорила откровенно и ввернула не одно крепкое словцо.

– Люблю таких.

– Та первая татуировка, которую упомянула в письме Руби, это букет маргариток, – добавила мисс Пентикост. – И прежде чем вы спросите: нет, она не говорила, что значит татуировка, а мисс Лэмплаф не рискнула спросить.

Я не была особенно разочарована. Я все больше убеждалась, что маскировка тату – внезапный каприз, а не важная биографическая деталь.

– Еще что-нибудь примечательное? – спросила я.

– Все трое единодушны в том, что отъезд Руби из Стоппарда был внезапным, но вполне ожидаемым. Мисс Лэмплаф была совершенно уверена, что Руби не останется в Стоппарде. Хотя в той же степени не сомневалась, что перед отъездом Руби обязательно окончит школу.

Знакомая история. Мой побег из дома был таким же. Мечты, мечты, а потом мгновенное решение бежать.

– И, похоже, ни одна из них не упомянула Лероя Декамбра.

– Да, – подтвердила мисс П. – Хотя я спросила всех трех, употребляла ли Руби наркотики или спиртное. Завуалированно, разумеется.

– Конечно. И?

– Девушки были убеждены, что Руби не пила и не употребляла наркотики. Мисс Лэмплаф не могла сказать точно, но ничего подобного не замечала.

А могла ли заметить? Учительница английского видела Руби всего час в день. А такими привычками не хвастаются перед всем честным народом. Я точно знала, что Руби не трезвенница. Она могла перепить кого угодно.

– Что-то еще? – спросила я.

– Я спросила всех троих, кто мог затаить на Руби обиду и желать ей зла. Они не смогли назвать ни одного такого человека.

– Ага, но так ведь всегда говорят, верно? Никому не хочется думать, что рядом ходит убийца.

– Я всячески пыталась вытянуть из них эту информацию, но тщетно. Две девушки признались, что, возможно, что-то случилось за пару недель до ее отъезда из Стоппарда. Руби отдалилась от друзей, в особенности от тех, кто ходил с ней в церковь.

– Насколько отдалилась? – уточнила я.

– Стала тихой и задумчивой.

– Встревоженной?

– Они не произнесли этого слова.

Уже интересно. Конечно, Руби всегда планировала отъезд, но вдруг что-то сыграло роль спускового крючка?

Что-то ее терзает. Она уезжает из города. Возвращается через много лет. Что-то снова тревожит ее, а уже на следующий день ее находят мертвой. Как ни посмотри, видна связь.

Я гадала, не волновало ли ее то же самое, что и тогда. Или тот же самый человек. Например, старый ухажер, наркоман и насильник. Я задала этот вопрос мисс Пентикост.

– Согласна, в поведении Руби до того, как она покинула дом, и после того, как вернулась, просматривается явное сходство, – сказала она. – Но вполне возможно, что она выглядела задумчивой, потому что планировала сбежать в Нью-Йорк. И в той же степени возможно, что во второй раз ее беспокоило что-то связанное с цирком.

Я согласилась с ней, но предложила позвонить всем трем женщинам и спросить о Лерое Декамбре. Просто наудачу. Мисс Пентикост не возражала.

– Это все? – спросила я.

– От тех женщин – да.

Тогда я вспомнила, с чего мисс П. начала разговор, и быстро догадалась.

– Постойте-ка, вы сказали – четыре звонка, все от женщин. А кто четвертая?

Губы мисс П. сложились в подобие улыбки.

– Она не назвала своего имени. И говорила с усиленным южным акцентом.

– И что же сказала эта загадочная дама?

– Она сказала: «Руби Доннер – Иезавель и получила по заслугам».

– Это дословно?

– Дословно.

– Мне открыть Библию? – спросила я.

– Иезавель была царицей Самарии, которая поссорилась с пророком Илией, – объяснила мисс П. – Он проклял ее и предрек, что она умрет в муках и ее труп отдадут на съедение собакам. Так и случилось.

– Звучит как сюжет для журнала «Детектив без купюр».

– Что еще интереснее, Иезавель служит как уничижительное имя нарицательное для женщин, которые ценят свою внешность, пользуются косметикой или носят откровенную одежду. Хотя Иезавель в Книге Царств наряжалась и красилась скорее ради демонстрации своей власти, чем ради соблазнения, это соответствует ее роли…

Я помахала рукой, чтобы прервать ее.

– Я знаю, что вы дочь проповедника, хотя по-прежнему отношусь к этому скептически. Но давайте отложим изучение Библии на потом. Есть более важный вопрос. Вы узнали голос?

Мисс П. покачала головой, но снова едва заметно улыбнулась.

– Сообщение состояло из семи слов, и фальшивый акцент был очень сильным.

– Тогда почему вы выглядите довольной как слон?

– Подумайте сами. Она знала о моей просьбе поделиться информацией. Воспользовалась библейской отсылкой. И решила, что должна замаскировать свой голос.

Отдам себе должное: я размышляла всего пять секунд.

– Хм, – хмыкнула я. – Это о многом говорит.

– Нам определенно стоит к ней присмотреться.

Я взглянула на часы. Часовая стрелка только что миновала цифру семь.

– Набью чем-нибудь желудок и буду собираться, – сказала я.

Мисс П. подняла брови.

– Я думала, ваше свидание с мистером Энглом только через час.

Я встала и продемонстрировала пропитанные потом и мятые останки выходного костюма, в котором я была в церкви.

– Нужно переодеться, принять душ, побрить ноги и попробовать исправить тот ужас, который сотворила с моими волосами сырость.

– Сочувствую вам, – сказала мисс П. с серьезным лицом. Она-то прекрасно себя чувствовала в позаимствованной одежде.

– Да уж, – ответила я, направляясь к кухонной двери. – Непросто быть Иезавелью.

Глава 29

Солнце сдало позиции, но жара не отступала. Плюс тепло от яркого освещения, аттракционов, автоматов с попкорном и сотни шатавшихся вокруг человек. Все это грозило свести на нет мои попытки припудриться и привести себя в божеский вид. Я уже чувствовала, как румянец начинает течь, а волосы возвращают себе естественный вид пушистых кудрей.

По крайней мере, я не потела со скоростью литр в минуту. Я сменила воскресный костюм на приталенное платье в розочки, с короткими рукавами и длиной до колена. На ногах у меня были красные босоножки. Я попросила сапожника поменять каблуки, укоротив их на дюйм и в два раза расширив. Приятно было осознавать, что при необходимости я могу побежать, не сломав лодыжку. К тому же каблуки пикантно выглядели, когда я закидывала ногу на ногу.

Джо выглядел прекрасно. Хотя его сборы занимали, вероятно, не больше пяти минут. На нем были белые льняные брюки и рубашка в коричнево-желтую полоску с короткими рукавами. Он расстегнул две верхние пуговицы, давая мне возможность увидеть впечатляющий рельеф.

Конечно, он не красился, зато побрился. Он поцарапал себя с правой стороны, крохотный красный порез пересекал его прекрасно полные губы. Опасно бриться одной рукой.

Хотя не мне говорить. У меня обе руки были на месте, но я все равно умудрилась порезать ноги с десяток раз. Пока мы гуляли, я все больше волновалась, не забыла ли снять окровавленный клочок туалетной бумаги с бедра, и время от времени пыталась нащупать его украдкой.

Но тем не менее Джо благородно похвалил мой наряд. Или что-то вроде того.

– Неплохо, – сказал он, окинув меня взглядом. – Не думал, что ты носишь платья. Я польщен.

– Думаешь, я вырядилась ради тебя? – фыркнула я. – В девяти случаях из десяти я предпочитаю одежду с карманами. Но Виргиния меня сломила. Здесь настоящее пекло. Ты бы тоже нацепил платье, будь у тебя такая возможность.

– С моими ногами лучше не носить платья, – парировал он.

– Как и с моими, но меня это никогда не останавливало, – отшутилась я.

Мы не тянули на Спенсера Трейси и Кэтрин Хепберн, но приходится довольствоваться тем, что имеешь.

Джо угостил меня сладкой ватой, и мы прогулялись по цирку, обращая больше внимания на людей, чем на аттракционы.

Он предложил посмотреть выступление Мистерио, но я отказалась.

– Не любишь фокусы? – спросил Джо.

– Это фокусы не любят меня.

Мне не хотелось искушать Аннабель вызвать меня как «зрителя» и заставить сесть в лужу. Возможно, даже буквально.

Мы в третий раз прошли мимо входа на «Аллею диковин», молча соглашаясь, что не пойдем туда. Впереди раздался гул и скрежет, а затем – визг и крики. «Центрифуга».

– Твой желудок это выдержит? – спросила я, кивнув на сооружение, похожее на стиральную машинку для людей.

– Не то слово, – ухмыльнулся он.

Мы дождались, пока колесо замедлится и выблюет ошалевших пассажиров. Я говорю «выблюет», потому что мы в цирке прозвали этот аттракцион «Блевательное колесо». Время от времени кто-нибудь из публики подтверждал это название, вынуждая персонал убирать содержимое чьего-то желудка с помощью швабры и ведра.

На этот раз все прошло чисто, и нас проводили к аттракциону со следующей группой. Мы с Джо, а также еще десяток человек разместились по краям барабана. Представьте огромную деревянную коробку из-под торта, только с мотором и ремнями, за которые можно уцепиться.

– Держитесь крепче, пока не наберем скорость! – выкрикнул работник.

Потом он спрыгнул и включил механизм.

Барабан начал вращаться, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, центробежная сила прижимала наши спины к бортам. Как только барабан набрал скорость, гигантские рычаги поднялись и наклонили его под углом в сорок пять градусов.

На мгновение гравитация куда-то делась, все наши внутренности дрогнули, и мы поняли, каково находиться в пикирующем истребителе.

Звучит ужасно, но на самом деле все смеялись и радостно кричали, включая меня и Джо. «Центрифуга» закрутила мое платье как в стиральной машине, и я заметила, что Джо пялится на мою ногу. Что ж, мы квиты, ведь я раньше пожирала глазами грудь под расстегнутой рубашкой.

Когда мы сошли с «Центрифуги», шатаясь как пьяные, он наклонился ко мне и прошептал:

– У тебя есть пистолет?

– Черт, ты заметил? – сказала я. – В рекламе утверждалось, что набедренная кобура никогда не соскальзывает. Наверное, они не брали в расчет «Центрифугу».

– Ты взяла в цирк пистолет?

Я пожала плечами.

– Всего-навсего маленький «браунинг» двадцать пятого калибра.

– Всего-навсего?

Мы приковыляли к павильону «В яблочко», где стайка двенадцатилетних мальчишек расстреливала оловянных бандитов из духовушек.

– Ничего личного, – заверила я Джо. – Но когда я в прошлый раз ходила на свидание, то не взяла с собой оружия, и вот чем все закончилось. – Я указала на шрам на щеке.

– Надеюсь, ты не пошла на второе свидание с этим парнем.

– Она сама отказалась.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела опомниться. Я стараюсь не выдавать такого рода факты впопыхах, особенно мужчинам. Спишем это на слабость после «Центрифуги» и недостаток практики свиданий в последнее время.

Он сделал вид, что засмотрелся на мальчишек в тире, которые смеялись и хлопали друг дружку по спине, когда кому-нибудь удавался меткий выстрел. То ли Джо проигнорировал местоимение, то ли решил, что ослышался, то ли сделал мысленную пометку. Не знаю.

Через долгих три секунды он кивнул в сторону ребят.

– Сумеешь лучше? – с усмешкой спросил он.

Значит, предпочел проигнорировать мои слова.

– Лучше мальчишек или лучше тебя? – уточнила я.

– Лучше меня.

– Готова потягаться.

– Хочешь сделать состязание поинтереснее?

– Боюсь сделать его слишком интересным, – сказала я, похлопывая по сумочке. – Не прихватила с собой много наличных.

Он принял притворно-задумчивый вид.

– Тогда как тебе такой расклад: победитель выбирает следующий аттракцион?

– Ладно, – согласилась я. – Но если выиграю я, мы вернемся на «Центрифугу».

– А если выиграю я, прокатимся на колесе обозрения.

Перевод: мы поднимемся на сотню футов и останемся в уютной кабинке наедине.

– По рукам.

У мальчишек закончились патроны, Джо подошел к смотрителю тира, которого я не узнала, и протянул ему пару монет.

– Дама тоже будет стрелять? – поинтересовался смотритель.

– Уж поверьте, я буду, – сказала я, беря винтовку. Бросив взгляд на потрепанный «Дейзи ред райдер», я наклонилась к смотрителю и прошептала: – Слушайте, мы заключили собственное пари, так что все мягкие игрушки останутся при вас, сколько бы раз мы ни попали в цель. – Я имела в виду плюшевых зверей, висящих над жестяными мишенями. – Но будем признательны, если вы скажете, насколько сбит прицел.

– Дамочка, прицел ровнехонький, как с завода. Винтовки сертифицировал и проверил лично Черный Барт, – заявил смотритель. – Если у вас верный глаз, вы попадете в крыло мухи. Прострелите масти в игральных картах. И даже…

Я прервала его излияния:

– Барт не прикоснулся бы к этим винтовкам и в перчатках для сварки, даже близко не подошел бы.

Я вытащила из кошелька доллар. И сунула смотрителю втайне от мальчишек, которые с интересом наблюдали за нами. Он так же незаметно спрятал банкноту в карман жилета.

А потом наклонился и шепнул:

– Ваша винтовка мажет на два дюйма влево и чуть ниже. А у молодого человека – вправо примерно на три. – Более громко он произнес: – Удачи вам обоим!

Я прижала приклад к плечу и прицелилась чуть выше и правее, чтобы скомпенсировать сбитый прицел. Джо присел рядом, подпирая ствол винтовки культей.

– Готов? – спросила я.

– Ага, – откликнулся он.

– Давай!

Бах! Бах! Бах!

Оловянные бандиты падали один за другим и тут же снова вскакивали на ржавых пружинах. Мальчишки за нашими спинами радостно аплодировали. Как и некоторые взрослые. Я бы обернулась, чтобы посмотреть, но была слишком занята, расстреливая выводок гангстеров Аль Капоне.

Всего за несколько секунд мы расстреляли по десять патронов. Окончательный счет: девять – восемь в мою пользу.

– Проклятье, – сказал он, потирая культю. – По последнему чуть-чуть промазал.

Стайка мальчишек все равно была под впечатлением. Я услышала, как один шепнул другому:

– А эта краля и правда умеет стрелять.

Я одарила его улыбкой. Люблю принимать комплименты.

Мы отдали винтовки ребятам, которые вновь были полны энергии и рвались потратить все свои десятицентовики, чтобы сравняться с нами. Когда мы уходили, Джо оглянулся, и на его лице я заметила глубокую печаль.

– Разница была всего в один выстрел, – сказала я. – Можем устроить матч-реванш, если хочешь.

Он покачал головой.

– Да нет, все нормально. Просто задумался.

– Я наскребу пару монет, если ты готов.

Он кивнул на мальчишек.

– Гадаю, где будет их война.

– В каком смысле? – спросила я.

– Сам не знаю. Наверное, проигрыш сделал меня излишне сентиментальным.

Он взял меня за руку.

– Пошли. Я задолжал тебе еще один круг на «Центрифуге».

– А знаешь что? Я передумала. Пойдем на колесо обозрения.

– Уверена?

– На сто процентов. Спасемся от жары.

Мы пробрались сквозь толпу и встали в очередь к колесу обозрения, похожему на горящий в ночном небе электрический глаз.

Мы заняли места в кабинке, и смотритель запер поручень над нашими коленями. Мы начали медленный подъем, раскачиваясь и останавливаясь, чтобы люди зашли в очередную кабинку. Как только все они заполнились, смотритель запустил колесо, и мы отправились в расслабляющее путешествие по часовой стрелке, над шумом и жарой, затем снова вниз и снова вверх.

У меня сохранились приятные воспоминания о поездках на колесе обозрения. Как и задние ряды в кинотеатре, оно дарило определенное уединение, а тому, кто вдруг увидит слишком откровенную сцену, преподаватель по этикету посоветовал бы притвориться близоруким.

Однако Джо, похоже, был не в настроении обниматься. Его мысли явно все еще были заняты мальчишками, винтовками в их руках и будущим, которое ждет этих ребят.

Войну, в которой участвовал Док, называли Войной, которая положит конец всем войнам. Кого-то следует засудить за ложную рекламу.

Однако про последнюю войну никто такого не говорил. Второй раз этим уже никого не обманешь.

Уже ходили слухи о России, Южной Америке и странах, которые я даже не могла найти на карте. Так что возникал резонный вопрос: когда эти мальчишки окончат школу, не будут ли им вместе с аттестатами выдавать винтовки и билеты на какое-нибудь поле боя за границей?

Раз удовольствия не предвиделось, я решила перейти к делу:

– Рискну предположить, что ты можешь немало рассказать о человеке по имени Лерой Декамбр.

Уныние сменилось удивлением:

– Лерой? Конечно. Мне не раз доводилось беседовать с ним. Почему ты спрашиваешь?

Я выбрала ту же тактику, что и с миссис Гибсон. За исключением героина. Я была готова к легкому флирту, но не собиралась давать ему в руки наш главный козырь. Во всяком случае, пока.

– Ты правда считаешь, что Лерой может иметь какое-то отношение к смерти Руби? – спросил он, когда я закончила.

– Вы же выросли вместе. Вот ты и скажи.

Колесо вновь медленно поднимало нас в небо. Стали видны огни Стоппарда – все, что были. Созвездие магазинов и уличных фонарей в окружении скромной туманности жилых домов, а еще дальше мерцали спутники – фермы.

Джо смотрел вдаль, словно пытаясь найти огонек «Хрючечной». Он заговорил, слегка запинаясь, словно выкапывал воспоминания из глубины кладовки:

– В школе он был не таким уж дрянным. Умный, симпатичный. Гнильца в нем завелась позже, когда он окончил школу и начал работать в отцовском баре.

– Как ты думаешь, он из тех, кто мог бы затаить злобу на сбежавшую девушку? – спросила я. – Которая сделала его предметом насмешек?

Джо задумался.

– Однажды я спросил Руби о нем. Типа подкалывал ее. Мол, мне кажется, что она должна предпочитать бунтарей вроде Лероя. Я в то время был примерным мальчиком.

– Правда? Трудно это представить.

– Ты такая забавная.

– Рада, что ты это оценил. Так что ответила Руби?

– Она сказала, что мне не следует себя недооценивать. А еще сказала, что Лерой не интересуется свиданиями.

– Не интересуется свиданиями?

– Не помню, как именно она выразилась, но речь шла о том, что он предпочитает сразу перейти к десерту, не тратя время на первое и второе, – объяснил Джо. – Он этого и не скрывал. Думаю, ее это шокировало. Руби не была наивной. Но в то время она еще была… в смысле…

По его шее и щекам разлилась краска.

– Можешь сказать «девственницей», Джо. Вряд ли нас кто-то подслушивает.

Он неловко хмыкнул.

– В общем, как только она дала понять, что о сексе не может быть и речи, Лерой потерял к ней интерес. И в итоге начал ухлестывать за Бетти Кент и…

– Она была готова подать ему сразу десерт? – перебила я.

– Да, если верить сплетням в раздевалке.

Я мысленно прошлась по этому сценарию. Руби дает Лерою от ворот поворот, говорит, что не собирается с ним спать. Затем начинает встречаться с Джо и меняет мнение. По крайней мере, именно на это намекали слова «в то время еще была» о девственности Руби. И Лерой мог узнать об этом так же – из сплетен в раздевалке.

– Так значит, между Руби и Лероем никогда не было напряжения? Даже после того, как вы с ней начали встречаться? – спросила я.

– Нет. Во всяком случае, она ничего такого мне не говорила.

Последняя фраза прозвучала с легким сомнением. Как будто он не был уверен, сказала бы она или нет.

Но даже если Лерой тогда отступил, семя обиды могло зреть в его сердце. Быть может, за те годы, что Руби колесила по стране, демонстрируя свое тело любому простофиле с парой монет, а Лерой прозябал в Стоппарде, это семя вызрело и проросло.

И наркотики, которые делают Лероя еще более вероятным кандидатом.

– А твоя последняя с ним встреча… когда ты на день запихнул его в камеру, в чем там было дело?

– Полнейшая глупость, – сказал Джо, качая головой. – Одна женщина, которая случайно завернула в город, потому что заблудилась, въехала задом в машину Лероя на парковке супермаркета. Всего-навсего царапина, а машина Лероя – и так полный хлам. Но из-за этого опрокинулся пакет с продуктами, и сухое молоко рассыпалось по сиденью.

– Если он пострадавшая сторона, то как он оказался в каталажке?

– Из-за того, какими словами он крыл ту женщину на парковке супермаркета в девять утра четверга.

Джо привел точную цитату.

– Ого! – сказала я. – Готова поспорить, в тот день она пополнила свой словарный запас.

– Как и несколько детей и жена городского советника. Она-то нас и вызвала. Мы заперли Лероя скорее для галочки.

– А когда он попадает к вам не для галочки? За что вы его забираете?

– Кража. Нападение. Торговля краденым. И еще по мелочи. И только обвинения. Его ни разу не осудили.

– Продажа краденого? В этой глуши?

Джо рассмеялся. Он улыбался впервые после нашего приключения в тире, и улыбка была ему к лицу.

– У нас происходит то же, что и в больших городах, только масштабы поменьше.

– У Лероя есть дети?

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Ну, просто выясняю подробности его жизни, – солгала я.

Колесо обозрения замедлилось, и пассажиры начали выходить из кабинок. Когда очередь дошла до нас, мы выскочили наружу. Я посмотрела на часы.

– Главное шоу начнется через пять минут, – нехотя сообщила я. – Думаю, лучше занять места.

– Ага, – протянул он, тоже без особого энтузиазма.

Мы постояли несколько секунд, не сделав ни шагу к большому шатру. Джо сломался первым:

– Может, пропустим шоу и заскочим в «Хрючечную»?

– Я боялась, ты никогда не спросишь, – отозвалась я. – Ты за рулем.