Текст книги "Смерть под ее кожей"

Глава 14

Артисты поспешили обратно в цирк, чтобы быть готовыми открыться в полдень. Тем временем мы с мисс Пентикост направились прямо в тюрьму.

Мы не стали переодеваться. Если шеф Уиддл вдруг изменит приемные часы, мы разыграем карту «Мы только что похоронили нашего дорогого друга».

Полицейский участок Стоппарда находился недалеко от главной площади – в десяти шагах от здания суда и в сотне шагов от кинотеатра, на двери которого висела табличка, сообщающая, что он закрыт в связи с трауром.

Наши опасения по поводу Уиддла оказались напрасными. Когда мы приехали, его даже не было на месте. В офисе мы встретили только секретаршу лет семидесяти в темном брючном костюме, очках в роговой оправе и с хмурым взглядом исподлобья.

До полудня оставалось всего десять минут, но она отправила нас на скамейку у стены дожидаться положенного времени. Она не спускала с нас глаз, словно сидела не за столом, а у пулемета.

За несколько минут до полудня из открытой двери в другом конце комнаты раздалось эхо шагов.

Вошел мужчина, сощурившись от яркого солнечного света, льющегося из окон. Его можно было бы назвать привлекательным, если бы не сальные волосы и одежда, которая выглядела так, будто он в ней спал. Я с десяти шагов учуяла запах перегара и поняла, что всю ночь он провел в вытрезвителе.

За ним шел вчерашний однорукий механик. Он сменил армейские штаны на что-то менее заляпанное маслом, и правильно сделал. Правда, еще он надел рубашку, так что я отняла у него несколько баллов.

– Думаешь, ты сумеешь выпутаться, Лерой? – спросил он у пьянчуги.

Лерой либо не слышал, либо ему было все равно, и он поспешил к выходу, настороженно косясь на нас. Наверное, испугался, что мы из Женского христианского союза трезвости. Он вышел наружу и направился туда, где в 11.58 утра ему подадут выпивку.

– У русского посетители, – объявила секретарша.

– Спасибо, миссис Гибсон, – отозвался Энгл, глядя на нас.

Я помахала ему со скамейки.

– Мистер Энгл, вот мы и встретились.

– Доброе утро. Мисс Паркер? А вы, должно быть, Лилиан Пентикост.

– Да, – сказала она и протянула левую руку, ни на секунду не задумавшись. Я заметила, что кто-то подшил его правый рукав так, что он был вдвое короче левого. Кобура с револьвером висела на поясе справа, чтобы выхватывать оружие левой. – Шеф Уиддл сказал, что мы сможем поговорить с мистером Калищенко.

Он посмотрел на трость мисс Пентикост.

– Вы не возражаете против лестниц?

– В пределах разумного.

Джо Энгл повел нас через открытую дверь вниз по узким бетонным ступеням. Покидая комнату, я успела заметить, как миссис Гибсон снимает телефонную трубку и со скоростью олимпийца набирает номер.

Слухи в Стоппарде разносятся быстро.

Лестница привела нас в коридор с низким потолком, где по одну сторону были три камеры, а по другую – только голая бетонная стена. В каждой камере имелись прибитая к стене койка, туалет и крошечное зарешеченное окошко над головой. Двери первых двух камер были открыты. А третья заперта. Перед ней стояли два деревянных складных стула.

– Запрещено передавать что-либо заключенному через решетку, – сказал Джо, прежде чем направился обратно к лестнице. – Если вам что-нибудь понадобится, крикните.

Когда мы подошли к третьей камере и заглянули внутрь, я решила, что кто-то ошибся. В камере был только старый, почти лысый мужчина с гладко выбритым лицом. Он сидел на койке и засовывал вялый сэндвич в рот. Этот человек не имел ничего общего с Валентином Калищенко – у того была настоящая русская борода и соответствующее поведение.

Мужчина в камере выглядел печальным и слабым. Сломленным.

Потом он поднял голову, и я увидела его глаза. Те самые, которые прищуривались, прежде чем он метал нож через всю арену цирка и клинок вонзался в волоске от моей щеки.

– Вэл?

Он улыбнулся.

– Привет, Уиллоджин, – сказал он. Даже после почти тридцати лет жизни в США в его голосе звучали русские степи. – Хорошо выглядишь.

– А ты выглядишь…

Он отмахнулся.

– Я собиралась сказать «гладко выбритым».

– Ах, это. Несколько недель назад у меня завелись вши. Средство от вшей… ужасно воняло. Я решил побриться налысо.

Он встал и подошел к решетке. Это движение вернуло частичку прежнего Калищенко. Даже в пятьдесят с лишним он не утратил тигриной грации. Он ухватился за прутья решетки, и под кожей проступили мускулы, как арматура в бетоне.

– Мисс Пентикост.

– Мистер Калищенко.

Когда мисс Пентикост нанимала меня на работу, эти двое встречались. Вэл передал прощальную записку и набор своих лучших метательных ножей.

– Прости, что мы не пришли вчера, – начала я. – Было уже поздно и…

Он снова отмахнулся.

– Ничего страшного. Теперь вы здесь. Приятно снова тебя видеть, dochen’ka moya, – произнес он с натужной улыбкой. – Но, как я уже говорил Роберту, не знаю, чем вы можете мне помочь.

Мисс Пентикост опустилась на стул.

– Позвольте нам самим судить об этом.

Она посмотрела на меня, и я заняла стул рядом с ней. Я вытащила из сумочки новенький блокнот и недавно заточенный карандаш.

– Ты тоже присядь, Вэл, – сказала я. – Это займет некоторое время.

Некоторое время продлилось час с лишним. Мы выяснили многое. Но ничего, что помогло бы раскрыть дело. Даже ничего похожего на зацепку. Однако моя наставница в детективном деле за семьдесят с хвостиком минут вытянула из моего наставника по метанию ножей больше личных сведений, чем я за пять лет.

Я исписала больше половины блокнота, стенографируя разговор. Вот выдержки из расшифровки:

«Лилиан Пентикост: Назовите ваше полное имя.

Валентин Калищенко: Валентин Калищенко, Танцор с Клинками, Повелитель Огня, последний и единственный Наследник Распутина.

ЛП: Распутина?

ВК: Это для красоты.

ЛП: Где вы родились?

ВК: В деревушке в получасе тряски по ухабам от Санкт-Петербурга.

ЛП: И что привело вас в США?

ВК: Во время революции я был не на той стороне. Нажил врагов. Поехал в Америку, чтобы… забыть о том, кем я был. Стать другим человеком. Я прибыл в Сан-Франциско в сентябре 1919 года. Работал телохранителем у… pahana[5]5
  Пахан – многозначное слово, вошедшее в обиходную речь на всей территории бывшего СССР со времен НЭПа. Вероятно, это ошибка автора, ведь слово получило широкое распространение только с начала 1960-х годов и в словарях уголовного жаргона отмечается не раньше 1923 г. (Прим. ред.)


[Закрыть]. Богатого преступника. Бизнесмена. Я проработал у него два года, а затем мы расстались.

ЛП: Расставание было дружеским?

ВК: Не особо. Нет. Его убил соперник. Меня там не было. Иначе его не убили бы. По крайней мере, не так легко. Я не хотел работать на нового pahana и ушел. Однажды в баре я познакомился с мистером Хартом. В город приехал его цирк. Я похвастался, как хорошо умею метать ножи. Он сказал, что если я хочу начать новую карьеру, то он меня ждет. Я нагнал цирк в Лос-Анджелесе, и моя мечта сбылась. Я стал другим человеком. Повелителем Ножей, Наследником Распутина. Роберт тоже работал в цирке. Тогда он был всего лишь клоуном. Но я всегда знал, что однажды он пойдет дальше. Как когда я встретил тебя, Уилл. Я знал, что ты способна на большее.

ЛП: И с тех пор вы работали в цирке Харта и Хэлловея?

ВК: Да! Двадцать пять лет. Без отпусков. Каждое представление. Когда Роберт стал совладельцем, он попросил меня стать полноправным членом труппы. Я с легкостью принял решение. Цирк был моим домом. Он и сейчас мой дом. Моя семья.

ЛП: А Руби Доннер была членом этой семьи?

ВК: Конечно, Руби была членом моей семьи! Она была частью цирка, значит, она была членом моей семьи.

ЛП: Но между вами были разногласия?

ВК: Это же семья. В семье всегда бывают… разногласия.

ЛП: Однако даже семейные конфликты происходят не просто так. У них всегда есть какие-то истоки. С чего начался конфликт между вами и мисс Доннер?

ВК: Это так… Я не хочу говорить об этом при Уилл.

ЛП: Мистер Калищенко… Когда-то мисс Паркер была вашей ученицей, но теперь она работает на меня. Все, что вы расскажете мне, вскоре будет известно и ей. Уверяю вас, она настоящий детектив, вполне самостоятельный. То, о чем вы нам расскажете, будет использовано для выяснения обстоятельств смерти мисс Доннер, и только для этого.

ВК: У нас с Руби была связь. Когда она только присоединилась к труппе.

ЛП: Романтическая связь?

ВК: Да, мы были любовниками.

ЛП: Сколько времени длились эти отношения?

ВК: Всего несколько месяцев. Мы вели себя очень осторожно. Она была новенькой и не хотела портить себе репутацию.

ЛП: Почему все закончилось?

ВК: Она узнала, что у меня есть жена. Нашла письма в моем трейлере. Они написаны по-русски, но я научил ее нескольким словам. Она знала достаточно, чтобы понять, что письма были… интимного характера.

ЛП: Вы были женаты, когда покинули Россию?

ВК: Да. Моя жена из большой семьи. Она не могла покинуть родных. Кроме того, она была беременна нашим первенцем. Боялась, что не перенесет долгое путешествие. Она поехала на юг. Там жили ее родственники. Они никогда не одобряли наш брак. Ее отец… Думаю, он был рад, что я уезжаю. Я сказал, что заберу ее. Когда устроюсь. Но моя работа в Сан-Франциско… не особо подходила для семьи. Я написал об этом жене. Она поняла.

ЛП: А потом, когда вы присоединились к цирку?

ВК: Мы уже так долго жили в разлуке. Больше времени, чем были вместе. Я написал ей, что жизнь циркового артиста тоже не для семьи. Что я буду посылать деньги. Решил, что так проще.

ЛП: Вы в итоге развелись с ней?

ВК: Моя жена верующая. Она не согласится на развод. Я сказал об этом Руби. Что мы давно уже не муж и жена по-настоящему. Что не виделись много лет. Но она разозлилась. Потому что я не сказал, что женат. Я твердил ей, что это ничего не значит, но… Она была упряма, вела себя глупо и…

ЛП: И эти разрушенные отношения отравляли вам жизнь?

ВК: Да! Отравляли. Но ссорились мы не из-за этого. А из-за всякой ерунды. У нее было много татуировок. Достаточно. Более чем достаточно, чтобы быть Удивительной Татуированной Женщиной. Но она делала все новые и новые. Как будто хотела… спрятаться за ними.

ЛП: Вы знаете, что означали маргаритки на левой груди мисс Доннер?

ВК: Маргаритки?

ЛП: У нее была такая татуировка, когда она вступила в труппу, но позже Руби закрыла ее другой.

ВК: Да, роза! Помню, как дразнил ее. Это не было похоже на розу. Скорее на… кучку дерьма. Но этого я не говорил. А маргаритки были красивые. Я подшучивал над Руби и спрашивал, зачем она закрыла красивую татуировку уродливой.

ЛП: И что она отвечала?

ВК: Сказала… сделать кое-что не очень приличное.

ЛП: Давайте поговорим о событиях, предшествующих убийству. Как сообщали свидетели, вы с мисс Доннер громко ссорились в день ее смерти. Чем это было вызвано, мистер Калищенко?

ВК: Из-за моей дочери. Она много раз писала, что хочет приехать в Америку. Хочет встретиться со мной. Я отвечал, что это невозможно. Время неподходящее. Во время войны легко было так сказать. Руби об этом знала. Знала, что моя дочь хочет приехать, и знала, что я против. В понедельник я получил письмо от жены. Она написала, что наша дочь уже едет в Америку. Что они получили письмо от моего друга из цирка. Руби… Руби написала ей. Сказала, где будет цирк. Прислала деньги на билет на корабль. Он прибывает на следующей неделе. Моя дочь будет ждать цирк в Шарлотте. Ждать меня.

ЛП: Вы набросились на мисс Доннер?

ВК: Я искал ее в понедельник вечером, но не нашел. В конце концов я… Я напился и уснул. Но во вторник утром я ее нашел. Она устанавливала свой стенд. Я сказал, что она не имела права вмешиваться. Что я не хочу видеть свою дочь. А дочь на самом деле не хочет видеть меня. Наговорил много такого, о чем сожалею.

ЛП: Этот разговор расстроил мисс Доннер?

ВК: Наверное.

ЛП: Вы не уверены?

ВК: Она была какой-то… рассеянной? Как будто у нее не было времени разговаривать со мной. Это разозлило меня еще больше. Как будто ей на меня плевать. В общем, я не горжусь своим поведением.

ЛП: В тот день вы больше не видели мисс Доннер?

ВК: Я не знаю. Мой первый выход был в полдень. Потом в два часа. В четыре мой прицел уже сбился. Я царапнул щеку Миранды. Она сказала, что я слишком пьян, чтобы выступать. Что она не чувствует себя в безопасности. А я опять сказал много такого, о чем сожалею. После этого я почти ничего не помню.

ЛП: Что вы помните?

ВК: Как бродил по цирку. Сидел в своем трейлере. Перечитывал письмо жены. Я отставил бутылку. И задумался о Маше, моей дочери. О том, как впервые ее увижу. У нее есть только письма. Открытки. Рассказы. Для нее я персонаж рассказа. Спектакля. В реальной жизни я старый пьяница, который сбежал и бросил семью. Как подумаю об этом, берусь за бутылку.

ЛП: Вы помните, как в тот вечер после закрытия были в «Петле»?

ВК: Нет. Об этой части вечера я мало что помню. Только водку.

ЛП: Когда вас допрашивала полиция, вы сказали, что, хотя ничего не помните, возможно, это вы убили мисс Доннер. Вы считаете это вероятным?

ВК: Мне не хочется в это верить. Но не могу уверенно сказать, что я этого не делал. Я был очень зол.

Тут я уже не могла смолчать.

– Чушь собачья! – завопила я. – Ты ее не убивал.

– Dochen’ka…

– Не называй меня так, – сказала я, хлопнув блокнотом по решетке. – Как бы ты ни разозлился, ты никогда и пальцем не тронул бы Руби. Ты никогда не тронул бы никого из цирка.

Он протянул руку сквозь прутья, но я ее не взяла.

– Уиллоджин, я был очень пьян. Выпивка меняет людей. Ты сама прекрасно знаешь.

Да, конечно, я это знала. Мой отец был алкоголиком далеко не в первом поколении. Он много раз стегал мою мать ремнем. А после ее смерти принялся за меня. Хотя я бы сказала, что он от алкоголя становился самим собой, а не наоборот.

И все-таки я не готова была это признать.

– Ее закололи в спину, – прорычала я. – В спину.

Мисс Пентикост положила руку мне на плечо, чтобы успокоить. Я сбросила ее. Я не готова была успокаиваться.

– Ты мог напиться до чертиков, но все равно не сделал бы этого.

Он не ответил. Только печально покачал лысой головой.

– Вас когда-нибудь арестовывали, мистер Калищенко? – спросила мисс П.

Он кивнул.

– Да. Несколько раз в Сан-Франциско.

– Это было связано с вашей работой телохранителем?

Он снова кивнул.

– Преступления, за которые вас арестовывали, были связаны с насилием?

– Да. По мелочи. Из-за людей, которые не платят свои долги. Но благодаря связям моего босса меня всегда отпускали.

– Вы убивали кого-нибудь, исполняя свою работу в Сан-Франциско?

Он стрельнул взглядом в мою сторону.

– Нет.

Я задержала дыхание в надежде, что она оставит эту тему. Тщетно.

– Вы когда-нибудь убивали, мистер Калищенко?

Вэл снова посмотрел на меня, в этот раз вопросительно.

– Ты не рассказала ей?

Я покачала головой.

– Что именно? – спросила мисс Пентикост.

Черт.

– Предпочитаете длинную версию или короткую? – отозвалась я.

– Любую, – процедила она, сжав челюсти.

Выкручиваться я не собиралась.

– Это было в конце моего первого года в цирке. К тому времени я уже была постоянной помощницей Вэла. Мы были где-то на востоке Огайо, не могу вспомнить, в каком именно городе. Он был крупнее Стоппарда, но меньше Цинциннати – это все, что я помню.

Я говорила почти шепотом. Вряд ли кто-то из заинтересованных лиц наверху мог нас услышать, но я не хотела рисковать.

– После ночного шоу мы с Вэлом поняли, что наши запасы почти истощились.

– Водки, – уточнил Вэл. – У меня кончилась водка. А неподалеку был бар. Я решил купить бутылку. Уилл… Она пошла со мной. Подумала, что я во что-нибудь впутаюсь, если…

– Если предоставить его самому себе, – закончила фразу я. – Мы взяли грузовик и поехали в эту забегаловку невесть где. Я вошла вместе с ним, но бармен заорал, чтобы я убиралась. Мне было шестнадцать, а выглядела я вовсе на тринадцать, поэтому я вышла на улицу и стала ждать. Было слишком жарко, чтобы сидеть в грузовике, и я залезла сзади, откинув борт кузова. Через минуту из бара вывалилась пара местных отморозков. Они вытащили сигареты и начали хлопать по карманам в поисках зажигалки. Один из них крикнул мне и спросил, нет ли у меня спичек. Я ответила, что есть, и они подошли.

Когда я пишу это, то чувствую себя так же глупо, как и тогда, когда рассказывала мисс Пентикост. Какова шансы, что у обоих были сигареты, но не нашлось зажигалки? И почему они просто не вернулись обратно в бар, где на каждом столе валяются спички?

Мне было шестнадцать, и я еще только училась жизни, а потому не задавала себе ни одного из этих вопросов. Вот почему меня потрясло, когда один из них схватил меня за руку и вывернул ее мне за спину, а второй начал обшаривать мои карманы.

Я мало что знала, но умела защищаться. Я подняла ноги, уперлась ими в борт грузовика и оттолкнулась. Тот, что вывернул мне руку, упал, и мы оба оказались на пыльном гравии. Я успела вскочить на ноги первой, но меня уже поджидал его дружок.

Он с силой врезал мне по печени. Я согнулась пополам, чтобы выблевать весь свой ужин, а он схватил меня за шею и начал душить.

Я уже почти потеряла сознание, когда он охнул и отпустил меня. Я упала на задницу и, подняв голову, обнаружила Вэла с бутылкой в одной руке и ножом в другой. Парень, который схватил меня, лежал ничком в грязи.

Вэл перепрыгнул через меня и набросился на второго. Мне в лицо брызнула кровь.

Вэл схватил меня и отволок в грузовик, мы тут же уехали. Мы никому не рассказали об этом, даже друзьям в цирке.

– Вы убили тех людей? – тихо спросила Вэла мисс Пентикост.

Он пожал плечами.

– Не знаю. Точно ранил. И серьезно. А на следующий день цирк уехал из города.

Мисс П. посмотрела на меня.

– Пятьдесят на пятьдесят, – сказала я. – Я не проверяла пульс перед тем, как мы уехали. Но копы за нами так и не пришли.

Мисс П. задумалась.

– Это все равно ничего не значит, – напирала я. – Местные копы ничего об этом не знают. И к делу об убийстве Руби это не относится.

Я чувствовала, что слишком сильно протестую. Для мисс Пентикост это явно относилось к делу, и я понимала почему. Стоит только человеку разрешить одну проблему с помощью убийства – даже если это самозащита, – и во второй раз уже проще. Особенно если первое убийство сошло с рук.

Мисс Пентикост извлекла из этой истории очевидный вывод: Калищенко способен на убийство.

Если бы кто-то угрожал ему или тому, кого он любит, он без колебаний пырнул бы его ножом. Возникает вопрос: можно ли считать угрозой вмешательство Руби в дела его семьи?

А когда он в стельку пьян? Воспринял бы он это как угрозу?

Способен ли мой бывший наставник убить Руби Доннер?

К концу беседы я не могла дать честный ответ.

Глава 15

Мы попрощались с Вэлом, и я пообещала ему, что мы скоро вернемся с новостями. Мы были на пути к выходу, когда Джо жестом попросил меня отойти в сторонку, подальше от ушей секретарши.

– Простите за вчерашний вечер, – сказал он. – Вы застали меня врасплох, и я вел себя слегка… хм…

– Слегка по-уродски? – подсказала я.

После беседы внизу я была не в настроении подбирать слова.

– Я хотел сказать «грубо», но это тоже подойдет. В общем, я… э-э-э… Я занимаюсь мотоциклом, чтобы отвлечься от разных мыслей. У меня был не самый лучший день, а в карбюраторе сорвало болт. У меня семь гаечных ключей, и ни один не подошел, так что…

Я подняла руку.

– В конце этой фразы вы собираетесь извиниться?

– Ну да, – сказал он, краснея. – Простите. Я не хотел быть таким…

– Уродом.

– Уродом.

– Ну, – начала я, рассматривая лак на моих ногтях, – на самом деле вы совсем не такой. Не нужно беспокоиться по этому поводу, мистер Энгл.

– Зовите меня Джо. Пожалуйста.

– Не нужно беспокоиться, Джо.

– Тем не менее я хочу загладить вину, – сказал он. – Могу я угостить тебя обедом?

Я не ожидала такой прыти от сынка проповедника.

– Конечно. Я люблю поесть. Когда пойдем?

Он посмотрел на поношенные стальные часы на запястье.

– Может, сейчас?

Я взглянула на дверь, где меня дожидалась мисс Пентикост.

– Мне нужно отвезти мисс Пентикост обратно. Может, через полчаса?

– Полчаса? К дому Дока всего пять минут езды.

Он решил, что я пойду обедать в траурном платье. Мужчины просто восхитительны.

– Либо через полчаса, либо никогда, – не сдавалась я.

– Ладно, тогда через полчаса.

Краем глаза я заметила, что миссис Гибсон так сильно наклонилась в нашу сторону, что вот-вот свалится со стула.

– Здесь можно поесть чего-нибудь еще, кроме лучшей в штате курицы?

– В аптеке «Лайонс» есть кафетерий, – ответил Джо. – Там столики и довольно уединенно, никто не пялится.

– Значит, увидимся через полчаса, – сказала я, хотя и не думала, что в Стоппарде на меня не будут пялиться, где бы мы ни решили пообедать.

– Тогда до встречи.

Он сверкнул улыбкой, которая, как я догадывалась, прожигала местных девушек насквозь. Но городскую девушку лишь слегка опалила.

Уже в грузовике я поведала мисс П. о неожиданном свидании.

– Вы уверены, что это разумно? – спросила она.

Имея в виду, что когда меня в последний раз пригласил на свидание человек, имеющий отношение к расследованию, это кончилось плачевно.

– Они с Руби когда-то были парой, по крайней мере так сказал Док, – объяснила я, разворачивая грузовик на городской площади в сторону цирка. – Вы же хотели разузнать про ее жизнь в Стоппарде. Вдруг Джо сможет ввести нас в курс дела.

Она выгнула бровь.

– Он попросил, чтобы я называла его Джо. Было бы невежливо отказаться.

Мисс П. на пару дюймов опустила стекло в окне. Горячий воздух растрепал ее волосы, выбившиеся из прически.

– Скорее он планирует выпытать что-то у вас, – предположила она. – Либо по собственной инициативе, либо по указанию шефа Уиддла.

– Верно, – согласилась я. – Привлекательный парень приглашает меня на свидание – явно хочет что-то выведать.

Великая сыщица не ответила. Потому что, опять-таки, прецедент уже был.

– К счастью, у нас нет ничего, что он мог бы выведать, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

– Кое-что есть.

– Я не собираюсь рассказывать ему, что Вэл кого-то зарезал.

– Разумеется. Хотя я разочарована, что вы не рассказали мне.

На это мне нечего было ответить, и я просто нажала на педаль газа в надежде сократить эту неприятную поездку хотя бы на несколько секунд.

Мисс Пентикост сказала все за меня:

– Вы хотели защитить мистера Калищенко.

– Да. Конечно.

– Но ваша работа – не защищать мистера Калищенко, а искать убийцу Руби Доннер. И если вы будете скрывать информацию, это не поможет в выполнении задачи.

– Но рассказ о том случае ничем не поможет.

– Может быть и нет. Или да, – сказала она, стараясь заправить выбившиеся волосы обратно в прическу, но безуспешно. – Но теперь я вынуждена задуматься, что еще вы можете скрывать.

С таким же успехом она могла бы дать мне пощечину. Я посмотрела на нее со слегка отвисшей челюстью. Она правда думает, что я стану ей лгать?

Трудно сказать. Мисс П. пристально смотрела в окно.

– Я ничего не скрываю, – заверила я. – Клянусь матерью.

Она кивнула – один раз, резко и быстро. Но по-прежнему не смотрела мне в глаза.

Остаток пути к дому Дока мы ехали молча.

Когда мы прибыли, я сразу пошла в свою комнату, чтобы расчесать космы, обновить помаду на губах и напрасно потратить несколько минут на попытки скрыть россыпь веснушек, которые проступили на щеках под летним солнцем. Затем я обескураживающе долго выбирала, что надеть – приталенное платье-рубашку в бело-синюю клетку или канареечно-желтый брючный костюм.

Платье хорошо сочеталось со стилем жизни в маленьком городке и выглядело безобидно. Костюм прекрасно сочетался с моими глазами, волосами и с повышенной тревожностью, рукава заканчивались выше локтя, а брюки были переделаны в удлиненные шорты.

Я примеряла клетчатое платье перед зеркалом, когда раздался стук в дверь.

– Войдите.

Вошла мисс Пентикост и плотно закрыла за собой дверь. Она приблизилась и села на узкую кровать. Я могла бы надеяться на извинения, но слишком хорошо знала своего босса.

– Я говорила о наркотиках.

– Когда? С кем? – спросила я, стаскивая с себя платье.

– С вами. Когда сказала, что у нас есть кое-что, что может заинтересовать офицера Энгла, я имела в виду героин, а не криминальное прошлое мистера Калищенко.

Я подняла оба наряда.

– Который лучше, по-вашему? – спросила я. – Не могу выбрать между девчонкой с соседнего двора и Кэтрин Хепберн.

– У вас есть время погладить одежду? – спросила она.

– У меня и застегнуться-то нет времени.

– Тогда желтый костюм.

Я бросила клетчатое платье на пол и надела костюм.

– Так вот, героин, – продолжила она. – Мы должны сделать все возможное, чтобы это пока осталось между нами.

– Я собираюсь взять его с собой, – заявила я, застегивая костюм. – Дать Джо на пробу. Спросить его мнение относительно рецептуры. Может, пригласить и шефа Уиддла попробовать и…

– Я вас поняла, – вздохнула она.

– Уж конечно, я способна не проболтаться об этом, – сказала я, копаясь в чемодане в поисках подходящей к желтому обуви.

– И все же было бы неплохо по возможности поинтересоваться, какие бунтарские склонности имела мисс Доннер до того, как присоединилась к цирку.

Я вытащила белые ботинки на широком каблуке. Не самая практичная обувь, но больше ничего к канареечно-желтому у меня не было.

– То есть вы хотите сказать, что я должна получить больше, чем отдать, – сказала я, сунув ноги в ботинки. – Желательно то, что будет полезно в расследовании убийства.

Она окинула меня знакомым страдальческим взглядом и сняла с моего плеча невидимую пылинку.

– Что бы вы ни делали, будьте осторожны, – сказала мисс П.

– Думаю, я справлюсь, – заверила я и напоследок еще раз быстро причесалась. – Кроме того, мы ведь знаем, что убийца Руби был правшой. Значит, я обедаю с единственным человеком в городе, которого точно можно исключить из числа подозреваемых.