Текст книги "Смерть под ее кожей"

Глава 36

Уже перевалило за полдень, когда я вернулась обратно на ферму. Док ушел в кинотеатр прибираться – по крайней мере, так говорилось в прибитой к двери записке. Мисс Пентикост не спала, но еще лежала в постели на горе подушек, ее голову обрамлял рыже-серебристый венок.

Я сообщила ей новости.

Она согласилась с моим решением рассказать Уиддлу обо всем, что мы нашли. Что касается его угрозы выдворить нас из города, то она восприняла это спокойно. А я – нет.

– Это не Дикий Запад, а Уиддл – не Дикий Билл[12]12
  Дикий Билл Хикок – герой Дикого Запада, драчун и меткий стрелок. Некоторое время работал шерифом.


[Закрыть]. Не ему решать, останемся мы или уедем.

– Это верно, – сказала мисс П. – Но он решает, выдвинуть ли против нас обвинение в препятствовании правосудию, вмешательстве в расследование убийства или чем-то еще подходящем данному случаю, что найдется в законах Виргинии.

Я не могла с ней не согласиться.

– Да, раскрыть убийство из тюремной камеры вряд ли возможно.

– Возможно, – возразила она. – Но лучше избегать лишних сложностей.

– Судя по словам Уиддла, у нас есть время до того, как он вернется с охоты на братьев Декамбров. Значит, до конца дня. Самое позднее завтра утром.

– Это дает нам от восьми до шестнадцати часов, чтобы раскрыть дело, – пробормотала мисс П.

– Ага, конечно, – махнула рукой я. – Всего-то раскрыть дело. Мы же не пытались.

Она откинулась на подушку и посмотрела единственным глазом в окно на пустое поле, деревья и цирк за ними.

Я воспользовалась возможностью осмотреть ее. Мешки под глазами росли, лицо выглядело болезненно тощим. Но она была взрослым человеком и могла о себе позаботиться, а я уже знала, что если начну беспокоиться за ее здоровье, это не принесет никакой пользы нам обеим.

Я прислонилась к комоду и стала рассматривать свои ногти. Она заговорила только на шестом пальце из десяти.

– На самом деле нет, – произнесла она.

– Что нет?

– Не пытались. Мы лишь хватались за ниточки.

– В нашу защиту могу сказать, что нам было за что хвататься. И мы здесь всего три дня.

– Слишком долго. И промедление поставило вашу жизнь в опасность. Если бы я не была так поглощена делом Сендака… – она отмахнулась от этой мысли. – Но оправдываться ниже нашего достоинства. Еще есть время показать настоящее шоу.

Я не могла понять, о чем она. Некоторые наши самые запутанные дела длились неделями. Даже месяцами. Но я не стала задавать вопросов, кроме одного, очевидного:

– А у нас есть план настоящего шоу?

– Во-первых, навестите мистера Хэлловея и узнайте у него имя адвоката, представляющего фонд, который он упоминал. Тот, основанный анонимным спонсором.

– Вы считаете, что Большой Боб мошенничает? – спросила я.

Разумеется, скептическим тоном.

– Мне хочется узнать фамилию адвоката.

– А в следующей сцене?

– А в следующей сцене я оденусь и сделаю что-нибудь со своими волосами, – ответила она, вставая с постели и осторожно наступая на ногу. – Вероятно, нам сегодня предстоят одни телефонные звонки, но это не значит, что можно выглядеть как персонаж Диккенса.

Сцена первая прошла легко. Большого Боба не было в трейлере, и я отправилась на поиски. В понедельник цирк не работал, но все вокруг суетились. Смазывали аттракционы, кормили животных, артисты репетировали свои номера.

Я столкнулась с Рэем, который катил тележку с обугленными деревяшками с «Аллеи диковин». Он выглядел оживленным, хотя огонь лишил его половины брови, и теперь казалось, будто он постоянно задает вопрос.

– Приятно видеть, что ты жив и здоров, – сказала я.

– Благодаря тебе. Если бы ты не забралась туда и не вытащила меня, я бы… Даже думать об этом не хочу. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя за это.

Я как можно скромнее пожала плечами.

– Об этом не переживай, – сказала я. – Как идет уборка?

– Моя комнатка практически уничтожена. Огонь не добрался до самого трейлера, но в него протекла вода, которой заливали пламя. Несколько розовых тарантулов утонули.

– Сожалею.

Он натужно улыбнулся.

– Мы справляемся. Завтра я уже открою Дом ядовитых гадов. Самое позднее в среду.

Я сказала, что это звучит отлично, и спросила, где могу найти Большого Боба. Рэй показал на лоток с едой, а сам пошел разгружать тачку.

Владелец цирка сидел на лавке в углу стола для пикника, перед ним лежало несколько исчерканных календарей. Он был в повседневной одежде – перешитых под его рост джинсах и замасленной рубашке с именем «Тони», вышитым на нагрудном кармане. Черная прядь выбилась из его хвоста и свисала перед глазом.

– Кто такой Тони?

Он поднял голову, отвлекшись от расписания.

– Кто?

– Неважно, – сказала я. – Мой босс хочет узнать имя адвоката, управляющего тем трастом. Который спас цирк Харта и Хэлловея. Его не было в бухгалтерских книгах, которые ты ей дал.

– Это фирма. Алкорн и что-то там. Ее адрес в черном блокноте в верхнем ящике комода в моем трейлере.

К моему удивлению, он не спросил, зачем ей это знать. Просто снова уткнулся носом в календари.

– Проблемы с расписанием?

– Да, и очень серьезные, – ответил он, убирая выбившуюся прядь за ухо. – В следующем сезоне придется исключить два постоянных места. Одно из них Питтсбург, так что…

Питтсбург был одной из самых крупных остановок цирка Харта и Хэлловея. А значит, в расписании и в бухгалтерской книге появится серьезная дыра.

– Пытаюсь теперь втиснуть еще три крохотных городка, чтобы свести концы с концами. Может, еще успеем наверстать где-нибудь на юге в конце сезона. Во Флориде, например.

Судя по тому, как он это сказал, надежды было мало.

– Значит, черный блокнот. В верхнем ящике. Мне нужен ключ от трейлера? – спросила я.

Он покачал головой, и прядь снова упала на глаз. Большой Боб не потрудился убрать ее обратно.

– Он не заперт.

Он принял мое молчание за вопрос, поднял голову и пожал плечами.

– Мы здесь доверяем друг другу.

Я нашла блокнот в точности там, где он сказал. Фирма называлась «Алкорн, Эвис и Патч» и находилась в Чикаго. Телефонного номера не было. Я переписала адрес в свой блокнот и пошла обратно на ферму.

Там я обнаружила посвежевшую мисс Пентикост. Она заплела волосы в привычные косички и надела свободный серо-зеленый костюм и белую блузку с латунными пуговицами. Она сняла с ноги повязку и втиснула ноги в мягкие кожаные ботинки.

Мог ли кто-нибудь видеть этот наряд? Нет. Хорошо ли она выглядела? Потрясающе.

Телефон висел на стене в коридоре рядом с кухней. Я поставила у него кухонный стул и усадила на него моего босса. Не мягкое кожаное кресло, из которого она звонила в офисе, но сойдет.

– Сначала федералам? – уточнила я.

– Нет, думаю, сначала позвоним Сидни. Разговор с агентом Фарадеем может затянуться.

Звонок Сидни был новым дополнением к шоу, но не слишком неожиданным. Сид, раньше занимавшийся отмыванием денег, был перед нами в неоплатном долгу. Он просвещал нас по финансовым вопросам.

Я знала его номер наизусть и набрала его. Сидни ответил из своей квартиры на первом этаже в Квинсе гнусавым: «Чеговыхотите?»

Я передала трубку мисс Пентикост.

– Здравствуй, Сидни, – сказала она. – Да… Да… Разумеется. Всегда пожалуйста. Я попрошу миссис Кэмпбелл прислать рецепт по почте. Так вот, Сидни, у меня есть для тебя задание… Нет… Нет, это быстро… Ах вот как? Хм…

Она нахмурилась, а потом накрыла трубку рукой.

– Оказывается, сегодня вечером Тощий Уиткинс будет гонять шары с Джимми Эйсведо по прозвищу Большой Палец, и Сид хочет быть там, поскольку поставил на Пальца.

– Ставки на бильярд, – объяснила я. – Зная Сида, уверена, там затесалась и какая-то бабенка. Скажите ему, что он закончит с нашим делом до начала первой партии.

Она снова поднесла трубку к уху.

– Сидни, могу тебя заверить, что… Ах, ты ее слышал?.. Хорошо… Да?.. Правда?.. Хм… да, она в отличном настроении. Сидни, я хочу, чтобы ты разузнал про чикагскую фирму «Алкорн, Эвис и Патч». Ничего конкретного, все как обычно, хотя было бы неплохо получить список клиентов. Перезвони мне, как только что-нибудь узнаешь.

Она дала ему адрес юридической фирмы и номер телефона на ферме, а потом повесила трубку.

– Он сказал, что женщина там действительно замешана. Ее зовут Камилла. По словам Сидни, у нее есть кое-какие фетиши, которые прекрасно сочетаются с его собственными.

– Прямо дрожь пробирает, – призналась я. – Позвонить нашему другу из ФБР?

Она кивнула, и я начала крутить телефонный диск.

И тут наше шоу застопорилось. Секретарша раздражающе простуженным голосом сообщила, что Фарадей на задании и она не знает, когда он вернется. Это ничего не значило, потому что федералы, как и их секретарши, врут как дышат.

Я позвонила ему домой, но никто не взял трубку. Затем набрала любовнице, и она ответила, но нам это не помогло. Обзвонила несколько баров, где он был завсегдатаем. Тщетно.

Я снова позвонила в его офис и попросила простуженную секретаршу передать ему, чтобы позвонил нам при первой же возможности. Я оставила телефон фермы, но не наши реальные имена. Фарадею не понравится, если пойдут слухи, что он отвечает на звонки Лилиан Пентикост.

В сообщении я намекнула, что он наш должник и мы обидимся, если он не перезвонит. Я также упомянула, что искала его дома и в других местах.

Зная Фарадея, я понимала, что он сложит два и два и оценит угрозу: если он не объявится, мы расскажем всем про его любовницу. Хотя, если честно, мы никогда бы этого не сделали. Это грязная игра. Кроме того, я встречалась с его любовницей, и она нравилась мне куда больше, чем он. Но люди склонны ожидать от других такого же уровня коварства, на которое способны сами. А агент Фарадей мог позволить себе поистине паскудные выходки.

Занавес опустился после первого акта нашего представления.

Глава 37

Нам оставалось только ждать, и я пошарила в недавно заполненном холодильнике. Соорудила пару сэндвичей с ростбифом и более-менее приличный картофельный салат. Конечно, все это не отвечало стандартам миссис Кэмпбелл, но сойдет.

Мы сидели за кухонным столом, ели поздний обед и обсуждали факты, связанные с делом. Фактами мы считали свидетельства, которые подтверждались двумя или более людьми. Это было ниже обычной планки, но необходимо, учитывая дефицит данных.

Как обычно, мы начали не с убийцы, а с жертвы.

Факт первый: Руби Доннер ушла из дома в семнадцать лет. Удивились этому только ее учительница по английскому и бойфренд, который явно был пристрастен. Кроме того, я начинала задумываться, насколько вообще Джо прозорлив.

Факт второй: меньше чем через два года она присоединилась к цирку, уже на полпути к образу Удивительной Татуированной Женщины. Свою первую татуировку, букет маргариток, она позже спрятала под другой, по-видимому под влиянием минутного порыва. Важно? Для Руби – конечно. Для ее убийства – видимо, нет.

Факт третий: восемь дней назад она вернулась в Стоппард впервые после внезапного отъезда. Она была расстроена смертью удава Берты. В понедельник она помогала строить «Аллею диковин», пришла на ужин к Доку, а потом вернулась.

Факт четвертый: во вторник утром у нее была ссора с Вэлом из-за ее вмешательства в его семейные дела. Однако, по его словам, Руби была слишком рассеянна и даже ругалась вполсилы. Что-то терзало ее, что-то большее, чем мертвый удав.

Факт пятый: во вторник, незадолго до убийства, ее стенд на «Аллее диковин» посетил неизвестный мужчина. Это подтверждалось словами одной только Мейв, но мы все равно решили считать их достоверными. Как я сказала своему боссу, если бы Мейв врала, она скормила бы нам больше подробностей.

Факт шестой: Руби не помогала с подготовкой к позднему шоу, потому что хотела поговорить о чем-то с Большим Бобом, скорее всего именно о том, что терзало ее целый день, и ради этого отправилась длинным путем, по «Петле». По дороге ее закололи ножом в спину.

Факт седьмой: Калищенко видели поблизости незадолго до убийства.

Факт восьмой: тем вечером в трейлере Руби обнаружили героин.

Факт девятый: на ее теле не было следов уколов. Совершенно точно никаких признаков регулярного употребления наркотиков.

Факт десятый: кто-то бросил в цирке бутылку с зажигательной смесью, уничтожив афишу Руби и чуть не убив Рэя.

Факт одиннадцатый: отвратительный тип, который домогался Руби в школе, продавал героин в своем баре.

Факт двенадцатый: вскоре после того, как это выяснилось, кто-то пытался испортить тормоза на мотоцикле Джо.

Было еще много мелких деталей, заполняющих промежутки. Но я экономлю ленту для пишущей машинки. Вам придется поверить мне на слово, что ничего из того, что я опустила, не вызвало озарения ни у меня, ни у мисс П.

Хотя у нас обеих было чувство, будто мы что-то упускаем, какую-то деталь пазла в центре рисунка.

– Это не похоже на давно продуманный план, – сказала мисс П. – Кажется, будто есть какая-то причинно-следственная связь. Что-то спровоцировало убийство мисс Доннер. Она что-то видела. Или что-то сказала.

– Есть какие-нибудь предположения, что именно? – поинтересовалась я, протягивая руку с салфеткой через стол, чтобы стереть горчицу с ее подбородка.

Она покачала головой.

– Увы, только смутное чувство. Не хватает деталей, в особенности одной.

– Из какой части головоломки эта деталь?

– Думаю, из вечера понедельника. Или самого раннего утра вторника.

– Почему именно тогда? – спросила я.

– Ее дядя сказал, что в понедельник вечером за ужином она казалась довольной и жизнерадостной. А на следующее утро, когда мистер Калищенко поругался с ней из-за письма к его дочери, Руби была слишком рассеянна, чтобы ссориться, – объяснила мисс П. – В этом промежутке что-то случилось. Что-то изменилось. И это «что-то» для кого-то означало, что Руби Доннер должна умереть.

Мы потратили час, разбивая историю на части и собирая снова, что мисс П. называла «постоянными поисками ясности».

Ничего не вышло. Все было так же размыто, как и вначале. Около четырех вернулся Док, но не остался.

– Весь день латал сиденья. А потом подумал: «Зачем вообще я это делаю?» У меня сто пятьдесят мест, и на них никогда не бывает больше двух десятков задниц одновременно. Так что пойду в цирк и приглашу Боба и всех желающих на вечерний сеанс бесплатно. Плевать на деньги. Я хочу, чтобы в кинотеатре были люди, черт побери!

Я подумала, что это отличная идея, и сказала ему об этом. Предлог, чтобы отлынивать от работы? Да еще бесплатно? Будет аншлаг.

Он ушел приглашать артистов, а мы с мисс П. продолжили перекладывать фрагменты головоломки.

Я встряхнула воспоминания, и из них что-то выпало. Я осмотрела находку.

– Мы включили в список фактов то, что Вэла видели неподалеку от места преступления, но так утверждает только Мистерио, – напомнила я. – И мы еще не беседовали с ним с глазу на глаз. Только с его помощницей.

– На поминках я поинтересовалась, могу ли поговорить с ним, – ответила мисс П. – Мистер Хэлловей сказал, что Мистерио плохо себя чувствует и появится позже.

Это было что-то новенькое. Недли Джонсон, которого я знала, никогда не пропустил бы вечеринку, даже если у него двустороннее воспаление легких. Такая возможность полапать девушек.

Интересно, почему он нас избегает? Я видела его только один раз – на похоронах. И еще один краткий миг, когда Большой Боб проводил нам экскурсию, а Мистерио притворился, что даже…

– Сукин сын.

– Вам что-то пришло в голову, – сказала мисс П. без вопросительной интонации. К этому моменту она уже научилась расшифровывать подтекст моих ругательств.

– Да, но для подтверждения мне нужно сходить в цирк. Вы справитесь, если кто-нибудь позвонит?

– Сейчас посмотрим, – она вытянула шею, чтобы посмотреть на телефон. – Дальнюю от провода часть трубки нужно подносить к уху, правильно?

Мой ответ был нецензурным.

Я вышла из дома, спрашивая себя, влияю ли я на нее и хорошо ли это.

Глава 38

Я стучалась в трейлеры и спрашивала, где найти Аннабель, пока кто-то не указал мне на маленький потрепанный трейлер в самом дальнем углу. Я быстро постучала в дверь. Ее открыла помощница фокусника, на сей раз не в сценическом костюме, а в туго перетянутом ремнем на талии выцветшем шифоновом платье. Весьма практичный наряд, в отличие от одежды из тонкого шелка, которую обычно предпочитают танцовщицы.

– Чего тебе? – спросила она, скрестив руки на груди и дернув босой ногой.

– Перемолвиться словечком.

– О чем?

– О том, что, по твоим словам, случилось тем вечером, когда убили Руби.

Ее глаза вспыхнули яростью.

– Что значит «по моим словам»? Я нашла тело. Позвала на помощь. Я к ней не прикасалась. Конец истории.

– Не твоей истории. А Мистерио.

Я наклонилась к дверному проему и прошептала, чтобы никто из тех, кто мог бы подслушивать, ничего не узнал:

– Он слепнет, да?

Я бы не стала играть с ней в покер.

– Входи, – в конце концов произнесла она.

И я вошла.

Ее трейлер был вылизан и обставлен с армейской тщательностью.

Ни дюйма потраченного впустую пространства. Она умудрилась втиснуть даже книжный шкаф. Я изучила названия на корешках. Все они были об истории и механике фокусов.

Я села на кровать, а Аннабель разложила табурет для фокусов. Закрепила ножки, чтобы он не рухнул, и села на него, скрестив ноги и наклонившись вперед, как хищная птица.

Единственным украшением трейлера был плакат, аккуратно приклеенный к стене в изножье кровати. На нем была изображена фигуристая брюнетка в одной лишь оборчатой юбке, ладони девушки были расположены в стратегически важных местах.

Кричаще-красными буквами афиша объявляла: «Каждый вечер в “Пальме” – Грешница Салли!» Внизу стояла дата примерно двадцатилетней давности. Я решила бы, что Аннабель неровно дышит к грудастым танцовщицам бурлеска, если бы не заметила, что у Салли такие же глаза, как у Аннабель, и такая же сладкая, но недобрая улыбка.

– Твоя мать? – спросила я.

Ее лицо по-прежнему ничего не выражало. Но это понятно. Человека, который с самого детства видит взлеты и падения, и падения, и падения шоу-бизнеса, в зрелом возрасте будут волновать только деньги.

– С чего ты взяла насчет Мистерио? – спросила она, сразу переходя к делу.

– Заметила пару симптомов. Первый – это ты. Мистерио, которого я знала, предпочитал скромных и покорных помощниц. Не позволял им приложить руку к фокусам и без зазрения совести давал волю собственным рукам. С тобой все по-другому.

Я кивнула на собрание книг.

– У тебя есть амбиции, – отметила я. – И, похоже, Недли готов тебя натаскать. Что он получает взамен? Потому что, мне кажется, если он сунет руку тебе под юбку, то останется без пальца, и я говорю это в самом хорошем смысле.

Ее хищная ухмылка подтвердила мои слова.

– И потом – в первый день, когда Большой Боб устраивал нам экскурсию, я встретилась взглядом с Мистерио. Он был всего в десяти шагах и даже бровью не повел, как будто не узнал меня. Сначала я решила, что Мистерио просто ведет себя как говнюк, по своему обыкновению. А потом до меня дошло. Он не узнал меня, потому что не видел. А если он не видел меня с десяти метров средь бела дня, то как мог узнать Калищенко, который быстро прошел мимо полога шатра в свете всего нескольких фонарей?

Аннабель поерзала на табурете. Не сказала бы, что в муках, но где-то близко к этому.

– Он нормально видит, – сказал она. – Узнает людей на расстоянии. По фигуре. В особенности знакомых.

– Меня он не узнал.

– Он не видел тебя пять лет.

– Он сразу сказал тебе, что видел Калищенко? Или только когда спросила полиция?

– Он не лжет.

– Может, не нарочно. Но если полицейские спросили, не было ли поблизости русского, а он помнил чью-то смутную фигуру, то мог убедить себя, что это Вэл.

Аннабель смотрела себе под ноги, вцепившись пальцами ног в потрепанный ковер.

– Давай так, – сказала я. – Как по-твоему, он готов заявить под присягой, что видел именно Калищенко? В буквальном смысле поклясться перед присяжными? Ведь именно это ему и придется сделать. И, поверь, адвокат проверит его зрение.

Я приперла ее к стенке, и она это знала. Если откроется, что Мистерио теряет зрение, его дни будут сочтены. Может, он еще соберет публику, но половина зрителей будет ждать промахов, а другая половина – следить, как его симпатичная помощница тянет на себе весь номер.

– Я поговорю с ним, – сказала она. – Но он правда думает, что это был Калищенко.

– Просто спроси его, насколько он уверен. Используй фразу «разумные сомнения». А потом заставь его позвонить шефу полиции.

Она кивнула. Все-таки Аннабель была практичной девушкой.

– Так какой у вас договор? – спросила я. – Мистерио обучает тебя своим трюкам, а ты занимаешь его место, когда он больше не сможет подменять карты?

Она засмеялась. Резко и хрипло. Как наждачкой по железу.

– Не говори глупостей, – сказала она. – Будет чудом, если цирк Харта и Хэлловея протянет еще пару лет.

Она достала с верхней полки книжного шкафа колоду карт и рассеянно перетасовала, ее пальцы двигались сами по себе.

– У Недли еще есть связи, – сказала она. – Нью-Йорк, Вегас, Атлантик-Сити. И кое-где за границей, где фокусницы встречают меньше препятствий. Он уже представил меня кое-кому. Я позаботилась об этом заранее. Меня ждут в нескольких труппах. Маленьких, но это только начало.

Я вытащила туз бубен, но только потому, что она мне позволила.

– Я пробуду с Недли до конца сезона. После этого у меня будет три месяца перерыва, чтобы отточить мастерство, а затем я начну выступать самостоятельно. Вероятно, под другим именем.

– Грешница Салли? – предположила я.

Она улыбнулась, но беззлобно.

– Меня называли и похуже, – сказала она и снова показала лежащий на ладони бубновый туз. Она повернула запястье, и туз превратился в даму. Еще одно движение, и дама стала валетом.

– А как же Мистерио? – спросила я. – Что будет с ним? Если где-то и существует богадельня для старых фокусников, то я о такой не слышала.

Она пожала плечами.

– Ему придется делать то же, что делают все в этом бизнесе.

– Это что?

Последний поворот запястья, и она бросила на кровать короля червей. Короля-самоубийцу, вонзающего себе в голову собственный меч.

– Самому о себе позаботиться, – ответила она.