Читать книгу "Семь мужей Эвелин Хьюго"

Я только что принесла ей из кухни стакан холодного чая и теперь стояла возле нее в голубой накидке и сандалиях. Уже две недели я подозревала, что беременна. Но окончательно убедилась только накануне, когда втайне съездила к доктору в Бербанке, которого порекомендовал Гарри.

Сообщить новость Селии я решила именно в тот момент, когда она была в бассейне, а я держала в руке стакан холодного чая с лимоном для нее. У меня просто не было больше сил держать это в себе.

Я отменная лгунья и всегда была такой. Но поскольку я к Селии относилась как к чему-то священному, то и врать ей не хотела.

Я не питала иллюзий по поводу того, чего нам с ней стоит быть вместе и чего будет стоить, если мы решим продолжить. Я рассматривала это как своего рода налог на счастье. Мир намеревался забрать половину моего счастья. Но зато другая половина останется со мной.

И этой оставшейся половиной для меня была Селия. И наша жизнь вдвоем.

Мне казалось, что утаивать от нее что-то настолько важное неправильно. Да я бы и не смогла удержать это в тайне.

Я села на край бассейна, опустив ноги в воду, и потянулась к Селии, чтобы успокоить ее. Было понятно, что новость ее расстроит, но я никак не ожидала, что она швырнет стакан с охлажденным чаем в стенку бассейна. Маленькие осколки разлетелись по воде.

Я также не ожидала, что она уйдет под воду и попытается издать громкий крик. Актрисы склонны к драматическим жестам.

Селия вынырнула с растрепанными и прилипшими к лицу волосами, измазанная тушью. Со мной она не разговаривала.

Я попыталась взять ее за руку, но она вырвалась. Мне удалось мельком заглянуть ей в глаза – их переполняла боль. Вот тогда я поняла, что мы с ней совершенно по-разному поняли мой план относительно Мика Ривы.

– Значит, ты спала с ним? – спросила она.

– Я думала, это подразумевалось.

– Что ж, вообще-то нет.

Селия вылезла из бассейна и даже не вытерлась. Я смотрела на ее мокрые следы – возле бассейна, потом на деревянных ступеньках и, наконец, на ковровой дорожке.

Когда я чуть позже взглянула на окно спальни, то увидела, что Селия ходит туда-сюда по комнате.

Похоже, она собирала вещи.

– Селия, прекрати! – крикнула я, взбегая вверх по лестнице. – Это же ничего не меняет!

Пока я бежала, она уже заперла дверь.

Я постучала.

– Милая, пожалуйста!

– Оставь меня в покое.

– Пожалуйста, – молила я. – Давай поговорим.

– Нет.

– Нельзя оставлять это вот так. Нам нужно поговорить. – Я приникла к узкой щели между дверью и стеной, словно надеясь, что так мой голос улетит дальше и Селия поймет меня скорее.

– Это не жизнь.

Она открыла дверь и прошла мимо меня. Я покачнулась, потому что слишком сильно налегла на дверь, которую она так резко распахнула, но удержала равновесие и побежала вслед за ней вниз по лестнице.

– Нет, это жизнь. Наша жизнь. Мы многим пожертвовали, чтобы иметь то, что у нас есть сейчас, и ты просто не можешь сдаться.

– Могу, – возразила она. – У меня нет больше сил. Я не хочу так жить. Не хочу ездить на уродливой коричневой машине, только чтобы никто ничего не заподозрил, если она будет припаркована у твоего дома. Не хочу притворяться, будто живу одна в Голливуде, в то время как на самом деле я живу с тобой, в этом доме. И уж точно не хочу любить женщину, которая лучше закрутит роман с каким-нибудь певцом, чем признается миру, что любит меня.

– Ты все перевираешь.

– А ты трусиха, и мне просто не верится, что я когда-то считала по-другому.

– Но я сделала это ради тебя! – закричала я.

Мы стояли у подножия лестницы. Селия ухватилась одной рукой за дверную ручку, в другой руке она крепко держала чемодан. Она все еще была в купальнике, и с нее стекали капли воды.

– Ты вообще ничего для меня не сделала, – зло крикнула она. На ее груди выступили красные пятна, щеки вспыхнули. – Ты сделала это только для себя. Просто тебе невыносима мысль, что ты можешь оказаться не самой известной женщиной на планете. Ты сделала это, чтобы защитить себя и своих драгоценных фанатов, которые ходят в кино, лишь бы попялиться на твои сиськи на экране. Вот для чего ты это сделала.

– Селия, это все было ради тебя. Думаешь, твоя семья поддержала бы тебя, узнай они правду?

После этих слов она сердито фыркнула и повернула дверную ручку.

– Если люди узнают, какая ты на самом деле, ты потеряешь абсолютно все.

– Какие мы на самом деле, – бросила она, повернувшись ко мне. – Только не пытайся делать вид, что ты не такая, как я.

– Конечно, не такая. И ты знаешь сама, что я другая.

– Чушь собачья.

– Я могу полюбить мужчину, Селия. Могу выйти замуж за кого захочу и завести детей, могу быть счастливой. И мы обе знаем, что у тебя дело обстоит несколько иначе.

– Думаешь, ты лучше меня, вот в чем дело. – Она посмотрела на меня. – Думаешь, я больная, а ты тут просто в игры играешь?

Я схватила ее за руку, тотчас же пожалев о том, что сказала. Я вовсе не то имела в виду.

Но она отбросила мою руку.

– Никогда больше не прикасайся ко мне.

Я отступила.

– Селия, если о нас узнают, меня простят. Я в очередной раз выйду замуж за кого-нибудь вроде Дона, и они вовсе забудут, что мы с тобой были когда-то знакомы. Я переживу. Но не уверена, сможешь ли пережить ты. Потому что тебе придется или влюбиться в мужчину, или выйти за того, кого ты не любишь. Не думаю, что ты способна на что-то подобное. Я переживаю за тебя, Селия. Больше, чем за себя. Не думаю, что ты смогла бы восстановить карьеру, не говоря уже о твоей жизни в целом, если бы я ничего не предприняла. Я сделала то единственное, что знала. И оно сработало.

– Ничего не сработало, Эвелин. Ты беременна.

– Об этом я позабочусь.

Селия опустила глаза и рассмеялась.

– Конечно, ты же всегда знаешь, что делать, верно? Ты ведь справишься с любой ситуацией, да?

– Да, так и есть, – ответила я, не понимая, почему это должно было меня обидеть.

– Вот только когда нужно просто быть человеком, ты понятия не имеешь, с чего начать и как это делается.

– Ты ведь не серьезно, да?

– Ты шлюха, Эвелин. Ты позволяешь мужчинам трахать тебя ради славы. Вот почему я ухожу.

Селия открыла дверь, даже не взглянув на меня. Я смотрела ей вслед, смотрела, как она спускается с веранды и направляется к машине. Потом выбежала за ней к дороге.

Она бросила чемодан на пассажирское сиденье. Потом открыла дверцу и остановилась.

– Я так сильно любила тебя, ты была для меня смыслом жизни. Я всегда думала, что каждый человек послан на землю, чтобы найти свою пару. Мне казалось, что я родилась, чтобы однажды встретиться с тобой. Найти тебя, прикасаться к тебе, чувствовать твое дыхание и слышать твои мысли. Но больше я так не думаю.

Селия вытерла от слез глаза.

– Я больше не хочу, чтобы смыслом моей жизни был кто-то вроде тебя.

Жгучая боль полоснула грудь, словно струя кипятка.

– А знаешь что? Ты права. Ты мне не пара. Потому что я готова на все, чтобы создать мир только для нас с тобой, а ты ведешь себя как трусливая курица. Ты не хочешь принимать серьезные решения, не хочешь делать неприятные вещи. И я всегда знала это. Но я думала, что у тебя хватит ума понять, что тебе нужен кто-то вроде меня. Кто-то, кто не побоится замарать руки, защищая тебя. Тебе самой хочется все время изображать сильных и властных. Что ж, попробуй вести себя так же с кем-то, кто не будет из кожи вон лезть, лишь бы защитить тебя.

Лицо ее будто окаменело. Мне даже показалось, что она пропустила мимо ушей все, что я ей сказала.

– Полагаю, мы не так уж подходим друг другу, как думали, – сказала она и села в машину.

Я не до конца понимала, что происходит, пока не увидела ее пальцы на руле. Мне казалось, это просто обычная ссора. Мне и в голову не приходило, что эта ссора разведет нас. Все было так хорошо и так резко изменилось, словно крутой поворот на автостраде.

– Видимо, да, – только и смогла прохрипеть я севшим вдруг голосом.

Селия завела машину и включила задний ход.

– Прощай, Эвелин, – сказала она в самый последний момент и, выехав на главную дорогу, исчезла вдали.

Я зашла домой и начала стирать те мокрые следы, которые она оставила после себя. Позвонила в клининговую службу, чтобы очистили бассейн от осколков стекла.

Потом позвонила Гарри.

Через три дня мы поехали с ним в Тихуану, где никто не задавал нам никаких ненужных вопросов. В нужные моменты я отключила свой разум от всего происходящего, так что забывать впоследствии ничего не пришлось. Возвращаясь после процедуры к машине, я мысленно поздравила себя с успехами в компартментализации и диссоциации. И пусть об этом узнают все, но я ни разу не пожалела, что прервала ту беременность. Это было правильное решение. Я никогда в этом не сомневалась.

Всю дорогу домой, пока Гарри вез нас через Сан-Диего и вдоль побережья Калифорнии, я плакала. Плакала из-за всего, что потеряла, и из-за решений, которые мне пришлось принять. Плакала, потому что в понедельник должны были начаться съемки «Анны Карениной», а мне было наплевать, как я сыграю и что я за это получу. Меньше всего я хотела бы оказаться в Мексике по такому поводу. И мне отчаянно хотелось услышать Селию. Хотелось, чтобы она позвонила мне в слезах, призналась, что была неправа. Хотелось увидеть ее на пороге моего дома, чтобы она умоляла меня вернуться. Хотелось…

Да я просто хотела, чтобы она вернулась.

Когда мы съехали с магистрали Сан-Диего, я задала Гарри вопрос, который не давал мне покоя вот уже несколько дней.

– Как думаешь, я шлюха?

Гарри свернул на обочину и повернулся ко мне.

– Я думаю, ты замечательная. И невероятно сильная. И мне кажется, что некоторые невежественные люди бросаются этим словом, когда им больше нечего сказать.

Я выслушала его, затем повернулась и выглянула в окно.

– Правила устанавливают мужчины, – добавил Гарри, – но то, на что они смотрят пренебрежительно и свысока, может обернуться величайшей угрозой. Ты только представь, что было бы, если бы все женщины на планете требовали что-то в обмен на возможность попользоваться их телом. Да вы бы тогда тут всем руководили. Вооруженный народ. Противостоять вам могли бы только такие мужчины, как я. А это как раз то, чего эти мудаки хотят в последнюю очередь – чтобы миром правили такие, как ты и я.

Я рассмеялась, хотя глаза еще не высохли от слез.

– Так я шлюха или нет?

– А кто знает? – пожал плечами Гарри. – Все мы так или иначе шлюхи. По крайней мере в Голливуде. Смотри, ну не зря же она Селия Сент-Джеймс. Она годами играет одну и ту же роль хорошей девочки. Мы, остальные, не такие чистенькие. Но ты мне нравишься такой, какая ты есть. Мне нравится твоя дерзость, задиристость, агрессивность. Мне нравится Эвелин Хьюго, которая видит мир таким, какой он есть, и не боится противостоять ему, бороться за то, чего она хочет. Так что вешай на себя любой ярлык, но только не меняйся. Вот это будет настоящей трагедией.

Когда мы приехали ко мне домой, Гарри уложил меня в постель, а сам спустился на кухню и приготовил ужин.

Той ночью он спал рядом со мной, а когда я проснулась утром, он раздвигал шторы, приговаривая:

– Проснись и пой!

После того случая я не разговаривала с Селией пять лет. Она не звонила мне. Не писала. А я не могла пересилить себя, чтобы сделать первый шаг навстречу.

О том, что происходило в ее жизни, я узнавала только из газет или из городских сплетен. Но в то первое утро, когда солнце осветило мое лицо, я, хотя и уставшая после поездки в Мексику, чувствовала себя хорошо.

Потому что со мной был Гарри. Впервые за очень долгое время я как будто обрела семью.

Ты никогда не узнаешь, как быстро бежал, как усердно трудился и как сильно устал, пока не найдется человек, который встанет у тебя за спиной и скажет:

– Все в порядке, можешь падать. Я поймаю.

И вот я упала.

А Гарри меня поймал.

30

– То есть вы вообще не контактировали с Селией? – удивленно спрашиваю я.

Эвелин качает головой. Потом встает, подходит к окну и приоткрывает его. В комнату врывается легкий, приятный ветерок. Она возвращается на место и смотрит на меня, давая понять, что готова продолжить. Но я слишком озадачена ее признанием.

– К тому времени вы уже долго были вместе?

– Три года. Или около того.

– И она просто ушла? Не сказав ни слова?

Эвелин кивает.

– Вы пытались ей дозвониться?

Она снова качает головой.

– Просто… Тогда я еще не понимала, что за то, чего ты хочешь, нужно бороться изо всех сил. Думала, что если я ей не нужна и если она не понимает, почему я поступила именно так, как поступила, то и она мне больше не нужна.

– И вы спокойно это перенесли?

– Нет, я была абсолютно несчастна. Я не могла забыть ее долгие годы. Ну, то есть да, конечно, я находила силы веселиться и хорошо проводить время с другими. Но я не видела Селию. Чтобы ты понимала, я перечитывала номера «Sub Rosa» только потому, что они публиковали фотографии Селии. Я рассматривала их, анализировала, пыталась понять, кто они, все эти люди на фото с ней, кем они ей приходятся, как она с ними познакомилась. Теперь я знаю, что ее сердце тоже было разбито, как и мое. Я знала, что в глубине души она тоже ждет моего звонка, ждет, что я извинюсь перед ней. Но тогда я предпочла переболеть этим в одиночестве.

– Вы жалеете, что так и не позвонили ей? – спрашиваю я. – Что упустили так много времени?

Эвелин смотрит на меня как на дурочку.

– Ее уже нет. Любовь моей жизни ушла, и я не могу взять трубку, позвонить ей, повиниться и вернуть. Она ушла навсегда. И да, Моник, мне жаль. Я жалею о каждой секунде, проведенной не с ней. Я жалею о каждой мелочи, которая могла причинить ей хоть толику боли. Да, я должна была побежать вслед за ней в тот день, когда она ушла от меня. Мне нужно было умолять ее остаться. Нужно было купить букет роз и крикнуть во всеуслышание с вершины того холма, на котором написано «Голливуд»: «Я люблю Селию Сент-Джеймс!» И пусть бы меня растерзали после этого. Да, вот так я должна была поступить. А теперь ее нет, но есть куча денег, которые мне не потратить за всю жизнь, и мое имя навеки вписано в историю Голливуда. Но это все пустота, и я корю себя за каждую секунду, когда не заявляла о нашей любви. Вот только позволить себе такое может лишь богатый и знаменитый. Только тогда ты можешь говорить, что твои богатства не имеют никакой ценности. Я думала, что у меня еще есть время, что я все успею, всего достигну, всего, чего я так хотела. Что надо только разыграть правильно карты, и ты получишь все.

– Вы думали, она вернется.

– Я была уверена, что она вернется, – твердо говорит Эвелин, – да и она это знала. Мы обе понимали, что наше время еще не истекло.

У меня звонит телефон. Но это не сигнал обычного входящего сообщения. Это специальный рингтон, который я поставила в прошлом году, вскоре после того, как мы поженились, на уведомления от Дэвида. Мне тогда и в голову не приходило, что однажды он перестанет писать.

Быстро просматриваю его сообщение. «Нам нужно поговорить. Это уж слишком, М., все слишком быстро. Нам нужно это обсудить».

Как говорится, посмотрела и забыла.

– Значит, вы были уверены, что она вернется к вам, но все равно вышли замуж за Рекса Норта? – спрашиваю я, возвращаясь к теме разговора.

Эвелин на секунду опускает голову, собираясь с мыслями, чтобы объясниться.

– Съемки «Анны Карениной» вышли за рамки бюджета. Мы не укладывались в сроки, опаздывали на несколько недель. Рекс играл Вронского. К тому времени как появилась режиссерская версия, мы уже понимали, что все надо монтировать заново и нам нужен был кто-то, кто мог бы спасти положение.

– А вам нужен был кассовый успех.

– И мне, и Гарри. Это была его первая работа после ухода из «Сансет студиос». И если бы фильм провалился, ему пришлось бы очень непросто.

– А как же вы? Что стало бы с вами, если бы фильм провалился?

– Если бы мой первый проект после «Души общества» не увенчался успехом, я считала бы себя конченой неудачницей. К тому времени мне уже довелось отведать горечь неудач. Каждый раз я восставала, как феникс из пепла, но делать это снова мне не хотелось. Поэтому я сделала то единственное, что наверняка привлекло бы людей в кинотеатры.

Я вышла за графа Вронского.

Сообразительный Рекс Норт

31

Когда не нужно ничего скрывать, тогда и в браке присутствует определенная свобода. Селия ушла, влюбиться в кого-то на тот момент я не была готова, а Рекс и вовсе казался человеком, неспособным испытывать какие-то нежные чувства. Может быть, если бы мы встретились в другое время, то и поладили бы лучше. Но в той ситуации, в которой мы оба тогда оказались, наши отношения строились исключительно с расчетом на высокие кассовые сборы.

Наш брак был фальшивкой и чистого рода манипуляцией.

Но благодаря этой фальшивке я заработала свои первые миллионы.

Благодаря ей же Селия вернулась ко мне.

И это была самая честная сделка из всех, которые я заключала за свою жизнь.

Думаю, именно за это я всегда буду немного любить Рекса Норта.

– Значит, ты вообще не собираешься спать со мной? – недоуменно спросил Рекс.

Он сидел в моей гостиной, попивая «Манхэттен» и вальяжно закинув ногу на ногу. На нем был черный костюм с тонким галстуком. Светлые волосы аккуратно зачесаны назад. Из-за этого его голубые глаза казались еще ярче.

Рекс был настолько красивым, что на него было скучно смотреть. Его улыбка могла свести с ума любую женщину. Идеальные зубы, ямочки на щеках, красиво изогнутые брови – с таким набором он покорял всех.

Его образ создавали разные киностудии, впрочем, как и мой. Уроженец Исландии, Карл Олвирсон перебрался в Голливуд, сменил имя, избавился от акцента и переспал со всеми, с кем нужно было переспать, чтобы добиться желаемого. Он был настоящим кумиром миллионов, который хотел доказать всем, что он действительно хороший актер. Рекс и впрямь умел играть, и ему всегда казалось, что его недооценивают. Роль в «Анне Карениной» дала шанс показать себя серьезным актером. Как и мне, Рексу было позарез нужно, чтобы фильм стал хитом. Поэтому он и согласился на мое предложение. Провернуть трюк с браком.

Прагматичный, он не витал в облаках, все просчитывал наперед, но никогда не раскрывал своих намерений. В этом мы с ним были схожи.

Я села рядом, приобняв его за плечи.

– Ну, не могу с уверенностью заявить, что никогда с тобой не пересплю, – честно призналась я. – Ты красивый. Чувствую, что пару раз могу и попасться на твои уловки.

Рекс засмеялся. Он всегда держался немного отстраненно, как бы говоря: говорите, что хотите, меня вы не зацепите. В этом смысле он был неуязвим.

– Главное, можешь ли ты с полной уверенностью сказать, что никогда не влюбишься в меня? – спросила я. – Что, если в итоге ты захочешь, чтобы наш брак стал настоящим? Это станет проблемой для нас обоих.

– Знаешь, если бы какая-то женщина и смогла влюбить меня в себя, то почему этой женщиной не может оказаться Эвелин Хьюго? Так что всякое может случиться.

– Ну вот, то же самое я могу сказать и о сексе с тобой, – ответила я. – Всякое может случиться.

Я взяла с кофейного столика свой стакан с коктейлем «Гибсон» и сделала глоток.

Рекс снова засмеялся.

– Ладно, скажи, а где мы будем жить?

– Это хороший вопрос.

– У меня дом на Бердс-стрит. Большой, с панорамными окнами. Там постоянная проблема с выездом, но зато прямо от бассейна открывается потрясающий вид на каньон.

– Хорошо, – согласилась я. – Я не против переехать к тебе ненадолго. Через месяц-другой у меня съемки нового фильма на «Коламбии», так что от тебя все равно будет ближе. Единственное обязательное условие – я беру с собой Луизу.

После расставания с Селией я снова наняла помощницу. Теперь мне некого было прятать в спальне. Луиза приехала из Сальвадора и была младше меня всего на пару лет. В свой первый рабочий день она во время перерыва на ланч позвонила по телефону своей маме и, стоя передо мной, заговорила на испанском: «La señora es tan bonita, pero loca»[20]20
  Моя хозяйка красивая, но сумасшедшая.


[Закрыть].

Я повернулась к ней и сказала: «Disculpe? Yo te puedo entender»[21]21
  Извините? Вообще-то я вас понимаю.


[Закрыть].

Луиза испуганно посмотрела на меня и бросила трубку. «Lo siento. No sabía que usted hablaba Español»[22]22
  Простите, не знала, что вы говорите по-испански.


[Закрыть].

Я перешла на английский, потому что не хотела продолжать разговор на испанском, зная, как странно он у меня звучит.

– Я родом с Кубы и всю жизнь говорю на испанском.

Это было не совсем правдой. Я уже много лет не говорила на испанском.

Она посмотрела на меня, словно на картину, которую ей нужно было описать, и сказала:

– Вы совсем не похожи на кубинку.

– Pues, lo soy[23]23
  Однако так оно и есть.


[Закрыть], – надменно ответила я.

Луиза кивнула, быстренько закончила ланч и отправилась менять постельное белье. После этого я еще полчаса сидела за столом и думала: «Да как она смеет лишать меня национальной идентичности?»

Но потом я огляделась и не увидела у себя в доме ни одной семейной фотографии, ни одной латиноамериканской книги, ни даже баночки с кумином на полочке со специями, но зато увидела светлые волосы в расческе. Увидела и поняла, что это не Луиза пыталась отнять у меня мою личность. Это сделала я сама. Я сама приняла решение быть не такой, какая есть на самом деле.

На Кубе правил Фидель Кастро. Эйзенхауэр к тому времени уже ввел экономические санкции. Операция в бухте Кочинос обернулась катастрофой. У американки кубинского происхождения могли возникнуть сложности. И вместо того чтобы идти по жизни как кубинка, я предпочла стереть из памяти свое происхождение. В какой-то степени это помогло мне сблизиться с отцом. Но с другой стороны, это отдалило меня от матери. От матери, ради которой я с самого начала старалась добиться всего, чего достигла.

Все это было моим решением. Результатом моих действий. Здесь не было вины Луизы. Я поняла, что не имею права обвинять ее в чем-то.

Тем вечером, собираясь уходить, она все еще чувствовала себя не в своей тарелке. Поэтому я проводила ее искренней улыбкой и сказала, что буду рада видеть ее завтра.

С того самого дня я больше не говорила с ней по-испански. Я слишком стеснялась, чувствовала себя предательницей. Но она иногда говорила на нем, и я втайне улыбалась, когда слышала, как Луиза шутит с мамой по телефону. Я дала понять, что понимаю ее. И я быстро сообразила, как много Луиза значит для меня. Я даже завидовала тому, насколько уверенно она чувствует себя в собственной шкуре. Не боится быть самой собой. И как гордится, что она – Луиза Хименес.

Она стала первой служанкой, которую я так высоко ценила. И я ни за что не стала бы переезжать без нее.

– Уверен, она замечательная, – сказал Рекс. – Бери ее с собой. А теперь практический вопрос: мы же будем спать на одной кровати?

– Не думаю, что это необходимо. В любом случае на Луизу можно положиться. В этом я уже убедилась. Пару раз в году можно закатывать вечеринки дома и притворяться, будто мы спим в одной комнате.

– И я могу и дальше делать… ну то, что делаю?

– Да, ты можешь все также спать, с кем пожелаешь.

– С кем пожелаю, кроме своей жены, – ухмыльнулся Рекс и сделал глоток из своего стакана.

– Главное, не попадайся.

Рекс отмахнулся, будто я говорила о каком-то пустяке.

– Рекс, я серьезно. Когда мне изменяют, это всегда заканчивается большим скандалом.

– Об этом тебе точно не стоит волноваться, – заверил Рекс.

Это предупреждение он воспринял серьезнее, чем все остальное, о чем я говорила ему до этого. Даже серьезнее, чем он относился к своей роли в «Анне Карениной».

– Я не буду делать ничего, что может выставить тебя в дурном свете. Это же в наших общих интересах.

– Спасибо, – с благодарностью сказала я. – Со своей стороны гарантирую то же самое. Я не буду доставлять тебе проблемы, обещаю.

Мы пожали друг другу руки.

– Что ж, мне пора идти. – Он посмотрел на часы. – У меня свидание с одной по уши влюбленной в меня особой, не хочу заставлять ее ждать.

Я встала, чтобы проводить его, пока он застегивал пальто.

– Так когда скрепим узы?

– Думаю, сначала придется пару раз появиться в городе, чтобы нас заметили вместе. И какое-то время пусть все останется так. Может, обменяемся кольцами в ноябре. Гарри сказал, что было бы здорово, если б наша свадьба состоялась за пару недель до выхода фильма в прокат.

– Чтобы всех шокировать.

– И заставить всех обсуждать фильм.

– Я – Вронский, ты – Анна…

– Этого не могло не случиться.

– Ты настоящий спец в таких делах.

– Ты тоже.

– Чушь. Я не умею выходить чистым из воды. Я по уши в грязи.

Я проводила его до двери и обняла на прощание. Уже переступив порог, он спросил:

– Ты смотрела последнюю версию фильма? Как она?

– Она превосходна, но идет почти три часа. И если мы хотим, чтобы люди покупали на это билеты…

– Нам нужно устроить шоу.

– В точку!

– Но мы же это умеем? Мы с тобой?

– Мы это чертовски хорошо умеем.

«ФОТОМОМЕНТ»

26 ноября 1962

ЭВЕЛИН ХЬЮГО И РЕКС НОРТ СВЯЗАЛИ СЕБЯ УЗАМИ БРАКА

Эвелин Хьюго снова за свое. Но на этот раз она превзошла себя. На прошлых выходных кинозвезда сыграла свадьбу со своим коллегой Рексом Нортом в его особняке на Голливуд-Хиллз.

Они познакомились на съемках «Анны Карениной», которая совсем скоро появится в прокате. Говорят, это была любовь с первого взгляда, актеры покорили друга друга еще на первых репетициях. И уже через пару недель влюбленная парочка в роли Анны Карениной и графа Вронского будет покорять сердца зрителей во всех кинотеатрах страны.

Эвелин стала первой женой Рекса, хотя у нее за плечами уже есть парочка печально закончившихся браков. Кстати, ее небезызвестный бывший муж Дон Адлер сейчас разводится с главной звездой «Хетт-Трика» Руби Рейли.

Выход нового фильма, абсолютно звездная свадьба и пара особняков в Голливуде – что ж, Эвелин и Рекс сейчас, несомненно, проживают лучшие годы своей жизни.

«ФОТОМОМЕНТ»

10 декабря 1962

СЕЛИЯ СЕНТ-ДЖЕЙМС ПОМОЛВЛЕНА С ФУТБОЛИСТОМ БРЕЙВЕРМЕНОМ

Суперзвезда Селия Сент-Джеймс за последнее время снялась в нескольких успешных фильмах, таких как историческая драма «Королевская свадьба» и мюзикл «Торжество», где она просто сразила зрителей наповал.

Но теперь у нее появился еще один повод для праздника. Селия встретила свою любовь в лице защитника футбольного клуба «Нью-Йорк Джайентс», Джона Брейвермана.

Парочку видели в Лос-Анджелесе и на Манхэттене, мило воркующими за ужином.

Надеемся, Селия станет талисманом удачи для Брейвермана. Ведь он уже подарил ей талисман – кольцо с огромным бриллиантом на пальце просто обязано принести ей счастье!

«ГОЛЛИВУД ДАЙДЖЕСТ»

17 декабря 1962

«АННА КАРЕНИНА» БЬЕТ ВСЕ РЕКОРДЫ В ПРОКАТЕ!

Долгожданная экранизация «Анны Карениной» вышла в прокат в пятницу и просто сорвала куш на выходных.

После того восторга, который вызвала у публики новость о свадьбе Эвелин Хьюго и Рекса Норта, неудивительно, что все горят желанием посмотреть картину. Предвкушение достигло пика, ведь зрители с волнением ждали не только первоклассной игры, но и настоящей химии между главными героями как на экране, так и в реальной жизни.

Говорят, что парочка «Оскаров» станет прекрасным свадебным подарком для молодоженов.

Трудно предположить, какой заоблачный гонорар получит Эвелин Хьюго, ведь она также выступила в роли продюсера.

Браво, Хьюго!

32

В ночь вручения премии Американской академии мы с Рексом сидели, взявшись за руки и позволяя каждому желающему поглазеть на романтическую парочку, образ которой мы успешно продавали городу.

Мы вежливо улыбались, когда проигрывали, и аплодировали победителям. Я была расстроена, но не удивлена. Не хватало только, чтобы «Оскар» вручили таким, как мы с Рексом, хорошим актерам с безупречной внешностью, пытающимся доказать всем, что они чего-то стоят. Мне казалось, что многие именно этого и хотели, чтобы мы с Рексом знали свое место и не посягали на большее. Поэтому мы восприняли наше поражение как должное и праздновали вместе со всеми ночь напролет.

В том году Селия не появилась на церемонии, и хотя я высматривала ее на каждой вечеринке, куда мы ходили с Рексом, на глаза мне она не попадалась. Зато мы с Рексом задали в тот раз жару.

На вечеринке Уильяма Морриса я нашла Гарри и затащила его в тихий угол, где мы спокойно выпивали шампанское и говорили о том, какими богачами мы станем.

Вы, наверно, знаете, как это устроено у богатых: они всегда хотят стать еще богаче. Загрести побольше денег – это никогда не надоедает.

Когда я была маленькой, то, пытаясь найти на кухне что-нибудь на ужин, кроме протухшего риса и сухих бобов, я думала, что если смогу нормально питаться каждый день, то для счастья мне больше ничего не будет нужно.

Когда я работала на «Сансет студиос», то говорила себе, что все, что мне необходимо, – это особняк в Голливуде.

Когда появился особняк, я сказала, что мне не хватает только еще одного особняка и прислуги.

И вот, в двадцать пять лет я наконец пришла к осознанию того, что мне всегда будет мало.

Мы с Рексом добрались домой около пяти утра, оба в стельку пьяные. Машина укатила, и я стояла у входной двери, пытаясь найти ключи в сумочке и ощущая на своей шее пьяное дыхание Рекса.

– Моя жена не может найти ключи, – пробормотал он, слегка запинаясь. – Она так старается, так старается, но ничего не выходит!

– Можешь помолчать? – огрызнулась я. – Хочешь, чтобы нас соседи услышали?

– И что они сделают? – повысил голос Рекс. – Вышвырнут нас из города? Ты думаешь, моя дорогая Эвелин, они так и сделают? Запретят нам жить на Блу-Джей-Уэй? Заставят переехать на Робин-драйв? Или на Ориол-лейн?

Я наконец нашла ключи и открыла дверь. Мы завалились внутрь. Я пожелала Рексу спокойной ночи и прошла в свою комнату.

Расстегивать молнию на спине пришлось самой, помочь было некому, и в тот момент я со всей ясностью поняла, насколько мне одиноко в браке.

Я мельком взглянула в зеркало, увидела себя и убедилась, что я безусловно и однозначно красива. Но из этого вовсе не следовало, что меня кто-то любит.

Я стояла в комбинации и разглядывала свои светлые, с медным отливом, волосы, темно-карие глаза, прямые густые брови. И я скучала по женщине, которая должна была стать моей женой. Я скучала по Селии.

Мне не давала покоя мысль, что именно в этот момент она могла быть с Джоном Брейверманом. Я понимала, что для нее это ничего не значит, что бы там кто ни говорил. Но вместе с тем я опасалась, что не знаю ее так хорошо, как думаю. А вдруг она и впрямь его любит? Вдруг она меня забыла? Я вспомнила, как рассыпались по моей подушке ее рыжие волосы, и по щекам покатились слезы.

– Так, так, так, – раздался за спиной голос Рекса. Я обернулась и увидела его в дверях.

Он расстегнул запонки и снял пиджак. Пуговицы на рубашке были наполовину расстегнуты, полуразвязанный галстук болтался на шее. Миллионы женщин готовы были бы убить, чтобы увидеть его таким.

– Ты же вроде бы пошел спать. Знала бы, что нет, попросила бы помочь снять платье.