Читать книгу "Семь мужей Эвелин Хьюго"

Мы сидели во втором ряду, в компании с парочкой друзей Гарри из студии «Парамаунт». Напротив, по другую сторону прохода, я увидела Эда Бейкера с девушкой, которая годилась бы ему в дочери, но я-то понимала, что их связывают другие узы. Я решила не здороваться, но не потому, что он все еще был частью «Сансет», а просто потому, что он мне не нравился.

Мик Рива вышел на сцену, и женская половина зала приветствовала его такими оглушительными овациями, что Селия прикрыла уши руками. На нем был черный костюм с ослабленным галстуком. Зачесанные назад черные волосы были слегка взъерошены. Мне казалось, что за кулисами он пропустил стаканчик-другой. Но ему это нисколько не помешало.

– Не понимаю, – шепнула мне Селия на ухо. – Что они в нем нашли?

Я пожала плечами.

– Полагаю, он просто симпатяга.

Освещенный прожекторами Мик подошел к микрофону и схватил микрофонную стойку с такой страстью и одновременно нежностью, словно это была одна из девиц, выкрикивающих его имя из зала.

– А еще он знает свое дело, – добавила я.

Селия пожала плечами.

– А я бы все равно предпочла Брика Томаса.

Я поморщилась и покачала головой.

– Нет, Брик Томас – отвратный тип. Поверь мне. В его обществе тебя стошнит уже через пару секунд.

Селия засмеялась.

– А я все-таки думаю, что он милый.

– Нет, ты так не думаешь, – возразила я.

– В любом случае он лучше Мика Рива. Гарри? А ты как считаешь?

Гарри наклонился к нам и зашептал так тихо, что я почти его не слышала.

– Стыдно признаться, но у меня сейчас есть что-то общее с этими визжащими девчонками. Я бы лег с ним в постель, даже если бы он ел там крекеры.

Селия снова рассмеялась.

– Это уже слишком, – сказала я, наблюдая, как Мик, кривляясь и напевая, расхаживает по сцене.

– Где потом поужинаем? – спросила я своих спутников. – Вот что действительно важно.

– А нам не нужно будет потом пройти за кулисы? – поинтересовалась Селия. – Не будет ли слишком невежливо, если мы просто уйдем?

Мик спел свою первую песню, и все бурно зааплодировали. В это время Гарри нагнулся к Селии и тихо произнес:

– Послушай, ты получила «Оскар». Черт возьми, ты можешь делать все, что угодно.

Она засмеялась, запрокинув голову, и зааплодировала.

– Ну, тогда я за стейк.

Не знаю, что сыграло роль – все вокруг смеялись, аплодировали или улюлюкали. Было так шумно, кругом царил настоящий хаос. На какую-то долю секунды я забыла обо всем. Забыла, где я. Забыла, кто я. Забыла, с кем я.

Я схватила Селию за руку.

Она с удивлением посмотрела на меня. Гарри тоже взглянул на наши руки.

Я быстро отдернула руку и в ту же секунду заметила в нижнем ряду женщину, которая уставилась на меня. На вид ей было за тридцать, на ее аристократическом, бледном лице сверкали маленькие голубые глаза, на губах лежала идеально нанесенная алая помада. Уголки ее губ опустились, когда она увидела, что я смотрю на нее.

Она меня заметила.

Заметила, как я взяла Селию за руку.

Заметила, как я быстро отдернула руку.

Она поняла, что произошло, и поняла, что я не хотела, чтобы это кто-то увидел.

Она еще раз пристально посмотрела на меня, и ее маленькие глаза еще больше сузились.

А когда она прошептала что-то своему спутнику, скорее всего, мужу, я лишилась всякой надежды на то, что она меня не узнала. Я увидела, как он перевел взгляд с Мика Рива на меня.

В его глазах мелькнула тень отвращения – подозрение жены могло и не подтвердиться, – но ему было противно уже от того, что я поселила эту мысль в его голове.

Мне хотелось врезать им обоим и сказать, что все, что я делаю, вообще их не касается. Но я знала, что не могу их тронуть. Что это небезопасно. Что мое положение небезопасно. Что мы все не можем считать себя в безопасности.

Мик начал играть инструментальную партию, подходя все ближе и ближе к краю сцены и обращаясь к зрителям. Я вскочила и запрыгала. Я кричала громче всех. В голове у меня кружил туман. О чем я думала, не знаю. Мне просто хотелось, чтобы те двое перестали разговаривать как друг с другом, так и со всеми остальными. Чтобы игра в испорченный телефон, которую начала та женщина, закончилась на ее соседе. Я хотела переключиться на что-нибудь другое и поэтому кричала во весь голос. Я вела себя, как те девчонки на задних рядах. Я вопила так, будто от этого зависела моя жизнь, хотя, вполне возможно, так оно и было.

– Что я вижу? Уж не обманывают ли меня глаза? – Мик подался вперед и приложил ко лбу ладонь, будто прикрываясь от света. Он смотрел прямо на меня. – Или передо мной действительно женщина моей мечты?

«SUB ROSA»

1 ноября, 1961

ДЕВИЧНИК ЭВЕЛИН ХЬЮГО И СЕЛИИ СЕНТ-ДЖЕЙМС

Насколько же они близки на самом деле?

Простая девчонка Селия Сент-Джеймс, получившая «Оскар» и снявшаяся не в одном блокбастере, уже давно замечена в кругу близких друзей обольстительной блондинки Эвелин Хьюго. Но недавно мы стали задаваться вопросом, а не связывает ли их нечто большее, чем дружба?

Очевидцы полагают, что за этим скрывается кое-что более сокровенное.

Безусловно, многие подружки ходят вместе по магазинам и любят поболтать за парой коктейлей. Но машина Селии каждую ночь стоит у дома Эвелин, у того самого дома, который последняя еще недавно делила с мистером Доном Адлером. И стоит эта машина там до утра.

Что же творится за этими стенами?

Что бы ни творилось, выглядит это более чем подозрительно.

27

– Я думаю сходить на свидание с Миком Ривой.

– Вот уж черта с два.

Когда Селия злилась, у нее вспыхивали и щеки, и шея. Но я никогда не видела, чтобы они так быстро заливались краской, как в этот раз.

Мы были в летней кухне ее загородного дома в Палм-Спрингсе. Она готовила бургеры на ужин.

После выхода той заметки я перестала появляться с ней на людях в Лос-Анджелесе. О ее доме в Палм-Спрингсе желтая пресса пока не узнала. Поэтому уик-энды мы с ней проводили за городом вместе, а будни в Лос-Анджелесе врозь.

Обычно Селия вела себя как примерная женушка, соглашаясь со мной абсолютно во всем, так ей было проще, чем доводить дело до ссоры. Но мое предложение о свидании с Ривой вывело ее из себя.

Я знала, что зашла слишком далеко. Вообще, весь расчет на этом и строился.

– Выслушай меня, – сказала я.

– Нет, это ты выслушай меня. – Она захлопнула крышку гриля и нацелилась на меня серебряными щипцами для барбекю. – Я готова смириться со всеми твоими трюками, чтобы только отвести от нас подозрения. Но я против того, чтобы кто-либо из нас ходил на свидания.

– У нас нет других вариантов.

– У нас куча вариантов.

– Нет, если ты не хочешь потерять работу. Нет, если не хочешь потерять дом. Нет, если не хочешь лишиться друзей. Не говоря уже о том, что у нас из-за этого будут проблемы с полицией.

– У тебя паранойя.

– Нет, Селия. И это самое страшное. Уверяю тебя, они обо всем знают.

– Одна крошечная заметка в бульварном листке, где они всего лишь высказали предположение. Это совершенно разные вещи.

– Да, ты права. У нас еще есть время, чтобы положить этому конец.

– Или это все просто забудется само собой.

– Селия, в следующем году выходят два фильма с твоим участием, а о моем уже сейчас твердят абсолютно все.

– Именно. И, как говорит Гарри, это значит, что мы можем делать все, что хотим.

– Нет, это значит, что нам есть что терять.

Селия сердито схватила пачку сигарет и закурила.

– Значит, вот чего ты хочешь? Прожить всю жизнь, скрывая, что мы на самом деле вместе? И кто мы есть на самом деле?

– Тут все так делают. Каждый день.

– А вот я не хочу.

– Ну, тогда не надо было становиться знаменитой.

Селия взглянула на меня, затянувшись сигаретой. На фильтре остался след от ее розовой губной помады.

– Ты пессимистка, Эвелин. До мозга костей.

– А что ты предлагаешь? Может, мне позвонить в «Sub Rosa» или прямо в ФБР и сказать, что да, мы с Селией Сент-Джеймс извращенки!

– Мы не извращенки.

– Я знаю, Селия. И ты знаешь. Но никто больше этого не поймет.

– А может, и поймут. Если постараются.

– Они не будут стараться. Ты понимаешь? Никто не хочет понять таких, как мы.

– А следовало бы.

– В мире много такого, что нам всем следовало бы понять, дорогая. Но, к сожалению, не все работает так, как нам хотелось бы.

– Мне жутко не нравится этот разговор. Меня уже тошнит от того, что ты говоришь.

– Я знаю, прости. Но, как ни ужасно, – это все правда. Если ты хочешь сохранить работу, нельзя, чтобы люди поверили, будто мы с тобой не просто подруги.

– А если я не так уж и хочу сохранить работу?

– Но ты же хочешь.

– Нет, это ты хочешь. И пытаешься навязать мне.

– Конечно, пытаюсь.

– Я бы бросила все, ты ведь знаешь. Вообще все это. Деньги, работу, славу. Я бы бросила это все, чтобы только быть с тобой, просто быть с тобой.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, Селия. Прости, но ты вообще не осознаешь всю серьезность ситуации.

– Дело в том, что ты не готова бросить это все ради меня.

– Ну уж нет, дело в том, что ты ведешь себя как дилетантка, которая думает, что в случае чего она всегда сможет вернуться в Саванну и жить за счет родителей.

– И ты будешь говорить мне что-то про деньги? У тебя их куры не клюют.

– Да. Потому что я надрывала задницу на работе, пока была замужем за уродом, который периодически меня колотил. И это все для того, чтобы стать знаменитой. Чтобы иметь возможность жить той жизнью, которой мы сейчас живем. И если ты думаешь, что я не буду пытаться сохранить это все, то ты совсем выжила из ума.

– Ну, ты хотя бы признаешь, что дело в тебе.

Я покачала головой и почесала переносицу.

– Селия, послушай меня. Тебе же нравится твой «Оскар»? Та штучка, что стоит у тебя на тумбочке у кровати. Та, которую ты гладишь перед сном?

– Не…

– Люди говорят, раз ты так быстро его получила, то возьмешь еще не раз. Я хочу этого для тебя. А ты разве не хочешь?

– Конечно, хочу.

– И ты позволишь им лишить тебя этого только потому, что встретила меня?

– Ну, нет, но…

– Послушай, Селия. Я люблю тебя. И я не позволю тебе лишиться всего, чего ты достигла, и угробить свой невероятный талант, заняв позицию, на которой нас никто не поддержит.

– Но если мы даже не попытаемся…

– Нас никто не поддержит, Селия. Я знаю, каково это, когда от тебя отворачивается весь город. У меня все только-только снова налаживается. Ты, наверно, вообразила себе мир, в котором мы вместе сражаемся с Голиафом и побеждаем. Но этого не случится. Как только мы расскажем правду, откроемся, они похоронят нас заживо. Мы окажемся в тюрьме или в психушке. Понимаешь? Мы обречены. Без преувеличений. Именно так и происходит. Никто не посмеет ответить на твой звонок. Даже Гарри.

– Конечно же, Гарри ответит. Ведь он такой же, как и мы.

– Именно поэтому ему нельзя будет светиться в нашем обществе. Ты что, не понимаешь? Ему будет даже хуже, чем нам. Есть люди, которые убьют его, если узнают правду. Таков наш мир. Проверят всех, кто общался с нами. Гарри этого не выдержит. И я никогда не подвергну его такой опасности. Чтобы он потерял все, для чего работал? Чтобы ему пришлось буквально рисковать своей жизнью? Ну уж нет. Мы всегда будем одинокими. Два изгоя.

– Но у тебя есть я, а у меня есть ты. И это все, что мне нужно.

Она расплакалась, и слезы текли по лицу, размазывая тушь по щекам. Я обняла ее.

– Я так люблю тебя, милая. Очень, очень сильно. И во многом потому, что ты такая, какая есть. Ты идеалист и романтик, и у тебя прекрасная чистая душа. И мне жаль, что мир не готов быть таким, каким его видишь ты. Мне жаль, что не все люди на этом свете могут быть такими, какими ты хочешь их видеть. Они просто другие. Мир жесток, и он дает нам очень маленький кредит доверия. Когда он закончится, мы сразу же потеряем работу, репутацию, друзей и, наконец, деньги. Мы станем простыми нищими. Я уже проходила через это и не могу позволить, чтобы то же самое случилось с тобой. Я сделаю все, что угодно, лишь бы тебе не пришлось это пережить. Ты меня слышишь? Я слишком люблю тебя, чтобы обречь на жизнь исключительно ради меня.

Она крепко прижалась ко мне, и из ее глаз снова хлынули слезы. На какое-то мгновение мне показалось, что они могут затопить весь задний двор.

– Я люблю тебя, – пробормотала она.

– А я люблю тебя, – прошептала я в ответ. – Я люблю тебя больше всего на свете.

– Это же правильно. Любить тебя – это правильно. Как можно подумать, что это ошибка?

– Это вовсе не ошибка, милая. Вовсе нет. Это они ошибаются.

Она кивнула и еще крепче сжала меня в объятьях. Я погладила ее по спине, вдохнув знакомый запах ее волос.

– Просто мы ничего не можем с этим поделать, – вздохнула я.

Успокоившись, Селия отстранилась и снова направилась к грилю. И пока переворачивала бургеры, ни разу не взглянула на меня.

– Ладно, так какой у тебя план? – спросила она.

– Я подстрою все так, будто мы с Миком Ривой тайно поженились.

Ее опухшие глаза снова начали наливаться слезами. Она постаралась незаметно смахнуть слезу, не отрываясь от бургеров на гриле.

– А что будет с нами?

Я поднялась и обняла ее сзади.

– Все не так, как ты подумала. Сначала посмотрим, удастся ли мне уговорить его тайно жениться на мне, а потом мы сделаем так, чтобы наш брак аннулировали.

– Думаешь, после этого за тобой прекратят следить?

– Нет, я понимаю, что после этого за мной будут следить еще пристальнее. Но выискивать будут совсем другое. Пусть пишут, что я шлюха или дура. Пусть говорят, что я не разбираюсь в мужчинах. Пусть твердят, что я плохая жена, что я слишком импульсивная. Но чтобы писать подобного рода вещи, им придется забыть о том, что меня связывает с тобой. Им это будет уже неинтересно.

– Поняла, – сказала Селия, взяв тарелку для бургеров, которые уже были готовы.

– Хорошо, – ответила я.

– Делай, что сочтешь нужным. Но я больше не хочу об этом слышать. И хочу, чтобы это закончилось как можно быстрее.

– О’кей.

– И когда это все кончится, я хочу, чтобы мы жили вместе.

– Селия, это невозможно.

– Ты же сказала, что все сработает и что после этого всем не будет до нас никакого дела.

На самом деле я тоже хотела съехаться с Селией. Я очень этого хотела.

– Поговорим об этом, когда все закончится.

– Хорошо, – сказала она, – договорились.

Я хотела пожать ей руку, но она отвела ее. Селия не хотела заключать со мной сделку, которая так ее расстраивала.

– А если с Ривой ничего не выйдет? – спросила она.

– Все получится.

Селия наконец-таки решилась взглянуть на меня. На ее лице мелькнула тень улыбки.

– Думаешь, ты настолько шикарна, что никто не сможет устоять перед твоим очарованием?

– Именно.

– Что ж, – сказала она, встав на мысочки, чтобы поцеловать меня, – не могу с этим не согласиться.

28

На мне было кремовое, украшенное бисером, коктейльное платье с глубоким декольте. Свои длинные светлые волосы я завязала в высокий хвост. И надела серьги с бриллиантами.

Я по-настоящему сияла.

Первое, что нужно сделать, если хочешь заставить мужчину тайно жениться на тебе, это затащить его в Лас-Вегас.

Для этого нужно уговорить его выпить в одном из клубов Лос-Анджелеса. При этом нужно перебороть желание закатить глаза всякий раз, когда он будет радостно позировать перед фотографами рядом с тобой. Нужно не забывать, что все это лишь игра. Все честно, у него своя роль, у тебя – своя. С этим легко смириться, когда понимаешь, что вы оба хотите друг от друга примерно одного и того же.

Ты хочешь скандала.

Он хочет, чтобы весь мир узнал, что он тебя трахнул. Это же абсолютно одно и то же.

Нужно аккуратно объяснить ему, чего ты хочешь, объяснить, что именно тебе нужно от него. Но не стоит забывать, что ты уже достаточно известна, чтобы говорить о таких вещах прямо.

Поэтому вместо «хочу, чтобы завтра о нас трубили все газеты», ты говоришь: «Мик, ты бывал в Вегасе?»

Когда он усмехнется – как это кто-то еще может сомневаться, бывал ли он в Вегасе, – ты поймешь, что уговорить его намного проще, чем можно было подумать.

– Просто иногда хочется побросать кости, понимаешь, о чем я? – скажешь ты. Сексуальные намеки звучат лучше, когда они завуалированы и проступают постепенно.

– Так ты хочешь побросать кости, детка? – скажет он, и ты покорно кивнешь.

– Но, наверно, уже слишком поздно, – скромно добавишь ты. – Да и мы уже здесь. Тут неплохо. Мне нравится.

– Мои парни достанут самолет и отвезут нас туда, стоит мне только сделать вот так, – гордо заявит он и щелкнет пальцами.

– Нет, – возразишь ты, – это уже слишком.

– Только не для тебя. Никаких слишком, если дело касается тебя.

– Ты правда можешь это устроить? – наивно спросишь ты.

И вот через полчаса вы уже в самолете.

Вы выпили еще немного, ты сидишь у него на коленях, позволяя ему лапать тебя и кокетливо сопротивляясь. Не расслабляйся, он должен понимать, что у него есть только один способ заполучить тебя. Если он будет хотеть тебя недостаточно сильно или возомнит, что затащит тебя в постель другим способом, игра окончена. И ты проиграла.

Когда самолет приземлится и он спросит, забронировать ли для вас номер в «Сэндсе», изобрази нерешительность. Ты шокирована его предложением. Скажи ему – ты удивлена, ты полагала, он и сам это понимает, – что для тебя секса вне брака не существует.

Вы оба безнадежно опечалены. Он должен поверить, что ты его хочешь. И что единственный способ переспать с тобой – жениться на тебе.

Может, на какое-то мгновение у тебя промелькнет мысль, что это жестоко с твоей стороны. Но не забывай, этот мужчина собирается переспать с тобой, а потом сразу же развестись, как только добьется желаемого. В этой игре нет святых.

Ты намерена дать ему то, чего он хочет. Это честный обмен.

Вы идете к столу, где играют в крэпс, и задерживаетесь на пару раундов. Сначала ты проигрываешь, впрочем, как и он, и начинаешь переживать, потому что проигрыш может отрезвить его. Помни, главный способ заставить его решиться на такой рискованный шаг, как женитьба, – это убедить его в том, что ты непобедима. Тогда он забудет о своей осторожности.

Вы пьете шампанское, потому что оно создает ощущение праздника. После него все сегодняшней ночью будет казаться важным событием.

Вы радостно соглашаетесь сфотографироваться со всеми случайными прохожими, узнающими вас на улице. И каждый раз ты буквально виснешь на нем. Всем своим поведением ты даешь ему понять, что он мог бы получить все, если бы ты принадлежала ему полностью.

Во время игры в рулетку ты одерживаешь победу за победой. После каждой игры ты так нарочито сильно ликуешь, что начинаешь прыгать от радости. Ведь ты знаешь, куда он тогда будет смотреть. Ты позволяешь ему поймать тебя, поймав его.

Колесо крутится еще раз, и вот его пальцы уже на твоей заднице.

Ты выигрываешь снова и прижимаешься к нему еще крепче.

Он наклоняется к тебе и спрашивает:

– Хочешь, уйдем отсюда?

– Не думаю, что это хорошая идея. С тобой я сама себе не доверяю.

Сразу намекать на свадьбу нельзя. Ты уже об этом заикнулась. Подожди, пока он сам это скажет. Однажды он об этом уже сболтнул. Скажет и еще. Но нужно подождать. Торопить нельзя.

Он заказывает еще один коктейль.

Вы выигрываете еще три раза.

Его рука блуждает по твоему бедру, и ты позволяешь ему это, но потом отводишь ее. Уже два часа ночи, и ты устала. Ты скучаешь по любимой. Хочешь домой. Ты бы все отдала, лишь бы оказаться сейчас с ней в постели, слушать ее сонное посапывание, смотреть на нее, а не быть здесь. Здесь все не твое.

Единственное, что удерживает тебя здесь, это обещание того, что ты сможешь себе позволить.

Ты мечтаешь о мире, в котором вы вдвоем сможете ходить по субботам в ресторан, и это никому не покажется странным. Такое простое, такое скромное желание, но при мысли об этом у тебя на глазах наворачиваются слезы. Ты так много работала, чтобы жить вот этой роскошной жизнью. И теперь все, что тебе нужно, это немного свободы. Свободы просто любить и не прятаться.

И сегодня вечером тебе нужно заплатить такую маленькую, но одновременно и большую цену за эту свободу.

– Детка, я так больше не могу, – говорит он. – Я хочу быть с тобой. Хочу видеть тебя. Хочу любить тебя.

Вот он, твой шанс. Рыбка на крючке, сейчас главное не дать ей соскочить.

– О, Мик, – томно говоришь ты. – Мы не можем. Так нельзя.

– Детка, мне кажется, я люблю тебя, – шепчет он.

В глазах у него слезы, и ты понимаешь, что, похоже, недооценивала его. Как и он недооценивал тебя.

– Ты серьезно? – спросишь ты таким тоном, будто из последних сил надеешься, что это правда.

– Кажется, да. Серьезно. Мне нравится в тебе абсолютно все. Мы только познакомились, но мне кажется, что я уже не смогу жить без тебя.

На самом деле он имеет в виду, что не сможет жить дальше, если не трахнет тебя сегодня. Вот в это ты охотно веришь.

– Ох, Мик, – говоришь ты, после чего загадочно умолкаешь. Молчание – твой лучший друг.

Он тычется в твою шею. Тычется неловко, влажными губами, и ощущение такое, словно тебя облизывает пес. Но ты делаешь вид, что тебе нравится. Вы в свете огней вегасского казино. На вас смотрят люди. Но ты притворяешься, что не замечаешь их. Так надо, чтобы завтра все газеты написали, что вы вели себя, как парочка влюбленных подростков.

Ты очень надеешься, что на глаза Селии не попадется ни одна газетенка с твоим лицом на первой полосе. Ты знаешь, она достаточно умна, чтобы не верить в эту чушь. И ты знаешь, что она сможет оградить себя от шквала сплетней. Но все же ты не уверена на все сто. Первое, что ты сделаешь, когда вернешься домой, это скажешь ей, как она тебе дорога, какая она красивая и как пуста и бессмысленна была бы без нее твоя жизнь.

– Детка, давай поженимся, – нежно шепчет он.

Наконец-то.

Попался.

Бери.

Но не подавай виду, что ты только этого и добивалась.

– Мик, ты что, рехнулся?

– Ты сводишь меня с ума.

– Мы не можем пожениться! – восклицаешь ты, и когда он растерянно молчит секунду-другую, тебе становится немного не по себе – а не перегнула ли ты палку со своей неприступностью? – Или все-таки можем? Наверно, мы могли бы…

– Конечно, могли бы, – радостно отвечает он. – Мы вообще можем сделать все, что угодно.

Ты бросаешься к нему в объятья и при этом прижимаешься еще сильнее, чтобы показать, как приятно ты удивлена его предложением и ради чего он на это идет. Ты знаешь свою цену для него. Было бы глупо не воспользоваться возможностью еще раз ему напомнить.

Он подхватывает тебя и кружит. Ты вопишь и пищишь, привлекая внимание присутствующих. Завтра они скажут газетам, что он буквально нес тебя на руках. Такое не забывается. Этот вечер останется в памяти у всех.

Через сорок минут вы, оба пьяные, стоите у алтаря.

Он обещает любить тебя вечно.

Ты обещаешь то же самое.

Он заносит тебя на руках в лучший номер отеля «Тропикана». Ты фальшиво хихикаешь, когда он в порыве страсти бросает тебя на кровать.

И тут начинается вторая важная часть твоего представления.

Тебе нельзя стать для него хорошей подстилкой. Тебе нужно разочаровать его.

Если ему понравится, он захочет повторить. А ты не хочешь, чтобы это повторилось. Это должно случиться один-единственный раз. Иначе это разобьет тебе сердце.

Когда он попытается сорвать с тебя платье, ты скажешь ему: «Мик, боже, хватит. Держи себя в руках».

Потом ты начнешь медленно раздеваться, давая ему возможность полюбоваться твоей грудью. Он должен рассмотреть каждый сантиметр твоего тела. Он слишком долго ждал завершения той сцены в «Душе общества».

Тебе нужно раскрыть перед ним все карты, снять с себя всю загадочность.

Ты позволяешь ему лапать твою грудь – пусть лапает, пока не надоест.

А потом ты раздвигаешь ноги.

Ты лежишь под ним, неподвижная, как бревно.

И вот тут наступает момент, с которым тяжело смириться и которого нельзя избежать. Мик не желает предохраняться. И хотя все твои знакомые девушки пьют противозачаточные, у тебя нужды в таблетках никогда не возникало, пока у тебя в голове не сложился этот замечательный план.

Ты скрещиваешь пальцы за спиной.

Закрываешь глаза.

Ты чувствуешь, как эта тяжелая туша устало падает на тебя, и понимаешь, что он кончил.

Тебе хочется плакать; ты вспоминаешь, что секс значил для тебя раньше. До того, как ты поняла, что это может быть хорошо, до того, как узнала, что на самом деле тебе это нравится. Но ты стараешься прогнать такие мысли из головы. Ты пытаешься вообще ни о чем не думать.

После секса Мик не говорит ни слова.

Ты тоже молчишь.

Ты засыпаешь, надев его майку, потому что не любишь спать голой.

Утром, когда лучи солнца начинают ярко светить тебе в лицо, ты открываешь глаза.

У тебя гудит голова. Тебе больно.

Но ты уже на финишной прямой.

Ты ловишь на себе его взгляд. Он улыбается и обнимает тебя.

Ты отталкиваешь его и говоришь:

– Я не люблю секс по утрам.

– Это еще почему?

– Извини. – Ты пожимаешь плечами.

Он говорит «ну же, детка» и снова взбирается на тебя. Ты не уверена, услышал ли он, как ты сказала «нет» еще раз. И не уверена, хочешь ли узнать. Ты не знаешь, сможешь ли это вынести.

– Ладно, если тебе так нужно.

И по его выражению лица после этой фразы ты понимаешь – сработало. Ему с тобой больше нечего ловить.

Он недовольно качает головой. Встает с кровати. И говорит:

– Знаешь, а ты не такая, какой я тебя представлял.

Неважно, насколько женщина красива, после того как Мик Рива переспит с ней, она автоматически становится для него менее привлекательной. И ты об этом знаешь. Ты хотела, чтобы все пришло к этому. Поэтому ты даже не пытаешься привести в порядок волосы и лишь небрежно вытираешь осыпавшуюся тушь под глазами.

Ты смотришь, как Мик идет в ванную. Слышишь, как он включает душ.

После того как он выходит из душа, он садится рядом с тобой на кровать.

Он помылся, а ты нет.

Он благоухает, от тебя несет, как от пьяницы.

Он сидит, ты валяешься в постели.

Минус на плюс дает минус, простая математика.

Пусть чувствует, что власть на его стороне.

– Детка, я хорошо провел время, – говорит он.

Ты киваешь.

– Но мы оба были слишком пьяны, – говорит он таким тоном, каким обращаются обычно к ребенку. – Ты заслуживаешь лучшего, чем я. А я не заслуживаю тебя.

Как же это банально и смешно – он пытается избавиться от тебя, повторяя те же слова, что говорил газетчикам о своей бывшей жене.

– Что, прости? – переспрашиваешь ты.

Ты хочешь добавить немного драматизма. Пытаешься, чтобы это звучало так, будто ты сейчас расплачешься. Делать так нужно, потому что это обычная для большинства женщин реакция. И к тебе он должен отнестись так же, как к большинству. Нужно притвориться обиженной.

– Думаю, надо позвонить кому-нибудь, чтобы наш брак аннулировали.

– Но, Мик…

Он прерывает тебя на полуслове, и ты злишься, потому что действительно хочешь кое-что сказать…

– Милая, так будет лучше. Возражения не принимаются.

Интересно, думаешь ты, каково это – быть мужчиной, уверенным в себе и всегда оставляющим последнее слово за собой.

Когда он встает с кровати и берет пиджак, ты понимаешь, что кое-что упустила. Он любит все отрицать. Любит уклоняться от ответственности. И играя прошлой ночью свою роль, он знал, к чему это все приведет. Вот к этому моменту, когда он бросит тебя.

Поэтому ты решаешься на шаг, который не отрепетировала предварительно.

Он направляется к двери и говорит:

– Прости, детка, у нас ничего не получится. Но я все равно желаю тебе всего хорошего.

И тогда ты хватаешь с тумбочки телефон и бросаешь в него.

Ты знаешь, что ему это понравится. Потому что он вел себя именно так, как ты и представляла. И поэтому ты должна соответствовать его представлениям.

Он уворачивается от телефона и смотрит на тебя хмуро, будто ты раненый олененок, которого он оставляет умирать в лесу.

Ты начинаешь плакать.

Он уходит.

Ты перестаешь плакать.

И думаешь: «Если бы только за это дерьмо давали «Оскара».

«ФОТОМОМЕНТ»

4 декабря 1961

РИВА И ХЬЮГО ТЕРЯЮТ РАССУДОК

Слышали о быстрых свадьбах? А как насчет быстрого брака? Сегодня речь пойдет именно об этом.

В прошлую пятницу прямо в центре Лас-Вегаса наша бомба Эвелин Хьюго была замечена на коленях одного из своих самых больших фанатов Мика Ривы. Посетителям казино выпала возможность лицезреть потрясающее шоу, которое устроила там парочка. Объятия, поцелуи в шею, коктейли один за одним, азартные игры – все для того, чтобы в итоге оказаться под… АЛТАРЕМ!

Да-да! Эвелин Хьюго и Мик Рива поженились!

А знаете, что кажется еще большим сумасшествием? Практически сразу же после этого они аннулировали свой брак.

Наверно, выпивка помутила рассудок, и на-утро, на трезвую голову, они передумали.

С другой стороны, после череды неудачных браков у каждого из них, что для них еще один?

«SUB ROSA»

12 декабря 1961

РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ ЭВЕЛИН ХЬЮГО

Не верьте тому, что вы слышали о пьяных выходках Эвелин и Мика. Мик, возможно, слегка переборщил с выпивкой, но очевидцы сообщают, что Эвелин полностью отдавала себе отчет в том, что происходило той ночью. И она действительно очень хотела выйти замуж за Мика.

После расставания с Доном Эвелин приходится очень нелегко в поисках спутника жизни, поэтому неудивительно, что она доверчиво бросилась в объятья первого встречного красавчика.

И мы слышали, что она безутешно страдает с тех пор, как он бросил ее.

Похоже, Эвелин была для Мика лишь развлечением на ночь, тогда как она верила в их совместное будущее.

Нам остается только надеяться, что с Эвелин все будет хорошо.

29

Два месяца я жила практически в раю. Мы не обсуждали с Селией Мика, в этом просто не было необходимости. Зато мы могли ходить куда угодно и делать все, что нам заблагорассудится.

Селия купила еще одну машину, темно-коричневый седан, который она могла оставлять возле моего дома каждый вечер, и никто не задавал лишних вопросов. Мы засыпали, убаюкивая друг друга, и выключали свет в доме за час до того, как ложились в постель, чтобы поболтать в темноте. По утрам я будила ее, легонько чертя узоры на ее ладони кончиками пальцев. На мой день рождения она сводила меня в «Поло-Лаундж». Мы старались быть незаметными среди людей.

К счастью, мой медийный образ женщины, неспособной удержать мужа, продавался лучше, чем рассуждения о моей сексуальной ориентации. Я не хочу сказать, что светская хроника всегда заведомо лгала. Я просто имею в виду, что газеты были готовы верить в ту ложь, которую я им продавала. И конечно, легче всего заставить людей верить в то, во что они хотят верить.

Единственное, чего я хотела, чтобы истории о моих романтических скандалах удостаивались места на первых полосах газет. И пока все так продолжалось, я могла быть уверена, что желтой прессе не будет никакого дела до Селии.

И, черт возьми, все складывалось как нельзя лучше.

Пока я не узнала, что беременна.

– Этого не может быть! – воскликнула Селия, стоявшая в моем бассейне в лавандовом купальнике в горошек и солнцезащитных очках.

– К сожалению, может.