Читать книгу "Шут из Бергхейма. Выводок"

Глава шестнадцатая. Судьба дротта

Я не хочу рассказывать, насколько эпично семь городских жителей знакомились с верховой ездой. Особенно с ее разновидностью: два новичка на несчастной кобыле. Это было неописуемо. Такого позора, думаю, мои соратники не испытывали давно.

Леннарт, на чьей лошади пришлось ехать мне, на страдания задохликов смотрел с недоумением. Приблизительно так должен смотреть взрослый человек на другого взрослого, обнаружив, что тот не умеет пользоваться ложкой. Типа, что тут такого – это всего лишь животное. Залезай да ехай.

Собственно, не хочу вспоминать.

У входа в Священную Рощу нас ждали двое северян. Гонцы Харальда, не иначе. У дороги горел костер, возле которого кемарил косматый и страшно худой викинг, а второй бергхеймец, без левого глаза, ходил вдоль леса да стучал в огомный бубен. Надежды на лице северянина уже не осталось.

– Я обязан Харальду жизнью, – сказал Леннарт, когда наша шайка спешилась. Я, нисколько не сомневаясь, пошел было по тропе в Священную Рощу, но интонации набожного северянина меня остановили. Громила спрыгнул с коня, вытащил из-за спины титанический топор и перекинул его из руки в руку, примериваясь. Делал он это скорее рефлекторно, без злого умысла, но все равно стало не по себе.

– Но что я скажу, когда с меня спросят: как я допустил, что чужеземцы проникли в святое место без разрешения служителей, а я не помешал?

– Вали все на меня, – сообщил ему я. – Я отмажусь.

Говорить ему о том, что, в общем-то, мне уже знакомо столь значимое место, где добрые дротты потрошат дары суровым северным богам, я не стал.

– Возьми, – рядом со мною встал Олег.

«Снежок предлагает обмен. Да/Нет»

У меня в руках появился «Серп Зубоскала». Черт, я совсем забыл про эту плюшку. Да и вообще, как-то из головы вылетело, что у меня из оружия один лишь меч на восьмой уровень, да и тот – простая железка.

– Остальное у Стасяна возьмешь, – буркнул воин, опередив благодарность.

Лезвие серпа отливало зеленым светом. Совсем чуть-чуть, но было понятно: это не просто железка. Отделанная кожей рукоятка приятно легла в ладонь, будто домой вернулась. Чуть ниже затылка, на шее, встали дыбом волосы.

– Я обязан Харальду, – глухо повторил Леннарт, – и впервые сожалею об этом.

Ему бы в средние века, на голову шлем с крестом и – вперед, сарацинов освящать. Есть люди, родившиеся не в то время и не в том месте. Есть.

Пусть даже это и не люди.

Получив от Стаса свой довольно скудный набор брони, я все-таки почувствовал себя капельку увереннее. Хотя, честно, ходить с серпом в руках было непривычно. Все казалось, что в любой миг я отвлекусь, и эта зачарованная сталь вспорет мне бедро и не заметит.

Как драться такой штукой – я и близко не представлял. Но надеялся, что это как в сексе – природа подскажет.

– За мной!

Я пошел по березовой аллее, отведя руку с оружием чуть в сторону, как заправский маньяк на охоте за нерасторопной блондинкой. Но если в фильмах так делают, чтобы в кадре смотрелось эффектно, то сейчас все происходило исключительно из соображений личной безопасности.

Листва молодых березок шелестела почти умиротворяюще. В кронах щебетали птицы. Из чащи долбил дятел и считала кому-то срок кукушка. Все очень по-домашнему, все обычно. Кроме заунывного стука в бубен с дороги. Северяне проводили нас взглядами, но от работы не отвлеклись. Задача поставлена – вызвать жрецов. Задачу надо выполнить. Вполне скриптовая. Ну, или армейская, что иногда одно и то же.

Меня нагнал Олег.

– Держись позади, – сказал он. Приподнял щит. – Чтобы я мог среагировать.

– Не-не, – мотнул головой я. – Мне тут кое-что проверить надо.

– Как быстро ты умрешь? – поинтересовался танк.

– Отнюдь, – как можно шире улыбнулся ему я. Возможно, даже слишком широко, потому что Олег приподнял брови в знак изумления, но от комментария воздержался.

И слава Богу. Потому что пока я плохо себе представлял, как должен использовать все свои увороты и танковские особенности без полуцентнера брони, щита и звериного количества здоровья. Маленький щуплый шут с серпом в руке. Акробатикой работать? Плюнуть в лицо какому-нибудь гиганту и прыгать вокруг него сумасшедшей белкой?

Нет, я играл как-то танком, который все строит на уворотах и парированиях, но там тоже был щит. Если что пошло не так – зажался да закрылся, пусть хилы вытаскивают. У каждого должно быть право на ошибку и резервный вариант. Когда-то давно моим любимым классом во всемирно известной игре был паладин. Благодаря одной особенности – щит неуязвимости. Ошибся где-то или попал под раздачу – прожимаешь его и драпаешь от озверевшего противника.

Люблю классы, позволяющие исправить большинство ошибок.

У шута таких примочек не наблюдалось.

За этими размышлениями мы и добрались до поляны с идолами. Здесь было тихо. Я обнаружил ленивого зайца, убравшегося в кусты при нашем появлении. Жертву с алтаря сняли. Морды богов скалились черными ртами, глаза гневались.

Я остановился.

– Священная роща, – сказал Олег. – Плюс пять процентов. Хорошо.

– Не был тут?

– Не доводилось. Веди.

– Куда?

– К дроттам, Лолушко!

Поляну огораживали березы. Я оглядывался, вдруг задав себе вроде бы очевидный вопрос, до которого раньше мысли не доходили. Это Роща. Тут режут людей и красят идолов. Но где живут жрецы? В палатках?! В землянках? На деревьях?! Собираются в пещерах, залезают на потолок и, скрестив руки, свисают вниз головой?

Никаких домов в чаще не было. За стеной берез шумели изумрудного цвета заросли. Цвет был яркий, насыщенный. Не удивительно: удобрения у ребят достойные.

Я пошел к дальнему краю поляны, оглядываясь по сторонам в поисках тропок. Дротты – ребята обычные, по земле ходят ногами, а значит – следы быть должны. Задохлики собрались в центре, ощетинившись оружием (кто мог). Стас отлепился от группы и подошел ко мне. Встал рядом.

– Их дом был там, – сказал он и ткнул пальцем в зеленые джунгли. Какой-то не очень здоровый лес. Мне от него стало чуточку не по себе. Там, за полукругом священных берез, чаща казалась чужеродной. Слишком глухой. Слишком… живой.

Я нашел две тропки, уводящие в изумрудное месиво. Пригляделся.

– Может, позовем? Возьмемся за руки и хором покричим: «Дрот-ты, дрот-ты»?

– Думаете, поможет? – Стас посмотрел на меня своими кристально невинными глазами. – Слышите?

Далеко бухал бубен северян.

– Они бы услышали, Егор.

Я закатил глаза. Двинулся к ближайшей тропке. Прошел мимо идола одноглазого свирепого бога. Плечи истукана белели от птичьего помета.

Из леса пахнуло сыростью и теплом. Запахи знакомые, но не для этих широт. Из чащи несло джунглями. Я бы не удивился визгу обезьян в ветвях и черным полосам пиявок на сочных листьях травы. Как-то раз набрал себе последних полные ноги. Непальский гид ржал и снимал их специальной палкой, а я прикидывал, сколько страшных азиатских болезней мне довелось схватить за одну прогулку по влажному лесу.

Те джунгли пахли вот точно так же, как заросли за березами.

– Я осмелюсь предположить, что… Как вы думаете, Егор, может ли это быть связано с Выводком из Чащобы?

– Хрен его знает, – ответил я. Ладонь, сжимающая рукоять серпа, вспотела. Чертова детализация. К груди подобралась тревожность. Голову чуть повело.

Три по пять, Егор, три по пять. Отсчитав пять предметов, я прослушал пять звуков (одним из них был голос что-то спрашивающегося Стаса). Затем просчитал пять тактильных ощущений и, как завещал мне мой доктор, сменил деятельность. Переключился.

Проще говоря – пошел по тропе к зарослям.

Лес изменился. Стволы деревьев, ветви, землю и даже траву забрал ярко-зеленый мох, похожий на болотный, но… Его ростки были много длиннее, много тоньше и беспрестанно шевелились, будто водоросли в течении. Пахло болотом. Тропка уходила дальше, но даже на ней проступили изумрудные пятна.

С ветвей свисали целые клочья зелени.

Меня нагнал Олег.

– Куда ты лезешь первым, чудило? – буркнул он и встал. Заозирался напряженно.

– Виноват. Исправлюсь, иди первым.

Он зыркнул на меня.

– Да ладно, ты, вроде бы, хотел лавры собирать – топай уже.

– Я что-то передумал. Да и по закону вежливости первым в пещеру к медведю заходят женщины и дети. Пусть Света идет?

Олег что-то проворчал и двинулся по тропе. Я не стал пояснять, что шутил, и нагнал его. Уклоняясь от облепленных мхом ветвей, мы осторожно шли по влажному лесу. Никогда такого не видел, честно. Будто где-то взбеленилось болото и решило, что теперь все принадлежит ему.

Я остановился у зеленого мха, сожравшего муравейник.

– По-моему, мы зря это делаем, – поделился наблюдением с Олегом. Танк глянул на мою находку. Облизнул губы нервно.

– Это как в фильмах ужасов: пойду посмотрю, что там, а мы ж все знаем, что там жопа, – продолжил я.

– Согласен, – неохотно сказал Олег. Он прикрывался щитом, глядя в лес настороженным взглядом.

– Стойте, – махнул я остальным. Группа уже входила под своды замшелого леса и – по-моему, с облегчением – остановилась.

– Вон он, вон их дом! – крикнул Стас сзади.

Я увидел то, на что указывал бард. Длинный дом в лесу. Сонный лохматый зверь среди деревьев. Ярко-зеленый мох покрыл его стены и крышу, смешав с окружающим лесом.

– Ну его в баню, этот квест, – буркнул Олег. – Валить надо.

К нам подошел Миша.

– Че стоим? Там стропроц надо кильнуть кого. Квестовый итем забрать и за ревардом. Мне че, танчить идти?

– Завались, – недружелюбно отшил его Олег.

– Соглашусь. И встречное предложение, Мишань. Сходи, проверь, что там.

Жрец с удивлением воззрился на меня:

– А хилить вас кто будет? Олег бинтами или ты шутками?

– Стойте здесь, – отмахнулся я и быстрым шагом двинулся к дому, старательно уворачиваясь от всех свисающих с веток зеленых соплей. Касаться лесной чумы мне не хотелось совершенно.

– Егор! – окрикнул меня Олег.

– Стойте здесь! – рявкнул я. До дома оставалось шагов пятьдесят. Тропу мох почти съел, я прыгал как будто через реку по камушкам, чтобы не зацепить заросли. Один кусок пришлось перескочить с разбегу, и когда я вонзился сапогами в землю, мох потянулся ко мне. Скользнул по обуви зелеными волосками и разочарованно опал.

Омерзение пробрало до костей.

И тут дверь дома отворилась. Наружу вышел… наверное, жрец. Его одеяние также покрывал мох. Зеленые лохмотья порванной паутиной свисали с резного посоха. Клочья прятались и в длинной бороде. По лысине узорами ползли изумрудные вены.

Но глаза были живыми. Слишком живыми для такого существа.

– Чего надо? – спросил жрец. Черт, да, по-моему, даже его голос порос мхом!

– Харальд вызывает дроттов. Вы нужны Бергхейму, – что я вообще несу – ну, тут же все очевидно, Егорка! – Вы же дротты? Меня немного смущает ваша униформа, но долг есть долг.

Мужчина смотрел на меня, не мигая. Наконец, выпрямился и поманил рукой:

– Подойди ближе. Расскажи, зачем мы хевдингу Бергхейма.

Из дома выбрался еще один жрец. Такой же зеленый. Похоже, Харальду придется разгребать ситуацию самостоятельно. Нет, где-то в глубине моей испорченной душонки я еще надеялся, что вот такая зелень повсюду – это боевая магия местных жрецов. Однако… Больше всего смущали пульсирующие вены на головах священнослужителей.

– Мне мама не разрешает подходить к незнакомым дяденькам, – я обернулся, оценивая расстояние для прыжка обратно. Мха касаться не стоит – это уже очевидно.

Из дома вышел третий дротт. Встал рядом с товарищами, плечом к плечу. Длинный мох извивался, переплетался с зелеными щупальцами соседей. Он словно сшивал их в единое целое.

– Мама не чтит богов Унии Мороза? – вкрадчиво спросил бородатый. Все трое сделали шаг ко мне. Синхронно.

– Да ну вас в жопу, – нервно ответил я и прыгнул назад. Там земля была почище.

Жрецы – моментально и снова одновременно – бросились в погоню. Мои планы красиво потренироваться в прыжках вокруг противника треснули и посыпались. На узкой тропке особо не развернешься.

– На поляну! Бегом! – заорал я товарищам.

Меня хлестнула ветка дерева. Кожу зажгло, в голове помутилось, по телу скользнула волна пламени. Сотни тоненьких волосков впились в шею, и я взмахнул серпом, отсекая поросшую мхом ветвь. Боль изменилась – теперь просто саднило.

– На поляну!

Олег принял удар дерева щитом, попятился. Мишу уговаривать не надо было – он уже скакал по тропке прочь, возглавляя отступление. Света что-то зашептала, подняла руки, а затем резко опустила их. Из кончиков пальцев в землю вросли корни. Глаза заклинательницы расширились, рот приоткрылся.

– Прикрою! – гаркнул Олег. – Шустрее, Лолушко!

– Кого ты тут прикроешь? – заорал я.

Ветви над головой воина опустились. Он отмахнулся от них мечом и отступил, озираясь. К нам тянулся весь лес, со всех сторон деревья гнули опутанные зеленой паутиной скрюченные пальцы. Два жреца бежали по тропе, и мох расступался перед ними. Третий дротт остановился, воткнул посох в землю и хрипло выкрикивал режущие слух слова. Ни черта из его заклинания я не понял, но роща застонала, отвечая.

Мох, до этого вяло любопытный, ожил. Стал искать жертву.

Стал искать нас.

Стрела вошла в левого жреца со звуком, будто ее вогнали в чурбак. Дротт этого и не заметил, даже не запнулся на бегу. Стас отступал вслед за Мишей. Юра скрылся в своей невидимости. На тропе остались пятящийся Олег, застывшая Света и флегматичный Игнат.

И тут Света упала на колени. Руки ее задрожали. Корни, пущенные заклинательницей, стали зеленеть. Ну да, воевать с зараженными растениями травой – идея довольно спорная.

Я уже был возле Олега, ткнул его в плечо:

– Назад. Света под атакой!

– Блядь! – рыкнул танк.

Он уклонился от хлестанувшей ветви и подбежал к возлюбленной. Мгновенно оценил обстановку и ловко срубил корни, идущие из одной руки. Я смахнул оставшиеся серпом. Света всхлипнула, силы ее покинули, но мы с танком подхватили падающую заклинательницу подмышки и совсем без романтичных жестов поволокли по тропе в сторону поляны. Сработали красиво, без слов поняв друг друга.

До берез оставалось немного. Совсем чуть-чуть. Игнат сделал шаг в сторону, пропуская нас, вновь пустил стрелу. До жрецов оставалось шагов двадцать.

– Тащи ее к нашим! – гаркнул я Олегу и развернулся встречать бегущих. – Назад, Игнат.

Охотник без слов попятился.

Так, что у нас имеется. Я пригнулся, отведя серп чуть в сторону.

За моей спиной что-то прошипел Игнат. Стрела, сорвавшаяся с тетивы, вошла левому жрецу в лоб и вспыхнула. Дротт рухнул на тропу без звука. Отлично.

– Давай сюда, зеленая дрянь! – гаркнул я второму.

«Унижение активировано».

Жрец гаркнул что-то гортанно, поднял руки, скрючив пальцы. И изумленно уставился на них. Даже запнулся на бегу, будто забыл, куда вообще спешил. Удивленная программа подняла на меня взгляд, в котором даже страх проступил. Серп обрушился на выставленную вперед правую руку.

Порабощенный дротт получает урон 95 единицы.

Отсеченная конечность упала на землю. Жрец взвизгнул, его глаза распахнулись и выпучились. Задрав культю, из которой лила зеленая кровь, дротт смотрел на обрубок с детской обидой.

Порабощенный дротт получает урон 105 единицы.

Сталь увязла в боку удивленного жреца. Я выдернул серп обратно, приготовился к замаху. Цифры хорошие, но вдруг у него этого здоровья пара миллионов? Серпом бить было все-таки немножко неудобно. Шашки не просто так делали изогнутыми в другую сторону. Чтобы можно было сечь и сечь, а не вроде лесоруба после каждого удара клинок высвобождать.

Дротт зарычал, вновь гаркнул, и плоть на кистях забурлила, меняясь. Из-под кожи брызнула зелень, застывая на воздухе монтажной пеной. Из обрубка повалила бугристая масса. С чавканьем в ней зародились острые шипы. На лице священника появилась радостная улыбка. Я скользнул в сторону и со всего маха подрубил противнику ногу под коленом.

Сталь с глухим стуком врезалась в дерево и засела в жреце, как топор в сыром полене. Интуитивно пригнулся. Над головой прогудела шипастая лапа. Навалившись всем весом на рукоять серпа, я перекатился в сторону, выдрав оружие из ноги противника. Жрец кинулся за мною. За его спиной из пустоты нарисовался Юра, клинок прошел сквозь шею дротта и вышел на месте кадыка. Брызнула зеленая кровь.

Мутант захрипел, развернулся и отращенной древесной булавой одним ударом проломил голову воришке. Труп грохнулся на мох, и тот пополз по телу парня, погребая его. От сырости воздуха запершило в горле.

В лоб жрецу вошла стрела Игната. Дротт воткнул взгляд в охотника, забыв про меня. Да ладно, я столько урона влил, почему они переключаются на ДД? В нормальных играх за такое танков выкидывали из групп.

– Стоять, криволапый! – выкрикнул я.

«Злой язык активирован»

Дротт обернулся, замахнулся рукой-дубиной, а я, как мастер ножевого боя, полоснул по нему серпом. Ругнулся, почувствовав отдачу клинка, высвободил изогнутое лезвие.

Порабощенный дротт получает урон 35 единицы (вскользь).

От удара я увернулся. Полоснул еще раз. Уклонился от второго. Черт, тело будто само понимало, куда ему прилетит и действовало на автомате. Я просто гребаный Нео из Матрицы! Уворот. Удар.

Вы убили Порабощенный дротт.

Вы получаете опыт за убийство.

Прогресс текущего уровня – 98 % (бонус за состав группы).

Прогресс текущего уровня репутации с кланом Бергхейм – 85,5 %

Вы получаете 2 золотые монеты.

Жрец сухим бревном рухнул в сторону от дороги. Мох жадно забурлил, пожирая плоть. С рыком мимо пробежал Олег. Я обернулся – второй дротт, которого вроде как прикончил Игнат, поднимался на ноги, но после удара танка вновь грохнулся на землю. Воин прижал его к земле и колотил мечом по лысой голове, разбрызгивая по сторонам зеленую кровь-смолу.

Всхлипнул Игнат. Ветви дотянулись до охотника и опутали его зелеными щупальцами, поднимая над тропой. Стрелок дернулся, но деревья разорвали его на части.

Мимо пролетела ветка, едва не попав мне в голову. Лес подступил совсем близко к тропе. Он бесновался, будто оказался во власти урагана. Клочья мха падали сверху и обжигали кожу. Вокруг трещало, шипело, чавкало. От шума листвы болели уши.

Каждое касание мха отнимало здоровье. По чуть-чуть, но из шестиста очков уже исчезла сотня.

– Время воровское, время городское, – завыл откуда-то Стас. Песнь заживления поползла в системный чат, сообщая о восстановлении.

Я бросился к тому чудодею, который сводил с ума замшелый лес. Так, какой у нас расклад? Свету выбили из боя. Игнат и Юра убиты. Стас поет – лучше бы погиб. Где Миша? Нас осталось трое против двоих жрецов? Нехороший размен.

Вы убили Порабощенный дротт.

Вы получаете опыт за убийство.

Вы получаете седьмой уровень.

Прогресс текущего уровня – 18 % (бонус за состав группы).

Прогресс текущего уровня репутации с кланом Бергхейм – 90,5 %

Вы получаете 5 золотые монеты.

Олег допилил второго жреца. Красавец. Позади что-то грохнуло. Танк сдавленно крикнул. Я обернулся. Лежа на спине, Олег заслонился от нависающих над ним деревьев. Ветки хлестали защитный барьер, и с каждым ударом щит поднимался все медленнее.

Стас бросился на помощь упавшему, но поросшая мхом ель изогнулась, будто червяк на углях, и одним шлепком размазала барда по тропе.

– Ой-ой, – сказал я и ускорился. Магов всегда выпиливают первыми. Ну, если только поблизости нет хилов. Поэтому бородатого «шамана» надо валить как можно быстрее. Над головой трещали ветви. С треском бахнула по земле вершина опутанной мхом сосны. Я уворачивался, уклонялся, перепрыгивал препятствия бешеным зайцем, пока не оказался рядом с заклинателем.

Лысый бородач выдернул посох из земли, встречая меня, и гул леса утих.

– Это наш мир, а не игра, – сказал он.

Нужно было пошутить. Сказать ему, что он гадкий старикашка. Что зеленый цвет его полнит. Вместо этого я пошел в атаку, окрыленный двумя победами. Мощный удар посоха вернул меня на землю с потерей почти сотни очков здоровья.

– Это было больно, – заметил я, отскочив. Жрец стоял на месте, поигрывая поросшим мхом оружием. Рядом встал Олег.

– Мха не касайся! – сказал ему я. Танк демонстративно встал сапогом в шевелящееся месиво. То облепило прочную кожу, но тут же потеряло к нему интерес.

– Че стоим? – поинтересовался Олег.

– Мы не должны подчиняться ему. Мы есть мы. Мы есть мир, – сказал жрец.

– Оратор ты, скажем, так себе.

«Унижение активировано»

– Слышь! – сказал Олег, и бросился к дротту, выставив перед собой щит. Дерево грохнуло о дерево. Танк оттолкнул бородатого, заблокировав удар посоха, и лихо тюкнул жреца мечом в висок. Брызнула зелень. Пахнуло гнилым лесом. Дротт перехватил посох, попытавшись взять Олега в захват, но тот деловито приподнял щит, парируя, снова размахнулся и рубанул по ногам.

Жрец с проклятьем пнул Олега в открывшийся пах.

– Сука, – согнулся воин. Мох вновь вцепился в сапоги танка, дополз до штанин и опал.

– Хорошая дворовая школа. Где драться учили – на Ржевке или в Купчино?

«Злой язык активирован»

Жрец пошел на меня. Олег с трудом выпрямился.

– Как, блядь?

– Каком кверху, йопт! – ответил ему я, уворачиваясь от ударов.

– Танк, блядь?

– Ну да, йопт!

Удар посоха сначала прошелся по касательной, я слил его корпусом, вновь едва не потерял серп (ну как же неудобно им биться с деревянными людьми).

Олег похромал к нам, двинул жреца в затылок сначала кромкой щита, а затем клинком. Мотнул головой и повторил свое:

– Слышь!

Зажатый между двумя танками жрец переключался то на меня, то на Олега, пока система не сообщила о еще одном поверженном дротте.

– Собираем шмот – и на поляну, – сказал я. С последнего жреца мне в инвентарь упала кольчужная броня, и я, ни секунды не сомневаясь, сунул ее Олегу. Тот кивнул. Затопал назад.

Миша стоял неподалеку, держась подальше от мха. Я не стал спрашивать, где он был. Однако очень хотелось. Но, знаете, в играх часто ведь кричат: «И где был хил?» когда что-то идет не так. ДПС-еры прыгают в лаву и дохнут там с этими криками. Танк забывает надеть щит и ложится под ударом босса – орет тоже самое.

Всегда виноваты хилы. Точка. Конечно, есть правило: умер танк – виноват хил, умер хил – виноват танк, умер ДД – виноват ДД, но, по справедливости, того же Юру слила моя неспешность. «Злой язык», как бы ни было трудно придумывать «оскорбительные шутки в бою», нужно бросать сразу.

Затупил. Потом извинюсь.

Но все же вопрос: «Где ты был, Миша» вертелся на языке беспрестанно. Однако я же адекватный человек, поэтому вслух задавать его не собирался!