Читать книгу "Шут из Бергхейма. Выводок"

– Мы уже решили, Егор. Уходим на рассвете.

– Эй, где Миша? Там килограммы халявного опыта! – обратился я во тьму. Жрец либо спал, либо отмалчивался. – Конечно, мы можем осознавать и оценивать риски, но такой шанс!

– Завались, Лолушко, – Олег все же встал и выбрался к нам. Белый призрак, мать его. Альбинос смотрел злобно. – Просто – завались. В десны лизаться с ботами хочешь – лижись. Нам надо валить. Точка. Меня тошнит от этого места. Как и всех остальных. Это, блядь, тебе игрушки все, потому что ты чиканутый. Нам же надо выбираться.

– Ну и чего потом, будете пачкой за волками бегать? Уровень в неделю набирать? Я думаю, тут можно очень круто подняться. Пока не очень понимаю, как задействовать всех сразу, чтобы опыт не терять, но мы вместе…

– Какое вместе, Лолушко? – сардонически ухмыльнулся Олег. – Ты с ботами времени проводишь больше, чем с людьми.

– Мыкола, ты шо, обиделся? – ответил я цитатой из анекдота.

– Ты чиканутый. Вконец, – наклонился ко мне альбинос, сжал кулаки. – Я вывожу отсюда Свету. Мне срать, что там еще кто придумает. Надо будет – один пройду.

– Игнат? – бросил я во тьму.

– Ухожу, – эхом ответил тот. Юру я и спрашивать не стал. Воришку после испытания адом – опытом не заманишь.

– Стас, – я вернулся к их неформальному лидеру. – Десять уровней сверх! Мы ножом пройдем сквозь соседние локации.

– Если нас загонят на поле – мы никуда не пройдем, Егор, – мягко сообщил тот.

– Я договорился, карлы Харальда первым делом возьмут поле и будут его отбивать на случай, если мы кинемся.

Стас помотал головой:

– Увы. Егор, поймите, я видел, что там собралось. Сотня северян не справится с этим, а мы и подавно.

– Ну, нельзя же так сдаваться. Можно же пободаться!

– Три месяца, Егор, три месяца мы тут «бодаемся», как вы выражаетесь. Это не игра для нас, Егор. Я уже пытался вам это объяснить. Это не игра! На кону наши жизни. На дороге у нас шансов выбраться больше, чем оказавшись тут, на поле, под постоянной атакой, пока наши тела не сдохнут в саркофагах или пока нас не отключат. Тем более боюсь, что у Светланы проблемы со здоровьем благодаря мху. Выход нам известен. Дороги свободны. Головастик прошел перевалы, будучи на начальном уровне. Значит, и мы пройдем. Понимаете, Егор? Мы не сдаемся, мы идем вперед.

– Стас…

– Блядь, он тебе доходчиво сказал, раз ты простое «завались» не понимаешь. Давай, я переведу на понятный. Иди в жопу, Лолушко, со своими ботами. Берега попутаны – играйся. Мы уходим.

– А еще говорят, что я грубый, – фыркнул я. Но развивать тему не стал. Пустое. Хотя бы попытался. Да и черная частичка в душе расслабленно выдохнула. Мне больше достанется, да и одному проворачивать безобразие в будущем будет спорее.

– Мы шли к этой точке очень долго, Егор, – будто извиняясь, сказал бард. – Мы наконец-то можем двигаться вперед. Может, мы не видим то, что видите вы. Бесспорно, это допустимо. Вот только когда до заветной конечной одна станция – не хочется выходить из поезда, не доехав.

– Поетишна, – поднял руки я. – Вот довод как довод. Как скажете, собственно. Ладно…

Ситуация была неприятная. Но мне удалось узнать то, что хотелось. А с неприятным осадком от беседы справлюсь – не в первый раз. Конечно, можно было включить пацана и порешить того же Олега, но я не настолько пацан.

– Ладно… Тогда доброй вам дороги, потом свидимся. Буду вам помогать…

– Прощай, – отвернулся Олег и ушел к лежаку.

– Извините его, Егор. Вы понимаете, каково ему сейчас, – тихо произнес Стас.

– Давай, бард. Много не пой. Удачи! Всем чмоки, – добавил я чуть громче.

– Бывай, – донеслось тихое Игната.

– Свидимся, – сказал Юра.

– ББ, – попрощался Миша.

Мне хотелось посмотреть на Свету, но, наверное, это было бы неуместно.

У выхода меня нагнало:

– Судьба моя известна?

Райволг выглядел потерянным. Я обернулся:

– Ты свободен, приятель. Все дороги тебе открыты.

– Увидит клеймо кто, смерти предаст раба одинокого.

– Так вон, иди с ребятами. Они точно будут мимо твоих краев проходить. Скажи, что ты раб Книгожора. А, Стас, возьмешь?

– Че ты нам ботов втюхиваешь? – рыкнул из темноты Олег.

– Я ваще не с тобой ща разговариваю, – в тон ему ответил я. Одернул себя. Только что рассуждал же, что не надо гнать.

– Возьму, – сказал бард. – Простите еще раз, Егор.

– Видишь, как все хорошо получилось, – подмигнул я изумленному рабу и вышел.

Сценарист

Моросило. Мелкий дождь едва слышно шуршал по капюшону. Сценарист курил, пряча огонек в кулаке. На той стороне улицы, за стеной облетевших тополей, в старой пятиэтажке доживала свои дни аптека. Последняя буква в вывеске не горела.

Ноч. Улиц. Фонар. Аптек.

Дым кружил голову, наполняя мозг легкой дурнотой, но старый друг, от которого когда-то давно Андрей отказался, был ему как родной.

Пальцы мерзли, Сценарист грел их дыханием, не сводя глаз с дома.

Темная улочка молчала. Чуть дальше, у перекрестка, сверкали огни центрального проспекта, скорее всего названного в честь Ленина или Революции. Пережитки прошлого, вросшие корнями в города России. Оттуда несся шум несущихся по мокрому асфальту автомобилей. Мигало желтое пятно светофора.

Там были люди.

Сценарист ждал. Затея была рискованная, но он подготовился. Приехал на электричке, пару часов провел на местном кладбище, где привел в порядок могилу какой-то Ольги Ивановны Коваленко, изображая скорбящего родственника. Людей почти не встречал, но роль играл исправно. Когда стемнело – Сценарист выдвинулся сюда, держась подальше от главных улиц, пряча лицо под капюшоном серой куртки.

Эта прогулка напомнила ему первую разрядку. Случайную, рискованную. Наполненную чередой ошибок. Ее звали Мария. Как водится – шлюха. У многих первый раз случался с падшими женщинами. Сценарист не стал исключением.

Он взял ее в машину под взглядом пьяных товарок из придорожного кафе в районе Острова. Мария представилась Анжелой, как и водится дешевке. Неделю Андрей держал ее в подвале, молча наблюдая за мольбами, просьбами и приливами гнева. Садился на стул напротив прикованной женщины и смотрел. Не насиловал. Не бил. Наблюдал.

Власть над живым созданием, у которого было детство, были разрушенные мечты, были надежды, были чувства – возбуждала. Ему нравилось просто наблюдать за жертвой. За тем, как она меняется. Как сходит с ума от непонимания.

За неделю Сценарист не проронил ни слова. Говорила только она. Льстила, угрожала, умоляла, обещала, надеялась, отчаивалась, материлась, плакала, смеялась. Андрей слушал.

А потом задушил. Без огонька, без каких-то модных посылов криминалистики об обязательности удовлетворения сексуальных влечений. Трахать это? Увольте. Сценарист понял, что именно ему нравится. Понял, что такого варианта ему недостаточно, что это все слишком топорно, грубо, прямо. Что самое вкусное было бы, если б жертв было две. Или три.

Но контролировать столько людей сразу на тот момент он не умел. Не справился бы. Слишком велик риск.

Мария была первой. Почти год Андрей жил в страхе, что наследил, что его найдут. Ведь даже машину он вел тогда свою. Но гиблые души из провинции не нужны порою даже родственникам. Пронесло. Через год Сценарист был осторожнее, осмотрительнее. Потом он уже пробовал большее, изучая реакции, наслаждаясь шоком жертв, вынужденных проходить его квесты. Работа на «Волшебные Миры» почти не давала отдушины до Проекта.

Витрины аптеки со скрежетом затянули роллеты. Время. Он сунул руки в карманы, огляделся и торопливо перешел улочку. Женщина вышла на улицу, прижимая зонт плечом, вытащила связку ключей. Приближения Сценариста она не видела.

Андрей сдернул на лицо скатанную на лбу балаклаву. Бесшумно подошел к жертве и аккуратно взял ее за шею.

– Заходи, – шепнул ей. Лет пятьдесят. От нее пахло медициной и ударной смесью дешевых духов. Он подтолкнул аптекаршу, и та покорно вернулась в свою вотчину.

Дверь закрылась. Сценарист сжал горло женщины, пережимая сонную артерию, и осторожно положил жертву на пол. Замешкался, борясь с желанием завершить начатое, но справился, забрал из безвольной руки ключи.

Пусть считают, что сюда наведались наркоманы. Если он убьет работницу аптеки (о, как хотелось это сделать, как хотелось увидеть стекленеющий испуганный взгляд еще раз), то искать будут серьезнее. Вряд ли найдут, но сейчас рисковать не следует.

Сейчас у него хватает материала для игр.

Если бы препараты, нужные ему, продавались свободно – Андрей, не раздумывая, купил бы их, как делал всегда. Но здесь нужны рецептурные психотропные вещества. Все их разнообразие. В химии, меняющей душу людей, он был не силен, поэтому придется экспериментировать. Хотя, конечно, в таком налете на аптеку риска хватало. Торопливый план, на коленке. Часть маршрута он составлял уже в электричке. Но… Сценаристу нравился странный юмор Лолушки, а капсула паренька сыпала тревогами. Сегодня так вообще пришлось подойти и убедиться, что с парнем все в порядке. Пульс запредельный, показатели давления чудовищные. Одна – две встряски – и в саркофаге окажется труп. Лишаться удовольствия от чтения логов Андрей не хотел, и потому, после изучения электронной медицинской карты Лолушки, он решил действовать.

Хотя и был соблазн изучать тревожное расстройство наглядно. Вот только если паренек загнется – кто будет мотивировать целую локацию?

В аптеке он провел минут двадцать. Долго не мог найти нужное отделение, а там уже выгреб все в рюкзак. Получилось немного, но для его целей достаточно. Затем Сценарист вышел в холл. Постоял у двери, глядя на сонную мглу среди деревьев. Посмотрел на бесчувственную женщину, облизнулся и вышел.

Нужно было спешить.

На улице нырнул за дом. Прошелся по мокрой дорожке мимо двора, там уже стащил с головы балаклаву, сунул ее в рюкзак. Маршрут Сценарист составил заранее. Места поглуше, потемнее. Побольше зарослей, поменьше магазинов. Спасибо онлайновым картам от гугла и яндекса. Они очень помогли.

Последняя электричка уходила в 23.55, и Андрей на нее успел. Прошел в почти пустой вагон, сел в углу и привалился плечом к окну. Динамик устало пробубнил о следующей остановке, поезд тронулся. Сценарист сбросил мокрый капюшон и достал смартфон. Пароль. Еще пароль. Снова пароль. Подключение.

На экране побежали строки логов. Он переключил несколько камер, убедившись, что все в порядке, а затем подсоединился к серверу «Твердыни». В очередной, не самой популярной стратегии от «Волшебных миров» у него было три клиента, за которыми он иногда наблюдал. Один – стример, с тремя – четырьмя подписчиками. Один – казуал, студент Первого Меда на стипендии, откуда-то из Сызрани, снимающий квартиру в Девяткино. Один – полухардкорщик, вливающий уйму доната в игру и живущего в районе Матоксы.

Сценарист еще не выбрал, кого возьмет следующим. Пока просто наблюдал, вычленив их из сотен других игроков по показателям одиночества, удаленности, возраста и интереса к их игровому поведению. Стример острил топорно, но хотя бы шутил. Шутников Андрей любил.

Сейчас капсулы забиты. Нового игрока он пока подключать не собирался. Для того, чтобы ввести в игру еще одного участника, нужно, чтобы из нее вышел кто-то из старых. По воле природы или же его, Андреевой.

Но пока мест нет.

Пока.

Сценарист улыбнулся.

Глава двадцать третья. Лук для героя

Не знаю, что творилось у Гнева Дубов в голове, пока я поливал его из раструба. Гигант определенно за мною наблюдал, но никак не реагировал. В ветвях лесного титана щебетали птицы. Иногда что-то страшно скрипело, когда создание Выводка поводило плечами, но ноги его стояли как вкопанные. Может, и вовсе корни пустили?

Солнце припекало, работал я без рубахи, наслаждаясь электронным солнцем. Насос качал исправно, двое прикрепленных ко мне карлов послушно поднимали давление, стоило просто махнуть рукой. Эти, кстати, пахали в полном боевом облачении. Морды красные, пот ручьем, но выражение лиц по-прежнему сурово-северное, героическое.

– Расти большой, не будь лапшой, – приговаривал я, давая струю из брандспойта по ногам Гнева.

Вокруг завывали волки. Сыны Лося отступили ближе к лесу, испуганные запахом. А вот оборотни наблюдали за нашими страданиями с интересом, хоть и морщили носы от аромата крови Тора. Я все ждал, когда кто-нибудь из них выйдет на дорогу, присядет рядом, вытянув длинные лапы, и спросит:

– Че делаете?

Уж я бы нашел, что ответить! Потому что невероятно скучна работа поджигателя, пока не загорится спичка. Рутина. Разлить отраву, вернуться на базу, залить бочку, отправиться на следующий участок. Деревянной живности Выводка я уже не опасался. Мы тут все пропитали так, что гореть должно до неба.

На выезде была только одна бригада, и антипожарным служил только я. Харальд не хотел рисковать. Работает с задохликами – пусть задохлики и работают. Вдруг, если кто-то из северян плеснет на мох – Выводок пойдет в атаку?

Опасение разумное. Как говорил один папа-программист любознательному сыночку в ответ на вопрос «Почему солнце каждый день встает на востоке и садится на западе»:

– Работает? Проверял? Ничего не трогай, ничего не меняй!

Уж где-где, а в компьютерной игре это вовсе и не юмор. Это суровая правда программерской жизни. Укороти в коде лапки белочкам в Дивном Лесу – и в Грозных Горах вымрут все драконы. Объектно-ориентированно, да.

– Шут, – сказал один из северян. – Твои.

Я обернулся. По дороге от поселка двигалась телега в окружении задохликов. Харальд очень не хотел давать повозку беглецам, но мне удалось его уболтать. И теперь скорбная процессия покидала город. Поздно они… Полдень давно уже прошел, но, возможно, ребята до конца надеялись на Свету.

– Стопэ, браты, – сказал я норманам. Те послушно убрали руки от насоса. Один из них утер мокрое лицо. Команду «стопэ» они уже усвоили. На «брата» плеваться перестали. Хорошие песики.

Едкая кровь Тора была субстанцией весьма липкой. Отчасти еще поэтому я работал в минимальном наборе одежды. Перепачкался весь. Если кто-то рядом закурит, я сначала немного побегаю по полю с истошными воплями, пугая местную живность, а потом отправлюсь на респ, забрав в копилку опыта понятие «заживо сожженный».

Хорошо, что табака местные не знали.

Пользуясь паузой, я присел на край «антипожарной» повозки, дожидаясь процессию. Первым шел Стас. Доспехи игроков выглядели уныло. Кожаные, потрепанные, потертые. Мечи простенькие. Почти ничем от обычных бондов задохлики не отличались.

Так что рядом с ними я, в исподнем, выглядеть должен был довольно сносно.

Мне, признаюсь, стало даже интересно, как выглядят герои, упакованные в хорошую бронь. Но в этой игре высокоуровневые персонажи в такие локации не добираются. Вероятно, потому что делать здесь нечего.

– Поздновато вы, – крикнул я, когда повозка приблизилась.

Волки завыли еще громче. Стас что-то ответил, но услышать его за этим гвалтом было непросто.

– Качай! – гаркнул я северянам, направил брандспойт на зверье и дал в них струю. Вой сменился визгом. Опешившие хищники ретировались на безопасное расстояние и занялись осознанием случившегося. Терли мокрые носы, избавляясь от запаха. Одного зверя вырвало чем-то дымящимся.

Однако стало потише.

– Стопэ! Не расслышал тебя, Стас!

– Так получилось, – ответил бард. Повозку тащила сонного вида лошадь. Думаю, Харальд выдал самую ленивую скотину из своих запасов. Однако для северянина это уже щедрость. Мог заставить их самих впрягаться и толкать скрипящую колымагу. К задохликам владыка Бергхейма относился с неприязнью. Возможно, та самая внутрифракционная хренотень.

– Не спалось? – шутка ушла в молоко. Хмурые взгляды, напряженные. Олег явно злой. Юра тоже. Стас выглядел вымотанным. Игнат жевал травинку, с интересом изучая зверье по обе стороны дороги.

Мы обменялись вялыми приветствиями. Райволг смущенно кивнул, семеня за Стасом. Я заглянул в телегу, где лежала Света. Глаза девушки были открыты. Перехватив мой взгляд, заклинательница слабо улыбнулась.

– Ты как?

Она не ответила.

Олег вклинился между нами.

– Не трогай. Пусть отдыхает.

Задохлики не остановились. Лошадь заартачилась в арке из ног Гнева, но Олег приложил ее плашмя мечом, и она рывком протащила повозку под угрожающими сводами. Я несколько минут смотрел в спины ребятам. Потом крикнул вслед:

– Удачи!

Игнат обернулся, махнул рукой. Остальные, наверное, не услышали. Позади сочувственно кашлянул один из северян. Я постоял еще некоторое время, физически ощущая одиночество, затем сплюнул по-бергхеймски.

– Ладно, пренебречь, вальсируем, господа!

Сверху протяжно застонало дерево. Гнев Дубов снова пошевелился. Гигант чуть наклонил голову и смотрел на меня.

Надеюсь, без жалости!

* * *

Ближе к вечеру, когда работы закончились, и я смыл с себя кровь Тора, пришло время перебора инвентаря. Полезного там нашлось немного. Со статами только серп Зубоскала да перчатки со знаком холода, за квест с Райволгом. Плюс два к ловкости и пять процентов сопротивления магии льда. Сломанный лук с Ловеласа. Ну и, конечно, мои любимые сапоги!

Денег тоже с гулькин хрен. Мое вложение ушло из города вместе с разумной частью человеческого населения. Однако несколько монет нашлось. С ними я и пришел к Харальду. Он нашелся у себя в тереме – заливался элем вместе со Сворой. Никакого режима. Завтра в бой, а они бухают!

– Я бы хотел купить лук.

– Что? – не понял Харальд.

– Ну, торговец мне нужен. Какой-нибудь. Лавка там, гипермаркет «все для задохликов». Лук нужен.

Хевдинг изумленно крякнул. Покосился в сторону Своры. Олаф громко рыгнул. Леннарт скорбно опустил голову.

– Что?! – повторил лидер северян.

– Штука такая, ее, короче вот так берешь, палку острую на веревку вставляешь, дерево натягиваешь и пыщь-пыщь!

Прогресс текущего уровня репутации с кланом Бергхейм – 95,84 %

– Удави его, Харальд, – посоветовал Бьорн. – Он дурной.

– Я знаю, что такое лук, – вкрадчиво сказал хевдинг. – Но зачем тебе лавка?

– Купить лук! – я чувствовал себя идиотом.

– Если тебе нужен лук, спроси у меня! Торговцев в городе не осталось. Завтра на рассвете мы все отправимся в бой! Неужели ты думаешь, что перед пиром у верховных Асов я стану продавать оружие соратнику?! Единственному из задохликов, оставшемуся с нами?!

О как.

– Мне нужен лук! – осторожно произнес я. Харальд кивнул, отошел к сундуку за троном и вернулся оттуда с оружием. Протянул его мне.

В инвентарь добавлен:

Лук безумного охотника за головами (уникальный).

Урон: 400–500

Это оружие воина, сошедшего с ума от жажды крови. Сделанный из лучшего дерева, он обладает зачарованной тетивой. Стрелы сами находят жертву. Но сотни жизней, взятых с помощью этого оружия, наложили на него свой отпечаток.

Ловкость +40

Выносливость +20

Каждая третья стрела восстанавливает здоровье в размере 30 % от нанесенного урона.

Мои глаза поползли на лоб. Ничего себе! Я продолжил читать описание.

Дебаф при использовании «Помутнение рассудка». Каждые десять секунд использования оружия вы теряете 1 процент от текущего здоровья.

Ограничение по классу: Охотник

Требуется сила: 50

Ограничение по уровню: 40

– Да ну на фиг – ты меня троллишь, что ли? – я поднял взгляд на дарителя.

– Плохой лук? – не понял тот. Черт, явно от души поделился. Но будто подразнил!

– Отличный, – справился я с досадой. – А есть уровнем пониже?

Пауза.

– Не понял, – наконец, признался Харальд. Выглядел он несчастным. – Что значит «уровнем пониже»?

Объяснять ему механику игры, которую я сам не понимал, желания не нашлось, и я исправился:

– Я не могу его взять. Слишком хорош для меня. Быть может, найдется какой-нибудь обычный, охотничий? Там, короткий лук юного карла?

– Это отличный лук! Мой друг воевал с ним во всех походах и на поле брани, перед тем, как отправиться к Одину, отдал лук мне! – с какой-то обидой произнес Харальд. Я испуганно покосился на системные сообщения. Репутация не падала. Пока не падала.

– Отличный. Но я с ним не умею обращаться. Мне бы что попроще. Вдруг испорчу. Это превосходное оружие, но…

– Да он его согнуть не сможет, – поднялся из-за стола Бьорн. Подошел ко мне, с насмешкой в пьяном взоре. Сдернул с плеча свой лук.

Я с сожалением протянул оружие сумасшедшего охотника Харальду. По витому черному дереву тянулась дышащая алым светом руническая вязь. Черт, реально произведение искусства. На него смотреть было приятно, а стрелять – так, наверное, одно удовольствие.

Хевдинг с потерянным видом принял оружие обратно, а я взял дар Бьорна.

В инвентарь добавлен:

Боевой лук сотника (редкий)

Урон – 150–200

Этими луками хвалятся лучшие бойцы унии Мороза. При должной сноровке они способны пробивать даже рыцарские латы.

Ограничение по уровню: 20

– Нужно еще проще. Тоже не справлюсь.

– Очень слабый и наглый шут, – забрал оружие Бьорн и отошел.

– Идем, – пришел в себя хвединг.

Я покорно затопал вслед за ним, чувствуя себя самым никчемным существом на свете. Особенно когда до меня дошло, что этот лук охотника я мог забрать и отдать тому же Игнату, на вырост. Это ж крутая вещь.

Если, конечно, получится отсюда выбраться. С гораздо большей вероятностью он останется лежать где-то среди мха.

На дворе стемнело. Мы вышли из терема, Харальд прошел вокруг дома, открыл дверь в какой-то сарай. Ушел во мрак. Я остановился на пороге. Наконец, хевдинг вернулся, бросил мне лук.

В инвентарь добавлен:

Лук пехотинца

Урон 60–65

С таким оружием сражаются обычные воины унии Мороза. Надежный, неприхотливый, смертоносный.

Ограничение по уровню – 6.

– Отлично! Отлично! – обрадовался я. Харальд помотал головой осуждающе. Затем швырнул мне колчан со стрелами. Он сразу плюхнулся в инвентарь. Двести штук. Я закинул его за спину. Ну, теперь повоюем!

– А может, есть еще и бронь какая-нибудь? Шлем, куртка, штаны. Пояс там, из собачьей шерсти? У меня только сапоги есть!

Хевдинг исчез в пристройке и вскоре появился с охапкой вещей.

В инвентарь добавлен:

Кожаный шлем пехотинца

Кожаный нагрудник пехотинца

Кожаные штаны пехотинца

Ремень следопыта

– И крузак бы восьмидесятый в идеальном состоянии, – сказал я.

– Что? – задал привычный вопрос Харальд.

– Ну, мало ли, – улыбнулся ему я. Черт, как с луком сумасшедшего охотника нехорошо вышло. Где твой внутренний Плюшкин, Егорка? У тебя вечно инвентарь хламом забит во всех играх – вдруг, мол, пригодится сушеное ухо тролля с северных гор. Годами пылятся в банке разные ингредиенты. А тут такая штука, и…

– Лолушко, тебе еще что-то нужно? – с намеком угрозы поинтересовался Харальд. Я и не нашелся, что сказать. В моих планах дальше лука ничего не шло.

– Уже нет. Спасибо. Очень выручил ты меня, Харальд.

– Не хотел бы я попасть в те края, Лолушко, откуда ты родом. Ты сражаешься за город, и если для сражения за него тебе нужно оружие – кто вообще в здравом уме будет его продавать?! Любой отдаст даром!

Хевдингу мир компьютерных игр не понравился бы. Там посреди сечи кузнец может стоять и ремонтировать оружие за бешеные бабки, а не бесплатно. Даже если твой клинок затупился о плоть пожирающих мир демонов – товарно-денежные отношения это не отменяет.

– Спасибо еще раз.

– Пойдем, Лолушко. Выпьем. Завтра великий день.

Из лука я стрелял несколько раз в прошлой жизни. И, честно говоря, думал попрактиковаться немного, но согласился.

Тем более, речь идет о внутрифракционных репутациях. Ведь у Харальда счетчик отношения ко мне наверняка сильно отличается от Бьорновского. Грешно рисковать таким прогрессом.

Да и выпить хотелось. За руль же завтра не надо. Так, всего лишь выйти на бой с армией Выводка. Впервой, что ли.

Эль оказался неплох. Меня расслабило уже после первой кружки. На второй я уже живо острил и ржал над грубыми рассказами участников Своры о былых походах. Истории изобиловали хвастовством. Героизмом. Черепа рабов Распятого проламывались десятками – во славу Одина, конечно.

На третьей кружке я понял, что завидую им. Завидую программам. Соленый ветер в лицо, ярость битвы, непременные победы. Боевое братство. Несмотря на то, что северяне по ту сторону считались грабителями, разбойниками и убийцами, было в них что-то притягательное.

Но ведь, как говорят, злодеи, с которыми сталкиваются наши герои – это герои наших врагов.

Когда меня отключило – репутации осталось всего один процент до 100. Но сил на шутки уже не было. Спать я остался там, где и пил.

Утром меня растолкал хищно скалящийся Ньял.

– Пора, малыш, – обдал он меня перегаром. Я продрал глаза, ошеломленный, раздавленный и не понимающий, где нахожусь.

– Уже рассвет, – уродливоротый клацнул зубами. – Собирайся.