Читать книгу "Шут из Бергхейма. Выводок"

Глава двадцать седьмая. Вот кто-то с горочки спустился

Харальд встретил нас у ворот. Он стоял в проеме, широко расставив ноги и скрестив на груди руки. Очень картинно, надо сказать, стоял. Рядом с ним возвышался Леннарт, опершись на гигантский топор. С помостов на задохликов мрачно глядели бородатые северяне.

– Не думаю, что они нам рады, – промолвил Стас.

– Риали? – с издевкой спросил я.

Бард переспрашивать не стал, хотя явно не понял сленга.

Хевдинг, тем временем, медленно наклонил голову и, волком оглядывая моих компаньонов, с нескрываемым презрением сплюнул. Под угрожающими взорами викингов наш ход замедлился. Первым остановился Стас. За ним сразу же новичок, прилипший к барду, как смола к штанине.

Последним встал Олег – он чаще озирался на поле возрождения, чем следил за происходящим. Альбинос не сразу понял, что идет один. Притормозил, вернулся. И вновь уставился в сторону выжженной земли.

– Даже не знаю, что с вами и делать, – заметил я. – Как-то у вас не складывается с местными. Да еще и Юру со Светой просрали. И раба моего. Света с Юрой – ладно, полбеды. Но раб!

– Егор… – поморщился Стас.

– Что Егор? Егором делу не поможешь. Если в город не пустят – осторожненько пробегитесь по трупам. Я там накидал разного, вам пригодится. Апнетесь – сможете таскать то, что я набрал с собой. Если полезет говно из леса – помогу, но они жесткие, и их много. Эти-то вряд ли пальцем пошевелят. Не любят они вас. Ума не приложу, почему.

Последнюю фразу я плотно нашпиговал намеками и интонациями. Реакции не последовало. Вздохнув, я двинулся к хевдингу.

– Я ждал тебя, Лолушко! – произнес тот.

– Сорян. Никак не мог подобрать куртку под цвет глаз. И ведь, главное, там их столько на выбор, и ни к чему не подходит. Хочешь, покажу? – я сделал вид, что полез в сумку.

– Что покажешь? – не понял хевдинг.

– Ну не куртку же! – изменился лицом я. – Глаза, конечно!

Растерянность ушла из взора викинга.

– Шутишь. Это хорошо. Идем.

– Нам бы расположиться…

– Располагайтесь, – Харальд окатил задохликов ледяным прищуром. – За Бергхеймом хватит места для всех. А ты иди со мною.

– Погоди, а если Выводок, все дела. Трубный глас ангелов, апокалипсис и Мор да Глад в арьергарде! – вступился за товарищей я.

– Они хорошо бегают. Пусть бегут, – вынес вердикт Харальд. – Идем, шут!

Распределив часть снаряги по моим скорбным компаньонам из мира людей, я отправился вслед за хевдингом. Честно говоря, так и думал, что задохликов на порог не пустят. Тут край обидчивых программ. С ними «мягше надо и тоньшее». Харальд углубился в северный край города. Леннарт шел за нами и всю дорогу как-то уж слишком громко и неодобрительно вздыхал. Хевдинг морщился, терпел эти странные проявления чувств и в конце концов не выдержал:

– Это решено, брат!

– Нельзя делать то, что позволено лишь Богам! – тут же отреагировал здоровяк. – Нельзя этого делать!

– Простите… А что конкретно нельзя делать? – вклинился в их беседу я. Оба викинга проигнорировали вопрос. Харальд и побратим воткнули друг в друга многозначительные взгляды. Немая дуэль длилась недолго – Леннарт сдался.

– Ну, теперь-то стало гораздо понятнее, – сказал я. – Но соглашусь, дурацкая затея. Нельзя так делать!

– Помолчи, шут, – рыкнул Харальд.

Наконец, мы оказались у низкого дома с тростниковой крышей. Бревна потемнели от времени. Здесь точно никто не жил. Какой-то склад? Еще что-то чудесное, вроде бесполезного огнемета?

Харальд открыл дверь, поморщился. Из черного зева пахнуло так, что меня тут же замутило. Хевдинг снял со стены факел, зажег его и шагнул внутрь. Леннарт опять тяжело вздохнул.

– Чего это вы задумали, братцы? – занервничал я.

– Иди, – буркнул набожный громила.

На земляном полу повсюду лежали мертвецы. Воняло страшно. Я шел почти наощупь, ориентируясь на силуэт Харальда. Хевдинг стоял над одним из покойников. Лицо единственного живого в этом доме викинга было как каменное.

– Вы же грузите всех на драккары и жжете потом с женами и наложницами, разве нет? – выдавил я из себя. Царство мертвых северян. Чертова детализация. С монстрами ведь не так. Труп Ночного Хозяина исчез к утру. Почему эти лежат?

«Потому что у каждого из них – матрица?» – пришло в голову.

– Сейчас не шути, – рыкнул Харальд. Поднял факел повыше. Свет падал на мертвеца в дорогом доспехе, на груди покойника поблескивал амулет. – Верни его. Пожалуйста…

– Кто это? – я сделал вид, что выдавленное «пожалуйста» меня не шокировало.

– Хельге. Он погиб в бою с Ночным Хозяином.

Шестой из Своры. У меня оставался последний свиток оживления из пяти. И, божечки-кошечки, у лидера северян были на него планы. Теперь понятно, почему нервничал Леннарт. Трупу третий день. Нормальные мертвые викинги в это время заливаются хмельными напитками в компании их божества. С точки зрения религиозного воителя, сейчас злобный шут вытащит героя прямиком из Валгаллы. Места, куда этот народ мечтает попасть с рождения. Я бы за такое убил.

Харальд посмотрел на меня.

– Ты сможешь вернуть его?

Дилемма. Кто такой этот Хельге – не ведаю. Тратить свиток на него, пусть и пятидесятипроцентный, не хотелось абсолютно. Сомневаюсь, что в этих краях в клетках кончилось достаточно миссионеров Распятого Бога, чтобы обеспечить меня запасом ресалок. Однако заявить Харальду: «Извини, братишка, но меня задушила северная татуированная жаба с бородой и топором» я не мог. Тем более – хевдинг волшебное слово родил.

Но свиток-то один. А ведь я, напомню, в другой игре уши троллей в банке держал с мыслью: вдруг пригодятся. Среди десятка нагрудников с разными характеристиками, на поиграть, или же просто – потому что красивые.

– Не много ли времени прошло, хевдинг? – осторожно спросил я.

– Лучше попытаться один раз и неуспешно, чем ни разу не попробовать, – ответил мне цитатой из соцсетей суровый викинг.

Я дышал сквозь рукав, но смрад наполнял мертвецкую, как мед пчелиные соты. Вязкий, тяжелый, липкий.

– Мне очень не нравится эта идея…

– Ты не пожалеешь, Лолушко. Мы с детства вместе. Ходили на одном драккаре еще юнцами. Нет человека ближе для меня. Я в долгу не останусь.

Прямо завязка для квеста, но система молчала. Я вытянул свиток из инвентаря. Жалко. Очень жалко.

– Пожалуйста, – попросил еще раз Харальд. Зрелище не для слабонервных.

– Хорошо. Но если это вдруг оживет и полезет меня жрать, так как забухал с Одином и возвращаться не желает – бей его в голову.

– Почему жрать?

– У нас мертвецы часто так поступают. Я в кино видел.

– В кино?

Я закатил глаза и продолжил:

– Просто поверь мне, Харальд. Всегда бей в голову – и все будет хорошо!

– Из страшных и диких краев ты пришел, Лолушко.

– Мама мне то же самое говорила.

Я развернул свиток, жестом попросил чуть света от хевдинга и тот торопливо поднял факел. Псевдорусские слова загремели в тишине мертвецкой. Какое-то время мне казалось, что я просто сжег к чертям собачьим последний дар от миссионера Распятого, но потом труп дернулся.

Харальд вздрогнул, свет от факела задрожал.

Я бубнил молитву, не отвлекаясь от свитка. И когда, наконец, плотная и грубая бумага под пальцами стала обращаться в пепел – посмотрел на оживляемого. Викинг открыл глаза. Трупные пятна исчезли. Раны затянулись. Сработало.

Хельге резко сел. Поднял руки и посмотрел на них с удивлением. Затем уставился на Харальда. Перевел взгляд на меня.

– Рад тебе, брат, – протянул ему лапу хевдинг. Викинг поднялся. Обернулся. А затем со всего маху врезал мне в скулу. Атаки я никак не ожидал. Потому не успел ни унизить возвернувшегося героя, ни бросить злой язык.

Получен негативный эффект: «Контузия».

– ой! Ы! Е!

Я поплыл. Второй удар швырнул меня на что-то мягкое. Факел улетел куда-то во тьму, из глаз сыпанули искры. Нащупав ватной рукой «Щупальце», я попытался встать. Из-за дебафа и темноты ни черта в мертвецкой не было видно.

– ла! ОН! Ы?! – ревело отовсюду.

– …ет! Е!

Света стало больше.

– Е!

Многозначительные междометья падали в меня со всех сторон. Что-то дернуло назад. Рука с «Щупальцем» завязла в крепкой хватке. Я дергался, как сломанный робот, пытаясь ее высвободить. Вслепую махнул кулаком.

– И! сти!

По-моему, это Леннарт. Картинка плыла, но просто по логике – он.

– Ска… – выдавил из себя я. Рванул сильнее. Плевать на криты и дебафы до смерти. В задницу такие приветствия от спасаемых. Порешу, на хрен. – Пути… ска…

Еще один пушечный удар в голову.

«Негативный эффект «Контузия» увеличен».

Выкрики стали мычанием. Оружие у меня вырвали. Затем мир посветлел. Я упал на спину, пытаясь разобрать в окружающем молоке, где верх, а где низ. Что за механика? Какого черта паршивый удар в голову так выводит из строя?!

Постепенно «Контузия» сошла на нет. Мир вернулся на круги своя. Я оказался на улице, в грязи у входа в мертвецкую. Леннарт и Харальд прижимали возрожденного Хельге к стене дома. Тот уже почти не рвался, но смотрел с ненавистью.

– Ой, блядь, пожалуйста, – процедил я, поднимаясь. – Пара пустяков было твою тушу поднять.

– Прости, Лолушко, – пропыхтел Харальд. – Прости.

Только сейчас я узнал в Хельге того смешливого северянина, что вместе с Бьорном отметил мое выступление на рынке. Этот – смехом, Бьорн – метательным ножом.

– Сама Фрейя призвала меня на Фолькванг. Я видел ее, как вас сейчас, – прорычал Хельге. – Я видел Фолькванг! Нет места прекраснее! Не будет места прекраснее! Зачем ты сделал это, брат?

Я отряхнулся. Предсмертные галлюцинации программы? Заложенный скрипт? Неужто Щеглов настолько упоротый, что еще и несколько Валгалл придумал, как в мифах, да засовывал туда убитых персонажей?

Так некстати вспомнился персональный ад для Юры. Да он реально поехавший!

– Прости, – Харальд все извинялся, но теперь уже перед другом. – Прости.

– Оружие отдай, – обратился я к Леннарту. Тот бросил в мою сторону «Щупальце». Я подобрал его и побрел к задохликам. Эти пусть сами разбираются. Шут свое дело сделал. Получилось не очень смешно и совсем мне не понравилось, но все к лучшему.

Пренебречь, вальсируем.

Звук рогов застал меня неподалеку от центральной улицы. Я перешел на бег, слушая поднимающийся гвалт со стен. Выскочил к восточным воротам, махом залетел на пристройку у частокола.

С холма спускался отряд всадников. На солнце поблескивали шлемы-полумаски. За спиной щиты. Над кавалькадой реял флаг со сломанным пополам драккаром. Северяне. Викинги вокруг приветствовали подмогу. Рядом торжествующе махал мечом косматый воин с заплетенной в косы бородой. Я предусмотрительно отодвинулся. Мало ли вдруг. У меня сегодня с бергхеймцами не складывается. Получить еще один привет, но теперь железкой, душу никак не грело.

От группы отделился человек на белом коне. Без шлема, без щита, в просторном балахоне. Типичный дротт. Да и лицо всадника было вымазано белой краской.

Когда жрец приблизился, я узнал Айсли.

На шум выскочил Харальд.

– Открыть ворота! – проорал хевдинг. Заскрипели створки. На центральной улице появился Хельге. Его тут же сграбастал в объятья Ньял. Возрожденный викинг хмуро глазел по сторонам.

Его можно было понять. Но полученные тумаки как-то нивелировали сочувствие. Питаю стойкую антипатию к людям, которые сначала бьют, а потом думают. Возможно, делаю так из-за зависти. Но я учусь. И гуманоидов буду привечать ударом в голову, раз тут так лихо работает контузия.

Айсли замедлил коня перед грудами трупов, преодолел преграду и спрыгнул с седла, когда оказался рядом с Харальдом. Огляделся.

И увидел меня. Лицо дротта нехорошо изменилось даже под слоем белой краски.

– Вот кто развязал войну! – гаркнул жрец и ткнул в мою сторону обвиняющим перстом. – Вот из-за кого погибли жители славного Бергхейма! Они все мертвы, Харальд! Поле у Великого Озера покрыто телами женщин и детей!

Харальд обернулся, с изумлением посмотрел на меня. Воины на помостах тоже повернулись. Егорушко в центре внимания, черт побери. Нет, я не против, но только если шутка там удачная, или победа громкая. Вот только сейчас лучше было б оказаться где-нибудь в лесу, подальше от северян.

– Чужаки убили Сына Лося и пробудили Выводок! – рявкнул Айсли. – Чужаки привели к городу Ночного Хозяина. Чужаки погубили Бергхейм!

Какая поразительная и подозрительная информированность. Надо что-то делать. Репутация покапала вниз с угрожащей скоростью. Этот друид хренов гробил все мои труды!

– Стопэ, бледнолицый! – гаркнул я с помоста. Перепрыгнул через частокол, ловко приземлился на обугленную землю и пошел к дротту. – Сын Лося напал на моих друзей в лесу! А ведь договор…

– Сын Лося пришел на защиту Чащобы! – проорал Айсли. Диалог у нас явно не складывался. Нельзя так перебивать!

– Чего орешь – я и так слышу, – предпринял я еще одну попытку. – Или тебе нужно просто прокричаться? Когда Ночной Хозяин из окон моих друзей вытаскивал – там тоже мы были виноваты? Или когда Сын Лося мои кишки по деревьям размазывал? Ваш договор…

– Лес принадлежит Выводку! – снова прервал меня жрец. – Таков договор!

– Да завались ты уже, а? Ваш договор ведь подразумевает, что если твари Выводка напали первыми – то их можно пустить на котлеты. Я уточнял. Я умный.

– Кто ты такой, чтобы говорить о договоре? – поразился жрец. – Ты всего лишь…

– Шут спас город, – в лучших традициях нашей беседы вмешался Харальд. – Если бы не он, ты пришел бы к руинам.

Накатилась подмога. Всадники проехали в город, принялись спешиваться. Держались бойцы особняком. Наш постоянно прерываемый диалог немного утих. Мне очень не понравились взгляды вновь прибывших северян. Из-под полумасок сочилась ненависть ко мне лично. Даже нейтральное отношение бергхеймцев казалось, по сравнению с этими эмоциями, как минимум – уважением.

«Опытный карл Эрик Бьорнсон» прочитал я над одним из бородачей. «Клан Штормвред»

Фак, это что теперь – еще и с этими репутацию качать? Сколько тут этих кланов в Унии Мороза?!

– Спас? – ахнул Айсли с возмущением. Огляделся.

– Спас! – твердо (и лестно для меня) повторил Харальд.

– Весь город остался в полях! – процедил Айсли. – Вот где теперь город. Здесь только твоя дружина, Харальд. Чужаки погубили Бергхейм! И ты за это заплатишь, хевдинг! Сюда идет сам конунг вместе с собранной для набега армией. Он будет здесь уже завтра. Как только Миккель Ясный увидит, что стало с жителями Бергхейма, как думаешь, с кого он спросит? Кому он скажет спасибо за то, что вместо похода за море его солдаты топчут землю за перевалами и гибнут в лесах? Кто выпустил в мир Серого Человека, Харальд?

Харальд окаменел.

– Если бы ты, Айсли, был здесь во время пробуждения Выводка – все было бы иначе.

– Да что ты можешь против Выводка, хевдинг? Я сразу отправился в Кронгард.

– Как видишь – мы кое-что смогли, – Харальд многозначительно показал на трупы вокруг города. – И шут нам помог!

Дротт уставился на меня. Левое веко жреца дрожало:

– Ты сразу мне не понравился, чужак.

– Всю ночь теперь спать из-за этого не буду, – мрачно поделился я.

– Буду просить Миккеля, чтобы он доверил именно мне сделать тебе «Кровавого орла». Участь твоя решена!

– Айсли! Лолушко сражался за Бергхейм, и я не позволю…

– Пойдешь против конунга? – резко спросил Айсли. Вот какой же мерзкий мужик. – Ты даже не ярл, Харальд!

Хевдинг побагровел, но смолчал.

– Я в седле с вечера, как и люди ярла Борга, – переключился дротт.

– Штормвред всегда желанный гость в Бергхейме, – выдавил из себя Харальд.

Айсли потянул коня за поводья и пошел в сторону ворот. Хевдинг проводил его взглядом и, не поворачиваясь, сказал мне:

– Я догадывался, что причина нападения Выводка в вас.

– Я знаю. Но мы не атаковали первыми. Ты сам представляешь нас, рыскающих по лесу в поисках Сына Лося?!

Харальд кивнул. Задрал голову, посмотрел в синее небо.

– Они все мертвы… – сказал хевдинг устало. – Все, кто ушел – мертвы.

– Ты ведь пытался их удержать. Это было их решение.

– Расскажи об этом погибшим детям, – рыкнул хевдинг.

В груди заклубилась тревога. Воздух показался ледяным, ментоловым. В голове екнуло, я перевел взгляд и принялся считать предметы, успокаиваясь. Это скрипты. Скрипты. Их потом просто всех загрузят в какой-нибудь местный аналог рая, как Хельге. Или же переведут в другую локацию. Это матрицы, это не живые люди, Егор! Хватит!

Черт, я сойду с ума в этой игре.

– Эта тварь… – Харальд сжал кулак так, что хрустнули костяшки. – Эта тварь… Я… Никого так не ненавидел, как порождение Хели из нашего леса. Весь город…

Он обернулся к лесу, а затем заорал в спину уходившему дротту:

– Айсли!

Жрец остановился, развернулся. Белое лицо выражало один большой вопрос.

– Покажи мне его логово!

Жрец отвернулся и пошел дальше.

– Покажи мне его логово, Айсли! Он убил всех! – Харальд кричал во все горло. Викинги на стенах застыли, ловя каждое его слово. – Я отомщу за каждого ребенка, которого сожрал Выводок!

Дротт замер. Теперь воины Бергхейма смотрели на него. Харальд двинулся к жрецу, не понижая голос:

– Ты знаешь, где он прячется. Ты единственный из дроттов, кто остался в живых. Где его логово?!

Айсли снова обернулся. Прищурился и змеиным шипением сказал:

– Хорошо, Харальд. Я покажу.

Сценарист

Времени не хватало. Конечно, он привык к рутинным ежедневным обходам, но если до движения проекта ему хватало наблюдения и короткой игры, то теперь необходимость отвлекаться вызывала тихую ярость. Он ходил от саркофага к саркофагу с огромным пакетом для мусора, менял чертовы подгузники, вытирал следы нечистот, заправлял питающие капельницы. Включал программы для стимуляции мышц в тех капсулах, где они были. Механически менял положение тел там, где хозяин капсулы поскупился. И все равно игроки, вошедшие в проект первыми, напоминали ему жертв концентрационных лагерей. Слабые звенья.

Люди годами проводят в коме, на пиликающих агрегатах, и приходят в себя лишь с мышечной атрофией. А тут не многие провели в игре больше четырех месяцев, но Сценарист опасался, что вот-вот начнет терять персонажей. Все-таки капсула – это не полноценный больничный аппарат.

Да и познаний в медицине Сценаристу недоставало. Умерщвлять плоть в разы проще, чем поддерживать в ней жизнь.

Он закончил обход, задержавшись у капсулы Лолушки. Сегодня она выдала ряд таких тревог, что он чуть было не вколол парню лошадиную дозу успокоительного. Остановило лишь незнание, а какая доза – лошадиная. Убивать шута Сценарист не хотел. Этот игрок хорошо двигал сюжет Бергхейма и стоял в приоритете интересов выше многих. Но, к сожалению, с психотропными средствами работать нужно очень осторожно, особенно когда пациент не в силах рассказать о возникающих побочных эффектах.

Андрей просто боялся накачивать паренька химией. Отчего злился еще больше. Да и его сторонний проект шел, пожалуй, слишком медленно. Объект реагировал хорошо, но риск еще слишком велик.

Сценарист вышел на улицу, прошел к бочке для сжигания мусора. Вывалил туда мешок с вонючим содержимым. Ливанул сверху бензином, забросал сухими березовыми дровами. Закурил и бросил спичку внутрь.

Пламя вспыхнуло, загудело. Повалил черный дым. Сценарист жадно выкурил сигарету, наслаждаясь одиночеством и тишиной. Вокруг ни души. Зачем он гробил себя в чертовом городе все эти годы? Давно бы перебрался.

На кухне он разогрел полуфабрикаты, и когда пиликнула микроволновка, вытащил тарелку. Подхватил ее полотенцем и пошел к подвалу. Отбросил люк, щелкнул переключателем привода. Плита под полом загудела, открывая проход вниз. Черное нутро пахнуло грязью и потом.

Спустившись, Сценарист дошел до клетки. Сунул в щель тарелку. Убедился, что с водой все хорошо, и сел на стул напротив решетки. Шлепнул ладонью по выключателю, и яркий свет залил черный подвал. Фигура, лежащая под одеялом на раскладушке, пошевелилась. Женщина с копной давно не мытых волос вытянула шею, слепо щурясь от яркого света, и посмотрела в сторону Сценариста. Лет двадцать назад ее можно было назвать симпатичной. Да и сейчас, если объект как следует обработать у косметолога, интерес мужской она вполне могла вызвать.

Однако у Сценариста на ее счет были совсем другие планы.

Женщина выбралась из-под одеяла, метнулась к тарелке и принялась жадно есть, даже не глядя на Сценариста. Он наблюдал. Кричать она прекратила неделю назад. Последние три дня не плакала. Может быть, готова?

Доев, она подвинула тарелку обратно и вернулась на раскладушку. Снова посмотрела на Сценариста.

Тот молчал. Как молчал уже три недели, пока держал здесь воспитанницу. Просто сидел и наблюдал. С живыми проще. При должном запасе воды и еды они не требовали столько заботы, как игроки в капсулах. А унитаз в камере избавлял от мерзкой процедуры с ведром нечистот.

Старшую медсестру Светлану Борисову он выкрал из кингисеппской больницы. Объект обладал необходимыми знаниями, но главные испытания еще не прошел.

Сценарист поднялся со стула. Щелкнул выключателем и вернулся в ангар. Завтра. Он попробует это завтра.

Наверху, у пульта наблюдения, он сыпанул в чашку две ложки растворимого кофе, бросил четыре кубика сахара и залил все кипятком. Снова закурил, осторожно положил сигарету на край стеклянной пепельницы в виде замка. Белое тело никотиновой убийцы легло промеж башен, как гигантский таран, промахнувшийся мимо ворот.

Все основные события он просмотрел быстро. Роттенштайн завяз на первом боссе в Твердыне, и если им хватало понимание механики (благодаря игроку «ЯкорнаяШесть»), то со снаряжением у ребят было все не так радужно. Да и потеря мощного хила сказалась.

Сценарист улыбнулся. Должно быть, недюжинное разочарование испытала группа, когда им пришлось расстаться с толковым лекарем. Основная прелесть замысла была в том, что правила игры участники узнавали по ходу.

Мужичка, прошедшего путь, сравнимый с путешествием героя какого-нибудь приключенческого романа, финал подкосил, но не сломал. Это как Фродо добрался бы до горы Ородурин со своим кольцом и получил бы вводную, что вместе с кольцом нужно сбросить в жерло еще и любимую трубку дяди, которая осталась в Шире. Сценарист был убежден: толкиеновский персонаж просто сошел бы с ума от обиды.

А этот – ничего. Суетился что-то. Крутился. Сценарист отыскал его, вывел на экран. Шаман, увешанный искрящимися тотемами и светящимися черепами птиц, стоял на палубе корабля. Лица из-за уродливой ритуальной маски видно не было. Руны на одежде, сшитой из разных шкур, то разгорались, то погасали. Лекарь походил на нахохлившегося грифа с торчащими во все стороны перьями.

За спиной шамана мускулистый рулевой сражался со штурвалом.

Будущее хила было крайне любопытным.

Он хлебнул кофе, откинулся к спинке поудобнее и вывел на экраны всех северных персонажей.

В углу системного терминала мигали запросы от игроков других общин, но сегодня их Бог был занят.