Читать книгу "Девы"

9

После обеда Мариана и Зои решили выпить по бокалу вина.

В баре оказалось куда менее людно, чем обычно: всего несколько студентов. В углу у барной стойки в одиночестве сидела Серена. Она не заметила Мариану и Зои, так как была опять увлечена перепиской в телефоне. Перед ней стоял стакан джина с тоником.

Взяв по бокалу, Мариана и Зои направились к Серене.

– Добрый день, – поздоровалась Мариана.

Девушка на миг подняла глаза от мобильного и продолжила набирать сообщение.

– Как дела, Серена?

Та снова не удостоила ее ответом.

Мариана беспомощно оглянулась на племянницу. Зои поднесла руку к губам, как будто что-то пьет. Мариана кивнула.

– Серена, можно вас угостить каким-нибудь напитком?

– Нет. Я скоро ухожу.

Мариана улыбнулась.

– Тайный поклонник ждет?

И тут же спохватилась, что зря это сказала. С неожиданной злостью Серена рявкнула:

– Что вы прицепились?!

– В смысле?

– Чем вам не угодил профессор Фоска? Похоже, у вас навязчивая идея. Совсем помешались! Что вы наговорили о нем полицейским?

– Не понимаю, о чем вы, – твердо заявила Мариана, в глубине души почувствовав облегчение: хорошо, что старший инспектор Сангха воспринял ее слова всерьез и допросил Фоску. – Я ни в чем не обвиняла профессора. Просто посоветовала полицейским задать ему пару вопросов.

– Они и задали. И не пару, а множество! И мне тоже. Довольны?

– И что вы сказали полиции?

– Правду. Что в среду, когда произошло убийство, профессор весь вечер вел у нас занятия. Ясно?

– Он никуда не отходил? Даже покурить?

– Даже покурить, – холодно отрезала Серена. В это время ее телефон пиликнул. Она посмотрела на экран и поднялась. – Мне пора.

– Серена, подождите! – Мариана понизила голос. – Пожалуйста, будьте очень осторожны. Ладно?

– Да идите вы! – Серена подхватила сумочку и вышла из бара.

Зои взобралась на освободившийся барный стул.

– Вот и поговорили…

– Да уж, – вздохнула Мариана.

– И что теперь?

– Не знаю.

– Раз профессор Фоска во время убийства Вероники был с Сереной, значит, он ни в чем не виноват, – заметила Зои.

– Если только Серена не лжет.

– Ты действительно считаешь, что она стала бы его покрывать? Дважды? – с сомнением протянула Зои и пожала плечами. – И вообще…

– Что?

Зои смущенно отвела взгляд и после паузы пробормотала:

– Ты как-то… странно себя ведешь.

– Странно? Что ты имеешь в виду?

– У профессора оба раза было железное алиби, а ты все равно никак не оставишь его в покое. Может, дело не в нем, а в тебе?

– Во мне?! – Мариана не поверила своим ушам. – Ты о чем?

Зои покачала головой.

– Да так. Забудь.

Мариана почувствовала, что краснеет от возмущения.

– Если тебе есть что сказать – выкладывай!

– А смысл? Я же понимаю: чем больше буду убеждать тебя оставить Фоску в покое, тем настойчивее ты станешь придерживаться своей версии. Ты ужасно упрямая!

– Я вообще не упрямая!

Зои рассмеялась.

– Себастьян считал, что ты самый упрямый человек из всех, кого он знает.

– Он мне никогда такого не говорил!

– А мне – говорил.

– Не понимаю, что происходит и что ты пытаешься мне доказать, Зои. Что, по-твоему, не так с моим отношением к Фоске?

– Это ты мне скажи.

– У меня нет к нему никаких чувств, если ты об этом!

Мариана непроизвольно повысила голос, и несколько сидящих у барной стойки студентов удивленно повернулись в ее сторону. Впервые за долгое время они с Зои оказались на грани ссоры. Отчего-то Мариана очень рассердилась.

Пару секунд тетя и племянница молча смотрели друг на друга. Наконец Зои уступила.

– Извини. Я несу какую-то чушь.

– И ты меня извини.

Зои сверилась с часами.

– Я пойду. У меня скоро лекция по поэме «Потерянный рай».

– Конечно, иди.

– Увидимся за ужином?

Помявшись, Мариана призналась:

– Не могу. У меня встреча… – Ей не хотелось говорить племяннице о том, что она собирается в гости к Фоске, особенно сейчас. А то Зои вообразит невесть что! Поэтому Мариана закончила: – Встреча с другом.

– С каким?

– Мы вместе учились. Ну, беги, а то опоздаешь.

Зои кивнула и чмокнула тетю в щеку. Мариана сжала ее ладонь.

– Ты тоже будь осторожна, хорошо?

– В смысле – не садись в машину к чужим дядькам и всякое такое?

– Зои, это не шутки! Я серьезно!

– Я могу о себе позаботиться. Я не боюсь.

Именно бравада Зои напугала Мариану больше всего.

10

После ухода племянницы Мариана какое-то время оставалась в баре, снова и снова прокручивая в уме их разговор.

Вдруг Зои права и Фоска невиновен?

Хотя у него оба раза было алиби, Мариана упорно не отказывалась от своих подозрений, основанных… на чем? Не на фактах, не на чем-то конкретном, а на сущих мелочах, таких как испуг в Зоином взгляде, лекции Фоски о греческих трагедиях и ее собственной убежденности в том, что именно Фоска подарил Веронике и Таре эти карточки с надписями на древнегреческом.

Интуиция подсказывала: кто прислал открытки, тот и убил девушек. Возможно, старшему инспектору Сангха эта мысль показалась бы нелогичной и даже бредовой, но Мариана, поработав психотерапевтом, привыкла доверять своему чутью: иногда ей вообще больше не на что было положиться.

Конечно, вроде бы нелепо, что профессор университета практически у всех на глазах жестоко расправился со своими студентками, рассчитывая выйти сухим из воды.

И все же получается, что ему действительно все сошло с рук.

Но если убийца – кто-то другой?

Об этом стоило крепко подумать. Вот только Мариана сейчас плохо соображала. Разум ее затуманился, и дело было вовсе не в вине: прежде следовало разобраться в противоречивых чувствах и сомнениях. Что же предпринять? Мариана понятия не имела, каким должен быть ее следующий шаг.

«Успокойся, – велела она себе. – Если б я в работе с пациентом почувствовала, что сбита с толку и не справляюсь, что бы я сделала?»

Ответ пришел в голову сразу же. Конечно, она обратилась бы за помощью к супервайзеру.

Отличная идея!

Супервайзер плохого не посоветует. К тому же приятно будет съездить в Лондон и хотя бы на несколько часов вырваться из этой нездоровой, невыносимой обстановки.

«Решено, – подумала Мариана. – Позвоню Рут и договорюсь о встрече на завтра».

Однако прежде ей предстояла еще одна встреча.

Ведь к восьми часам она приглашена на ужин… к Эдварду Фоске.

11

Ровно в восемь Мариана стояла у высокой массивной двери с черной табличкой, на которой каллиграфическим почерком было выведено: «Профессор Эдвард Фоска».

Мариана постучала. До нее долетели звуки классической музыки, но ответа не последовало. Она постучала сильнее. На этот раз издалека откликнулся приглушенный мужской голос:

– Не заперто! Идите наверх.

Глубоко вдохнув, Мариана набралась храбрости и шагнула внутрь. Перед ней предстала старая, узкая деревянная лестница. От времени ступеньки покосились, и взбираться по ним пришлось с осторожностью.

Здесь музыка звучала отчетливей – какой-то псалом на латыни, который Мариана уже слышала, но не помнила где. Песнопение, хотя и красивое, но исполненное мрачного предчувствия, казалось траурным. Звуки пульсировали, и сердце Марианы тревожно билось в такт.

Дверь наверху была приоткрыта. Мариана вошла.

Первое, что бросилось ей в глаза в коридоре, – огромный готический крест на стене. Искусно сделанный из темного дерева, украшенный тонкой, изысканной резьбой, он тем не менее производил гнетущее впечатление – возможно, из-за своих размеров. Торопливо пройдя мимо, Мариана попала в гостиную.

В ней царил зловещий полумрак. Единственным освещением служили расставленные тут и там оплывшие огарки свечей. Их дымок смешивался с удушливым дымом чадящих благовоний и заполнял всю комнату, отчего ее еще сложнее было рассмотреть.

Когда глаза привыкли к темноте, Мариана разглядела, что находится в большом помещении с несколькими дверями. Окно выходило во внутренний дворик. По стенам висели картины, на полках теснились книги. Обои с изображением зеленой листвы на черном фоне произвели на Мариану неприятное впечатление: ей померещилось, что она в джунглях.

Повсюду были расставлены разнообразные статуэтки и безделушки. На каминной полке тускло белел человеческий череп. На кофейном столике красовалась небольшая фигурка древнегреческого бога Пана – лохматого, с козлиным хвостом, рогами и копытами, сжимавшего винный бурдюк. А возле него лежала сосновая шишка.

Ощутив на себе чей-то взгляд, Мариана обернулась. Позади стоял Эдвард Фоска. Мариана не заметила, как тот подошел. Возможно, он все это время был там и наблюдал за ней из темноты?

– Добрый вечер, – произнес Фоска.

Его темные глаза и зубы сверкали в переливчатом блеске свечей, а волосы небрежно спадали на плечи. Он выглядел очень привлекательно в черном пиджаке и белоснежной рубашке с галстуком-бабочкой. Мариана это отметила и сама на себя рассердилась за такие мысли.

– Не знала, что мы идем в ресторан, – подала она голос.

– А мы и не идем.

– Но вы одеты…

– Ах, вот вы о чем! – Фоска оглядел собственный костюм и улыбнулся. – Возможность поужинать с такой красивой девушкой выпадает нечасто. Я решил принарядиться. Позвольте я налью вам шампанского.

Не дожидаясь ответа, он достал из серебристого ведра со льдом початую бутылку и, наполнив два бокала, вручил один Мариане.

– Спасибо.

Оценивающе посмотрев на нее, Эдвард Фоска предложил тост:

– За нас!

Мариана молча отпила пенящегося шампанского. Надеясь, что алкоголь поможет немного расслабиться, сделала еще один глоток.

На первом этаже раздался стук в дверь.

– А вот и Грег, – прокомментировал Фоска.

– Грег?

– Он из ресторана.

Послышались быстрые шаги, и в комнате возник проворный официант Грегори в жилете и галстуке. В одной руке он держал термосумку с подогревом, а в другой – сумку-холодильник.

– Добрый вечер, мисс, – поздоровался Грегори с Марианой и повернулся к профессору. – Я накрою на стол?

– Да, спасибо, – Фоска кивнул. – Проходите в столовую, подготовьте всё. А дальше я сам.

– Хорошо, сэр. – И официант исчез в соседней комнате.

Мариана изумленно взглянула на Фоску. Тот улыбнулся.

– К сожалению, повар из меня так себе. Я подумал, не стоит идти в ресторан, потому что там будет слишком людно. Лучше пусть ресторан сам придет сюда.

– Как вы уговорили официанта?

– С помощью щедрых чаевых. Насколько щедрых, не скажу, это секрет, хотя их сумма вам польстила бы.

– Вы очень любезны, профессор. Не стоило так утруждаться.

– Я ничуть не утруждался; напротив, это доставило мне удовольствие. И пожалуйста, Мариана, зовите меня просто Эдвард.

Он снова улыбнулся. От затянувшейся паузы Мариане стало несколько неуютно, и она отвернулась. Ее взгляд упал на лежащую на кофейном столике сосновую шишку.

– Что это?

Фоска повернулся в ту же сторону.

– Шишка?.. Да так, ерунда; держу ее на память о доме. А что?

– Если не ошибаюсь, вы показывали изображение такой же шишки на слайде во время лекции об элевсинских мистериях.

Фоска кивнул.

– Да, так и есть. Всем приобщившимся к культу при входе в храм вручали по сосновой шишке.

– Ясно. А зачем она им?

– Ну дело было не в шишке как таковой, а в том, что она символизировала.

– А что она символизировала?

Фоска с улыбкой посмотрел на Мариану.

– В шишке есть семена. Так же и в людях. Семена – это души, заключенные в тела. Шишки должны были заставить новообращенных об этом задуматься, заглянуть в себя и найти собственную душу. – Он взял со столика шишку и протянул Мариане. – Возьмите. Это подарок.

Мариана замотала головой.

– Нет, спасибо, мне не надо!

Ее слова прозвучали резче, чем она рассчитывала.

– Вот как… – пробормотал Фоска, возвращая шишку на место. Судя по всему, реакция Марианы его слегка озадачила.

Вновь возникла пауза. Секундой позже из-за двери появился Грег.

– Все готово, сэр. Стол накрыт, пудинг в холодильнике.

– Спасибо.

– Хорошего вечера! – Официант кивнул Мариане и вышел из комнаты.

Послышались шаги по лестнице, внизу хлопнула дверь, и Мариана с Фоской остались одни.

Пауза переросла в напряженное молчание. По крайней мере, с точки зрения Марианы. Вполне вероятно, Фоска никакого напряжения не ощущал. Невозможно было угадать его мысли и чувства, понять, что скрывается за его невозмутимостью и безупречными манерами.

Профессор жестом пригласил даму в столовую.

– Пойдемте?

12

В столовой царил полумрак. Расположенный среди обитой деревянными панелями комнаты длинный стол был накрыт белоснежной льняной скатертью. В серебряных канделябрах горели свечи. На комоде стояла бутылка красного вина.

За окном на фоне темнеющего неба раскинулись ветви высокого дуба, и сквозь его листву виднелись звезды. При других обстоятельствах ужин при свечах в такой изысканной обстановке показался бы Мариане очень романтичным. Но не сейчас.

– Садитесь, – предложил Фоска.

Мариана опустилась на один из двух стульев, а Фоска подошел к комоду, на котором официант оставил угощение: баранью ножку с печеным картофелем и листьями салата.

– Пахнет вкусно, – заявил профессор. – Поверьте, если б я стряпал сам, получилось бы хуже. Признаюсь: я хоть и гурман, но готовить не умею. Могу разве что сварить макароны. Мама-итальянка научила.

Сверкнув улыбкой, Фоска поднял большой разделочный нож, тускло поблескивающий в свете свечей. Мариана наблюдала, как ловко и быстро профессор режет мясо.

– Вы итальянец? – спросила она.

– Наполовину. Мои бабушка и дедушка приплыли в Нью-Йорк из Сицилии.

– Значит, вы выросли в Нью-Йорке?

– Да, но не в городе, а в штате. На ферме, в глуши. – Фоска разложил по двум тарелкам баранину, картофель и салат. – А вы росли в Афинах?

– Да. – Мариана кивнула. – На окраине.

– Как необычно! Я даже завидую.

– То же самое я могу сказать и о ферме в Нью-Йорке.

– Просто вы там не были. Это такая дыра… Я с нетерпением ждал, когда смогу наконец уехать. – При этих словах улыбка профессора погасла. Фоска как будто изменился: стал суровее и старше. Он поставил тарелку перед Марианой и, обойдя стол, сел напротив нее. – Предпочитаю мясо слабой степени прожарки. Вы не возражаете?

– Нет. Всё в порядке.

– Приятного аппетита.

Мариана посмотрела на предложенный ужин, и ее замутило: тонкие ломтики мяса были почти сырыми. Из них струйкой сочилась алая кровь и растекалась по белой фарфоровой тарелке.

– Спасибо, что согласились ко мне прийти, – снова заговорил Фоска. – Как я уже сказал во время прогулки по саду, вы меня заинтриговали. Если кто-нибудь мной интересуется, мне всегда очень любопытно почему. А вы мной явно заинтересовались. – Фоска усмехнулся. – И сегодня у меня появился шанс узнать вас получше.

Мариана взяла вилку и, не в силах притронуться к баранине, принялась за салат и картошку. Отодвинула их подальше от кровавой лужицы и почувствовала на себе холодный и тяжелый, как у василиска, взгляд Фоски.

– Почему вы не едите жаркое? Попробуйте!

Кивнув, Мариана отрезала влажный кусочек мяса и усилием воли заставила себя разжевать и проглотить его.

– Отлично. – Фоска улыбнулся.

Мариана опрокинула в рот остатки шампанского, надеясь, что оно смоет неприятный, металлический привкус крови.

Заметив, что ее бокал опустел, Фоска поднялся.

– Как насчет вина?

Подойдя к комоду, он наполнил два бокала темно-красным «Бордо» и протянул один из них Мариане.

Она сделала глоток. Вино было хорошим, крепким, с насыщенным вкусом. Алкоголь уже начинал действовать. «Надо с этим заканчивать, иначе скоро опьянею», – отметила она и отпила еще.

Фоска снова сел за стол.

– Расскажите о своем муже.

Мариана покачала головой.

– Почему нет? – удивился профессор.

– Не хочу.

– Даже имя его не назовете?

– Себастьян, – помолчав, тихо ответила Мариана.

Стоило ей произнести его имя, как образ мужа – ее ангела-хранителя – встал перед глазами. Мариана сразу ощутила себя в безопасности и успокоилась. Ей почудился шепот Себастьяна: «Не пугайся, любимая. Не давай себя в обиду. Ничего не бойся».

Решив последовать его совету, Мариана смело посмотрела Фоске в лицо.

– Я хотела бы побольше узнать о вас, профессор.

– Зовите меня Эдвард. Что именно вы хотите знать?

– Как прошло ваше детство?

– Детство?

– Что представляла из себя ваша мама? Вы были близки?

– Мама? – Фоска расхохотался. – Вы что, собираетесь за ужином провести со мной сеанс психоанализа?

– Просто мне любопытно. Чему еще она вас научила, кроме как варить макароны?

– К сожалению, мало чему. А какой была ваша мама?

– Она рано умерла. Я ее совсем не знала.

– Пожалуй, я свою тоже.

Какое-то время профессор оценивающе глядел на Мариану. «Он очень умен и проницателен, – подумалось ей. – Надо быть осторожнее».

Как бы между прочим она поинтересовалась:

– У вас было счастливое детство?

– Вы все-таки твердо решили заняться психоанализом?

– Я просто поддерживаю разговор.

– В разговоре обычно оба собеседника рассказывают о себе, – возразил Фоска и выжидающе замолчал.

Мариана поняла, что выбора нет.

– Ну, мое детство было не особо счастливым. Конечно, случались и радостные моменты. Я очень любила отца, но…

– Но?

Мариана пожала плечами.

– Слишком часто жизнь омрачалась смертью близких.

Какое-то время они в тишине глядели друг на друга. Наконец Фоска кивнул.

– Да, по вам видно. У вас очень печальные глаза. Знаете, вы даже напомнили мне Мариану из стихотворения Теннисона. – И Фоска процитировал: – «Он не идет! – она твердит. – Устала я, и лишь могила отдохновенье мне сулит!»[6]6
  Перевод О. Н. Чюминой.


[Закрыть]

Мариана потупилась. Его способность видеть ее насквозь раздражала. Залпом допив вино, она вновь подняла глаза на Фоску.

– Ваша очередь, профессор.

– Хорошо… На самом деле мое детство тоже нельзя назвать счастливым.

– Почему?

Фоска отозвался не сразу. Сначала он встал и, сходив за бутылкой, подлил Мариане «Бордо».

– Честно? Отец был жестоким человеком, часто поднимал руку на маму. Я жил в страхе за нее и за себя.

Мариана не ожидала такого искреннего ответа. Сказанное было похоже на правду. Тем не менее Фоска говорил совершенно бесстрастно, без всяких эмоций.

– Мне очень жаль, – произнесла она. – Это ужасно.

Фоска пожал плечами и снова сел.

– Вы умеете вызывать на откровенность. Сразу видно, что вы хороший психотерапевт. Я был твердо намерен ничего вам не рассказывать о себе, а в итоге, выражаясь вашим языком, все равно оказался на фрейдовской кушетке в роли примерного пациента.

Помедлив, Мариана спросила:

– Вы когда-нибудь были женаты?

– Какой интересный ход мыслей! Значит, с кушетки мы переместились в постель? – Фоска засмеялся. – Нет, я старый холостяк. Не довелось встретить свою единственную. – Он отхлебнул вина. – Пока не довелось.

Фоска не сводил с нее тяжелого, внимательного, пронизывающего взгляда. Мариана почувствовала себя кроликом перед удавом. Не в силах дольше на него смотреть – недаром Зои назвала Фоску ослепительным! – Мариана отвернулась, чем, кажется, позабавила профессора.

– Вы очень красивы. Однако у вас есть и другие, более ценные достоинства. Вы обладаете прекрасным качеством: умеете сохранять хладнокровие. Вы как глубины океана, которых не тревожат бушующие наверху волны, спокойны… и печальны.

Мариане не нравилось направление, в котором развивается разговор. Происходящее выходило из-под ее контроля. К тому же она захмелела, и резкий переход от романтики к убийствам застал ее врасплох.

– Утром ко мне приходил старший инспектор Сангха. Выяснял, где я был в то время, когда убили Веронику. – Фоска вперился в Мариану, видимо, надеясь, что она как-то выдаст свои чувства.

– И что вы ответили?

– Правду. Что я был у себя, дополнительно занимался с Сереной. Предложил ему поговорить с ней, если он мне не верит.

– Ясно.

– Инспектор задал множество вопросов, и один из них – о вас. Знаете какой?

Мариана покачала головой.

– Нет, не знаю.

– Он поинтересовался, почему вы так сильно против меня настроены и чем я вам так насолил.

– А вы?

– А я сказал, что понятия не имею, но спрошу у вас. – Он улыбнулся. – Вот и спрашиваю. В чем дело, Мариана? Со дня смерти Тары вы ведете против меня настоящую кампанию. Поймите, я ни в чем не виновен. А вы так хотите сделать из меня козла отпущения…

– Я не делаю из вас козла отпущения.

– Да ну? Я ведь здесь чужой. Американец из рабочей среды, затесавшийся в элитарный круг английской профессуры… Конечно, я сюда совсем не вписываюсь.

– А по-моему, отлично вписываетесь, – возразила Мариана.

– Разумеется, я сделал все возможное, чтобы влиться в коллектив. Тем не менее проблема в том, что англичане хотя и не проявляют так явно, как американцы, своей ксенофобии, все равно всегда будут относиться ко мне с подозрением. Я никогда не стану для них своим. – Он прищурился. – Как и вы.

– Разговор сейчас не обо мне.

– И о вас в том числе. Ведь вы такая же, как и я.

– Вовсе нет. – Мариана нахмурилась. – Совсем не такая.

– Ох, Мариана! – Фоска расхохотался. – Неужели вы и правда уверены, что я убиваю своих студенток? Это же бред! Хотя некоторые из них, пожалуй, этого заслуживают. – И он вновь разразился хохотом, от которого у Марианы по спине пробежал холодок.

Она поняла, что в эту секунду Фоска показал, какой он на самом деле: черствый, жестокий, безжалостный. Мариана чувствовала, что обсуждать эту тему рискованно, но выпитое спиртное придало ей храбрости и безрассудства. К тому же, возможно, другого шанса не будет.

– Тогда скажите, что за человек, по-вашему, убил девушек?

Профессор слегка удивился такому повороту.

– Вообще-то я над этим думал.

– Не сомневаюсь.

– Прежде всего я заключил, что убийца действует из религиозных побуждений. Это ясно как день. Он глубоко духовный человек… по крайней мере, в собственных глазах.

«Совсем как ты», – мысленно отметила Мариана, вспомнив о кресте в коридоре.

Профессор отпил вина и продолжил:

– Он не режет всех без разбора. Вряд ли в полиции об этом уже догадались, но эти убийства – ритуальные.

Мариана резко подняла на него взгляд.

– Ритуальные?

– Именно. Они символизируют перерождение и воскрешение из мертвых.

– Но ведь никакого воскрешения нет. Только смерть.

– Ну, как посмотреть… – с улыбкой возразил Фоска. – Еще я заметил, что этот человек – артист в душе. Он обожает устраивать шоу.

«Как и ты», – снова пронеслось в голове у Марианы.

– Убийства напоминают мне сцены из трагедий мести времен короля Якова, – добавил профессор. – Жестокости и ужасы служат для того, чтобы напугать и развлечь.

– Развлечь?!

– Если речь идет о театре. – Фоска снова улыбнулся.

Мариане внезапно захотелось держаться от него как можно дальше. Она оттолкнула тарелку.

– Спасибо, я наелась.

– Вы точно не хотите добавки?

– Благодарю. Я сыта по горло.