Читать книгу "Девы"

4

Шагая по двору к общежитию Зои, Мариана продумывала дальнейшие действия. Они быстро упакуют вещи и незаметно выскользнут из колледжа через запасной выход. Доберутся на такси до местного вокзала, а оттуда – на поезде до Кингс-Кросс. И вскоре будут в безопасности, в их маленьком желтом домике, целые и невредимые. При этой мысли в груди у нее потеплело.

Поднявшись по лестнице, Мариана зашла в Зоину комнату. Она была пуста. Видимо, племянница еще не вернулась из общественной душевой на первом этаже.

Неожиданно зазвонил мобильник. Высветилось имя Фреда. Поколебавшись, Мариана ответила.

– Алло?

– Мариана, это я, – взволнованно зачастил Фред. – Надо поговорить. Это важно.

– Не сейчас. К тому же вчера вечером мы уже все обсудили.

– Я не об этом! Слушай внимательно. Я не шучу. У меня дурное предчувствие. Тебе грозит беда!

– Фред, мне некогда…

– Знаю, ты мне не веришь, но это правда! Ты в серьезной опасности. Прямо сейчас, сию секунду, где бы ты ни была, – беги оттуда! Спасайся…

Рассердившись, Мариана раздраженно скинула звонок. Не хватает еще тратить время на всякую чепуху! Ей и без того забот достаточно!

Почему Зои до сих пор нет? Что ее задержало?

В ожидании племянницы Мариана расхаживала по комнате, рассеянно оглядывая разложенные повсюду вещицы: две фотографии Зои – в младенчестве, в более старшем возрасте, в роли подружки невесты на свадьбе Марианы, – разнообразные талисманы, камешки и привезенные из-за границы сувениры. Среди разнообразных пустячков, напоминавших Зои о детстве, была и старая потрепанная игрушечная зебра, которую так и звали – Зебра. Она неустойчиво сидела на подушке, грозя вот-вот скатиться на пол.

Мариана, умиленная коллекцией памятных безделушек, внезапно вспомнила, как маленькая Зои молилась по вечерам в постели. Стоя на коленях и сложив ладошки, она бормотала: «Господи, храни Мариану, Господи, храни Себастьяна, Господи, храни дедушку, Господи, храни Зебру…». Зои упоминала даже тех людей, кого не знала: грустную женщину с автобусной остановки или простуженного мужчину из книжной лавки.

Мариана с нежностью наблюдала за наивной детской молитвой, но не верила, что она хоть как-то помогает. Вряд ли суровый, беспощадный бог прислушается к словам ребенка и выполнит его просьбы. Но сейчас неожиданно ноги у Марианы подломились, словно какая-то невидимая сила толкнула ее сзади. Упав на колени, она сжала руки и опустила голову в молитве, обращаясь, однако, не к богу, не к Иисусу Христу и даже не к Себастьяну, а к грязным, полуразрушенным колоннам на фоне яркого пустынного неба.

Мариана молилась Персефоне.

– Прости, – шептала она. – В чем бы я ни провинилась, чем бы ни прогневала тебя – прости. Ты отняла у меня Себастьяна. Хватит. Заклинаю, не забирай Зои. Пожалуйста! Я тебе не позволю… я…

Смутившись и осознав, что творит, Мариана резко замолчала. Ведет себя как слабоумный ребенок, пытающийся торговаться со Вселенной…

И все же в глубине души она чувствовала, что наконец-то настал тот момент, к которому так долго все шло. Пробил час. Теперь ей предстояло вступить в неизбежное, открытое противостояние с Девой.

Мариана медленно поднялась на ноги.

В ту же секунду Зебра свалилась с кровати и упала на пол. Мариана подняла ее, собираясь посадить обратно, и вдруг заметила, что шов на животе игрушки слегка разошелся и изнутри что-то торчит.

Поколебавшись, сама толком не понимая, что делает, Мариана осторожно вытащила этот предмет и обнаружила, что держит сложенные в несколько раз бумажные листы. Внутри Зебры был тайник.

Мариана уставилась на неожиданную находку. Что это? Может, она поступает вероломно по отношению к племяннице, но в сложившейся ситуации необходимо все выяснить…

Она осторожно развернула листы – похоже, письмо, – уселась на кровать и стала читать.

5

А потом мама ушла. Я не помню ни как именно это случилось, ни нашего последнего прощания, ни где в это время был отец. Вероятно, работал в поле.

Мама так меня и не забрала. С тех пор я ее не видел.

Вечером после ее побега я поднялся к себе в комнату и, сев за стол, несколько часов строчил в дневнике. После этого, не перечитывая, спрятал его в коробку с другими вещами, о которых желал бы забыть, и никогда больше в нем не писал.

Сегодня я впервые достал его и прочел всё до последней страницы.

Точнее, почти всё.

Дело в том, что когда-то я вырвал из него два листа и уничтожил их.

Почему?

Потому что они раскрывали жуткую правду.

Впрочем, любую историю можно слегка подправить.

Жаль, невозможно поправить те несколько лет, которые я провел на ферме вдвоем с отцом. Или хотя бы стереть из памяти ту боль, тот страх, то унижение… Каждый день я все больше набирался решимости уйти и не возвращаться.

Когда дела были совсем плохи, я твердил по ночам: «Однажды я сбегу и буду спасен. Буду свободен. Счастлив. Любим». Своеобразная мантра. Мечта.

Она привела меня к тебе.

Я не подозревал, что способен любить, – ведь всю жизнь я испытывал лишь ненависть.

Очень боюсь, что когда-нибудь возненавижу и тебя. Но я скорее приставлю нож к собственной груди и вонжу его себе в сердце, чем решусь тебя обидеть.

Я люблю тебя, Зои.

Поэтому и пишу все это.

Хочу, чтобы ты узнала меня таким, какой я есть. Ты ведь простишь меня, да? И поцелуешь все мои раны, чтобы унять боль… Ты – моя судьба. Может, ты в это пока и не веришь, а я с самого начала не сомневался. У меня было стойкое предчувствие, возникшее в тот самый миг, как только я тебя увидел.

Ты была такой застенчивой, такой недоверчивой… Мне приходилось медленно, постепенно добиваться твоей любви. Однако терпения мне не занимать.

Обещаю: когда-нибудь мы обязательно будем вместе. Надо только осуществить мой план. Воплотить прекрасную, гениальную идею.

Но предупреждаю: она потребует жертв. И крови.

Я все объясню, когда мы останемся одни. А пока – доверься мне.

Твой навеки,

Х

6

Мариана уронила листы себе на колени и потрясенно на них уставилась, не в состоянии осознать прочитанное.

Мысли путались.

Дыхание перехватило, как после удара в солнечное сплетение. Что означает это ужасное, отвратительное письмо? До Марианы никак не доходило. Она не верила, не хотела верить, что листки – реальность, а не игра ее воображения.

То, о чем она думает, – невозможно. Абсурд! И все же… вывод напрашивался только один – невероятный, нелепый и пугающий. Это отвратительное любовное послание написал Эдвард Фоска ее племяннице.

Мариана в ужасе покачала головой. Нет, нет, только не Зои, не ее Зои… Она не может быть заодно с этим чудовищем!

Неожиданно ей вспомнилось, с каким странным выражением лица Зои смотрела на Фоску. В тот раз Мариана решила – страх. Но вдруг все гораздо сложнее? Что, если…

На лестнице послышались шаги.

Мариана замерла, не зная, что делать. Надо было что-то предпринять, что-нибудь сказать, но не сейчас. Сначала требуется все как следует продумать.

Схватив письмо, она второпях сунула его в карман. Мгновение спустя в дверях появилась Зои с мокрыми волосами, в халате и с двумя полотенцами в руках.

– Извини, я очень спешила. – Улыбнувшись, племянница вошла в комнату. – Подожди секундочку, я переоденусь.

Мариана не ответила. Зои быстро скинула халат и облачилась в сухое. При виде ее юного тела и гладкой нежной кожи Мариане вспомнилась та девочка, которой была когда-то Зои. Любимое, прекрасное, невинное дитя. Куда оно пропало? Как это случилось?

Глаза Марианы увлажнились, но не от умиления, а от отчаяния и почти физической боли, словно ее ударили по лицу. Быстро отвернувшись, чтобы племянница не заметила, она торопливо вытерла слезы.

– Я готова, – подала голос Зои. – Идем?

– Идем? – рассеянно переспросила Мариана. – Куда?

– Как – куда? К беседке! Искать нож.

– Что?

Зои с удивлением посмотрела на тетю.

– Ты в порядке?

Мариана кивнула. Все ее надежды как можно скорее увезти Зои в Лондон рухнули.

– Ладно, идем, – согласилась она и, как сомнамбула, двинулась за племянницей.

Они спустились по лестнице и вышли во двор. Дождь прекратился, и в пасмурном небе клубились на ветру темные тучи.

Зои обернулась.

– Давай доберемся по воде. Так быстрее.

Мариана молча кивнула.

– Управлять лодкой буду я, – добавила Зои. – Я умею. Не так хорошо, как Себастьян, но все-таки.

Мариана снова кивнула и вслед за племянницей направилась к реке.

Возле лодочной станции на воде покачивались привязанные к берегу плоскодонки. Зои взяла прислоненный к стене шест и отвязала лодку.

Мариана опустилась на деревянное сиденье, не обращая внимания на то, что оно холодное и мокрое.

– Мы только туда и обратно. – Зои оттолкнулась шестом от берега, и лодка заскользила по реке.

С самого начала Мариана чувствовала, что они здесь не одни. Кто-то следил за ними. Мариана долго не поддавалась соблазну обернуться, но в конце концов незаметно метнула короткий взгляд через плечо и заметила, как вдалеке мелькнул их преследователь – и тут же скрылся за деревом.

Странное дело: почему-то Мариане померещилось, что это не тот, кого она ожидала увидеть. Не Эдвард Фоска. А Фред.

7

Как и предсказывала Зои, лодка шла довольно быстро. Вскоре университетские здания остались позади, и по обеим сторонам реки точно так же, как и несколько столетий назад, потянулись поля.

Вдалеке паслись несколько черных коров. Пахло сыростью, гнилым деревом и влажной землей. Откуда-то долетал дым – видимо, жгли опавшие листья.

Зои правила лодкой, отталкиваясь от дна шестом. Окутанная поднимавшимся с реки туманом, с развевающимися на ветру волосами и отрешенным взглядом, она была сейчас чарующе прекрасна и напоминала волшебницу Шалотт, пустившуюся в свое последние плавание.

Мариана судорожно пыталась что-нибудь придумать, однако мысли ускользали. Она остро чувствовала, как с каждым глухим ударом шеста по дну, с каждым новым рывком лодки уходит время. Еще чуть-чуть – и они уже будут у беседки. И что тогда?

Лежащее в кармане письмо жгло, как огнем.

– Ты сегодня молчалива, – заметила Зои. – О чем ты думаешь?

Мариана взглянула на племянницу. Попыталась заговорить – и не смогла. Покачала головой и наконец с трудом вымолвила:

– Так, ни о чем.

– Скоро будем на месте. – Зои указала на излучину реки.

Мариана обернулась и удивленно ахнула: навстречу им легко скользил по воде белый лебедь. Его грязно-белые перья чуть колыхались на ветру. Поравнявшись с лодкой, лебедь вдруг повернул голову и уставился Мариане прямо в глаза.

По спине пробежал холодок. Мариана поспешно отвела взгляд. Когда она вновь посмотрела в ту сторону, лебедя уже не было.

– Приплыли, – произнесла Зои. – Смотри.

На заросшем берегу стояла небольшая беседка. Четыре каменные колонны поддерживали покатую крышу. Когда-то беседка была белой, но за два столетия выцвела от непогоды и покрылась пятнами: бурыми – от ржавчины и зелеными – от водорослей. Со всех сторон ее окружали лес и болота, а дорожка, ведущая к беседке, заросла колючими кустами и плетистыми розами. Было в этой картине что-то зловеще-мистическое.

Проплыв мимо выглядывавших из воды ирисов, Зои толкнула лодку на мелководье и закрепила ее, вогнав шест поглубже в ил. Перебравшись на берег, она протянула руку Мариане, но та не приняла ее помощи: ей было неприятно даже дотрагиваться до племянницы.

– Ты точно в порядке? – растерянно спросила Зои. – Как-то странно себя ведешь…

Мариана не ответила. Она с трудом вылезла из лодки, приблизилась к беседке и остановилась. Над входом виднелся вырезанный на камне герб: лебедь на фоне бури. Замерев, Мариана несколько секунд рассматривала его.

А затем вслед за племянницей вошла внутрь.

8

В каменной стене беседки было проделано два окошка с видом на лес и реку. Широкий подоконник одновременно служил лавочкой для сидения.

Зои указала куда-то за деревья.

– Тело Тары нашли там, у болота. Я тебя отведу. – Присев, она заглянула под подоконник. – А сюда Фоска положил нож… – Зои сунула руку в щель между двумя камнями и торжествующе улыбнулась. – Ага!

Блеснуло длинное – дюймов в восемь – лезвие, покрытое ржавчиной… или пятнами засохшей крови. Мариана отметила, что племянница сжала рукоять привычно, словно держала ее далеко не в первый раз.

Зои вперила немигающий, потемневший взгляд в Мариану, направив клинок прямо ей в грудь.

– Пошли прогуляемся.

– Куда?

– Вон туда, к болотам. Идем.

– Стой! Подожди. – Мариана покачала головой. – Ты ведь не такая.

– Что?

– Это не ты, Зои. Это он говорит в тебе.

– Ты о чем?

– Слушай, я все знаю. Я нашла письмо.

– Какое еще письмо?

Мариана вытащила из кармана листы и развернула их.

– Вот это.

Какое-то время племянница молча, без всякого выражения смотрела на Мариану.

– Ты его читала?

– Я не шарила в твоих вещах. Просто случайно наткнулась…

– Так ты читала?

Мариана кивнула и шепотом призналась:

– Да.

Зоины глаза яростно сверкнули.

– Ты не имела права!

Мариана с надеждой посмотрела на племянницу.

– Я не понимаю… Зои, это же не значит… не может значить…

– Что? Что не значит?

Мариана с трудом подбирала слова.

– Что… ты имеешь какое-то отношение к убийствам. Что ты как-то связана… с ним.

– Почему? Он меня любил. И я его!

– Нет, Зои. Пойми, ты – жертва. Что бы тебе ни казалось, это не любовь…

Зои попыталась перебить ее, но Мариана торопливо продолжила:

– Должно быть, ты считаешь ваши отношения нежными и романтическими и не хочешь ничего слышать, но, повторяю, это не любовь. Эдвард Фоска не способен любить. Он слишком опасен, психически болен…

– Эдвард Фоска? – опешила Зои. – Так ты думаешь, это он написал письмо? Поэтому я прятала послание? – Она презрительно фыркнула. – Нет. Это не он.

– Тогда кто же?

Внезапно время словно застыло. Тучи заслонили солнце, и по каменному подоконнику забарабанили первые капли дождя. Где-то вдали прокричала сова.

И в эти бесконечно долгие мгновения Мариану озарила догадка, что в глубине души она уже знает, каков будет ответ Зои. И, возможно, знала всегда.

В просвет межу тучами вновь выглянуло солнце, и время пошло своим чередом. Мариана повторила вопрос:

– Кто написал письмо, Зои?

Та взглянула на Мариану – глаза полны слёз – и прошептала:

– Разумеется, Себастьян.

Часть VI

Слыхала я, что скорбь смягчает дух

И делает его пугливым, слабым.

Довольно слез, подумаем о мести!

Уильям Шекспир, «Генрих VI», часть II[11]11
  Перевод Е. Бируковой.


[Закрыть]

1

Мариана и Зои молча смотрели друг на друга.

Пахло сыростью. Дождь разошелся; его капли стучали по мокрой земле и пускали по реке рябь, размывая отражения деревьев.

Мариана первой нарушила молчание.

– Ты лжешь.

– Нет, – Зои покачала головой. – Это письмо действительно написал Себастьян.

– Неправда! Он… – Мариана запнулась, подбирая слова. – Он не мог этого сделать!

– Конечно, правда. Мариана, очнись! Ты просто слепая.

Мариана беспомощно уставилась на послание у себя в руках.

– Ты… и Себастьян… – Не в силах договорить, она с отчаянием взглянула на племянницу, надеясь, что та ее пожалеет.

Но Зои жалела только себя. По ее щеке сползла слезинка.

– Я его любила, Мариана. Любила…

– Нет! Нет…

– Я не вру. Я влюбилась в него еще в детстве, когда была совсем крохой. И он любил меня.

– Зои, пожалуйста, хватит…

– Мариана, разуй глаза! Пойми: мы с ним спали! Мы стали любовниками в той самой поездке в Афины на мое пятнадцатилетие, помнишь? Себастьян отвел меня в оливковую рощу у дома, и там, прямо на земле, мы занялись любовью.

– Нет! – Из груди Марианы рвался истерический хохот, больше похожий на рыдания. То, что говорила Зои, было ужасно, мерзко, отвратительно. – Ты меня обманываешь!

– Да нет, это ты обманываешь себя. Поэтому ты такая ущербная! В глубине души ты сама понимаешь, что так и есть. Что вся болтовня о вашей любви – чушь собачья! Себастьяну было на тебя плевать; он любил меня, меня одну! Он и женился на тебе, только чтобы быть рядом со мной. Ну и ради денег, конечно. Сама ведь знаешь, да?

Мариана покачала головой.

– Не хочу это слышать!

Она резко повернулась, вышла из беседки и зашагала прочь. А потом перешла на бег.

2

– Мариана! – закричала ей вслед Зои. – Куда ты? Тебе больше некуда бежать!

Не слушая ее, Мариана неслась вперед. Зои не отставала.

Вокруг бушевала гроза. Гигантская яркая молния неожиданно окрасила сгустившиеся тучи в темно-зеленый цвет. Небеса разверзлись, и оттуда хлынули потоки воды. Ливень с силой бил по влажной земле, вздымал на реке фонтаны брызг.

Мариана устремилась в темный, угрюмый лес. Мокрая рыхлая земля пахла сыростью. Над головой с торчащих повсюду ветвей свисали затейливые паутины с мертвыми мухами.

Зои мчалась следом, издевательски выкрикивая:

– Однажды дед застукал нас в оливковой роще и пригрозил, что все тебе расскажет. Себастьяну не оставалось ничего другого, кроме как убить его. Он задушил деда голыми руками. – Зоин голос эхом отдавался среди деревьев. – Дед все оставил тебе. Такое огромное наследство потрясло Себастьяна. Он решил во чтобы то ни стало заполучить его – для меня, для себя… Для нас! Но ты нам мешала, стояла у нас на пути…

Мариана продиралась сквозь чащу. Ветки хлестали по рукам, царапали лицо. Сзади слышался шум: Зои настигала ее, словно жаждущая мести фурия.

– Себастьян говорил: если с тобой что-нибудь случится, он будет первым подозреваемым, – не унималась она. – Нужно было как-то отвлечь всеобщее внимание. Как в фокусах. Помнишь, он любил показывать фокусы, когда я была маленькой? Себастьян считал, что надо пустить всех по ложному следу, чтобы никто не догадался, кого искать. Я рассказала ему о профессоре Фоске и Девах, и вот тогда Себастьяну пришла в голову эта чудесная идея. «Выросла и распустилась, как прекрасный цветок» – так он это описал. Помнишь, как поэтически выражался Себастьян? Он продумал каждую мелочь. Великолепный, идеальный план. Но ты!.. Ты забрала Себастьяна, и он не вернулся. Ты насильно заставила его лететь в Грецию! Это ты во всем виновата!

– Нет… – выдохнула Мариана. – Это несправедливо…

– Еще как справедливо! – прошипела Зои. – Ты погубила его! И меня тоже!

Неожиданно деревья поредели, и Мариана с Зои выбежали на прогалину. Впереди раскинулось обширное болото. В зеленой трясине, поросшей травой и колючими кустами, гнило упавшее дерево. По покрытому желтоватым мхом стволу шла широкая трещина. Вокруг краснели шляпки мухоморов. В воздухе распространялось зловоние: пахло затхлой водой… или смертью?

Тяжело дыша, племянница направила на Мариану нож. Зоины покрасневшие глаза блестели от слез.

– Когда он умер, казалось, меня закололи прямо в сердце. Я не знала, как излить мой гнев, мою боль… А потом, в один из дней, вдруг поняла: я должна воплотить идею Себастьяна. Устроить все так, как он хотел. Выполнить его волю. Это единственное, чем я могла почтить его память.

Мариана смотрела на племянницу, не веря собственным ушам, лишившись дара речи.

– Что же ты натворила, Зои? – наконец прошептала она.

– Не я. Он! Это все Себастьян. Я просто осуществила его план во имя нашей любви. Переписывала цитаты, которые он выбрал, подчеркивала нужные отрывки в книгах Фоски, подкидывала открытки. Во время занятий я вышла якобы в туалет и подложила в шкаф профессора несколько Тариных волосков, а еще побрызгала туда ее кровью. Полицейские пока этого не обнаружили. Но при обыске они найдут и волосы, и пятна крови.

– Так Эдвард Фоска невиновен? Ты его подставила?

– Его подставила ты, Мариана. Себастьян все рассчитал: мне следовало только притвориться, что я боюсь Фоску, остальное ты сделала сама. Смешнее всего было наблюдать, как ты играешь в детектива. – Зои ухмыльнулась. – Но ты не сыщица. Ты – жертва!

Мариана в ужасе взглянула Зои в глаза. Пазл наконец сложился, и предстала правда, которую она так долго не желала видеть.

В греческом языке есть такой термин: «анагноризис», то есть «узнавание». Так называют переломный момент в трагедии, когда главный герой наконец-то утрачивает иллюзии и сознает, что истина лежит на поверхности. Мариану всегда интересовало, что чувствует герой в это мгновение. Теперь она понимала.

– Ты их убила… этих девочек… Как ты могла?!

– Их жизни не имели значения, Мариана. Девы – всего лишь разменная монета. Отвлекающий маневр, как говорил Себастьян. – Зои пожала плечами. – С Тарой было… труднее. Однако Себастьян сказал, что я должна ею пожертвовать. И оказался прав. В каком-то смысле это даже принесло облегчение.

– Облегчение?

– Я взглянула на себя по-новому. Наконец-то уяснила, что я за человек. Я как Клитемнестра, как Медея[12]12
  Клитемнестра прославилась тем, что при помощи любовника убила своего мужа Агамемнона; Медея убила двух своих детей от Ясона.


[Закрыть]. Вот я какая.

– Нет, Зои, ты ошибаешься. – Мариана отвернулась: ей было тошно смотреть на племянницу. – Ты не богиня, Зои. Ты чудовище.

– Ну и пусть, – прозвенел сзади голос племянницы, – такой меня сделал Себастьян. И ты.

Неожиданно сильный толчок сшиб Мариану на землю. Сверху на нее рухнула Зои. Мариана попыталась встать, но племянница навалилась на нее всем весом. Мариана ткнулась лицом в холодную влажную грязь, а Зои зашептала ей на ухо:

– Завтра, когда твое тело найдут, я скажу инспектору, что пыталась тебя остановить, умоляла не ходить к беседке в одиночку, но ты не послушала. Кларисса передаст ему мою историю о профессоре Фоске, его апартаменты обыщут и найдут улики, которые я подбросила…

Зои слезла с Марианы и, рывком перевернув ее на спину, нависла над ней, сжимая нож. Ее глаза безумно сверкали.

– Тебя запомнят как одну из жертв Эдварда Фоски. Жертву номер четыре. Никто никогда не узнает правду… что тебя убили мы: Себастьян и я.

Зои занесла нож, собираясь ударить… И в этот момент силы вернулись к Мариане. Она перехватила руку Зои. Несколько секунд они молча боролись. Отчаянным рывком Мариана вывернула запястье племянницы… нож вылетел из Зоиной ладони, блеснул в воздухе и упал куда-то в траву.

Зои взревела и, вскочив, бросилась за ним. Пока она нашаривала нож, Мариана поднялась на ноги.

В этот момент из-за деревьев кто-то вышел. Фред!

Не замечая Зои, он бросился к Мариане. Та попыталась предостеречь его:

– Фред, стой! Не… не приближайся…

Но парень уже подбежал к ней.

– Ты в порядке? Я решил пойти за тобой… я волновался, и…

Мариана увидела, как позади него поднимается Зои с ножом, и отчаянно вскрикнула:

– Фред!..

Поздно. Зои вонзила клинок в широкую спину.

Глаза молодого человека распахнулись. Пораженно взглянув на Мариану, он опрокинулся на землю – и застыл. Из раны хлестала кровь.

Зои выдернула нож и опять вонзила его, проверяя, убила ли свою жертву.

Не раздумывая, Мариана подняла валяющийся рядом большой холодный камень и, пошатываясь, шагнула к склонившейся над Фредом Зои. А потом обрушила камень ей на голову.

Пошатнувшись от удара, Зои потеряла равновесие, нелепо взмахнув руками, упала прямо на клинок и затихла. Мариана уже решила, что племянница погибла, но вдруг с каким-то нечеловеческим стоном Зои перевернулась на спину. Сейчас она напоминала раненого зверя.

Увидев торчащий из своей груди нож, Зои расширила глаза и истошно заорала.

Она не умолкала ни на секунду. Ее пронзительный визг, полный боли, страха и ужаса, напоминал плач испуганного младенца.

Впервые в жизни Мариана не пришла ей на помощь. Вместо этого она достала телефон и вызвала полицию.

А Зои продолжала отчаянно надрываться… пока ее истерические вопли не заглушил вой сирены.