Читать книгу "Девы"
Автор книги: Алекс Михаэлидес
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
13
Профессор предложил выпить кофе с десертом в другой комнате. Мариана без особого желания прошла за ним в одну из дверей. Фоска указал на широкий темный диван у камина.
– Давайте присядем?
Мариане не хотелось сидеть близко к Фоске. Рядом с ним она чувствовала себя незащищенной. Неожиданно мелькнула мысль: если даже ей наедине с профессором становится так неуютно, что же тогда говорить о восемнадцатилетней девочке?
Мариана покачала головой.
– Я устала. Пожалуй, я не буду десерт.
– Не уходите так скоро! Я приготовлю кофе.
Прежде чем Мариана успела возразить, Фоска скрылся в кухне.
Мариана подавила порыв удрать отсюда. Она ощущала слабость и тошноту. К тому же досадовала и злилась на себя.
Все было напрасно: она не узнала ничего нового. Лучше и правда уйти, пока не вернулся Фоска и не начал опять с ней заигрывать, а то и того хуже…
Раздумывая, что же делать, Мариана рассеянно осматривала помещение. Ее взгляд упал на небольшую книжную стопку на кофейном столике; сверху лежал сборник Еврипида.
Она обернулась. Фоски все еще не было. Тогда Мариана торопливо приблизилась к столику, взяла книгу, раскрыла ее на той странице, где была вложена большая кожаная закладка, и увидела знакомый текст из «Ифигении в Авлиде». Он был напечатан в две колонки: с одной стороны – английский перевод, с другой – древнегреческий оригинал.
Мариана заметила, что несколько строчек в нем подчеркнуты, и, приглядевшись, сразу же их узнала. Именно они были написаны на открытке, найденной у Вероники:
ἴδεσθε τὰν Ἰλίου
καὶ Φρυγῶν ἑλέπτολιν
στείχουσαν, ἐπὶ κάρα στέφη
βαλουμέναν χερνίβων τε παγάς,
βωμόν γε δαίμονος θεᾶς
ῥανίσιν αἱματορρύτοις
χρανοῦσαν εὐφυῆ τε σώματος δέρην
σφαγεῖσαν.
– Что там у вас?
Мариана подскочила: голос Фоски раздался прямо над ее ухом. Она торопливо захлопнула книгу и с вымученной улыбкой повернулась к профессору.
– Ничего. Просто смотрю.
Фоска протянул ей маленькую чашечку эспрессо.
– Вот, пожалуйста.
– Спасибо.
– Наверное, вы уже заметили, что Еврипид – мой любимый драматург. Порой даже кажется, что мы с ним – старые друзья.
– Неужели?
– Конечно. Еврипид – единственный автор трагедий, который писал правду.
– Правду? О чем?
– Да обо всем. О жизни. О смерти. О чудовищной человеческой жестокости. Он говорит все как есть.
Фоска отпил кофе. Их взгляды встретились, и в этот миг все сомнения развеялись. Отныне Мариана была совершенно уверена: она смотрит в глаза убийцы.
Часть IV
Приходится констатировать, что если некто обращается к взрослому человеку властным тоном и ведет себя так, словно он его отец, этот человек часто тут же забывает о своих гражданских правах, легко позволяет манипулировать собой, восторженно приветствует нового «отца», безгранично доверяет ему и, наконец, оказывается полностью в его власти, не замечая, что постепенно попадает в положение раба, так как к такому отношению к себе он привык с детства.
1
Смерть и то, что за ней следует, очень интересовали меня с детства.
Наверное, с тех пор, как погиб Рекс.
С Рексом связаны мои самые ранние воспоминания. Великолепный пес – красивая черно-белая овчарка. Он безропотно терпел, когда я тянул его за уши или пытался сесть на него верхом, переносил все игры, которые только может придумать трехлетка. И каждый раз встречал меня с радостью и любовью, виляя хвостом. Он снова и снова показывал мне, что значит прощение.
А еще он показал, что значит смерть.
К тому времени, когда мне вот-вот должно было исполниться двенадцать, Рекс одряхлел и больше не мог справляться с овцами. Мама предложила отправить его на заслуженный отдых, а вместо него взять другую, молодую собаку.
Я знал, что отец терпеть не может Рекса. Иногда мне казалось, что он ненавидит нашего пса. Или он ненавидел маму? Она любила Рекса даже сильнее, чем я, – за его беззаветную преданность и неспособность разговаривать. Он всюду сопровождал маму, во всем ей помогал. И, как однажды выкрикнул отец в пылу ссоры, мама заботилась о нем куда больше, чем о родном муже, и кормила пса гораздо лучше, чем собственного супруга.
Я хорошо помню тот день, когда она предложила завести еще одну собаку. Мы были на кухне. Я сидел на полу и гладил Рекса, мама возилась у плиты, а отец наливал себе очередную порцию виски.
– Я не готов тратиться на двух псин, – ответил он. – Сперва я пристрелю эту шавку.
До меня не сразу дошло значение его слов. Мама покачала головой.
– Нет, – твердо отчеканила она. В кои-то веки мама была непреклонна. – Если ты его хоть пальцем тронешь, я…
– Что? – переспросил отец. – Ты мне угрожаешь?
Я уже понимал, что сейчас начнется. Надо обладать недюжинной храбростью и мужеством, чтобы защищать от отца кого-то, принимая огонь на себя. Именно так мама и поступила, решившись отстоять Рекса.
Как всегда, отец пришел в бешенство. Предчувствуя недоброе, Рекс вырвался из моих рук и выскочил из кухни. Мне бы броситься за ним, но я замешкался, а потом было слишком поздно. Я оказался в ловушке.
Отец грохнул об пол стакан, отшвырнул стол, едва не попав им в меня, и двинулся к маме. Она в ответ кидала в него тарелками.
Отец, размахивая кулаками, прорвался к ней прямо по осколкам. Мама уперлась спиной в столешницу. Ей некуда было бежать. И вдруг…
Она схватила огромный нож, которым разделывала овец, и поднесла к груди отца, целясь в сердце.
– Я убью тебя, – прошипела она. – Я не шучу.
Все замерло в онемевшей тишине.
Я осознал, что мама и правда способна его зарезать. К моему разочарованию, она этого не сделала.
Не проронив ни слова, отец повернулся и вышел, хлопнув дверью.
Несколько мгновений мама не шевелилась, а потом из ее глаз хлынули слезы. Это ужасно: наблюдать, как мама плачет. Я чувствовал себя совершенно беспомощным и слабым.
– Я сам его убью ради тебя, – сказал я.
Мама зарыдала еще горше.
А потом… мы услышали выстрел. И за ним – второй.
Не знаю, как я выбежал из дома, как очутился на лужайке. Все, что я помню, – лишь окровавленный Рекс на траве и удаляющаяся фигура отца с ружьем.
Я видел, как Рекса покидала жизнь. Его глаза остекленели, лапы одеревенели, язык посинел. Я смотрел на него, не в силах отвернуться. И уже тогда, в детстве, я чувствовал, что вид умирающей овчарки запечатлелся во мне навсегда.
Я зажмурился, но перед моим внутренним взором неизгладимым отпечатком стояло мертвое тело собаки и мягкая влажная шерсть, пропитавшаяся кровью.
Позже мы с мамой оттащили Рекса к выгребной яме и бросили туда – гнить среди смердящих тушек и требухи. И мне показалось, что вместе с Рексом в яме навсегда осталась и часть меня: то хорошее и доброе, что во мне было.
Я постарался вызвать слезы – и не сумел. Бедный пес ни разу не сделал мне ничего плохого, он дарил лишь любовь и доброту.
И все же я не мог даже его оплакать.
Вместо этого я научился ненавидеть.
Холодное, твердое зерно ненависти зародилось в моей душе, как алмаз в черной куче угля.
Я поклялся, что никогда не прощу отца. Однажды я сумею ему отомстить. Но сначала я должен был вырасти.
А пока, находясь во власти отца, я довольствовался фантазиями. В них отец страдал. И я тоже.
Запершись в ванной, спрятавшись в сарае или укрывшись на сеновале, где никто меня не видел, я мысленно покидал собственное тело и полностью отдавался воображению. В нем разыгрывались чудовищные сцены убийств: мучительных отравлений, кровавой резни и извлечений внутренних органов. Меня четвертовали, потрошили, пытали до смерти. Я истекал кровью.
Иногда я вставал на кровать и представлял, что языческие жрецы собираются принести меня в жертву, что они тащат меня к обрыву и сбрасывают в море, глубины которого так и кишат прожорливыми чудовищами.
Закрыв глаза, я спрыгивал с кровати.
И чудовища разрывали меня на части.
2
Мариана вышла от профессора, слегка пошатываясь.
И дело было не в алкоголе, хотя она и правда выпила лишнего. Книга с подчеркнутыми строчками повергла ее в шок. Похоже, озарение порой пьянит и кружит голову не хуже спиртного.
Мариана не могла держать это открытие в себе. Ей необходимо было им с кем-нибудь поделиться. Но с кем?
Она остановилась во дворике и задумалась. Разыскивать племянницу не имеет смысла: после их разговора Зои все равно не воспримет ее слова всерьез. Нужен кто-то, кто точно ее выслушает. Может, Кларисса? Вряд ли она захочет ей поверить…
Остается только один вариант.
Мариана вытащила телефон и набрала Фреда. Тот ответил, что будет счастлив с ней пообщаться, и предложил встретиться в «Гарди» через десять минут.
Кафе «Гардения», или попросту «Гарди», уже много лет не теряло своей популярности среди студентов. Оно специализировалось на греческой кухне и фастфуде, работало до поздней ночи и располагалось в самом сердце университетского кампуса.
Мариана двинулась вперед по извилистой пешеходной улочке и еще издали почувствовала запах шипящей на сковороде картошки фри и жареной рыбы. В крошечную кафешку вмещалось всего несколько человек; большинство посетителей брали фастфуд навынос и лакомились на открытом воздухе перед кафе.
Фред стоял у входа, под зеленым тентом, возле таблички с призывом: «Перекуси по-гречески!» При виде Марианы он радостно заулыбался.
– Привет! Хочешь картошки? Я угощаю.
От долетавших из дверей «Гарди» ароматов у Марианы разыгрался аппетит. Ведь она почти не притронулась к кровавому ужину у Фоски.
– Спасибо, с удовольствием.
– Одну секундочку, мисс!
Фред с готовностью ринулся внутрь и, споткнувшись о ступеньку, налетел на выходящего оттуда посетителя. Мариана невольно улыбнулась. Пожалуй, еще ни разу она не видела такого неуклюжего парня.
Вскоре Фред вышел из кафе, неся два бумажных пакетика с горячим картофелем фри.
– Держи. Кетчуп? Майонез?
– Нет, спасибо.
Подув на угощение, чтобы слегка остудить, Мариана положила один кусочек в рот. Картошка оказалась соленой и острой, даже чересчур, с ощутимым привкусом уксуса. От избытка пряностей Мариана закашлялась.
– Многовато уксуса? – забеспокоился Фред. – Извини, я случайно. Рука дрогнула.
– Ничего страшного. – Мариана улыбнулась. – Очень вкусно.
Несколько секунд они молча уплетали картофель фри. Мариана украдкой посмотрела на Фреда. В мягком свете фонаря и без того юный парень казался еще моложе. «Совсем мальчик, – подумалось ей. – Жизнерадостный, восторженный бойскаут». Мариана поймала себя на том, что испытывает к нему искреннюю симпатию, и поскорее отогнала эту мысль.
Заметив ее взгляд, Фред смущенно улыбнулся и с набитым ртом произнес:
– Конечно, я буду жалеть о том, что сказал, но признаюсь: я был очень рад твоему звонку. Получается, ты по мне скучала, хотя бы самую капельку… – В этот момент по выражению лица Марианы он догадался, что неправильно истолковал ее поступок, и его улыбка увяла. – А, понял. Ты позвонила не поэтому.
– Я позвонила, поскольку кое-что произошло и мне нужно с тобой поговорить.
Фред просветлел.
– Значит, ты все-таки хотела со мной поговорить?
– Ох, Фред!.. – Мариана закатила глаза. – Ты можешь просто послушать?
– Слушаю.
Пока юноша жевал картофель, Мариана поведала ему про обнаруженные у убитых девушек открытки и про книгу, найденную у Фоски.
Когда она закончила свой рассказ, Фред какое-то время молчал. Затем он спросил:
– И что ты теперь будешь делать?
– Не знаю.
Парень отер губы и, скомкав бумажный пакетик, выкинул его в урну. Мариана внимательно посмотрела на него.
– Фред, ты ведь не считаешь, что у меня просто разыгралось воображение?
– Не считаю.
– Даже при том, что у Фоски оба раза было алиби?
– Одной из тех, кто обеспечил ему алиби, уже нет в живых, – напомнил Фред.
– Это правда.
– Может быть, Серена солгала.
– Может.
– Конечно, существует еще одна версия…
– Какая?
– У Фоски есть сообщник.
Мариана удивленно взглянула на Фреда.
– Мне и в голову не приходило…
– Это объясняет, как Фоска ухитряется быть в двух местах одновременно.
– Да…
– Но ты в такое не веришь?
Мариана пожала плечами.
– По-моему, он не стал бы иметь дело с сообщником. Мне кажется, Фоска предпочитает действовать в одиночку.
– Возможно… – согласился Фред и, поразмыслив, добавил: – В любом случае нужны доказательства. Хоть какие-нибудь. Иначе никто не воспримет наше предположение всерьез.
– И где мы их возьмем?
– Что-нибудь придумаем. Давай встретимся завтра утром и разработаем план.
– Завтра я не смогу: еду в Лондон. Но когда вернусь, позвоню.
– Ладно. Мариана… – Фред понизил голос. – Послушай, Фоска наверняка догадался, что ты его раскусила, поэтому… – Он не договорил.
Мариана кивнула.
– Не волнуйся. Я буду осторожна.
– Хорошо. – Парень помедлил. – Ну тогда остался только один вопрос… – Он расплылся в улыбке. – Мариана, ты сегодня потрясающе, великолепно выглядишь. Ты выйдешь за меня замуж?
– Нет. Хотя за картошку спасибо.
– На здоровье.
– Спокойной ночи.
Улыбнувшись Фреду, Мариана пошла прочь. В конце улицы она, все еще улыбаясь, обернулась, однако Фреда уже нигде не было. Странно, почему он так быстро исчез? Как сквозь землю провалился…
* * *
По дороге к колледжу у Марианы зазвонил телефон. Она достала его из кармана и взглянула на экран. Номер не определился. Поколебавшись, Мариана ответила.
– Алло?
Молчание.
– Слушаю вас?
Снова молчание.
Затем на том конце провода послышался шепот:
– Здравствуй, Мариана.
Она испуганно замерла.
– Кто это?
– Я тебя вижу, Мариана. Я слежу за тобой…
Голос был знакомый.
– Генри? Вы?
Ответа не последовало. Мариане стало совсем не по себе. Еще раз посмотрев на экран мобильного, она сбросила звонок и огляделась. Улица была пуста.
3
На следующее утро Мариана встала пораньше и поспешила на вокзал.
Проходя по Мейн-Корт, она кинула взгляд на смежный внутренний дворик, Энджел-Корт, расположенный за аркой, и увидела рядом с лестницей Эдварда Фоску. Он курил сигарету.
Профессор был не один. С ним разговаривал какой-то человек в форме университетского консьержа. Тот стоял к Мариане спиной, но по росту и ширине плеч она узнала в нем мистера Морриса.
Мариана торопливо приблизилась к арке и, спрятавшись за ней, заглянула во двор. Что-то подсказало ей: стоит выяснить, о чем они разговаривают. Ее насторожило неприкрытое раздражение на лице Фоски. Прежде он ни на кого так не смотрел.
Мариане вспомнилась вчерашняя догадка Фреда о том, что у Фоски есть сообщник. Вдруг Моррис с ним заодно?
В этот момент Фоска передал Моррису нечто похожее на пухлый конверт. Интересно, что в нем? Деньги?
Фантазия заработала, и Мариана дала ей волю. Что, если Моррис шантажирует профессора, а тот платит ему за молчание?
Может, это и есть то, что ей нужно, – доказательство вины Фоски?
Тем временем Моррис резко повернулся и направился к арке. Мариана отпрянула от прохода и вжалась в стену. Моррис прошествовал мимо, даже не заметив ее, пересек Мейн-Корт и скрылся за воротами.
Недолго думая, она последовала за ним.
4
Не подозревая, что за ним следят, консьерж не спеша шагал по улице и что-то беззаботно насвистывал. Миновав колледж Эммануила, несколько домов и ограду с привязанными велосипедами, он вдруг нырнул влево и пропал из виду.
Мариана заглянула за поворот. Ее взгляду предстала узкая улочка, по обеим сторонам которой тянулись ряды домов. Улица заканчивалась тупиком, упираясь в краснокирпичную стену, увитую плющом.
К немалому удивлению Марианы, Моррис вплотную приблизился к перегородке. А потом, уцепившись за трещину между кирпичами, с легкостью подтянулся, сел на стену верхом и, спрыгнув по другую ее сторону, исчез.
Вот черт! Поколебавшись, Мариана бросилась к кирпичной преграде, задрала голову, приметила немного выступавший вперед кирпич и ухватилась за него. Но стоило ей начать карабкаться вверх, как кирпич вылетел из стены, и Мариана плюхнулась на землю.
Отшвырнув его, она вновь попыталась преодолеть препятствие. На этот раз, хоть и с великим трудом, ей все-таки удалось влезть наверх.
Перевалившись через край стены, Мариана неловко соскочила по другую сторону… и очутилась в совершенно чужом, незнакомом месте.
5
Вокруг не было ни дороги, ни домов; только трава, хвойные деревья и разросшиеся ежевичные кусты. Понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, где она находится: старое заброшенное кладбище возле улицы Милл-роуд.
Мариана уже бывала здесь раньше: как-то жарким летним днем они с Себастьяном решили сходить сюда на экскурсию. Ей тут не понравилось: мрачная, унылая обстановка навевала тоску. И сейчас Мариану охватило похожее тревожное ощущение.
Морриса и след простыл. На кладбище царила гробовая тишина: не раздавалось ни шагов, ни птичьего пения.
Мариана посмотрела на паутинку дорожек среди поросших мхом надгробий и крестов, отбрасывавших неровные тени. Многие могильные камни покосились и разрушились. Имена и даты на них давно стерлись от времени и непогоды. Покоившиеся здесь люди были преданы забвению, навсегда канули в Лету.
Все кругом наводило на мысль о недолговечности и тщете существования.
Мариана медленно двинулась по дорожке вдоль стены: не хватало еще заблудиться в самый неподходящий момент! Потом остановилась и опять прислушалась. Ни звука.
Все-таки она его упустила.
Возможно, Моррис обнаружил «хвост» и намеренно оторвался от преследования. В любом случае искать его бессмысленно.
Мариана уже собиралась повернуть обратно, как вдруг ее внимание привлекла потемневшая от старости скульптура: у одного из крестов раскинул руки ангел. Ни сколы на крыльях, ни трещины не умаляли его красоты. Как завороженная Мариана взирала на ангела. Он слегка походил на Себастьяна…
Внезапно позади статуи за деревьями мелькнула девушка. Серена! Она шла по тропинке, не замечая Мариану.
Пройдя еще немного, девушка присела на старую могильную плиту, возле которой росли полевые цветы, и достала мобильный. Спрятавшись за деревом, Мариана наблюдала за ней в просвет между ветвями.
Вдруг Серена подняла голову от телефона. К ней приближался какой-то человек. Моррис!
В полном молчании он подошел к Серене. Сняв шляпу-котелок, небрежно бросил ее на соседнее надгробие. Подсел к девушке вплотную, рывком подтянул к себе и впился в ее губы.
Не прерывая поцелуя, Моррис опустил Серену на плиту, а сам очутился сверху. С животной страстью они занялись сексом, яростно и грубо. Хотя эта сцена вызвала у Марианы тошнотное отвращение, она смотрела на них, не в силах отвернуться.
Так же резко и неожиданно Серена и Моррис замерли, не разнимая объятий, и вновь наступила тишина. Какое-то время они лежали, не двигаясь. Затем Моррис встал, оправил одежду и подхватил шляпу-котелок.
Желая поскорее отсюда выбраться, Мариана попятилась – и под ее ногой хрустнула ветка.
Раздавшийся треск встревожил пару. Сквозь ветви Мариане было видно, как Моррис начал озираться. Оглянувшись на Серену, он прижал палец к губам и скрылся за деревьями.
Мариана поспешила к выходу. Только где же он? Решив возвращаться тем же путем, что и пришла, Мариана повернулась… и вздрогнула: прямо перед ней стоял Моррис.
В напряженном молчании, тяжело дыша, консьерж гневно смотрел на Мариану. Наконец он прошипел:
– Какого черта ты творишь?
– Что? Извините, дайте пройти. – Мариана попыталась обогнуть Морриса, но тот с ухмылкой преградил ей путь.
– Понравилось секс-шоу, да?
Чувствуя, что краснеет, Мариана потупилась.
Моррис усмехнулся.
– Меня не проведешь! Я давно за тобой наблюдаю.
– Что вы хотите сказать?
– Как говаривал мой дедушка, не суй свой нос в чужие дела, иначе тебе его оторвут.
– Вы мне угрожаете? – возмутилась Мариана, стараясь не выдать страха.
Рассмеявшись в ответ, Морис не спеша зашагал прочь.
А Мариану словно пригвоздило к месту. Ее трясло от гнева и испуга. К глазам подкатывали слезы. Она подняла голову – и увидела ту самую статую. Казалось, ангел смотрит прямо на нее, распахнув объятия.
В этот момент Мариана особенно остро ощутила, как ей не хватает мужа. Он бы защитил, утешил…
Но Себастьяна больше нет.
И надо учиться защищать себя самостоятельно.
6
Скорый поезд до Лондона следовал без остановок, на всех парах мчась к месту назначения. Мариане казалось, что он едет слишком быстро: вагон подбрасывало, трясло и сильно качало. Пронзительный скрежет бил по ушам, напоминая чей-то надрывный крик. Незапертая дверь вагона, то и дело лязгая, свободно болталась. Шум мешал Мариане сосредоточиться.
Стычка с Моррисом выбила ее из колеи. Надо было обдумать произошедшее. Получается, Моррис и есть тот тайный поклонник Серены? Тогда ничего удивительного, что они скрывают свои отношения. Если правда всплывет, его уволят.
Мариана надеялась, что консьерж больше ни к чему не причастен, однако твердой уверенности в этом у нее не было. Моррис как-то связан с Фоской. Но как? И при чем тут Серена? Может, они с Моррисом вдвоем шантажируют Фоску? Если так, эта парочка ведет рискованную игру. Не стоит провоцировать психопата, который уже совершил два убийства.
Теперь Мариана понимала, что ошибалась насчет Морриса. Очаровав ее старомодной учтивостью, в сущности, он вовсе не был джентльменом. Вспомнились его недобрый взгляд и угрозы. Очевидно, Моррис пытался запугать ее. Успешно пытался…
Бабах! Дверь вагона в очередной раз хлопнула, и Мариана подскочила. «Хватит себя накручивать. Так и спятить немудрено».
Чтобы отвлечься, она вытащила журнал по психиатрии, все еще лежавший в сумочке, и попыталась углубиться в чтение, но не могла сосредоточиться. К тому же ей не давало покоя подспудное чувство, что кто-то на нее пялится.
Мариана оглядела вагон. Никого из немногочисленных пассажиров она раньше не встречала, и никто из них на нее не смотрел.
Уже на подъезде к Лондону ей в голову пришла пугающая мысль: что, если она ошибается насчет Фоски? Вдруг убийца – совсем другой, не знакомый ей человек, и в эту самую секунду он сидит здесь, среди ее попутчиков, и исподтишка за ней наблюдает? От этого предположения по коже пробежали мурашки.
Бабах! – грохотала дверца.
Бабах!
Бабах!
