Читать книгу "Девы"

11

У выхода образовалась пробка. Мариана и Зои остановились на лестнице, ожидая, когда толпа рассосется и можно будет выйти из лекционного корпуса.

– Ну? – Зои вопросительно взглянула на тетю. – Что ты об этом думаешь?

Мариана рассмеялась.

– Знаешь, определение «ослепительный» ему очень подходит.

– А я что говорила! – Зои улыбнулась.

Они вышли из здания. Мариана обвела глазами заполнивших двор студентов.

– Они тоже здесь? Девы, я имею в виду.

– Да, вон там.

Зои кивнула на шестерых студенток. Девушки о чем-то оживленно беседовали. Две из них сидели на скамейке, четыре стояли рядом. Некоторые курили.

Они разительно отличались от остальных студентов-филологов, ничем не примечательных и небрежно одетых, тем, что неукоснительно следили за своей внешностью: изысканные, дорогие наряды, безупречный макияж, тщательный маникюр. А главное, их выделяли непоколебимая уверенность в себе и чувство собственного превосходства.

Какое-то время Мариана их рассматривала.

– Ты права. На первый взгляд они не очень-то дружелюбные.

– Не только на первый. Они настоящие снобы! Считают себя важными птицами…

– Важные? Что ты имеешь в виду?

– Ну… – Зои пожала плечами и ткнула пальцем в высокую блондинку, присевшую на подлокотник скамейки. – Эта – Карла Кларк, дочь Кассиана Кларка.

– Кого?

– Ну ты что, он же актер! Очень известный!

– Ясно. – Мариана улыбнулась. – А остальные девушки?

Зои начала поочередно указывать на студенток.

– Видишь вон ту, слева? Такую симпатичную шатенку с короткой стрижкой? Это Наташа. Она русская. Ее отец – олигарх или что-то вроде того, скупил пол-России… А вон индийская принцесса, Дия. Она почти гений: в прошлом году блестяще закончила бакалавриат с самыми высокими оценками… Девушку, с которой она беседует, зовут Вероника. Ее папа – сенатор и, по-моему, даже баллотировался в президенты. – Она повернулась к Мариане. – Теперь понимаешь?

– Да. То есть все они умные и богатые.

Зои кивнула.

– Их рассказы о каникулах даже слушать противно: сплошные яхты и собственные острова, частные шале в горах и катание на горных лыжах…

– Могу себе представить. – Мариана снова улыбнулась.

– Ничего удивительного, что их все ненавидят!

Мариана покосилась на нее.

– Ненавидят?

Зои пожала плечами.

– Ну в любом случае им все завидуют.

Мариана на мгновение задумалась.

– Ладно, попытка не пытка.

– В смысле?

– Давай поговорим с ними о Таре и Фоске.

– Сейчас? Ни за что! – Зои замотала головой. – Ничего не получится.

– Почему?

– Они с тобой не знакомы, поэтому будут отмалчиваться или вообще начнут скандалить, особенно если ты станешь расспрашивать их о профессоре. Так что лучше не надо. Уж поверь мне.

– Такое впечатление, что ты их боишься.

Зои кивнула.

– Очень боюсь.

Мариана хотела было ответить, но тут заметила, что из корпуса вышел профессор Фоска. Он приблизился к Девам, и те, окружив его, стали о чем-то шептаться.

– Идем, – решилась Мариана.

– Что? Нет! Не надо…

Но она, не обращая внимания на Зоины протесты, направилась к Фоске и студенткам.

При виде ее тот приветливо кивнул.

– Добрый день, Мариана. Кажется, вы присутствовали на лекции?

– Да.

– Надеюсь, вам понравилось.

Мариана замешкалась, подыскивая нужные слова.

– Было очень… познавательно. Я впечатлена.

– Спасибо.

Она поглядела на шестерых девушек, сгрудившихся вокруг профессора.

– Это ваши студентки?

Уголки губ Фоски слегка приподнялись.

– Да. Мои самые одаренные ученицы.

Мариана улыбнулась девушкам. Те ответили ей холодным, ничего не выражающим взглядом.

– Я Мариана. Тетя Зои. – Она оглянулась на племянницу, но, обнаружив, что той уже и след простыл, вновь повернулась к Фоске и Девам. – Я видела вас в церкви на заупокойной службе. Вы очень выделялись среди толпы, потому что были в белом. Если не секрет, почему вы так нарядились?

Девушки замялись. После паузы одна из них, покосившись на Фоску, объяснила:

– Это я предложила. Мы в Индии всегда носим белое на похоронах. И это был Тарин любимый цвет, так что…

Она пожала плечами, и фразу закончила ее подруга:

– Так что мы оделись в белое в ее честь.

– Тара терпеть не могла черный, – вставила третья девушка.

– Вот как. – Мариана кивнула. – Интересно!

Не расположенные к общению Девы вновь не удостоили ее улыбкой.

Прервав затянувшееся молчание, Мариана обратилась к Фоске:

– Профессор, вы не сделаете мне одолжение?

– Я весь внимание.

– Дело в том, что я психотерапевт, и декан попросил меня пообщаться со студентами, узнать, как на них повлияло такое потрясение. Вы не возражаете, если я побеседую с вашими студентками? – как можно невиннее спросила Мариана.

Она смотрела на девушек, а не на профессора, однако чувствовала на себе его пронзительный, пристальный взгляд. Похоже, Фоска так и буравил ее глазами, пытаясь понять, что у Марианы на уме, правду она говорит или просто хочет выведать его тайны.

Профессор сверился с часами.

– У нас вот-вот начнется семинар, но, полагаю, я смогу ненадолго отпустить пару человек. Вероника, Серена, вы не против? – обратился он к двум девушкам.

Обе уставились на Мариану. По их лицам ничего нельзя было прочесть.

– Ну ладно. – Вероника пожала плечами. У нее был заметный американский акцент. – Вообще-то у меня уже есть психолог. Но если она пригласит нас в бар, я согласна.

– Я тоже, – подхватила Серена.

– Хорошо. Бар так бар. Спасибо! – Мариана снова улыбнулась Фоске. Тот улыбнулся в ответ.

– Пожалуйста, Мариана. Рад был вам помочь.

12

Обнаружив племянницу у выхода с территории факультета английской филологии, Мариана пригласила ее присоединиться к ним и выпить что-нибудь. Зои согласилась, и все вместе отправились в местный университетский бар, располагавшийся на углу Мейн-Корт.

Здание было полностью построено из дерева: пол выложен старыми, потрескавшимися досками с темными отметинами, стены покрыты дубовыми панелями. Барная стойка тоже оказалась деревянной.

Девушки выбрали широкий столик у окна с видом на заросшую плющом ограду. Усевшись рядом с Зои, напротив Вероники и Серены, Мариана вдруг осознала, что Вероника – та самая девушка, которая проникновенно читала Библию на заупокойной службе.

Вероника Дрейк родилась в богатой семье. Ее отец, известный политический деятель, был сенатором в Вашингтоне. Красота этой девушки ослепляла и завораживала. Вероника прекрасно об этом знала. Она носила узкие джинсы, подчеркивающие точеную фигурку, ярко подкрашивала глаза и губы, делая их еще более выразительными, а во время разговора кокетливо теребила и накручивала на палец длинные светлые локоны. Вероника держалась уверенно, с неосознанным чувством собственной значимости, часто присущим детям влиятельных особ. Она заказала пинту пива «Гиннесс», очень быстро с ней расправилась и теперь трещала без умолку, хотя в ее речи было что-то ненатуральное. Мариана даже заподозрила, что эта девушка брала уроки риторики, и ничуть не удивилась, когда Вероника сообщила, что хочет стать актрисой. Казалось, что под маской из хороших манер, красноречия и макияжа скрывается совершенно другой человек, не знакомый не только Мариане, но, возможно, и самой Веронике.

Она поведала, что, несмотря на мрачную, тревожную обстановку, собирается устроить на следующей неделе вечеринку по случаю своего дня рождения.

– Ведь жизнь продолжается, правда? Тара была бы не против. В общем, я сняла отдельный зал в лондонском клубе «Граучо». Зои, и ты обязательно приходи! – ради приличия неуверенно добавила Вероника.

Зои что-то буркнула в ответ и уставилась в собственную кружку.

Мариана взглянула на вторую девушку. Невысокая, изящная Серена Льюис молча потягивала белое вино, внимательно прислушиваясь к разговору. Она напоминала маленького воробышка. В отличие от своей подруги Серена заплела темные длинные волосы в тугую косу и вообще не накрасилась. Впрочем, она и не нуждалась в косметике: ее лицо отличалось безупречно гладкой, ровной кожей и здоровым цветом. Она была одета в бледно-розовую блузку и юбку чуть ниже колен.

Эта девушка родилась в Сингапуре, но выросла в Англии. В детстве она училась поочередно в нескольких школах-пансионах. Серена отличалась немногословностью. Ее голос был тихим и мелодичным, а произношение – безупречным, как у истинной английской леди. Серену словно магнитом тянуло к мобильному: она не расставалась с ним дольше, чем на пару секунд.

– Расскажите мне о профессоре Фоске, – попросила Мариана.

– Что рассказать?

– Я слышала, они с Тарой были очень близки.

– Не представляю, от кого вы могли такое слышать. Не были они близки. Совсем. – Вероника повернулась к подруге. – Правда же?

Серена, набиравшая кому-то эсэмэску, подняла глаза от телефона.

– Конечно, правда. Профессор тепло к ней относился, а Тара его использовала.

– Использовала? – повторила Мариана. – Как?

– Серена не то хотела сказать, – вмешалась Вероника. – Она имеет в виду, что профессор только зря тратил на Тару время и силы. Он очень много в нас вкладывает. Профессор Фоска – прекрасный педагог!

– Да, он лучший учитель на свете! – подхватила Серена. – Самый талантливый! И…

– А где он был в тот вечер, когда произошло убийство? – прервала их дифирамбы Мариана.

Вероника пожала плечами.

– У себя. Вел дополнительное занятие. Тара тоже собиралась присутствовать, но не явилась.

– Во сколько это было?

Вероника повернулась к подруге.

– Оно началось в восемь, так? И закончилось… вроде бы в десять?

– Ну да, по-моему. В десять или чуть позже. – Серена кивнула.

– И все это время профессор Фоска был с вами?

– Да, – подтвердила Вероника.

– Нет, – одновременно с ней ответила Серена.

На лице Вероники мелькнуло раздражение.

– Ты это о чем? – обвиняющим тоном переспросила она.

Серена смутилась.

– Ну я… да так, ерунда. Он просто отлучился на секундочку, покурить. Вот и всё.

– Ах да, я и забыла, – нехотя признала Вероника. – Его не было всего минуту.

– Профессор не курит в помещении, потому что у меня астма. – Серена кивнула. – Он очень заботливый!

Внезапно ее телефон пиликнул, и на экране возникло сообщение. Схватив мобильный, Серена прочитала послание и просияла.

– Я побегу. У меня встреча.

– Да ты что? – Вероника закатила глаза. – С тем самым неизвестным поклонником?

Серена сердито уставилась на нее.

– Прекрати!

Рассмеявшись, Вероника ехидно пропела:

– У Серены появился тайный возлюбленный!

– Никакой он не возлюбленный!

– Но тайный. Серена никому не говорит, кто он такой. Даже мне. – Вероника понимающе подмигнула подруге. – Он что, женат?

Серена покраснела.

– Нет, не женат. И вообще, он просто друг. Мне пора.

– Да и мне тоже, – заторопилась Вероника. – Скоро начнется репетиция «Герцогини Мальфи». – Она мило улыбнулась Зои. – Жалко, что тебя не взяли в актерский состав. Великолепная постановка! Никос, наш режиссер, – настоящий гений. Когда-нибудь он точно прославится. Кстати, я играю герцогиню. – И Вероника бросила торжествующий взгляд на Мариану.

– Ну разумеется. Спасибо, что согласились со мной побеседовать.

– Пожалуйста. – Вероника лукаво прищурилась и направилась к выходу из бара. Серена последовала за ней.

– О-ох… – Зои отставила пустую кружку и тяжело вздохнула. – Я же говорила. Они ужасно противные.

Мариана не стала спорить. Любимицы Фоски ей тоже не понравились. Но главное, большой опыт работы с людьми подсказывал ей, что обе девушки лгали.

Только вот в чем? И зачем?

13

Много лет я боялся даже открыть шкаф, в котором она лежала.

А сегодня неожиданно для самого себя встал на стул и, дотянувшись, вытащил с верхней полки маленькую плетеную корзинку, где хранилось все то, что я желал бы навсегда вычеркнуть из памяти.

Сев у окна и раскрыв корзинку, я принялся перебирать ее содержимое: несколько печальных, тоскливых писем с признаниями в любви, которые я написал понравившимся девушкам, да так и не отправил; пара наивных, ребяческих рассказов о жизни на ферме; плохие стихи, о которых я уже и забыл.

Последнее, что я достал из этого ящика Пандоры, – дневник в коричневой кожаной обложке – я помню очень хорошо. Я завел его в то лето, когда потерял мать. Мне было двенадцать.

Я открыл дневник и принялся листать исписанные неровным детским почерком страницы. Со стороны строчки могли показаться глупыми и несерьезными, однако моя жизнь сложилась бы совсем иначе, если б не события, о которых там идет речь.

Буквы в дневнике, особенно ближе к концу, такие корявые и неразборчивые, что порой приходится гадать, что это за слово. Создается впечатление, что их выводили в спешке, в припадке безумия… или, наоборот, просветления.

И пока я просматривал дневник, туман в голове начал постепенно рассеиваться. Мне открылась тропка, ведущая назад, к тому лету, к моему детству.

Я часто прохожу по этому пути во сне: шагаю по извилистой проселочной дороге к дому на ферме.

Я не хочу возвращаться.

Не хочу вспоминать…

И в то же время нуждаюсь в этом. Потому что записи в дневнике – больше чем исповедь. Это попытка найти то, что я утратил, вернуть несбывшиеся надежды и оставшиеся без ответа вопросы. Стремление с помощью страшных тайн, призраки которых живут на этих страницах, объяснить то, что со мной происходит.

Дневник для меня – как магический хрустальный шар для гадалки.

Только показывает он не будущее, а прошлое.

14

К девяти часам Мариана пришла в «Игл» на встречу с Фредом.

Этот паб, самый старый в Кембридже, оставался в наши дни таким же популярным, как и в семнадцатом веке. В нем было несколько обитых деревянными панелями смежных помещений, главное из которых называлось Баром военных летчиков.

Здесь пахло жареной бараниной, розмарином и пивом. Колонны поддерживали неровный потолок, испещренный надписями и рисунками времен Второй мировой войны: британские и американские летчики написали здесь свои имена, выжгли номера отрядов, намалевали карикатурные изображения голых женщин с пухлыми яркими губами.

Ожидая у стойки появления бармена, Мариана, задрав голову, в неровном свете свечей рассматривала потолок с посланиями от тех, кто давно уже лежал в могиле.

Молодой круглолицый бармен в черно-зеленой клетчатой рубашке вытащил из посудомоечной машины поддон с вымытыми кружками, от которых шел пар, и улыбнулся Мариане.

– Что будете заказывать, дорогуша?

– Бокал вина «Совиньон блан», пожалуйста.

– Секундочку.

Он налил ей вина. Расплатившись, Мариана огляделась, выбирая, куда бы присесть.

Тут и там, держась за руки, нежно ворковали влюбленные парочки. Старательно отводя глаза от столика, за которым обычно устраивались они с Себастьяном, Мариана сверилась с часами. Начало десятого. Фред опаздывает. Может, он вообще не явится? Хорошо бы! Она посидит еще четверть часа и уйдет.

Не выдержав, Мариана все-таки повернулась к их с Себастьяном столику в углу. Он был не занят, и Мариана, поколебавшись, направилась туда.

Опустившись на стул, она отпила вина и, по старой привычке, провела пальцем по знакомым трещинкам на деревянной столешнице. Как и раньше, отовсюду доносились оживленная болтовня и смех. Если зажмуриться, можно на несколько минут вновь оказаться в прошлом. Мариана представила, что ей снова девятнадцать и вот-вот появится Себастьян в белой футболке и голубых джинсах с дырой на коленке.

– Привет! – произнес чей-то голос.

Мариана, подсознательно надеявшаяся услышать Себастьяна, в некотором недоумении распахнула глаза, и иллюзия рассеялась.

Перед ней с застенчиво-счастливой улыбкой на лице стоял Фред, сжимая в руке кружку «Гиннесса».

– Извини, что опоздал. Меня задержал научный руководитель. Я торопился как мог, крутил педали изо всех сил и въехал в фонарный столб.

– Ты не ушибся?

– Да нет. Фонарю досталось больше. Я присяду?

Мариана кивнула, и Фред плюхнулся на стул Себастьяна. Мариана едва сдержалась, чтобы не предложить переместиться за другой столик. Что ей советовала Кларисса? Смотреть вперед и не оглядываться. Надо жить здесь и сейчас, а не зацикливаться на прошлом.

Фред, расплывшись в улыбке, выудил из кармана пакетик с орешками и протянул Мариане. Та покачала головой. Тогда он закинул в рот горсть кешью и захрустел.

Неловкое молчание затягивалось. Мариана, ожидавшая, что Фред первым начнет разговор, почувствовала раздражение. Зачем только она согласилась встретиться с этим серьезным, искренним юношей? Дурацкая была идея!

Решив, что ей нечего терять, Мариана с не свойственной ей прямотой выпалила:

– Слушай, между нами ничего нет и не будет. Никогда. Понял?

Фред поперхнулся и закашлялся. Глотнул пива, чтобы восстановить дыхание, и наконец сконфуженно произнес:

– Понял. Я… ни на что и не рассчитывал. Такая девушка, как ты, – не для меня, я тебя не стою.

– Глупости! – запротестовала Мариана. – Просто мы друг другу не подходим.

– Почему?

Мариана смущенно пожала плечами.

– Ну мало ли причин…

– Назови хоть одну.

– Ты для меня слишком молод.

– Что?! – заливаясь краской, возмутился Фред. – Да это смешно!

– Сколько тебе лет?

– Не так уж и мало! Почти двадцать девять!

Мариана расхохоталась.

– А вот это и правда смешно!

– Интересно, чем? А тебе сколько лет?

– В мои годы уже не говорят «почти» и не накидывают себе возраст. Мне тридцать шесть.

– Ну и что? Какая разница? Когда чувствуешь… то, что чувствуешь. – Фред взглянул ей в лицо. – Знаешь, когда я впервые тебя увидел там, в поезде, то сразу понял, что однажды предложу тебе выйти за меня. И ты ответишь «да».

– Ты ошибся.

– Но почему? Ты… замужем?

– Да… то есть нет… в смысле…

– Неужели он тебя бросил? Какой идиот!

– Да, я тоже иногда так про него думаю… – вздохнула Мариана и, торопясь покончить с этой темой, объяснила: – Он… умер. Чуть больше года назад. Мне… трудно об этом говорить.

– Извини, – удрученно пробормотал Фред. – Я такой дурак…

– Не кори себя. Ты ни в чем не виноват.

На Мариану вдруг навалилась запредельная усталость. Злясь на себя, она залпом допила вино.

– Мне пора.

– Нет, подожди. Я ведь еще не поделился своими соображениями об убийстве и Конраде. Ты же для этого со мной встретилась?

– Я слушаю.

Фред кинул на нее многозначительный взгляд.

– Уверен, полицейские напрасно его подозревают.

– Да? Почему ты так считаешь?

– Потому что я знаком с Конрадом. Он не тянет на убийцу.

Мариана кивнула.

– Зои с тобой согласна. Но у полиции иное мнение.

– Я размышлял над этим и был бы не прочь сам распутать это дело. Люблю решать разные головоломки. Такой уж у меня склад ума. Давай вместе?

– Что?

– Займемся расследованием, – улыбнувшись, пояснил Фред.

Мариана на мгновение заколебалась. Помощь Фреда пришлась бы кстати, вот только не пожалеть бы…

Она покачала головой.

– Спасибо за предложение, но нет.

– Ну если вдруг передумаешь, дай знать. – Он достал из кармана ручку, вытащил из-под кружки с пивом картонную подставку и, нацарапав на ней свой номер телефона, протянул Мариане. – Держи. Если тебе что-то понадобится – что угодно! – звони.

– Спасибо. Я собираюсь скоро уехать.

– Ты уже давно собираешься и никак не уезжаешь. – Губы Фреда растянулись до ушей. – Мариана, по-моему, у нас еще все впереди. А предчувствия еще никогда меня не обманывали.

* * *

– Ты же из Греции, да? – начал светскую беседу Фред, когда они выходили из паба.

– Да. Я выросла в Афинах.

– Афины – прекрасный город! Обожаю Грецию! Ты, наверное, побывала уже на многих греческих островах?

– На нескольких.

– И на острове Наксос?

Мариана, остолбенев, как вкопанная застыла прямо посреди улицы.

– Что? – прошептала она, не поднимая глаз на Фреда.

– Я ездил туда в прошлом году. Я неплохо плаваю, да и ныряю отлично, а там для этого все условия. Так ты была на Наксосе? Если нет, обязательно…

– Мне пора, – прервала его Мариана и, быстро отвернувшись, пока Фред не заметил в ее глазах слезы, поспешила прочь.

– А-а… – ошарашенно протянул сбитый с толку Фред. – Ну ладно. Увидимся позже.

Мариана не ответила. «Это просто совпадение, – внушала она себе. – Оно ничего не значит. Не бери в голову. Ерунда какая-то».

И, постаравшись отделаться от мыслей о Наксосе, зашагала обратно к колледжу Святого Христофора.

15

Вечерело. Воздух становился прохладнее, с реки поднимался туман. Очень скоро он заволок улицу, и та потонула в белесой пелене.

Торопясь по пустынной, темной дороге к колледжу, Мариана в какой-то момент обнаружила, что ее кто-то преследует.

За спиной неотступно звучали твердые, решительные, явно мужские шаги. Тяжелые ботинки гулко ударяли по булыжной мостовой. Мариане казалось, что они близко. Однако, не оборачиваясь, на слух она не могла определить насколько. Собравшись с духом, Мариана украдкой оглянулась, но из-за плотного тумана никого не увидела.

Пройдя немного вперед, она свернула за угол. Через несколько секунд преследователь нагнал ее.

Мариана вновь оглянулась и в этот раз заметила позади, на небольшом расстоянии, силуэт мужчины. Неизвестный держался в тени, подальше от фонарей.

Сердце испуганно затрепетало. По другой стороне улицы шли под ручку парень и девушка, и Мариана поспешила туда. Она уже приблизилась к ним, когда влюбленные поднялись на крыльцо одного из домов и скрылись за дверью.

Мариана продолжила двигаться вперед, напряженно прислушиваясь к звуку шагов. Снова кинула быстрый взгляд через плечо – мужчина, одетый во все темное, вслед за ней переходил дорогу.

Повинуясь инстинкту, Мариана свернула влево, в закоулок и, не оборачиваясь, побежала.

Вскоре впереди показалась река, через которую был перекинут деревянный мост. Быстро перебравшись на другой берег, Мариана метнулась к воде.

Здесь было еще темнее: вокруг – ни одного фонаря. От реки веяло холодом. Влажный туман обволок Мариану, неприятно леденя кожу. Казалось, откуда-то пахнуло снегом.

Бесшумно отогнув ветви дерева, Мариана зашла под его крону и спряталась в густой листве, прижавшись к отсыревшему гладкому стволу. Она стояла не шелохнувшись, стараясь унять колотящееся сердце, чтобы случайно не выдал его стук, и ждала, всматриваясь в темноту.

Через несколько мгновений появился ее преследователь. Прошел по мосту, спустился на берег и пропал из виду. Снова послышался звук шагов, на этот раз более мягкий и тихий: мужчина рыскал по траве в поисках Марианы. Он был совсем близко.

И вдруг все смолкло. Воцарилась абсолютная тишина. Мариана затаила дыхание.

Где он? Все еще здесь?

Казалось, она выжидала целую вечность. Ушел? Похоже на то.

Осторожно выбравшись из своего укрытия, она попыталась понять, где находится. Рядом тускло блеснула вода, и Мариана сообразила: надо просто идти по течению реки, и та выведет ее к колледжу.

Мариана зашагала по берегу. Дойдя до знакомого каменного моста, она вновь пересекла реку и остановилась перед массивными деревянными воротами в кирпичной стене. Это был черный ход в главное здание колледжа Святого Христофора.

Схватившись за холодное латунное кольцо, Мариана дернула дверь. Та не поддалась. Заперто.

Что предпринять?

На мосту снова зазвучали шаги.

Те самые, настойчивые и неотступные. Неизвестный вернулся.

Мариана посмотрела по сторонам, однако ничего не увидела из-за окутавшего ее тумана, края которого терялись в ночном сумраке.

Шаги неумолимо приближались. Она еще раз потянула дверь на себя… Тщетно.

Ее охватила паника.

– Кто вы? – крикнула она в темноту. – Что вам нужно?

Нет ответа. Только звук шагов. Все ближе… ближе…

Мариана приоткрыла рот, готовясь заорать…

И вдруг совсем близко, слева от нее, раздался скрип. За кустами в стене отворилась не замеченная ею прежде крошечная деревянная дверца. В глаза ударил яркий свет.

– С вами всё в порядке, мисс?

Узнав голос Морриса, Мариана почувствовала невероятное облегчение.

Консьерж отвел фонарик в сторону, и она разглядела своего спасителя. Одетый в черное пальто и перчатки, он, пригнувшись, стоял в низком дверном проеме.

– Всё в порядке? – повторил вопрос Моррис. – Я как раз провожу обход. Разве вы не знаете, что ровно в десять ворота запираются?

– Совсем забыла… Да, все хорошо.

Моррис посветил фонариком на мост. Мариана обеспокоенно обернулась. Там никого не было.

Она прислушалась. Тишина. Ни звука.

Ушел.

– Впустите меня, пожалуйста, – попросила она Морриса.

– Конечно. Вам сюда. – Моррис жестом указал на калитку. – Я часто хожу здесь, чтобы срезать путь. Идите по галерее, и попадете прямиком в Мейн-Корт.

– Спасибо. Я вам очень признательна! – искренне поблагодарила его Мариана.

– Не за что, мисс.

С легким поклоном Моррис посторонился, чтобы дать ей дорогу. Мариана нырнула в узкий темный проход. За ее спиной послышался глухой стук и скрежет замка: Моррис запирал дверцу.

От старых кирпичных стен тянуло сыростью. Мариана на ходу размышляла над произошедшим. Неужели кто-то и правда преследовал ее? Или просто разыгралось воображение?

Как бы то ни было, Мариана искренне радовалась, что наконец оказалась в безопасности.

Кирпичная галерея сменилась обитым деревянными панелями коридором. Где-то рядом в этой части здания располагался студенческий буфет. Уже собираясь выйти в Мейн-Корт, Мариана на секунду обернулась… и замерла.

На тускло освещенных стенах висели картины. Ее внимание привлек портрет, занимавший почти всю стену. Этот человек показался ей знакомым. Мариана моргнула, сомневаясь, тот ли это, о ком она думает. Словно в трансе, подошла ближе и застыла перед портретом, глядя в нарисованные глаза.

Да, она не ошиблась. Альфред Теннисон.

Обычно Теннисона изображают седовласым стариком с длинной бородой, но с этого портрета на Мариану смотрел совсем молодой мужчина. Можно сказать, юноша. Тем не менее поэт был хорошо узнаваем.

Мариана отметила, что он невероятно привлекателен. От его красоты у нее перехватило дух! Волевой подбородок, чувственные губы и темные, очаровательно взлохмаченные волосы до плеч. Сначала он даже напомнил Мариане Фоску, но она быстро поменяла свое мнение. В конце концов, глаза у них совсем разные: у Фоски – карие, а у Теннисона – светло-голубые.

Вероятно, Галлам умер лет за семь до того, как появился этот портрет. Значит, еще целое десятилетие отделяло Теннисона от завершения поэмы In Memoriam. Долгие годы горя и страданий…

Однако, к удивлению Марианы, на лице поэта не отражалось ни тени отчаяния. Оно не выражало ни печали, ни меланхолии. Вид у Теннисона был совершенно невозмутимый. От прекрасного юноши на портрете веяло холодным спокойствием.

Почему?

Мариана сощурилась и наконец поняла: взгляд поэта устремлен поверх ее головы. Похоже, Теннисон смотрел на что-то слева от себя.

На что именно?

Мариана отошла от картины с чувством неудовлетворенности. Теннисон разочаровал ее, не оправдал ее надежд, не подарил желанного утешения. Она не знала наверняка, что ожидала увидеть в его глазах – смирение или, наоборот, несгибаемую волю, – но точно не полное безразличие.

Отогнав мысли о портрете, Мариана поспешила к себе в комнату.

Там ее ждал сюрприз: на полу под дверью лежал черный конверт. В нем оказался сложенный вдвое блокнотный листок, на котором каллиграфическим почерком с легким наклоном было написано:

Дорогая Мариана!

Надеюсь, у Вас всё в порядке. Я хотел бы поговорить с Вами. Не могли бы Вы встретиться со мной завтра, в десять утра, возле входа в преподавательский сад?

Искренне ваш,

Эдвард Фоска