Читать книгу "Максимовна и гуманоиды"

Глава двадцать третья
Как гуманоид Гзаар превратился в женщину

Семен и Коля Крюков прилипли к прозрачному куполу летающей тарелки, разглядывая красоты ближнего космоса. Гзаар сидел в кресле за штурвалом и хихикал на своем языке, забавляясь реакцией дремучих землян. Они плавали по тарелке, словно рыбы в аквариуме, каждый раз ударяясь в сверхпрочное стекло своими головами.

– Давай привязывайся, будем приземлятся, – сказал Гзаар и включил прибор гравитации.

Оба землянина, парящих внутри капсулы, плюхнулись в кресла.

– Ты, Гзаар, дай нам на еще чуток Землю посмотреть… Она ведь у нас такая красивая! – восхищенно сказал Коля Крюков, выпучив глаза в сторону огромного голубого диска.

– Планета у вас хорошая, да дуракам досталась! – сказал Гзаар и подмигнул своим большим глубоким, как космос глазом. – Мы на вас уже тысячу лет смотрим! Наша делать эксперимент, чтобы знать, будет у вас конец света или нет? Мы разведчики планеты «Нубира», но мы потеряли на вашей планете «нубириит» —это символ вселенской власти, если мы не найдем, император Хо объявит землянам войну. Пару месяцев и от вашей планеты Земля ничего не останется.

– Так вы что, Гзаар, будете нас бомбить? – спросил Семен Гутенморген, делая круглые глаза.

– Нет! Мы не будем бомбить вас. У нас другие технологии. Мы включим в сеть ваших мобильных телефонов гипнотический ретранслятор «Телепатон» и заставим вас воевать друг с другом до полного уничтожения, – сказал спокойно Гзаар.

– А если сейчас мы убьем вас, – спросил Семен.

– Ничего не будет. Вы должны нас оберегать, чтобы оттянуть конец света.

– Ты слыхал, Колян, они могут уничтожить нас! Во, гуманоиды чудят!

– Их приняли как дорогих гостей. Напоили, накормили, а они теперь нас будут уничтожать! – сказал Семен, философствуя.

– Мы не виноваты! Земляне очень агрессивны. Мы на вас не нападали. Это ваша старая женщина напала на император Хо, когда мы потерпели катастрофу.– сказал Гзаар.

– Какая старая женщина? – спросил Николай.—Мы ведь летим спасать Снегурочку.

– Да Снегурочку. Но она раньше была старой женщиной, – спокойно сказал Гзаар.

– Так! Так! Так– ты гуманоид —мать твою, меня тут не путай! Кто это был старой женщиной, – спросил Крюков, напирая на инопланетянина.

– Старая женщина была Снегурочка.

– Ты Гзаар, с дуба упал! Не может Снегурочка быть старой. Ей всего двадцать лет, – сказал Крюков, считая, что убедил пришельца.

– Нет, Коля, ей не двадцать лет! Она должна была умереть через несколько лет от старости.

Символ «нубирит» – символ верховного правителя, вернул ей молодость. Нубирит – это не камень – это символ власти во всей вселенной. Это сила возрождения! Это сила молодости и здоровья! Он в миллион раз усиливает добре мысли и заставляет клетки организма регенерировать. Он – это частица вселенского правителя. По – вашему его называют Бог!

– Так что, мы для вас просто белые мыши? Вы над нами ставите эксперимент? – завопил Семен Гутенморген, как раненый носорог.– Вы кого хотите того и омолаживаете. Кого хотите, того превращаете в рабов. Вон нам всю водку своим нубиритом испортили…

– Нет! – сказал Гзаар. – Мы прилетели, чтобы дать вам новое учение. Земля это часть всеобщего организма вселенной. Земля это ваша мама и вы должны её любить!

– А вам —то какой резон будем мы любить свою маму? – спросил Семен.—Вы захватчики и мечтаете завладеть нашей планетой, чтобы нас поработить, а не дать нам учение.

– А кто не любит свою маму, тот долго не живет, – ответил гуманоид.– Вы люди обречены на смерть и полное забвение, поэтому вас порабощать не имеет никакого смысла. Вам нужен свой нубирит.

– Ты понял, Колян! Нет, ты понял, Колян, а ведь он прав!

– Это, Семен и в библии написано.

– Я, Колян, думал, что вся это вера – это бред! – ответил Гутенморген и задумался над загадками жизни и смерти на планете Земля.

– Тогда почему твой император Хо загибается? – спросил Семен.

– Хо – ученик владыки вселенной. Он умирает не от того, что потерял символ жизни! Он умирает от того, что этот символ служит только одному человеку, а должен служить всем.

– Теперь понятно. Ну что, Гзаар, крути свои педали, будем садиться, – сказал Семен Гутенморген, и тарелка, мгновенно скользнув с орбиты, без звука опустилась до кучевых облаков, мерно плывущих над матушкой Землей.

При этом никаких перегревов корабля в плотных слоях атмосферы не произошло, как это бывает с земными аппаратами, летящих к ней с огромной скоростью, словно поджаренные метеоры.

Тарелка, сделав круг над столицей, села на одно из высотных зданий делового центра Москвы.

– Вот это супер! Смотри, Колян, хрен кто догадается, что это инопланетная тарелка, – сказал Гутенморген, кивая на огромную банку с надписью «Кока—Кола источник вашей жизни».

– Да, у них технологии, так технологии! Мы пока достигнем их уровня, у нас конец света наступит – ответил ему Крюков, глядя с огромной высоты на ночную Москву.

– Красота—то какая! – сказал Гутенморген.

– Да, живут же люди! – сказал Крюков, – не то, что мы в нашем Горемыкине, – глядя с высоты птичьего полета на огни столицы сказал Коля.

– Эй, Гзаар, ты, где подевался? – спросил Семен, разыскивая гуманоида.

– Я сейчас мальчики, – ответил инопланетянин.

Из—за тарелки, которая трансформировалась в огромную рекламную банку, вышла блондинка с шикарным бюстом в полушубке из настоящего баргузинского соболя.

Семен и Крюков, открыв от удивления рты, переглянулись.

– Э, э, э! Ты кто? – спросил Крюков, шарахаясь от нее, словно от чумной.

– Это я Гзаар!

– Какая на хрен ты Гзаар – баба? Гзаар был мужик, а ты же настоящая земная баба!

Женщина рассмеялась и, мгновенно опять обернулась в пришельца. Из гуманоида превратилась обратно в бабу прямо на глазах ошарашенных землян.

Семен и Коля Крюков стояли, открыв рты. Все, что было до этого, все, что происходило с ними, не поразило так их сознание, как поразило удивительные превращения гуманоида в женщину, да еще такой невиданной красоты. Сейчас они пребывали в состоянии шока.

Первым отошел Семен и тут же спросил:

– А, а, а, у тебя, Гзаар, все настоящее? Как у наших, у земных баб?

– Все, детка, точно такое же! Я даже рожать могу! – сказала жгучая блондинка, и ее рука вцепилась Гутенморгену в пах, а накрашенные губы, свернувшись в трубочку, впились в рот, и оно слилось с ним в страстном поцелуе. – Показать?

Семен оттолкнул гуманоида в сторону и стал отплевываться, вытирая губы рукавом, как будто съел настоящую земляную жабу.

– Какая ты гадость, – завопил Семен, снова отплевывая слюну. Тфу, меня сейчас стошнит…

– Каков будет план, Гзаар? – спросил Крюков.

– План будет таков: нам нужна машина, одежда и много денег, – сказал гуманоид, расхаживая по крыше здания.

– А ты, наверное, привез с собой чемодан с деньгами? – засмеялся Гутенморген. – Или мы пойдем, ограбим банк!?

– Банк грабить не будем – обойдемся. А деньги достанем без проблем. Я же женщина!

– Ты не женщина – ты дьявол, —ответил Семен, вспоминая жаркий поцелуй пришельца.—Меня тошнит от тебя. Ты хотел проникнуть вовнутрь меня и отложить во мне свои гадкие яйца.

– Ты Семен, веришь в голливудские сказки, мы размножаемся, как и земляне, методом совокупления, – сказал гуманоид Гзаар.

У Сени от слов, сказанных гуманоидом, глаза вывалились из орбит.

Прилетевшая, горемыкинская компания спустилась на лифте с крыши высотного здания вниз. В просторном холле сидели двое охранников охранной фирмы «Щит и меч». При виде непрошеных гостей один хотел было схватиться за пистолет, заряженный резиновыми пулями, но голубая молния обвила его светящимися пружинками, и он застыл посреди огромного мраморного зала. Второй так же был сражен молнией прямо за пультом охраны. Так и остались они парализованными на несколько часов, исполняя роль холодных каменных статуй.

– Ты, Семен, говорил Елена Премудрая? Я согласен! Тогда зови меня Елена, – сказал гуманоид Гзаар, расплываясь в кокетливой улыбке.

Подойдя к банкомату, он вставил в него какую—то блестящую карточку и уже через секунду из аппарата полезли купюры, словно их оттуда кто—то выбрасывал пачками на улицу.

– О, Колян, видал, как жить надо! Ни тебе работы, ни колхоза, ни навоза! Торкай карточку в аппарат, да лови сачком бабосы, – распихивая деньги за пазуху фуфайки, сказал Гутенморген.

– Сейчас, мужики, еще пару банкоматов нагреем и можно идти устраивать шопинг, – сказал пришелец, мило улыбаясь. Он поднял перед проезжавшей машиной руку и желтый «Форд» —такси, взвизгнув по мокрому асфальту резиной, остановилась рядом с компанией земных и инопланетных гуманоидов.

– Так ь мальчики садимся, —открыв дверцу, сказал пришелец и первым влез на заднее сиденье.

Следом послушно заняли места земляне.

– Давай, шеф, гони на Тверскую – сказал гуманоид, показывая таксисту пачку денег.

«Форд» тронулся, и, шелестя шипами зимней резины, помчался по ночной Москве в сторону знаменитого белорусского вокзала. Через несколько минут такси остановилась. Здесь было так светло, что с асфальта можно было собирать даже рассыпанные иголки. Забрав у Семена сумку, гуманоид вышел н улицу:

– Так, сидим и ждем меня здесь, я буду недолго.

Уверенной походкой инопланетянин скрылся на привокзальной площади. Горемыкинские мужики в силу своего не очень—то и респектабельного вида, так и остались сидеть в такси и открыв рты созерцали за похождениями инопланетного «оборотня».

– Поймают! – сказал чуть не плача Семен, почесывая свой затылок.

– Не поймают! – ответил Коля Крюков, и скрутив самокрутку из ядреного самосада, закурил.

– Нет, поймают, – сказал Семен, —эти инопланетяне наивные как дети.

– Нет, не поймают! Ты видал как он рожи меняет словно полицейский фоторобот. Он у каждого банкомата с разной рожей.

– Эй, мужики, а это кто такой, – спросил таксист, прислушиваясь к разговору.

– А ты шеф, не заморачивайся. Тебе бабло дали, ты сиди и слушай «Дорожное радио». Меньше знаешь, лучше спишь, – сказал Семен, делая звук приемника громче.

Пока Семен и Крюков спорили, в поле видения появился гуманоид. Он тащил сумку, полностью набитую денежными купюрами.

– Шесть, – сказал инопланетянин.– Шесть банкоматов до последнего рубля взял. Маловато, наверное, будет!? Может, на площадь трех вокзалов прокатимся, там банкоматов море.

Гзаар очищая московские банкоматы, явно поймал какой—то воровской кураж. Его прямо распирало от удовольствия шелушить банковские аппараты, представляя это какой—то игрой.

– Ты Гзаар, что с катушек съехал, —спросил Николай– это же деньги и за них могут посадить в тюрьму.

– Это не деньги! Это господа, простая бумага! Деньги лишенные внутреннего наполнения это мусор. На Земле это золото, алмазы. А на нашей планете это нубирий. Из него мы получаем нубирит. Нубирит – это символы подобного которых, нет больше во всей вселенной.

– Куда уж нам до вашего нубирия, – сказал Колька Крюков. —Вы из—за него готовы всю планету погубить.

У шофера такси глаза вылезли из орбит, когда он услышал о страстях, которые стали разыгрываться в его машине. Устав притворяться равнодушным, он незаметно для компании открыл дверь и выскочил на улицу. Семен хотел выстрелить в него из «нейроплазмоидного бластера», но рука пришельца остановила душевные порывы Гутенморгена.

– Пусть бежит. Зато теперь у нас теперь есть машина, – спокойно сказал Гзаар, и начал постепенно превращаться в убежавшего таксиста.

Глаза Гутенморгена и Крюка почти вылезли из орбит, увидев поистине волшебное трансформирование.

– Это, я так понял ты, сейчас превратился в таксиста, – спросил Крюков, трогая пальцем лицо инопланетянина. – Ты так можешь превратиться в любого?

– В любого Коля – в любого, – ответил гуманоид, и, переодевшись в спортивный костюм, вышел из машины и пересел на водительское сиденье.

– Это что сейчас такое было, – спросил Гутенморген.– Один убежал вместо него теперь другой появился? – Он же в полицию пойдет, и нас всех загребут.

– А кто ему поверит? Документы таксиста у меня. Машина у нас, а деньги мы сейчас оприходуем, – сказал Гзаар, и завел машину. – Ну что мальчики по магазинам?

Машина подъехала к круглосуточному магазину «Пуазон—Пари».

– Все приехали, будем одеваться, – сказал Гзаар и, взяв пачку денег, вышел из машины.

Мужики послушно, словно под конвоем двинулись следом за ним. В эту минуту при виде такого количества красивой и даже шикарной одежды их парализовало, словно это был выстрел из тайного оружия гуманоида.

– Фьюить! Это, Колян, тебе не наше сельпо! – все, что мог сказать Семен, озираясь по сторонам, словно загнанный волками ягненок. – Это что, все продается?

– Продается, продается, – передразнивая, сказал Крюков.

Милая длинноногая девушка менеджер по продаже вышла навстречу, улыбаясь во всю ширину своего белозубого рта.

– Что изволите, господа?! Может, я чем вам помогу? – спросила она, называя двух деревенских мужиков в резиновых сапогах и фуфайках господами.

– Видал, Колян, я господин, а ты хрен из Горемыкино! – сказал Семен Гутенморген и, ерничая, захохотал.

– Ты рыло свое небритое видел? – спросил Коля. – Тоже мне господин, мать твою!

В дискуссию вмешался гуманоид Елена Гзаар.

– Оденьте этих двух кретинов, чтобы они были похожи на самых крутых российских шоуменов, – сказал Гзаар и присел за хрустальный столик, где во множестве лежали модные глянцевые журналы.

После слов сказанных гуманоидом, весь обслуживающий персонал магазина бросился помогать мужикам. Кто тянул брюки, кто костюмы, кто сорочки, а кто джемпера, свитеры и прочие тряпки от «Валентино» и «Кельвина Кляйна». Минут через сорок, надушенные заморскими одеколонами, Коля Крюков и Семен Гутенморген предстали перед инопланетным экспертом во всем земном великолепии фирменных туалетов.

Гзаар осмотрел их с головы до ног и сказал знаменитую фразу, которая с этого вечера повсеместно войдет в анналы крылатых афоризмов:

– Сколько на корову седло не надевай, она так коровой и останется! Нет, не выйдет из коровы породистого арабского жеребца! Очки наденьте, ваш сельский имидж выдают ваши тусклые деревенские глаза! Вы теперь, господа колхозаны, будете моими продюсерами, – сказал Гзаар, и мужики держа в руках кейсы со свежими трусами, носками и рубашками вывали из магазина на улицу следом за ним.

Глава двадцать четыре
Тайная операция Зиновия

Зиновий Шнипельбаум на «Запорожце» подъехал в тот самый момент, когда съемки очередных программ в Останкино были уже закончены. Весь персонал телестудии и артисты покидали здание телецентра и, целуясь у входа, разъезжались по домам на своих роскошных автомобилях, растворяясь на ночных столичных улицах.

Зиновий, словно иностранный шпион, вооруженный телеобъективом снимал этот бомонд, надеясь среди работников проекта рассмотреть Балалайкину. Его не отпускала идея, вернуть ей фальшивку. Выдав это за героический подвиг. Желание узнать судьбу настоящего камня, так и подмывала провинциального фотографа, что он поставил на карту всё что имел.

Невдалеке на автомобильной парковке в пределах видимости стоял желтый «Форд», из—за черных стекол которого Гзаар и его друзья вели наблюдение за объектом. С другой стороны за входом в «Останкино», и «Запорожцем» Зиновия наблюдали бормотухинские «гангстеры», которые с боями прорвалась через карантинную зону, которую устроили вояки дивизии железного Феликса.

– Гзаар, глянь, что это там за крендель такой в телескопы пялится? – спросил Семен Гутенморген, увидев фотографа, который рассматривал выходящий народ.

– Я так думаю, это конкурирующая фирма, – ответил гуманоид словами Остапа Бендера. – Я схожу, проверю…

Он в образе женщины вышел из машины. Держа в руках длинную сигарету, пришелец, покачивая бедрами, направился к одинокому «Запорожцу». Зиновий при виде очаровательной блондинки уронил хот—дог себе на штаны. Отложив еду в сторону, он прикинулся таким ревнивым мужем, который ожидал жену уборщицу.

– У вас, уважаемый, огонька часом не будет? – спросил Гзаар, наклонившись к окну, и улыбнулся чарующей улыбкой.

Зяма, растопырив глаза, глядел на упругие полные сока и любви груди гуманоида Гзара. Он прямо присосался к этим предметам женского обаяния, что сам не заметил, как у него отвисла челюсть, а слюна скатилась по подбородку. По спине добра молодца прошел нервный зуд.

– Огня? Огня?! Огня?! – заверещал Зиновий, нервно теребя свои карманы в надежде хоть что—то отыскать. – Одну минуту, – сказал он, выстраивая в голове планы на знакомство с прекрасной блондинкой.– Я сейчас, вот только прикуриватель включу, – сказал он дрожащим голосом, и втопил прикуриватель в глубину панели. Искры короткого замыкания фейерверком разлетелись по машине. Огонь похожий на огонь горящего фитиля из киножурнала «Фитиль» побежал в сторону моторного отсека. «Адская машина», придуманная украинскими инженерами времен Хрущева пришла в движение, и этот реактор уже было не остановить. Прикуриватель, испуская дым десятилетней пыли – щелкнул. Не сводя глаз с волшебного бюста красотки, он подал ей раскалившийся до красна прикуриватель.

Пока гуманоид делал вид, что прикуривает, огонь, порожденный в нагромождении железа и пластика, уверенно побежал по проводам в сторону бензопровода. Через мгновение залитый под самую пробку высокооктановым бензином агрегат превратился в бурлящий клубок пламени. На ходу хватая нужные и ценные вещи, Зиновий с глазами полными ужаса, выпрыгнул из машины. Беспомощно бегая вокруг машины, и отвешивая проклятия собственной никчемности, он старался сбить старой накидкой разгорающийся огонь. Все его попытки были тщетны. Краска от температуры надувалась пузырями, и тут же лопалась, вспыхивая в других местах кузова.

Объятый пламенем «Запорожец» Зиновия Шнипельбаума, через мгновение уже полыхал, как пионерский костер. Отчаявшись спасти машину, Зиновий рыдая над утратой сел на бордюр и, обхватив голову руками взвыл подобно собаке увидевшей перед собой волчью пасть. Последующий взрыв бензобака повергнул Зяму к бегству. Несколько метров он скакал на четвереньках, пока не споткнулся. Пролетев пару метров, он по закону гравитации плюхнулся в лужу.

– Глянь, Монгол, фотоаппаратчик, то наш лихо горит! – сказал Кучерявый.

– Проводка замкнула? – холодно сказал Монгол. —Судя по слою благородной ржавчины этом раритете, он простоял в гараже лет тридцать. За это время обычно мыши успевают съесть изоляцию проводки, —сказал Монгол и приоткрыв окно выбросил окурок сигары.

– Может, пора брать? – спросил Кучерявый. – Пока чувак не оклемался от шока?!

– Рано! Пусть пташечка созреет! У меня есть предположение, что он хочет вернуть камень, чтобы выглядеть перед этой бабой спасителем мира! Значит фотоаппаратчик был прав —это фальшивка! Был бы камень настоящий, этот хитрый парень еврейской национальности уже давно бы взял билет на самолет в Штаты или в Израиль. Если мы сейчас наедем, то вряд ли мы доберемся до настоящего брюлика. Не зря же он– «собачий потрох», уже третий день тут обитает. Будем ловить дальше на живца!

– О, Монгол, глянь! Баба эта снова к нему подошла, а рядом с ней еще пара крепких перцев. Что—то мне рожи их знакомы!!!

– Чьи рожи тебе знакомы? – спросил Монгол, стараясь разглядеть охрану красотки.

– А вон те, что рядом с бабой. Больно уж похожи они на тех мужиков, где нас чуть в свиней превратили!

– Ты что, Кучерявый, рамсы попутал? Там кто были – колхозники?! А эти, видишь, на каждом по десять штук баксов, как с куста – да волыны под пижнаками. Еще и смотрят в нашу сторону! Это её охрана.

Гангстеры голосов не слышали. Но видели, как после недолгого разговора в свете догорающего «Запорожца» один из участников этого шоу, протянул руку, и приподнял с бордюра рыдающего парня.

Зиновий Шнипельбаум послушно побрел следом за компанией к «Форду» и исчез за тонированными стеклами иномарки. «Охранники» обернулись, и «отсканировав» окружающую обстановку исчезли в машине следом за бедным погорельцем.

– Кажется мы на финишной прямой, – сказал Монгол, – едем следом. Надо знать, куда везут нашего бриллиантового мальчугана, – сказал Монгол и тронулся следом за отъезжающей машиной.

Тем временем Зиновий, развалившись на бежевой коже салона «Форда» исповедовался перед гуманоидом, словно тот был самим «Папой Римским». Пару раз, изменив перед ним свой облик, Гзаар навсегда поставил точку в его желании стать богатым.

– Ты пошто, сущеглупый прыщ, боярыню обидел? – сказал Гзаар словами Иоанна Грозного.

– Любишь княжну?

– Люблю! – ответил Зяма, выпучив глаза от удивления.– Вот её фото! Как не любить такую красотку? – сказал он, утирая платочком сопли и слезы.

Зиновий достал фото Максимовны, окончательно прояснив цель своих изысканий в столице.

– Во, вот еще фото! – сказал он, показывая фотографию Балалайкиной с символом «вселенской власти» на шее.

Гзаар взглянул на фото и тут же узнал, этот бесценный символ вселенского владычества, который принадлежал больному императору Хо.

– Красива чертовски! Бровями союзна, губами лепа! – сказал Гзаар, продолжая цитировать Иоанна Грозного из фильма Гайдая.

– А что за украшение такое? – спросил он, ткнув пальцем в символ власти.

– Это тётя, старинный бриллиант! Чистейшей воды камень! – сказал Зяма.

На волне последних потрясений Зяму —трясло. Пожар и потеря любимого автомобиля делали его не стойким борцом за жизненное пространство, а податливым куском пластилина, из которого, злодейка фортуна, сейчас лепила его истинное изваяние.

Зиновию показалось, что новые знакомые, которые окружили его заботой и состраданием, могут стать для него настоящим трамплином в новую, наполненную приключениями жизнь.

– «С паршивой овцы хоть шерсти клок» – подумал иудей Зиновий и…. —Ву—аля, – сказал фотограф и словно цирковой факир, вытащил из—за пазухи фальшивый нубирит в обрамлении из крашеного мельхиора. – Продается всего за полмиллиона североамериканских рублей, – сказал он, предчувствуя звездный час выгодной сделки.

– Я куплю! Дай—ка взгляну! – сказал Гзаар и протянув свою руку ту же её отдернул, словно обжегся.

Зяма дрожащими руками, как бы по инерции всунул символ и замер в ожидании вердикта.

Пришелец лишь коснулся рукой фальшивки, как почувствовал, что это контрафактное произведение землян. Даже не взглянув на него, он через свое плечо бросил символ на заднее сиденье и сказал:

– Фуфло!!!

– Да вы что мамочка, творите? Камень это цены немалой, – почти заорал Зяма, сотрясая спиральками своих пейсов, торчащих из—под шапки.

– Ты дурак! Ты сам прекрасно знаешь! Ты хотел меня развести? – спросил Гзаар и обернулся.

Видавший виды еврей так перепугался, что был готов по—христиански креститься крестным знамением.

На него прямо в упор смотрело лицо Балалайкиной. Гзаар, просканировав фото, трансформировал лицо, приняв образ Максимовны.

– А, а, а!!! – заорал Шнипельбаум. В ужасе он стал хвататься за все дверные ручки «Форда».

– Обшивку не порви, идиот, – спокойно сказал Коля Крюков и положил ему на плечо руку.

В тот миг он так разволновался, что не знал и не понимал, что произошло. Похлопав себя по лицу ладонями, Зяма вновь открыл глаза, но Максимовна ни куда исчезать не собиралась. Она также смотрела на него и так же улыбалась как тогда на фотосессии.

– А, а, а!!! – и вновь руками закрыл глаза.

Через пару секунд он раздвинул пальцы ладоней и увидел вместо Максимовны уже свое отражение, которое копировало его с точностью до микрона. На него точно также сквозь пальцы смотрело лицо знакомого еврея. Это был он сам! Еще больший ужас и жуткий страх обуяли Зиновия. Все, что с ним происходило, теперь было как бы уже не с ним. Ему в ту секунду показалось, что он сходит с ума и это господняя кара за его жадность и дьявольскую алчность.

Схватив кулон, он, сложил руки на груди и запричитал еврейскую молитву:

– Барух ата Адо—ной Эло—хэйну мелех а—олам шэ—кохо у—гвурато мале олам!

– Ты что там такое лопочешь? – спросил Гутенморген, не понимая ни слова.

– Ты, Семен, не мешай, пусть он своему богу помолится. Видишь, как парня от страха колбасит. А толи еще будет!

– Господа, простите бедного еврея, вы понимаете, жадность помутила мой разум и поставила на путь греха и порока.

– Давай говори, где ты взял эту фальшивку? – спросил он как бы «сам у себя».

– Я, я, я, – стал заикаться Зяма, – мне ее принес Монгол, это наш местный бормотухинский авторитет. Он вор и гангстер! Он говорил, что отобрал у этой девушки и хочет продать его по хорошей цене!

– Девушки?! – переспросил он сам себя.

– Ага, у этой, у этой телки, что поет в проекте «Лучший голос России»! – сказал он, показывая фото Балалайкиной. – Вот, вот у этой!!!

По лицу сидевшего напротив него фальшивого еврея Зиновия прокатилась странная волна. Его лицо прямо на глазах вновь изменилось на лицо Максимовны.

– Во, во, именно у нее! – стал он показывать пальцем, на пришельца.

– А что ты делал около Останкино? – спросил Гутенморген, присоединяясь к допросу.

– Я ждал ее! Я там третий день жду! – сказал Шнипельбаум, показывая вновь на гуманоида. – Хотел познакомиться и узнать, куда она дела настоящий камень. Он же таких денег огромных стоит —мама не горюй!

В эту минуту, сидевший за рулем Гзаар, заметил, что сзади на незначительном расстоянии, под фонарем стоит черный БМВ.

– Мужики, а у нас «хвост», – сказал он вполне спокойно.

Крюков обернулся и сквозь тонированное стекло увидел машину.

– Я еще от Останкино его приметил. Он точно следит за нами, – сказал Гзаар.

– А может это менты? – сказал Семен Гутенморген.

– Нет, это не менты! Они уцепились за нас от телецентра, а теперь ждут, когда мы тронемся. Мне кажется, они не нас пасут, а этого, – сказал пришелец.

Гзаар не знал, что люди в машине, стоящей под фонарем, следят за Зямой. Вряд ли они могли предположить, что сейчас интересы всех компаний совпали в одном месте. Нубирит начал обретать земную популярность и наступал тот момент, когда подобный интерес мог перерасти в боевые действия межгалактического характера.