Читать книгу "Максимовна и гуманоиды"

Глава сороковая
Как Зиновий выкрал «бриллиант»

Зиновий Шнипельбаум вышел из сарая, гордо выпятив свою грудь, словно петух, покрывший молоденькую курочку. Его прямо распирало от полученного удовлетворения. Фельдшерица Пипетка оказалась на удивление бабой не только сговорчивой, но и довольно страстной. Этот факт настолько тронуло его внутреннее сознание, что он готов был жениться на этой деревенской медичке, лишь бы продлить до конца жизни минуты бушующего огня.

– Зямочка, а ты мне фоты сделаешь? – спросила Светка, вытаскивая из волос торчащие стебли сена.

– Сделаю! – сухо ответил Шнипельбаум.

– А мы еще увидимся?!

– Конечно же, моя голубка! – ответил Зяма.

– А когда? – спросила Пипетка.

– А когда скажешь, тогда и увидимся! Вот моя визиточка! – сказал Зяма и протянул Пипетке визитку.

Зиновий всей своей кожей почувствовал, что вот—вот и наступит тот момент, когда пришельцы хватятся символа и кинутся за ним в погоню. Нужно было как можно скорее сваливать из Горемыкино.

В тот самый миг, когда свадебная процессия вернулась со спасательной операции, Коля Крюков случайно обратил внимание на отсутствие среди стола аппетитного кабанчика с дарственной надписью. Вот тут—то и вскрылась тайна новости Митькиной «кончины», которую принес кузнец Прохор.

– Вот же козел! – заорал на всю столовую Крюков. – Господа, нас банально обокрали!

Только сейчас после слов сказанных Крюковым народ заметил, что на столе отсутствует несколько бутылок водки и большое количество закуски. Мужики, присутствующие на свадьбе, словно гусары, молча встали и, извиняясь перед дамами, направились к выходу.

Выходка Прохора и Дихлорэтана для них была поистине настоящим плевком в душу. Теперь каждый считал своим долгом расправиться с деревенскими аферистами, как это принято в был культурном обществе села Горемыкино.

– Что случилось? – спросил господин Гзаар у жениха.

– Нас ваше высочество развели как лохов! Митяй обманул нас, он не утонул! Пока мы возвращали ему жизнь, его друг кузнец конфисковал у нас все спиртные напитки. Так что сейчас они отмечают нашу свадьбу нашей водкой!

– А без водки никак нельзя, —спросил господин Гзаар.

– Нет! Нельзя! В былые времена такие опыты наше правительство уже ставило перед своим народом. В результате все безалкогольные браки развалились, а люди стали вымирать от падения рождаемости и отравлений всякой химией.

– Ты, Коля, не переживай! Мы сейчас проучим ваших воришек, – сказал Гзаар и вытащив из кармана предмет наподобие мобильного телефона ввел секретный код.

В этот миг, народ почувствовал, как оставшийся на столе алкоголь стал вновь испускать отвратительное зловонье. Было такое ощущение, что тысяча хорей, выпустила одновременно газы, и это вонючее облако накрыло всю столовую, заставляя народ мгновенно ретироваться на улицу.

– Боже мой, какая у нас интересная свадьба, —сказала Максимовна, очередной раз покидая свадебное застолье.

Николай нежно обнял жену за талию и тихо на ухо сказал:

– Так надо моё солнце! Сейчас все будет в порядке!

Максимовна улыбнулась и страстно впилась в губы Крюкова.

– Горько —закричала Канониха и народ подхватил этот радостный кличь, повторяя его до тех пор, пока молодые не перестали целоваться.

– Ну, давай! – сказал Митяй и вылил в рот рюмку с водкой.

Как раз в это время включился «Телепатон». Гипнотические волны в миллионные доли секунды пронзив пространство впились в кору головного мозга Митяя и Прохора приводя в действие химические процессы.

Митька, не успев проглотить, выплюнул эту дрянь изо рта, и выскочил на улицу в поисках простой пресной воды. Рвотные спазмы рвали его кишки на части. Им казалось, что вот он наступил та минута, когда смерть станет избавлением от душевных и физических страданий.

Зек и Семен Гутенморген и жених Коля Крюков появились в тот самый момент, когда измотанные рвотой кузнец Прохор и Дихлорэтан уже валялись во дворе, подавая жалкие признаки жизни.

– Ти сдохли? – спросил Семен Гутенморген, присев рядом с телами.

– Не, еще живы! – ответил ему Крюков. Легонько пнув кузнеца в ягодицы, сказал:

– Ну что брат, еще водки хочешь?

– Прости нас Коля, хватит! Напился до самой смерти, – сказал тот стараясь расжалобить жениха.

Бить на Руси лежащих на земле никогда ни в какие времена не было проявлением воинской доблести. Измываться над пострадавшими никто не стал. Семен и Зек, забрав баул, просто вышли из хаты, и хотели было уже идти назад в столовую, как жених, сказал.

– Не успела эта саранча наш урожай слопать.—Эх, ты Митяй, Митяй– сказал Коля.—Разве не дали бы вам как людям выпить за нашу свадьбу? Разве пожалели бы для вас этого пойла?

– Проси Коля, нас бес попутал, – сказал Дихлорэтан.

Господин Гзаар подошел к Митяю и снял с него магически кристалл, который должен был даровать ему жизнь. Его, в тот миг, словно ударило током. Лицо гуманоида мгновенно изменилось, будто ему плюнули в душу.

– Где, где, где? Где кристалл? – спросил он таким голосом, что у Митяя затряслись поджилки.– Ты знаешь Митя, что там, на обратной стороне Луны, стоит наша армия из миллиона головорезов, которые порвут за этот кристалл всю Землю на куски. Где делся кристалл?

– Я, я, я видел как его подменил фотограф, – сказал Дихлорэтан заикаясь.– Я был без сознания!

Горемыкинские мужики, услышав покаяние Дихлорэтана, загудели, словно шмели на лугу.

– Господин Гзаар, мы поможем вам, – сказал Коля жених стараясь предотвратить войну.

Но курок был спущен, и пламя межгалактического военного сражения стало разгораться в селе Горемыкино, превращаясь из свадьбы в полноценные военные действия.

– Семен за мной, – проорал Коля Крюков и бросился к своему дому, где был спрятан «нубирийский пепелац».

– Что случилось, спросил Семен, бросив на землю баулы с бутербродами и поросенком.

– Что, что! Фотограф Зяма, похитил символ вселенской власти нубирийцев. Они объявляют войну.

– А ты что хочешь сделать, – спросил Гутенморген.

– Я хочу остановить это безумие, – ответил Крюков.– Земля Семен, в опасности!

Поднимая пыль столбом, Гутенморген и жених Крюков, помчались, как ужаленные, заводить тарелку, чтобы перехватить удирающего из деревни Зиновия Шнипельбаума.

Глава сорок первая
Как Зиновий Шнипельбаум стал «сказочно богат»

Зяма, вырвавшись из Горемыкино, ехал на новеньком кабриолете БМВ в сторону Бормотухина, любуясь и разглядывая вожделенный камень, который он для радости глаза повесил перед собой на зеркало заднего вида. Завороженный его чистотой, величием и вселенской красотой он, настолько залюбовался им, что совсем не заметил, как свернул не на ту улицу.

Коля Крюков, заняв место главного астронавта, что было сил, вдавил шар управления в подлокотник. НЛО взмыл в небо с такой скоростью, что расстояние от деревни Горемыкино до города Бормотухина сократилось в сотни раз.

Прильнув к куполу Гутенморген увидев кабриолет Зиновия, который, не напрягаясь, двигался в сторону Малых бобров, ничего не подозревая.

– Крюк! Я его вижу! Направление Малые бобры, – сказал Семен.

– Есть, направление Малые бобры, – ответил Коля, и крутанув шар, заложил тарелку в крутое пике.

Зяма в мечтах о богатстве поздно заметил, что повернул не в ту сторону. Когда он взглянул в зеркало заднего вида, то его густые и закрученные завитушками еврейские волосы, мгновенно выпрямились и встали дыбом.

Там сзади всего лишь в десяти метрах висело в воздухе нечто. Это был НЛО, который бесшумно висел в воздухе, держа под контролем все действия водителя.

Вот тут Зиновия Шнипельбаума окончательно охватило оцепенение страха. Превозмогая судорогу которая сковала его ноги, он вдавил акселератор в пол. Машина, поднимая пыль и виляя задом, влетела в Малые бобры

Куры, гуси, беспечно гулявшие по дороге, в страхе з вспомнили, что они птицы и с таким усердием замахали крыльями, что разлетелись во все стороны в поисках спасения. Как ни старался Зяма оторваться от преследования, у него ничего не получалось. НЛО перемещался по воздуху с такой скоростью, что ни одна машина на планете Земля не могла конкурировать с этим звездолетом.

– Водитель БМВ примите вправо и остановитесь, —услышал Зяма за спиной властный голос.

Зяма, словно на ралли Париж—Дакар стал так вращать баранку, что у него закружилась голова.

Вырвавшись из деревни, Шнипельбаум летел на пределе всех лошадиных сил БМВ. Страх гнал его в неизвестность. Эта неизвестность с каждой секундой становилась все ближе и ближе.

Зиновию, как и многим другим гостям Малых бобров, были неведомы тайные тропы селян. Немногие знали, что между длинных одноэтажных зданий, крашенных белой известью, находится огромная яма жидкого свиного навоза, который стекал туда по огромным трубам со всех свинарников колхозного свинокомплекса. Зиновий Шнипельбаум влетел в эту яму со свиным навозом на скорости больше ста километров в час. Красный лакированный кабриолет, подняв густой грязный фонтан брызг, нырнул в навоз и заглох посреди зловонной лужи, покачиваясь в фекалиях как на водяном матраце.

Плавая посреди этого зловонного болота, Зяма, вспомнил слова бабушки Цили. В тот самый миг он отчетливо увидел над собой в небе ее неповторимый образ, который с высоты поведал ему:

– «Зямочка, мальчик мой, не бойся какашек– какашки всегда к большому богатству!!!

Сейчас этих какашек было столько, что никогда, ни в одном сне, ни наяву, такого богатства Зяма увидеть не мог. Дерьмо было всюду. Оно лезло через борта кабриолета и втекало в машину, наполняя, ее ядовитым зловоньем. Зиновий сложив руки лодочкой, обратился к висящему над ним образу.

– Бабушка, спасибо – я чертовски богат! – сказал Зиновий парящему над ним духу бабушки Цили. Заплакав, он поднял ноги над полом, чтобы не испачкать туфли, которых еще не коснулась черно—зеленая жижа.

Тарелка медленно опустилась над машиной. Словно под действием магнитного поля нубирит вместе с зеркалом оторвался от машины и тут же был всосан во внутрь нубирийского  пепелаца.

Зиновий в страхе запричитал иудейскую молитву и уже почти приготовился к смерти, но тарелка НЛО, сверкнув огнями, без звука и пыли растворилось в вечернем небе, обдав Зяму обволакивающим теплом.

Глава сорок вторая
Проводы нубирийцев

Провожали гуманоидов всем районом. Весь народ от мала и до велика собрался в деревенском клубе. По факту возвращения инопланетян, местной художественной самодеятельностью был поставлен необычайно красочный концерт. Максимовна, как авторитетная певица и завидущая клубом, устроила гостей в первом ряду. Украдкой она стала наблюдать из—за кулис, как гости из далекой галактики воспринимают действия, которые развивались на сцене, согласно творческого сценария. По плану первыми на сцену выходили дети. Под духовой деревенский оркестр они пели знаменитую песню периода освоения космического пространства, слегка переделанную на новый лад:

– Мы верим, друзья, караваны ракет помчат Вас вперед от звезды до звезды. На пыльных тропинках далеких планет останутся Ваши следы!

Господин Гзаар и его светлость император планеты Нубира Хо чирикали от удовольствия. Они принимали дары землян и не могли отказаться, чтобы не обидеть хозяев. За это время, что они пробыли на Земле, они так полюбили людей, что глядя на концерт, не смогли сдержать даже слез.

Ближе к концу концерта на сцене появилась сама «Прима» горемыкинского дома культуры. Мария Максимовна Крюкова, выплыла из—за кулис, держа в руке микрофон и запела:

– Вновь от меня ветер злых перемен тебя уносит. Hе оставив мне даже тени взамен, и он не спросит. Может быть, я хочу улететь с тобой птицей – за синей мечтой. Ты возьми меня с собой, я пройду сквозь дни и ночи, – обращаясь к гуманоидам, пела она. – Я отправлюсь за тобой, чтобы путь мне не пророчил. Я приду туда, где ты, нарисуешь в небе Солнце, где разбитые мечты обретают снова силу высоты!

Колька Крюков сидел рядом с господином Гзааром и толкал локтем его в бок в те моменты, когда его жена Машка выдавала на сцене такое, чему она успела научиться в Москве. Она, то обращалась к инопланетянам, то, завалившись на сцену, тянула руки в зал, выражая на лице настоящие любовные страдания.

– Во, глянь Гзаар, что делает! Кабы не ваш, кристалл, то помер бы такой талант! Спасибо тебе, братан! Спасибо! – сказал Крюков, пожимая руку господину Гзаару.

– Каждый раз, как только спускается ночь на спящий город. Я бегу из дома бессонного прочь в тоску и холод. Я ищу среди снов безликих тебя. Hо в пелене нового дня я выбираю тебя– пела Максимовна!!!

От таких откровенных слов, обращенных к Гзаару, он даже заплакал, точно так же, как плачут земляне, вытирая платочком слезы своей инопланетной сентиментальности. Песня Максимовны настолько тронула его душу, что он пообещал Крюкову, вернуться на Землю через сто лет.

– Ну, ты, даешь инопланетянин! Мы до вашего прилета не доживем! – сказал Коля, и по—дружески похлопал гуманоида по плечу.

Ближе к вечеру, когда красный диск солнца коснулся кромки земли, на поляне около местного сельпо собралось все Горемыкино. Тарелка, сверкая своими металлическими боками, отливала настоящим золотом. Народ обступил инопланетный звездолет и в те грустные минуты расставания каждый из землян хотел лично попрощаться с гуманоидами.

Митя Дихлорэтан и кузнец Прохор стояли поодаль, поглаживая свои животы в предчувствии грандиозной пьянки, которую устраивает Коля Крюков по поводу отбытия далеких внеземных гостей. Ведь за полгода пребывания инопланетян в деревне Горемыкино, они коренным образом изменили жизнь ее обитателей и сознание горемыкинских землян.

Все, что не удалось сделать ни одному правительству управляющего Россией за последние триста лет, гуманоиды сделали всего лишь за шесть месяцев, вселив в людей уверенность в завтрашнем дне. Они не только технично изменили мировоззрение людей, но и почти полностью излечили мужиков от пристрастной привычки бухать.

Только два человека Прошка да Митька, были неподвластны колдовским чарам и при любой подвернувшейся возможности старались испить «горькой» себе впрок. Сейчас они не знали, да и не понимали, что благодаря этим уникальным способностям своих организмов они не только стали объектами изучения инопланетянами, но и приняли участие в их эксперименте о котором они еще не знали сами.

– На вот, держи ваша светлость, – сказала Семеновна, подавая небольшую корзину свежих ароматных пирожков императору Хо, – дорога вам дальняя! Чайку на орбите попьете!

– Дай—ка, подружка моя, и мне им что—то подарить! – сказала Канониха и протянула инопланетянами две бутылки чудотворного бальзама.

Даже подполковник Бубу не удержался, и в самую последнюю минуту сунул в тарелку гуманоидам новые паспорта граждан России. Сашка Зек с гордостью преподнес императору планеты Нубира кожаную куртку из выделанной свиной кожи с татуировкой великой «Джаконды» Леонардо да Винчи.

Выждав момент, Максимовна обняла императора Нубиры Хо и пустив слезу у него на плече, сказала:

– Прости меня ваша светлость, что я вас ухватом тогда оприходовала. Я же не знала, что вы настоящий император планеты Нубира. Кто вас разберет в ваших скафандрах.

Император Хо нежно обнял Максимовну и на ухо сказал.

– Создатель избрал тебя и подарил второй жизни круг. Помни, что жизнь твоя, будет перемен полна, и уже скоро ты станешь ставленником Создателя на этой планете.

По окончании короткого митинга тарелка взмыла в небо. Сделав круг над деревней, она навсегда исчезла в просторах вселенной, унося с собой не только пирожки, но и добрые сердца землян.

Как только тарелка растворилась в космосе, кузнец Прохор ударил по басам русской гармошки и запел:

– Прилетели марсиане – привезли конфеточку! Из старухи, баба Маша превратилась в девочку!!! Опа, опа – зеленая ограда, девки любят марсиан, так ему и надо!

Канониха выскочила на поляну, и, закружившись в танце, подхватив частушку, выдала будто писала всю ночь:

– Водки мы давно не пьем – хватит жизнь калечить, Алкоголиков какашкой – гуманоид лечит!!! Гуманоид, гуманоид, гуманоид лапочка, у майора на башке из ведерка шапочка!!!

Максимовна, выкатив налитые соком груди, вышла на круг и сквозь слезы подхватила, словно эстафетную палочку:

– К нам лунатик прилетел – в огород спустился, а Шумахер увидал, до смерти напился!!! Звезды в космосе висят – путь нам освещали, гуманоиды вернуться бабам обещали!

Впервые за все время все жители деревни Горемыкино ощутили себя одинокими детьми родителей, которые уехали далеко, оставив их на произвол судьбы. За то время, которое гуманоиды провели в деревне, народ настолько полюбил пришельцев, что сейчас было трудно поверить, что они навсегда покинули Землю и больше никогда на нее не вернутся.

Эпилог

Еще долго после отлета нубирийцев народ добрым словом вспоминал прилет этих чудаковатых пришельцев. На огороде Марии Максимовны Крюковой, где впервые приземлилась инопланетная тарелка, Семен Гутенморген воздвиг монумент, посвященный первой встрече с инопланетянами.

Начищенная и отполированная молочная ванна в виде «инопланетного звездолета» высилась над домом Марии Крюковой в котором был размещен музей, посвященный этой исторической встрече для всего человечества.

Предприимчивая Танька Канониха, даром время не теряла. Используя местный брэнд, она запустила новую серию космических напитков под названием «Слеза гуманоида» и « Настойка вселенская». Кто бы мог подумать, что после того, как слух о прилете инопланетян разошелся не только по всей стране, но и даже по всему миру в село Горемыкино, словно в Мекку непрерывным потоком потянулся народ, который жаждал своими собственными глазами видеть легендарное место контакта двух цивилизаций. Каждому хотелось не только увидеть эти святые исторические места, но и испытать на своей шкуре действие знаменитого гипнотического «Телепатона», который остался у Семена после отлета нубирийцев. Каждый камень, каждый предмет в Горемыкино в одно мгновение превратился в музейный экспонат и поднялся в цене.

За какие—то месяцы свинарь и самобытный художник Сашка Зек стал довольно знаменитым и богатым кутюрье. Несколько открытых им тату салонов, и ателье по пошиву одежды из свиной кожи ежедневно производили до десятка картин на живых свинках и телах сумасшедших паломников, которые мечтали запечатлеть сюжеты исторических свиданий земного и инопланетного разума.

Деньги от туризма и продажи сувениров, словно из рога изобилия полились в село Горемыкино. Уже через полгода деревни Худолеевка, Горемыкино и Малые бобры превратились в настоящий филиал Рублевского шоссе. Цены на земельные угодья под строительство элитных домов в этих селах достигли такого уровня, что легче было купить участок вблизи Москвы и Санкт—Петербурге, чем в центре самого села.

Уже через девять месяцев после отлета инопланетян, Максимовна родила сына, которого назвала как первого космонавта планеты Земля Юрой.

Сенсацией стало и то, что Митяй по кличке Дихлорэтан вскоре после отлета заболел и окончательно бросил пить. Прохор не отходил от своего друга ни на шаг. Митяй вскоре поправился, испытывая неудобства. Постепенно его живот стал приобретать странные округлые формы, что очень насторожило его друга. Кристалл, который около часа провисел на шее Митяя, оставил в нем внутренние изменения. Нубирийцы, через генетический эксперимент изменили половую принадлежность Митяя, предложив ему альтернативный вариант исцеления от недуга.

– Что—то вид у тебя не такой? – спросил кузнец Прохор, глядя, как изменился Митя. – Ти печень у тебя болит, ти это какие газы тебя так пучат?! – спросил он, щупая вздувшийся живот своего собутыльника.

– Ти дурак ты, Прошка! Ничох у меня не болит, так что—то дует! – сказал Митя, стараясь прикрыть то, что уже скрыть было невозможно. – В район завтра поеду к доктору, газы скачивать!

– Жаль Митяй, что «Пипетка» за фотографа замуж вышла! Так бы может она бы тебе какой укол сделала. Смотришь сдулся бы, как автомобильная камера, – сказал Прохор, закуривая.

– А ты, Прошка, знаешь, что Крюков Максимовну в роддом отвез? Рожать будет старуха!

– Какая старуха! Она молодуха, – ответил кузнец. – Но меня Митька, сейчас больше твое состояние напрягает. Ты водку почему-то уже девять месяцев не пьешь. Пузо у тебя почему-то растет. Ты прямо на глазах пухнешь. Может ты у нас тоже, как и Максимовна беременный!?

– Ты что дурак, – сказал Митяй, – я же мужик!

А уже через неделю после того как родила Машка Крюкова в городе Бормотухине впервые в истории человечества местные хирурги делали кесарево сечение Митьке по кличке «Дихлорэтан», но это было начало совсем другой истории….