Читать книгу "Максимовна и гуманоиды"

Глава двадцать пятая
Как московская полиция инопланетян ловила

В то самое время в деревне Горемыкино развивались совсем иные события.

Все руководство МВД, МО и ФСБ съехались в район колхоза имени «Карла Маркса», чтобы на месте изыскать ту стартовую площадку, с которой в космос улетел полицейский УАЗ.

Командный пункт разместили на высокой Воробьевой горе, которая словно прыщ торчала среди колхозных полей и перелесков.

Ученые многих секретных институтов, облачились в защитные костюмы, прочесывали всю аномальную территорию села Горемыкино. Облаченные в космические скафандры ученые и силовики ходили по деревне, всасывая воздух Родины какими—то насосами. Другая группа маленькими лопатками ковырялась в огороде «Гутенморгена» в поисках доказательств существования инопланетной жизни.

В самый разгар изыскательских работ на огороде Семена Морозова, на крыльцо дома вышла жена Семена Анюта. Оглядев свысока непрошеных гостей, она сказала:

– Не там ищете! Тарелка вроде бы на огороде была закопана. Там и копать нужно, где сено разбросано!

Уже к вечеру весь огород был тщательно перекопан, и Анюта с удовлетворением отметила, что парни из секретных лабораторий поработали на славу. Весь участок был полностью готов для посадки картофеля.

– Что ищут? – спросила Нюра, щелкая семечки.

– Что—что, говорят, гуманоидов ищут! – ответила Анюта

Нюрка насыпала Анюте пригоршню семечек и спросила:

– А чего это они в эти пузыри влезли?

– Да говорят, инопланетный микроб у нас завелся – ответила Анюта, выплевывая шелуху.

– Да, а, а! Микроб —микроб дело сурьезное! От этого микроба теперь наши мужики водку на дух не переносят, – сказала доярка Нюрка. – Таким бы микробом да всю страну заразить, во бы житуха была! – сказала доярка, глубоко вздыхая. – Пойду, скажу их начальнику, что и на моем огороде тоже прятались марсиане. Может и мне вскопают?

Белый вертолет – борт №01 Президента страны появился над Горемыкиным ближе к обеду. Сделав несколько кругов над колхозом, он сел прямо в районе развернутого штаба МЧС.

Все руководство спасательной операции выстроилось в шеренгу, встречая первое лицо государства.

Президент показался из двери вертолета. Он спустился по трапу и здороваясь с силовыми министрами уверенным шагом направился в сторону штаба.

– Господин Президент! В Бормотухинском районе в деревне Горемыкино, Худолеевка и Малые Бобры, ввиду распространения инфекции неземного происхождения введено чрезвычайное положение. Вся зараженная зона находится под контролем МЧС, санитарных служб и объявлена карантинной зоной особой секретности, – доложил министр МЧС, вытянувшись по струнке, словно курсант перед генералом.

– Вы стартовую площадку обнаружили? – сурово спросил Президент.

– Пока нет! Но ищем, – ответил тот.

– Соберите все службы, я хочу лично услышать, что произошло в районе.

Президент прошел в штабную палатку и из любопытства прильнул к стереотрубе, направленной в сторону села Горемыкино. Несколько минут он, словно Наполеон перед Бородинским сражением, рассматривал окрестности, после чего спросил:

– Эти разрушения, чем вызваны? Атакой эскадры Дарт Вейдера или нападением блока НАТО?

– Никак нет, господин Президент! Это последствия эпохи предшествующего Вам, первого Президента России! Под его чутким руководством колхозы изжили себя как рудиментарный элемент коммунистического прошлого!

– Странно! Не смотря на свое прежнее место работы, я абсолютно не знал, что в его бытность здесь был испытательный полигон штурмовой и стратегической авиации! – сказал Президент, обращая свой взор на разрушенные фермы, дома, разворованный сырзавод и ржавую технику, одиноко стоящую на заросших полях.

– Никак нет! Это господи Президент, колхозники сами все разворовали и пропили.

– Наверное, кушать хотели?

– Никак нет, господин Президент. Они хотели пить водку.

Президент повернул трубу в сторону Горемыкино и еще более внимательно стал изучать эпицентр национального катаклизма.

– Это из этого села стартовала машина участкового? – спросил Президент.

– Так точно, из этого! Мы уже определили место. Это огород Семена Морозова.

– А вы общались с участковым, с народом этой деревни?

– Так точно, господин Президент! Из допроса майора полиции Александра Бухарцева установлено следующее: в ночь на Новый год в деревне Горемыкино приземлился инопланетный летательный аппарат. Пока гуманоиды производили разведку, их аппарат был похищен местным трактористом по кличке Шумахер и продан местному сборщику металлолома Семену Морозову по кличке Гутенморген.

– Странная кличка – немецкая, – сказал Президент.– Он немец?

– Никак нет господин Президент, до мозга костей русский…

– Продолжайте…

– Инопланетяне, принятые местными за участников новогоднего карнавала, были напоены контрафактной алкогольной продукцией местного разлива. После чего вынуждены были остаться в Горемыкино по причине острого похмельного синдрома. После двухнедельного похмелья, они и начали свои эксперименты над местными жителями. Гипнотические волны неизвестного происхождения в этом районе меняют структуру человеческого мозга, закладывая в подсознание информацию, что все алкогольные напитки в радиусе десяти километров имеют дурной вкус и пришли в негодность. После чего гуманоиды, похитив служебный автомобиль участкового Бухарцева, покинули Землю и исчезли в просторах бесконечного космоса.

– Я это уже знаю! Наши средства ПВО уничтожили машину вашего участкового. Жаль только, что некоторые части все же упали в акваторию Тихого океана. Мне интересно другое: это психическое расстройство передается от человека к человеку как вирус? – спросил Президент, приставив палец к виску.

– Ни как нет господин Президент! Нашими учеными проведен ряд экспериментов и установлено, что это работа некого « Телепатона». Наподобие нашего радиоэлектронного подавления противника РЭБ системы «Витебск» или «Хибины».

– А это уже интересно, – сказал Президент. – Нет ничего лучшего не летального оружия. Благодаря этому ретранслятору можно внушать врагу не только порчу алкоголя, но и мысли о тотальной сдаче в плен, – сказал Президент.– Направил на передовую, и принимай Родина врага, деморализованного неизвестным оружием.

– Мы господин Президент, работаем в этом направлении, но источник гипноволн пока нами не установлен.

На какое—то время Президент задумался. С одной стороны, здоровый образ жизни нации приведет к демографическому взрыву и подъему благосостояния народа, а с другой стороны, падением спроса на алкогольную продукцию. Это фактор довольно больно ударит по бюджету страны и алкогольному лобби в Государственной Думе. Алкоголь в России это же не просто национальный продукт – это национальная идея. Это источник пополнения бюджета после продажи углеводородов и оружия.

– Усилить карантинную зону тройным кольцом! Нельзя допустить утечки информации. Подключить всех ученых к выработке нейтрализатора!

– Есть, есть, есть – прокричал майор Бубу, с дальних рядов присутствующих. —Есть такой нейтрализатор!!! Я могу доложить!

– Это кто, – спросил Президент, устремив свой взгляд в сторону кричащего полицейского.

Участковый Бубу, расталкивая силовиков локтями, пробился поближе к главе государства. Запыхавшись от волнения, он вытер со лба пот и сказал:

– Участковый инспектор, майор полиции Бухарцев, – представился Бубу, – Господин Президент бу! Есть бу такой нейтрализатор волн гипнотического воздействия!

Майор Бубу поставил на стол перед главой державы оцинкованное ведро.

– Вот!

– Это что, – спросил Президент.

– Это господин Президент анти….

Участковый не успел сказать даже половину слова, как его рот был мгновенно закрыт ладонью министра МЧС.

– Молчать, – сказал он майору, прямо в ухо.– Враг не дремлет!

Майор Бубу, испугавшись, еще сильнее вытянулся по стойке смирно.

– Так точно бу, товарищ министр – враг не дремлет и не пройдет!

– Господа, мне необходимо пообщаться с майором Бухарцевым, – вежливо сказал Президент – Покиньте, пожалуйста штабную палатку. Вас позовут, когда мы уточним с майором Бухарцевым кое, какие детали.

Присутствующие на военном совете покорно вышли из палатки и, пройдя в курилку, устроили антракт с перекуром и кофе.

– Так как нейтрализовать эти волны, – спросил Президент майора беря в руки ведро.

Майор Бубу одухотворённо взял из рук главы государства ведро и, словно шлем надел себе на голову. Достав из кармана плоскую бутылку коньяка, он открыл её и…

– Господин Президент, если пить напитки, надев на голову ведро, то гипнотические волны в мозг не проникают по причине экранизации такового оцинкованным железом. Ведро, оно как бы экранирует этот поток. Водка с таким способом употребления приживается организмом без проблем и обратно не отторгается. Я проверил лично на себе. Эксперименты показали, что волны эти, будь они не ладны, поглощаются только ведрами изготовленными «краснотуриинской артелью скобяных изделий». Больше ни одно ведро не дало такого эффекта.

Президент улыбнулся и сказал:

– Спасибо товарищ подполковник. Родина не забудет ваших усилий, в рвении служения отечеству.

Майор Бухарцев набрав полную грудь воздуха на выдохе – сказал:

– Служу народу и России!!!

Глава двадцать шестая
Как Максимовна сама с собой повстречалась

Мария Максимовна Балалайкина столкнулась с собой нос к носу в то время, когда готовилась в гримерке к выходу на сцену. Висящий на двери рекламный портрет «Примадонны» напоминал ей об обмане. Разочарованная Максимовна со злостью швыряла в него дротики, стараясь попасть «звезде» российской эстрады прямо в глаз. В этот самый миг из—за шторы тихо вышла «она сама». Одежда, фигура, волосы и лицо были идентичны оригиналу. Максимовна застыла. Широко открыв рот, она хотела закричать, но воздух с шипением вышел из её рта без всякого звука.

– Ты кто? – спросила Максимовна своего двойника, считая, что у неё «поехала крыша».

– Я, Мария Максимовна Балалайкина. – ответил гуманоид, расплываясь в улыбке.

– А я тогда кто? Я же тоже Мария Максимовна Балалайкина!

В эту секунду Максимовне показалась, что она сходит с ума. Ее двойник стоял прямо перед ней и странным образом задавал те вопросы, на которые Машка почти не знала ответа.

– А куда ты Мария Балалайкина дела «нубирит – символ вселенской власти», который ты похитила у императора Хо? – спросил гуманоид.

Максимовна надула губы и, всхлипывая, пустила слезу бабьей горечи.

Сейчас ей было очень больно за свою глупость, которую она совершила, отдав камень «примадонне». Она по своей деревенской наивности не знала, какие страсти бушуют в российском шоу бизнесе, и этот мир, который она боготворила все восемьдесят лет своей жизни, рухнул в одно мгновение, подняв огромное облако пыли и грязи.

– Я, я, я дала ее этой! А она, мне подсунула фальшивку, а фальшивку украли гангстеры! – рыдая, сказала Максимовна сама себе.

В этот момент она с такой силой швырнула дротик. Он со свистом пролетел через гримерку и, впившись в глаз фотографии обидчицы, пробил дверь насквозь.

– Вот так и надо этой гадине! Я ее еще сделаю, как бог черепаху!

Гуманоид присел рядом с Максимовной на стул, и тронув ее за руку, успокоил.

– Я все это знаю, детка! Нам необходимо найти «нубирит». Ты понимаешь, что если мы не найдем, нам нубирийцам придется превратить в пепел всю планету. Император «Нубиры» Хо, без этого «символа власти» умирает, – сказал он ей, стараясь разжалобить омолодившуюся старуху.

– Во! Откуда мне знать, деревенской бабе, что вы, братья по разуму хотите планету уничтожить?! Я же не со зла! Не я же у вас капусту воровала, а вы мои кочаны крали и пихали в свою «кастрюлю», – сказала Максимовна вытирая слезы.—А теперь во, погляди на меня! Я здоровая деревенская баба потратила деньги на гроб, а теперь вынуждена петь, чтобы не умереть с голода.

Прожив многие годы, она видела своими глазами не одну смерть. Многие друзья уже давно переступили тот рубеж возврата из—за которого, уже не было никогда. Да и она, как и все ее подруги несколько лет ждала своего часа, пока случай с символом вновь не вернул ей ту молодость, которая в жизни человека бывает только один раз.

После недолгих минут глубокого раскаяния, Максимовна глубоко вздохнула и, вытерев салфеткой слезы, сказала:

– Я согласна спасти Землю от уничтожения! Я сделаю все, чтобы вернуть камень вашему императору Хо. Ты скажи мне, что мне нужно делать? – спросила она уже готовая к свершению великих подвигов ради спасения инопланетного разума и всей земной цивилизации.

«Примадонна», не смотря на свои годы, становилась все моложе и аппетитней. Старые ухажеры были отправлены в отставку, а молодые только подбирали ключи к сердцу звезды. Сегодня она выглядела просто неописуемо. Ее голос звучал, словно не было у нее груза прожитых лет. Он звучал как много лет назад. Он еще больше завораживал поклонников и продюсеров хрустальной чистотой и неповторимым тембром. Прошел месяц, как «нубирит» по ночам омолаживал её тело. Днем по причине его хищения носить она не могла, а ночью – ночью она надевала его на шею, и включив музыку для релаксации тела, погружалась в нирвану.

Утром «примадонна» запирала его в свой домашний сейф на Сторублевке.

Если бы «примадонна» носила его постоянно, то процесс омоложения шел бы в несколько раз быстрее. Но этого она допустить не могла. В голове созрел дерзкий план, она чувствуя силу магического камня, страстно мечтала покорить весь мир. Ей как суперзвезде российской эстрады хотелось править балом и быть не просто певичкой, а настоящей императрицей способной повелевать другими. А сейчас все должно было оставаться на своих местах. Она ждала того момента, когда попадет в Кремль для получения очередной награды от главы государства. Именно в тот момент примадонна могла показать Президенту силу своей межгалактической власти.

За этот месяц «примадонна» стала неузнаваемой. Камень дарил ей не только молодость, он наполнял её душу желанием властвовать над всем миром. СМИ наперебой писали об успехах российской пластической хирургии и кремлевской диетологии, которые по их словам, сотворили настоящее чудо, вернув «приме» шарм и дерзкую молодость. Гламурные журналы пестрели ее новыми фотографиями, а московский бомонд, буквально взахлеб обсуждал, второе возрождение кумира.

С началом новой молодой жизни и внимание мужского пола к её персоне значительно выросло. Прима как никогда нуждалась в любви и этот фактор она не могла сбросить со счетов новой жизни. С каждым днем она все больше и больше уверовала в то, что вот—вот и наступит тот момент, когда она будет решать не только свою судьбу, но и судьбу миллионов.

Молодой мужчина появился в её жизни совсем неожиданно, вытеснив всех её старых воздыхателей. Его молодость. Его талант и неописуемая харизма заставляли сердце примадонны стучать в ритме фокстрота, и она, недолго думая, в один из дней сделала ему предложение.

– Я так одинока, – говорила примадонна, закусывая верхнюю губу, – ты мой нежный котик можешь сделать свою киску еще счастливей? Раздели со мной остаток моей жизни. Женись на мне – я, уже согласна!

Юноша, лобызая приме ручку, долго не раздумывал. Статус мужа примадонны поднимал его в этой жизни выше кремлевских звезд. Он мгновенно согласился на её предложение.

Мама российской эстрады была всем. Для миллионов поклонников она была не только звездой эстрады, но и тем островком вечного благополучия на песке, которого можно было безмятежно прожить долгие годы, купаясь в безграничной роскоши.

– Я согласен, – сказал новый фаворит примадонны…

Глава двадцать седьмая
Как Балалайкина спасала императора планеты Нубира

Максимовна проникшись к увядающему императору Хо, не могла в эти тяжелые для него минуты оставаться в стороне. Символ космической власти «нубирит» уже подарил ей вторую молодость. Теперь, когда последствия мирового апокалипсиса стали так никогда реальны, Балалайкина посчитала своим долгом вернуть «нубирит» его настоящему владельцу, чтобы приостановить, приближающийся конец света.

План пришельца был оригинален и прост как все гениальное. Его способность перевоплощения творила чудеса, ведь одновременно он мог быть не только самой «примадонной», но и ее новоявленным фаворитом. Это свойство давало ему шанс найти символ «вселенской власти». Зная особенности отношений молодожёнов, он решил сыграть в этой пьесе свою ведущую роль.

В один из дней, когда «примадонна» разучивала новую песню, гуманоид, приняв облик мужа, стоял за кулисами с огромным букетом белых роз. Его влюбленные флюиды сизым облаком плыли по сцене и звезда российской эстрады, почувствовав своим спинным мозгом его влюбленный всепроницающий взгляд, обернулась. Вид шикарного букета, счастливая улыбка молодожёна оторвали ее от процесса. Бросив микрофон, примадонна на какое—то мгновение отвлеклась.

– Мой мальчик! Ты здесь! Ты ждешь свою фею!? – сказал «Прима».

Она развела в стороны руки и обняв гуманоида присосалась к его устам. Гзаар протянул букет.

– Это мне, мальчик мой?! Так неожиданно и необыкновенно приятно? А ты не на гастролях? Почему – спросила она, вздымая грудь от волнения.

– Ради тебя, милая! – сказал гуманоид, ликуя от своего актерского мастерства. – Я успею! У меня есть несколько минут!

– А вечером мы встретимся? – спросила молодая жена, пожирая глазами своего молодого мужа.

– Да, да, несомненно, вечером в «Арлекино», – сказал гуманоид, и окончательно войдя в роль, со страстью поцеловал ручку.

– Миллион, миллион, миллион белых роз! Из окна, из окна видишь ты! – запела «примадонна»» и, излучая искры счастья и любви, закружилась в танце.

Максимовна, наблюдавшая со стороны эту сцену, давилась от смеха.

В эти минуты ей ничуть не было жаль своего шефа по проекту. Филигранная артистическая работа пришельца была настолько убедительна, что Балалайкина в первые секунды сама поверила в происходящее. Великий режиссер Станиславский вряд ли бы смог распознать игру, приняв работу гуманоида за чистую монету.

– Ты, Гзаар, был неподражаем! – сказала Балалайкина, видя, как умело и уверенно, пришелец завладевает сердцем земной «примы».

– Это, деточка, очень просто, – сказал гуманоид, и мгновенно его лицо превратилось в лицо обидчицы Балалайкиной.

От уведенных трансформаций Машка Балалайкина захлопала в ладоши и засмеялась, как ребенок. Замысел гуманоида, Теперь ей был ясен. Сегодня вечером он разведет влюбленные сердца по разным местам, а сам займет место фаворита. Только сейчас Гзаар рассказал Максимовне о своих планах, каким способом он проникнет в спальню к новобрачной и подменит настоящий «нубирит» на ту фальшивку. План по всем параметрам казался идеальным, но там за стенами останкинской студии разворачивались совсем другие события, которые должны были внести в эти планы свои коррективы.

Как ни прятался Зяма от бормотухинских гангстеров, все же мафия разыскала его на бескрайних просторах московских улиц. Ничего не подозревающий Зиновий Шнипельбаум был до глубины души доволен, что все же сумел всучить фальшивку странной компании, которая имела на камень свои виды. Десять тысяч рублей, полученные в качестве компенсации, давали ему возможность купить себе взамен сгоревшего «Запорожца» велосипед. Столичная жизнь была не для него. Зяма —до мозга костей провинциальный житель не любил городской суеты. Она утомляла его, делая из него настоящего неврастеника.

– Ну, привет, фотоаппаратчик, – сказал за спиной до боли знакомый голос.

Зиновий обернулся. Там в свете столичного фонаря стоял крестный отец бормотухинской мафии Витя– по кличке Монгол, который нагло улыбался, играя в лучах фонаря, отблесками золотых коронок. В этот миг Зиновий почувствовал, как та сумма денег, которая была нажита «непосильным трудом» может уже через минуту перекочевать в карман бандитского папы.

От этих мыслей, его ноги сделались ватные. Зяма почти присел, решив сдаться на милость победителю. Но внутренний голос, вырвал его из оцепенения, и проорал ему прямо в ухо:

– «Беги, идиот»!

Зиновий подпрыгнул и «включив пятую передачу», понесся с такой скоростью по Рублевскому шоссе, что люди, дома, деревья и каменные заборы элитных особняков понеслись мимо его глаз, сливаясь в одну сплошную серую стену. Он слышал, как сзади надрывно гудит двухсот пятидесяти сильный мотор БМВ пятой серии. На крутых поворотах до уха Зиновия доносился визг резины. Это настолько пугало его, что он еще больше прибавлял скорость. В какой—то миг казалось, что гангстеры идут по пятам. Вот они уже рядом и час расплаты за его самоволие и обман не минуем, как восход и закат Солнца.

В какой—то миг Зиновий увидел дерево. С невиданной скоростью он влез на него, и, словно белка, прыгнув на большую ветвь, перелез через пятиметровый забор на другую сторону. Спрыгнув, он обнаружил, что находится на территории огромного трехэтажного особняка. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди, а легкие качали воздух с такой силой, что этим воздушным потоком можно было даже раздувать кузнечный горн. Изо всех сил он старался так громко не дышать, чтобы не выдать дыханием своего присутствия. Но гулкое шипение предательски вырывалось из его рта, вводя Зяму в состояние загнанной лошади.

Забившись в самый дальний угол чужого сада, он спрятался за кустами и, поджав под себя ноги, замер, слившись с окружающей средой, словно хамелеон в девственных лесах Мадагаскара.

Зиновий слышал, как гангстеры бегали за забором в его поисках. Он слышал их разговоры, слышал их проклятия в свой адрес и даже передергивание затворов пистолетов, звук которых наводил на фотографа настоящий ужас. Он понял, что единственным способом выжить в этой ситуации – это оставаться в этих кустах до прихода утра.

Откинувшись на забор, Зиновий уснул. Сон змеёй скользнул в его голове и Зяма провалился в пучину сновидений. Сколько он проспал, еврей не знал. Холодный апрельский воздух сквозь одежду добрался до тощего тела Шнипельбаума. Его зубы неистово стали стучать барабанной дробью. Открыв глаза Шнипельбаум увидел, как белоснежный, сияющий лаком и хромом лимузин въехал на территорию особняка. Из любопытства он раздвинул кусты и, представляя себя солдатом еврейского спецназа, выполняющего боевую задачу.

Ему как профессиональному папарацци страстно хотелось видеть, кто может жить в таком доме. Этот вопрос праздного любопытства камертоном стучал в голове, и он полз. Полз, несмотря на то, что земля еще не покрылась свежей зеленью, а местами даже проглядывали прогалины откровенной грязи.

Двери лимузина открылись. Под уличным фонарем в окружении молодого мужа, показалась счастливая «Примадонна». Она держала в руках букет роз, который страстно прижимала к груди. «Мама российской эстрады» была несказанно счастлива! Именно в этот момент Зиновий пожалел, что с ним нет рядом его любимого фотоаппарата. Романтическое приключение дивы могло стать для него хорошим приработком. Зиновий как истинный папарацци знал толк в фотографиях такого рода, и знал их истинную цену для гламурных журнальных издательств, которые на своих страницах любили смаковать частную жизнь российских звезд.

Шнипельбаум в какой—то миг испытал прилив адреналина и сумасшедшего азарта. Ему страшно хотелось видеть, что произойдет дальше. Не каждый день становишься случайным свидетелем частной и интимной жизни королевы русского бомонда. В эту секунду в нем проснулся азарт настоящего охотника. Азарт суперагента и даже где—то супермена.

Сравнив себя с Джеймсом Бондом, Зиновий, словно анаконда скользнул к окну. Там, за шелком внутри этого дома начинали разворачиваться настоящие романтические приключения, наполненные дикой африканской страстью. Войдя в дом, дива бросила букет к потолку. Розы разлетелись по огромному персидскому ковру, создав иллюзию цветочной поляны. Она со страстью бросилась к своему мужу и, обхватив за шею, крепко присосалась к губам. Так и стояли они посреди комнаты слившись в любовных лобзаниях. Свет, который еще секунду назад ярко освещал зал, стал медленно притухать, пока вся зал не наполнился красным светом любви. Как фотограф Шнипельбаум знал, что красная лампа фотолабораторного света в такие минуты страсти вызывает настоящее возбуждение.

Сквозь толстые стекла стеклопакетов Шнипельбаум услышал, как молодой мужчина взорвался:

– Подонки! Женщин любить нужно! А их заставляют шпалы таскать! – кричал он, репетируя очередной концертный монолог.

«Мама российского бомонда» азартно смеялась. Она смотрела на его актерские импровизации, и её душа пела от ощущения истинного женского счастья, дарованного ей силой космоса. Толщина стекол и вакуумные виниловые рамы не пропускали наружу ни одного звука. Для Зиновия, который наблюдал за происходящим, напоминало немое кино времен великой американской депрессии. «Примадонна» схватив мужа за рукав, потащила его по лестнице на второй этаж. Тот не сопротивляясь, ринулся следом, где его ждала заветная спальня.

Заинтригованный происходящими событиями Зиновий Шнипельбаум, не мог остаться безучастным к этой ситуации. Не было ни одной эротической сцены, которую бы он не хотел видеть своими глазами. Он не мог смириться с тем, что не сможет стать очевидцем великого таинства любви. Его аж трясло от нервного напряжения, которое возбуждала его с страсти и желанию.

Осмотревшись по сторонам, Зиновий Шнипельбаум полез по стене, словно японский ниндзя, цепляясь руками за каменные выступы. Он уверенно карабкался к своей цели ориентируясь на интимный свет, окрасивший белоснежный тюль на окнах. Перебравшись на балкон, Зяма прильнул к окну, стараясь даже не моргать, чтобы не пропустить что—то значимое и такое возбуждающее его органы. Достав мобильный телефон, он включил видеокамеру и приложил её к стеклу, чтобы засвидетельствовать акт любви между молодоженами.

«Прима», словно картина Рубенса «Даная» из Эрмитажа, лежала на огромной кровати, раскинув по подушке волосы огненного цвета. В одной руке она держала бокал с вином. Муж расхаживал по спальне в одних трусах, держа в руке бокал с шампанским. Через открытую форточку до слуха Зиновия Шнипельбаума дошел голос молодого мужчины.

– «Спасибо моим родителям за то, что они дали меня твоему миру любви и бесконечного удовольствия!»

– «Ну что ты тянешь кота за хвост», – сказал под нос себе фотограф, стараясь, как бы телепатировать свои пожелания в мозг мужчине. —«Давай уже хватай её! Ты брутальный самец или балалайка?»

«Прима», отхлебнув вина, прикрыла глаза и погрузилась в глубокий и девственный сон.

И тут Зиновий стал свидетелем странного явления. Мужчина надел штаны и подошел к висящей на стене картине. Фотограф не моргая, следил за каждым его движением, фиксируя на видео все то что делал молодожён. Там в стене, как и во всех домах «Рублевской республики» был вмонтирован сейф. Увиденное, потрясло Зяму до глубины души. Мужчина поднес руку к дверце и кнопки шифра стали сами вдавливаться панель под действием неизвестной и неведомой силы.

– 2, 8, 4, 1, 4, 3, 6, – повторил он про себя тот порядок, в котором открывался сейф. – Два, восемьдесят четыре, четырнадцать, тридцать шесть, – еще раз повторил Зяма.

Дверка сейфа открылась. В самый миг Зиновий увидел, как известный артист оригинального жанра оригинально положил в сейф тот камень, который вот уже два месяца будоражил его внутреннюю нервную систему. Да, несомненно, это был именно тот камень, который все эти дни он видел во сне и ощущал спинным мозгом холод далекого космоса.

– «Ах, вот ты какой северный олень», – сказал себе под нос Зиновий.

Шнипельбаум впивался глазами в происходящее, стараясь запомнить своим мозгом все до самых мелочей. Судьба вновь подарила ему встречу с этим удивительным камнем, и он вознес хвалу господу. Бриллиант его мечты, за которым он охотился все это время, мелькнул голубой искрой и исчез в бронированном ящике швейцарской фирмы «ZUG».

Стоя на балконе Зяма, сквозь щель в шторе не смог видеть подмену «нубирита» и поэтому уверовал в то что все его последние приключения это происки фортуны.

Цепляясь за камни, он спустился на землю. На корточках он подкрался к стоящему во дворе лимузину. Открыв просторный багажник машины, Зиновий осмотрелся по сторонам и влез в него, где устроился на ночлег. Устроившись, словно на полке купейного вагона, Зиновий замер, прислушиваясь к происходящим событиям. Сердце билось от волнения с такой силой, что в вески и в затылок Зиновия кололи иголки.

Силой воли Шнипельбаум подавил этот неприятный сердечный стук, словно это были капли валерианы. Через несколько минут мотор лимузина ожил и машина медленно выкатилась на улицу. Зяма облегченно выдохнул воздух.

– Два, восемьдесят четыре, четырнадцать, тридцать шесть, – вновь повторил он, окончательно забивая информацию в подкорку мозга.

Лимузин мягко катил по улицам столицы, оставляя далеко за собой особняк обворованной «примы». В эти минуты в его голове зазвучал торжественный марш победителя, и там же под коркой мозга в самой его глубине, словно на дрожжах уже созревал дерзкий план….

Вывалился Зяма из багажника как раз на светофоре на одной из московских улиц. Лимузин, крутанув колесами, поехал на зеленый свет дальше в сторону центра, а Зяма так и остался лежать на асфальте в позе вареной креветки, пока на него чуть не наехала патрульная полицейская машина.

– Ты что тут разлегся, урод! – сказал вылезший из машины сержант полиции, постукивая полосатой палкой по своей ладони.– У тебя видно завалялась лишняя тысяча рублей!?

– Я это… очень устал! У меня нет сил, подняться, – сказал Шнипельбаум, поднимаясь на четвереньки.

– А у тебя документы есть? – спросил московский полицейский, предчувствуя плывущие в руки шальные деньги.

– Есть паспорт, – ответил Шнипельбаум и, стоя в позе лотоса, достал паспорт из заднего кармана своих драных джинсов.

– О, да ты, парень, прописан то в Псковской области в городе Бормотухин! А что ты в Москве делаешь? – спросил сержант, рассматривая документ.

– Я к своему дяде приехал! Погостить! – сказал Зяма, поднявшись с колен.

– А когда ты прибыл? – спросил сержант, пряча документы Шнипельбаума себе в карман.

– Три дня назад! – ответил Зяма, недоумевая.

– А может три месяца?! – спросил сержант. – Может ты бомж, или какой арабский террорист?

– Я еврей! – сказал эмоционально Зиновий, – а евреи не могут быть арабскими террористами, – ответил Зяма, оправдываясь.

– А у тебя есть доказательства? – спросил сержант, постукивая палкой по ладони еще более агрессивно.

– Есть! Есть! – сказал Зяма, вспомнив о «Запорожце», сгоревшем около Останкинского телецентра.

– Давай посмотрим, – ответил мент.

– Так надо в Останкино ехать, – сказал Зяма, надеясь, что патрульная машина поедет в Останкино.