Читать книгу "Небо нашей любви. Часть первая"

Баба Фруза глубоко вздохнула, и горько– горько заплакала. Может ей было жалко парней, может было жалко пролетевшие годы, а может и всей своей беспутной жизни. Вытащив из рукава носовой платок, украденной когда– то и залатанной от старости материнской кофты она вытерла им слезы и, опираясь на палку, поковыляла к себе домой. Попрощавшись с Фрузой, Краснов поспешил удалиться, чтобы не травмировать свое сердце ностальгическими воспоминаниями. Он шел по улицам родного Смоленска, а перед глазами так и стояло заплаканное лицо бывшей соседки. Что довелось пережить ей за эти годы, он не знал. Не знал и не ведал, сколько горя вынесла старуха, похоронив своих сыновей и пережив немецкую оккупацию. Краснов шел дальше. Известие о гибели дворовых друзей тронуло и его за самое сердце. Было жалко их, было жалко тетку Фрузу и даже того продажного участкового Жору. Было жалко всех. Он шел навстречу своей судьбе. Он знал, что рискует разгневать политотдел армии, но ему в тот час было плевать на него. Как коммунист и герой, Краснов решил не просто жениться, а венчаться в церкви, как подобает истинному православному. Выбор этот был не случайный, а вполне продуманный. Ведь именно та икона Спасителя, некогда подаренная ему комэском Иваном Заломиным, защитила его в минуты опасности. А ведь именно в тот самый момент судьба трагически распорядилась с Иваном. 12 июля 1943 года он погиб в тайге под Усть– Кутом, упав на перегоняемом «Бостоне», прямо в тайгу. Именно в этот день Валерка впервые увидел, как на лике иконы проступили слезы, и это еще больше укрепило его в вере в высшие духовные силы. Тогда какая– то странная боль пронзила его сердце, и он понял, что с боевым другом случилось беда. Икона плакала и мироточила ровно сорок дней, и эти слезы были свидетельством истинного чуда. Все эти совпадения были не просто странными, они были воистину господним проведением. Было видно, что Бог хранил и защищал Краснова все эти годы, чтобы тот мог не только победить врага, но и победить самого себя. Хранил его ради любви, и это уже не поддавалось никаким сомнениям. Никто, ни одна сила и даже политуправление армии, не могли переубедить его в правильности такого выбора. И пусть начальник политотдела дивизии и парторг полка топают ногами и кричат: «Ты же, Краснов, коммунист! Как ты мог?». «Как ты мог, Герой Советского Союза, венчаться в церкви!?»

В эту минуту ему было все равно, какое наказание ждет его. Ему было все равно, что скажут его сослуживцы. Ему было все равно, что скажут те, кто в силу своего атеистического воспитания, в бога не верил и проживал эту жизнь, добровольно лишив себя духовности. Сейчас, когда его любимая Леночка стояла с ним перед алтарем, его сердце переполняло настоящее человеческое счастье. И пусть в те далекие годы это выглядело в глазах всех окружающих смешно, но для Валерки это был вполне серьезный и обдуманный шаг. Любимая женщина, его ангел– хранитель, его муза – была рядом с ним, и грела его сердце своей аурой. Краснов стоял с зажженной в руке свечой перед алтарем, всматриваясь в святой лик Спасителя, который в эту минуту смотрел на него добрыми отцовскими глазами. В эту минуту он вверял ему свою душу и душу своей любимой, которая все эти годы хранила ему верность и ждала, веря в то, что он жив. Вверял, Валерка, себя и где– то внутри, очищая свою душу, клялся господу в своей христианской верности. Он сожалел, что рядом с ним нет его матери, которая могла порадоваться его выстраданному счастью, его любви и первому внуку, который был продолжением рода и фамилии Краснов. После отбытой ссылки она так и осталась в Слюдянке с тем одноруким майором– комендантом спецкомендатуры, где прошли её голодные и трудные годы. Нет, не ревновал Валерка её к майору. Майор хоть и без руки, но был настоящим мужиком, который любил его мать и, несмотря на свою должность, верил ей и боготворил Светлану, как он боготворил Лену. С первой минуты знакомства майора с Валеркой, он, как– то незаметно, словно отец, вошел в его сердце и остался там на всю оставшуюся жизнь. – Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь! – Миром Господу помолимся. Господи, помилуй! – пел хор из трех старушек, подпевая священнику. – О рабе Божием Валерии и рабыне Божией Елене, ныне обручаемых, друг другу и о спасении их, Господу помолимся! – О том, чтобы им были посланы дети для продолжения рода и исполнены все их прошения во спасение, Господу помолимся! – О том, чтобы Бог дал им совершенную и мирную любовь, и даровал им свою помощь, Господу помолимся! – О том, чтобы Бог сохранил их пребывать в единомыслии и твердой верности друг другу, Господу помолимся! – О том, чтобы Бог сохранил их в непорочной жизни, Господу помолимся! – О том, чтобы Господь Бог наш, даровал им честный брак и ложе неоскверненное, Господу помолимся! – О том, чтобы избавиться нам от всякой скорби, гнева и нужды, Господу помолимся! – Ибо Тебе подобает всякая слава, честь и поклонение Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь! – трижды повторил батюшка, и Краснов с Ленкой также трижды обменялись кольцами. Все остальное он уже слышал, как в тумане. Что– то теплое и радостное, словно струей втекало в его душу и это тепло разливалось по всему телу приятной божественной благодатью. – Боже вечный, собравший воедино находящихся в разделении и определивший нерасторжимый союз любви, благословивший Исаака и Ревекку, и явивший их наследниками. Твоего обетования! Ты сам Владыка, благослови и рабов Твоих, сего Валерия и сию Елену, наставляя их на всяко благое дело! Потому, что Ты милостивый и человеколюбивый Бог, и Тебе славу воссылаем Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь!

В тот миг Валерка чувствовал за своей спиной дыхание настоящего друга Сашки Фирсанова, который, как ни странно, также радовался всей душой за Краснова и свою первую любовь, которая еще до войны отвергла его. Как истинный друг, Ферзь держал над головой Краснова венчальный венец и не мог представить, что вот так, пройдя через лагеря, через войну, он выживет, и будет венчать своего «врага», который сумел перевернуть его прошлую жизнь, и стать самым закадычным другом. Сейчас, стоя в храме, Сашка, благодарил господа, что он даровал ему жизнь и того человека который наставил его на истинный путь. Это он даровал вору и жигану, веру в людское, вырвав с корнем ту грязь и мерзость, которая когда-то впитала его сердце. Кто бы мог поверить, что Ферзь, бывший вор и уголовник, искупив грехи своей юности кровью, встретит на этой проклятой всеми войне не только истинную дружбу, но и свою единственную любовь по имени Наташа. Там под Курском, под ливнем пуль и в пламене пожаров она влюбилась в него с первого взгляда, чтобы разделить не только радость победы, но и счастье новой жизни. Наташка, милая и хрупкая бывшая медицинская сестричка, стояла с ним рядом, держа венчальный венец над головой Ленки Лунёвой. Это благодаря ей – Наташке, Фирсанов остался жив, чтобы иметь счастье дальше жить и встретиться со своими друзьями. Это она, под пылающей и политой кровью Прохоровкой, тащила раненого и умирающего Фирсанова, из разбитого бомбой блиндажа. Даже не понятно, какими надо было обладать силами, чтобы эта совсем еще юная «пигалица», смогла донести Сашу Фирсанова до ближайшего санитарного пункта. А потом был санбат. Потом была та кровь, которую она пожертвовала ради спасения Ферзя. Наташка выходила, и поставила на ноги бывшего уголовника. И он выжил. Выжил, вопреки всего. И был после реабилитирован, как «смывший кровью». А потом, вместе с ним она форсировала Днепр и освобождала Киев от немецких оккупантов. Это она, простая сибирская девчонка, два года делила с Фирсаном все радости и невзгоды фронтовой жизни. Это она, простая медсестра ползала по передовой, спасая раненых. Это она вместе со своим разведчиком Сашкой до слез радовалась победе на улицах поверженного Берлина. – Потому что, ты благословляешь и освящаешь все, и Тебе, славу воссылаем, Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь….