Читать книгу "Небо нашей любви. Часть первая"

– Ничего, еще познакомимся! Я думаю, он теперь объявит на меня настоящую охоту. Я на вертикали, завалил его ведущего, – сказал Франц. – Этот «иван» будет мне мстить за своего командира, потому, что будет чувствовать свою вину в его смерти.

– Если бы у Ивана были патроны, то вряд ли мы бы с тобой сейчас разговаривали. Я видел, как ты удирал, прячась за верхушки деревьев, словно заяц. Может попросить Юргена, чтобы он тебе на фюзеляже зайца намалевал вместо «горюющего ворона»?

– Да, Карл, ты бы сам попробовал —этот русский попался довольно цепкий. Подвернись такой случай, я бы сразился с ним еще один на один, – сказал —Йозеф Нойман. – Хорошо, если бы такой ас стал моим сотым. Не каждый день судьба подбрасывает такого достойного противника, сказал Франц.

– Не боишься!? – спросил Карл.

– Если это угодно Богу, то нет! – ответил обер– фельдфебель.

Делясь впечатлениями о воздушном бое, Франц– Йозеф вместе с Карлом вошел в палатку. Франц бросил шлемофон на кровать и, вытащив из– за пазухи свою фуражку, водрузил ее на голову. Он достал сигару и, откусив кончик, выплюнул его на земляной пол, который был застелен деревянными трапиками.

– Я вижу, старина, ты все еще под впечатлением боя!? – спросил Карл, наливая в рюмки шнапс.

– Да, что– то такое есть! Меня до сих пор трясет! Представь себе, что у меня ощущение, что я уже где– то встречался с этим красным большевиком. Только не помню, где. Если Ты Карл, наблюдал за боем, то, наверное, видел, что у этого парня очень интересная манера пилотирования. Красиво работает, как на вертикалях, так и в маневре. Русские обычно летают по своим формулярам, а этот плевал на правила, он цепляется за хвост, словно клещ и держит тебя в прицеле. А когда тебе в затылок нацелена русская пушка, ты начинаешь съеживаться до состояния спичечного коробка.

– Брось ты, Франц! На вот, лучше выпей шнапса, да успокойся. Откуда этот «Иван» мог постичь тайны, которыми владеет только Люфтваффе? – ответил офицер, протягивая рюмку своему другу.

– И все же, это для меня загадка! За нашу победу! – сказал —Нойман, поднимая рюмку.

– Прозет, Франц, всего лишь прозет! За твою победу над этим бешеным «воробушком»! Я думаю, у тебя будет еще шанс надрать ему задницу, – сказал Карл и, взглянув через хрустальную рюмку, подмигнул Нойману.

– Я его сделаю, -сказал Франц, и сделал глоток.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ЛИЦЕНЗИЯ НА ОХОТУ

– Разрешите, товарищ полковник!? – спросил Краснов, войдя в кабинет командира полка.

– А, лейтенант Краснов!? Что привело тебя сынок, заходи!? – спросил полковник Шинкарев, расхаживая по кабинету.

– Я, товарищ полковник, принес рапорт. Хочу просить вас, на базе нашего звена создать подразделение свободных охотников. Я хочу– нет… Я должен отомстить за капитана Храмова.

– У вас, товарищ старший лейтенант, есть командир эскадрильи. В армии не принято обращаться через голову своего начальника. Рапорт пусть подпишет майор Шинкарев, а я потом рассмотрю. Я, Краснов, тебя прекрасно понимаю. Да и цели твои благородны, но устав есть устав, и нам его соблюдать! – сказал полковник, вернув рапорт Краснову.

– Разрешите идти!? – спросил Валерка.

– Нет! Не спеши! Подойди к столу, – сказал полковник.

Краснов подошел к столу, на котором лежала оперативная карта.

– Ты мне вот, что скажи, старший лейтенант, где вы вступили в бой, и где был сбит гвардии капитан Храмов?

Валерка наклонился над картой и, немного постояв, как бы ориентируясь, взял в руки карандаш, и указал на то место, где вчера произошел воздушный бой. В своей голове он с точностью восстановил всю картину воздушного сражения. Сейчас Валерка смотрел на карту и вместо лесов, полей, речушек и оврагов, нанесенных умелой рукой топографа, видел вполне реальный ландшафт, оставленный памятью, словно он был сфотографирован его сознанием.

– Капитана Храмова подбили в этом районе. Он протянул в направлении северо– запада и где– то над этим полем, врезался в «Юнкерс». Я видел, там, на окраине леса было озеро. Вот оно! А вот немец опустился метров до пятидесяти, и пошел в этом направлении. Он исчез, словно приведение, мелькая среди перелесков. Слился, сучий сын, с лесом, – выругался Краснов

Полковник стоял, молча, сосредоточенно вглядываясь в карту, что—то размышляя. После чего взял карандаш, и примерно провел прямую, от той точки, где Краснов потерял фрица, до места базирования вражеского полевого аэродрома.

– Я знаю, где искать твоего фрица. Так говоришь, у него ноль сорок второй номер и на борту была нарисован «плачущи ворон»!? – спросил полковник.

– Так точно, товарищ полковник, «горюющий ворон»!

– Вот смотри – это деревня Белоусовка. По нашим разведданным, там и расположился полк JG– 51. Оперативная группа прикрытия «Werner Mölders». Полк входит в состав эскадры под командованием двадцативосьмилетнего генерала Адольфа Галанда. Отъявленный сука, стервятник! Хотя благородства в нем не занимать! Ни один подбитый самолета, который удачно приземлился, им на земле не был добит! Рыцарь, мать его! А вот эту карту нам пехота доставила. Изъяли у мертвого летчика, которого вы вчера в том районе завалили. Вот видишь, тут отмечен их аэродром. Наши соседи уже готовятся к бомбометанию по этим координатам. Вот ты и полетишь в составе своего звена прикрытием бомбардировщиков. Возможно, что тебе удастся, встретить своего крестника.

– У нас же нет командира? – спросил Краснов.

– Приказом командира полка назначен старший лейтенант Заломин, приказ о его назначении и присвоении ему воинского звания, я подписал. В ваше звено Краснов, сегодня ожидается пополнение. Так что, ожидайте. Да, Краснов, чтобы без всякой прописки. Знаем мы ваши традиции фронтового братства, обмывать назначение, да принимать пополнение через спиртовой шок.

– Так, товарищ полковник,… – хотел было сказать Краснов, как командир полка перебил его:

– Я, Краснов, по—моему сказал – без пьянки! Вылет может быть в любой момент.

– Так точно, товарищ полковник, без пьянки! – ответил старший лейтенант, улыбаясь.

– На, держи, карту, и изучи, как положено боевому летчику. Чтобы знал, как «Отче наш»! – сказал полковник, и передал немецкую карту Краснову.

Тот открыл планшет, и хотел было сунуть ее туда, но зоркий глаз полковника увидел фотографию, вставленную в целлулоидный, прозрачный карман планшета военного летчика.

– Это что у тебя за дагерротипчик такой!? – спросил Шинкарев, протягивая руку. – Дай– ка полюбопытствую, уж больно мне интересно, я же до войны фотографией занимался…

Краснов, предчувствуя интерес командира, нехотя вытащил ту фотографию, на которой были изображены немецкие летчики с футболистами смоленского авиационного завода. Сидящий рядом с ним фельдфебель, был аккуратно обведен химическим карандашом.

– А это, что за черт из табакерки? И за какие такие заслуги ты его кружочком пометил!? Знакомый что ли?

– Это товарищ полковник, фельдфебель Франц– Йозеф Нойман. Сынок барона фон —Йозефа Ноймана, служившего его величеству царю Николашке. Его беременная мамочка бежала в Германию в 20 году, еще в гражданскую, – сказал Валерка. – Уже там, в Германии, они и родили этого выродка Франца, который по всей вероятности и сбил майора Храмова.

– А что это ты его так любовно пометил кружочком? За какие такие подвиги?

– Мне кажется, товарищ полковник, я слышал его в том бою, когда сбили капитана Храмова. Фриц этот отлично говорит по– русски! Нам кто– то тогда все карты попутал. Вот гвардии капитан Храмов клюнул на его уловку и нарвался своим брюхом на его пушки.

– Так ты считаешь, это он и есть пресловутый Нойман?

– Я еще, товарищ полковник, не знаю! Но вот голос был очень похож. Я же в сороковом году разговаривал с ним на авиационном заводе. Отец мой служил военпредом. Вот этот фельдфебель подарил мне футбольный мяч. Запомнился сука, на всю жизнь.

– Ты спрячь от греха подальше эту фотографию. Не хватало, чтобы тебя еще в особый отдел затаскали, за связь с врагом. Я в личном деле прочитал, что якобы батька твой был репрессирован?

Краснов глубоко вздохнул и, опустив в пол глаза, сказал:

– А кого в нашей стране еще не репрессировали? Отца – расстреляли! И вот из– за этих ублюдков. Не было бы их тогда на заводе, может быть он остался бы жив?

Полковник похлопал парня по плечу и сказал:

– Я не дам тебя в обиду, лейтенант! Помни, сынок, это не мы такие, это такое время! Сам должен понимать, не мальчик же! А за два «Мессершмитта», которых ты завалил вчера, я уже написал представление. Пусть хоть мать тобой гордиться, если отцу уже не дано! Да коль у тебя такой интерес к этому Нойману, то я, пожалуй, подпишу твой рапорт на «свободную охоту». Только передай его майору Шинкареву, пусть все будет по уставу.

– Йозеф Нойман!

– Что!? – переспросил полковник.

– Его, товарищ полковник, звать Франц– Йозеф Нойман! – сказал Краснов.

– Разрешите идти?

– Ладно, давай сынок, иди, ищи своего фрица, а сегодня готовьтесь к прикрытию.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

УЖИН С ГИТЛЕРОМ

О, Франц, тебя можно поздравить! Я слышал, ты завалил сотый самолет? – спросил майор Нордман. – Я чувствую камрад, что тебя ждет дубовая ветвь с мечами и бриллиантами. Майор Заммель о твоей сотой победе уже отправил докладную в штаб эскадры в Смоленск!

– Я Карл, не в курсе… Бой сегодня был довольно жаркий. Я с удовольствием бы выпил Баварского пива, или даже штоф русского шнапса. Сегодня символический день. У русских он называется Илия. А Илья —это конец лета! – сказал —Йозеф Нойман, доставая по привычке сигару.

– Я вижу, опять этот «Sperling» тебя достал? Что– то у твоего «Эмиля» сильно перья потрепаны, – сказал командир IV/JG51 майор Карл– Готфрид Нордман, рассматривая дырки в крыльях.

– Я второй месяц летаю вдоль линии фронта, все стараюсь найти этого чертового «воробушка», вот только это собачье дерьмо, словно испарилось, – ответил Нойман.

– А кто тогда, тебе дырок столько наделал Франц?

– Мало ли у русских, дураков с пулеметами да пушками летает? – ответил он, стараясь обойтись шуткой.– Каждый «Иван» мнит себя асом и норовит моего «Эмиля» подстрелить!

– Ладно, ладно, Франц, встретишь ты еще своего «воробушка». Видно, парень хорошо достал тебя, раз ты уже два месяца не можешь успокоиться!? – стал подкалывать его лейтенант Рейнвотерн.

– Не то слово, Карл! Я сплю и вижу, как я влеплю этому самонадеянному «Ивану» весь боекомплект. Во мне черт бы его побрал, проснулся азарт далеких предков. Я даже от англичан так не бегал, а они все же имеют больше опыта, чем эти дикие русские.

С самого раннего утра следующего дня в палатку к Францу —Йозеф Нойману стали входить летчики 51 эскадрильи. Ничего не понимающий обер– фельдфебель сидел на кровати, и дымил сигарой. Голова жутко болела после вчерашнего торжества, и все происходящее казалось очередной шуткой летчиков эскадрильи «ягдфлигеров».

– Тебя, Франц, можно поздравить, – сказал лейтенант Йорган.

Он пожал руку – Йозеф Нойману, похлопал по плечу и тут же вышел, так ничего и не сказав. Следом за ним зашел Карл и также поздравил Франца. Все это выглядело странно и интригующе. После того, как Карл покинул палатку, Франц услышал, что снаружи кто– то из однополчан засмеялся, давясь в кулак. – Йозеф не выдержал и, накинув подтяжки на плечи, выскочил на улицу. Летчики четвертой эскадрильи полка пятьдесят первого полка «Mölders» стояли около входа и при виде перепуганного и удивленного лица —Йозеф Ноймана, дружно смеялись.

– Ты знаешь камрад тебе Франц, лейтенанта дали! Майор Заммель еще ночью телефонограмму получил из Берлина! Тебя и Какеля фюрер ждет 22 августа в ставке под Винницей в «Вольфшансе» шансе, чтобы наградить золотой дубовой ветвью к твоему Рыцарскому кресту.

Франц при виде летчиков, так близко принявших его продвижение по службе, сел на лавочку около офицерской палатки и, придя в себя, сказал:

– Так что, господа офицеры, праздник продолжается, сегодня снова пьем шнапс? Господи, как чертовски болит голова!

– Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! – заорали летчики и, схватив Ноймана, стали подбрасывать его вверх.

– Эй, эй, эй, господа, я забыл одеть парашют! – заорал Франц, болтаясь в воздухе. По его лицу было видно, что он приятно удивлен. Ведь со звания лейтенанта уже начинается его настоящая офицерская карьера.

Офицерская вечеринка по поводу присвоения звания выдалась как всегда веселой. Летчики расположились в одной из деревенских хат. Стол был накрыт, словно на католическое Рождество. Во главе стола сидел лейтенант Франц —Йозеф Нойман. Офицерский китель с новыми лейтенантскими погонами был накинут на его плечи. Посередине стола высилась бутылка мутного русского самогона, купленного у местных жителей деревни Белоусовка. Жареный гусь, шпик, яйца, свежий картофель, огурчики украшали фронтовое застолье.

– И заметьте, господа, это только начало. Наш Франц вполне может переплюнуть самого генерала Галанда или даже Эрика Хартмана. – сказал командир IV/JG51, майор Карл Нордман, глядя одним глазом на окружающих через рюмку самогона.

– Ты лучше скажи нам, дорогой Франц, из какого дерьма «Иваны» делают шнапс?

– Ты никак рецепт хочешь перенять, дорогой Карл? – ответил Франц. – А может, решил заняться самогонным бизнесом?

– Ты прав! Я после победы над советами хочу построить маленький заводик по производству этой редкостной дряни. Мне кажется, даже наши «птички» смогут вполне уверенно летать на этом шнапсе? – сказал Карл и сморщившись, выпил мутную жидкость.

– Не дури, Карл! Если «Иваны» прознают, что наши самолеты летают на самогоне, они еще с большей яростью будут бить нас. Не стоит затрагивать их национальной достояние, – сказал фельдфебель Антон Хафнер. Хафнер был один из лучших пилотов полка IV/JG51.

– Да, Антон, ты прав! Не стоит будить русского медведя, пока он спит, – сказал Нордман. – Поэтому, я все же добился приказа генерала Галланда о снятии полка с прикрытия бомбардировочных миссий. Будем сами истреблять Иванов, как завещал нам Бог и фюрер.

Эта хорошая новость еще больше вдохновила «охотников». Избавившись от прикрытия, они могли более рационально и продуктивно использовать все достоинства 109 «Мессершмитта», и это решение командира еще больше прибавило ему авторитета среди летчиков Люфтваффе.

– За это, Карл, надо обязательно выпить! Теперь у нас, слава Господу, развязаны руки, – сказал обер – фельдфебель Йахим Брендель и разлил по опустевшим рюмкам мутную русскую сивуху.

– За весь воздушный флот Рейха! За нашу господа победу над советами! – сказал виновник торжества —Йозеф Нойман, и все летчики поднялись из– за стола и, чокнувшись, стоя выпили.

– Бр – рр! Какая все же дрянь! Настоящее собачье дерьмо! – сказал один из офицеров.

– Английский виски, господа, ничуть не лучше! Доводилось мне пробовать его во Франции. Но скажу честно, приятней пить домашний русский шнапс здесь, на восточном фронте, чем пить виски и воевать с англичанами над Ла– Маншем, – сказал Франц, на своей шкуре испытавший мастерство англичан.

К назначенному времени самолет —Йозеф Ноймана 042, стоял на взлетной полосе с полными баками горючего. Немецкая пунктуальность не позволяла опаздывать на прием к фюреру на столь радостное мероприятие.

Раз встреча с Гитлером была назначена на 22 августа, то кровь из носу, а лейтенант – Йозеф Нойман должен был явиться в точно назначенное время. К тому же тридцатилетний генерал Адольф Галланд, прибывший с инспекторской проверкой частей Люфтваффе, ждал его в штабе в Смоленске, чтобы лично поздравить с заслуженной и высокой наградой. Аккуратно сложив свою парадную форму в походный фронтовой чемодан, Франц на прощание помахал рукой однополчанам и, закрыв фонарь самолета, сорвался с места. Два «МЕ– 109», пилотируемые фельдфебелем Какелем и лейтенантом – Йозефом Нойманом взлетели с полевого аэродрома и, взяв курс на Смоленск, растворились в облаках.

Уже на следующий день после аудиенции у командира эскадры генерала Адольфа Галланда, лейтенант Франц Нойман, и фельдфебель Какель приземлились на полевом аэродроме невдалеке от Винницы. Опель с открытым верхом, поджидал героев восточного фронта, чтобы доставить их на аудиенцию к фюреру в штаб-квартиру «Вервольф».

Франц предчувствовал встречу с Гитлером, и его душу охватило настоящее волнение. Машина, проехав километров двадцать, въехала в лесной массив с вековыми соснами. Дорога шла через лес. На первом КПП к машине подошли два солдата СС и потребовали предъявить документы. Франц и фельдфебель Какель достали свои офицерские книжки летчиков Люфтваффе и послушно подали их унтер– офицеру лейбштандарта фюрера. Сравнив фамилии со списком гостей, унтер выписал пропуска и отдал документы назад.

– Все в порядке, господа офицеры! Фюрер вас ждет! – сказал он и, козырнув, отдал распоряжение открыть шлагбаум. Машина, рассекая песчаную дорогу своими колесами, проехала внутрь второй зоны безопасности около километра и вновь остановилась возле КПП внутренней охраны. Офицер СС взял у летчиков пропуска первой зоны и оставил у себя, выдав им новые. Вновь «Опель» покатил по наезженной лесной дороге, пока не остановился у огромных бетонных сооружений, спрятанных под тенью вековых сосен.

Два здоровенных солдата из лейб—штандарта, вышли из дежурки навстречу гостям и, козырнув белыми перчатками, пригласили офицеров пройти.

– Пройдемте с нами, господа офицеры, – сказал один из солдат и повел летчиков в ближайший бункер. Второй солдат, вооруженный автоматом в соответствии с принятым порядком шел слегка позади летчиков, контролируя их действия. Спустившись по бетонной лестнице на нижний уровень, они прошли по длинному коридору, и оказались внутри большой комнаты.

Убежище фюрера было убрано с аскетической простотой. Большой письменный стол в углу венчало несколько оперативных географических карт. Огромный плетеный ковер из соломы располагался по самой середине комнаты. Садовая мебель из лозы виноградника создавала антураж «Den volkseigenen Stil» и вписывалась в бетонные стены, как бы разбавляя их монументальную холодность этаким, народным стилем. Напротив письменного стола стоял длинный стол со стульями для военного совета с командующими фронтов.

Гитлер уже был готов к встрече и стоял лицом к вошедшим. Парадный китель горчичного цвета украшал железный крест, которым он очень гордился, полученный фюрером еще за кампанию 1914– 1918 годов в России. Круглый значок члена НСДАП и знак за ранение дополняли парадный гарнитур фюрера.

– Ягтфлигер IVэскадрильи JG51 полка Франц—Йозеф Нойман! – представился Франц Гитлеру. Следом за ним представился и фельдфебель Какель —так предусматривал регламент личных встреч.

Гитлер подошел к летчикам, и поздоровался с ними, пожав руку каждому. Жестом он пригласил героев рейха присесть за стол. Не сводя с асов своего проницательного взгляда, фюрер по– товарищески, приступил к расспросам, интересуясь воздушной обстановкой под Москвой и Ржевом. Ординарец Гитлера, здоровенный фельдфебель, поднес ему две коробки с наградами, и фюрер, пожав каждому руку, лично вручил их летчикам.

Разговор был не долог, и продлился всего минут двадцать. Гитлера интересовало все, от сбитых самолетов противника до самого современного вооружения русских. На удивление, фюрер был спокоен и за время разговора ни разу не повысил голоса. Он внимательно выслушал пожелания летчиков и, сделав небольшую паузу, пригласил новоявленных героев Рейха разделить с ним торжественный ужин.

Гитлер встал из– за стола, и жестом указал на дверь в столовую. Фюрер шел впереди, как подобает хозяину и, войдя в столовую сел во главе. За большим столом, накрытым по случаю торжественного награждения, уже находились несколько генералов и офицеров вермахта. При виде Гитлера они встали и, вытянувшись в струнку, поприветствовали фюрера кивком головы как предписывал имперский этикет.

– Садитесь, господа офицеры, – сказал фюрер и, сделав жест рукой, словно повелитель, усадил своих вассалов на отведенные им расписанием места.

Изъяв у летчиков ремни и головные уборы, солдаты СС аккуратно повесили их в гардеробе на костяные вешалки, и, открыв двери в столовую, ввели новоявленных героев, для последующего чествования.

По случаю торжеств, все руководство рейха было одето в парадные белые мундиры.

Гитлер, присев в середине стола, встал, увидев вошедших летчиков. Он поднял хрустальный бокал с минеральной водой и сказал:

– Господа! Мы присутствуем при торжественном событии в истории нашего тысячелетнего Рейха. Я рад вручить сегодня лично заслуженные награды нашим доблестным летчикам пятьдесят первого полка «Ягтфлигеров». Только за такими верными сынами Великой Германии величие и могущество нашей родины! За победу господа! За нашу победу!

Офицеры, дружно встав, крикнули троекратное:

– Зик Хайль! Зик Хайль! Зик Хайль!

– Норман впервые в жизни, был удостоенный такого приема. Не смотря на свой статус героя Рейха, он чувствовал себя слегка смущенно и не в своей тарелке. В душе, словно расцвели тюльпаны, и их колыхание приносило массу приятных мгновений. Фюрер выпил газированную воду, по причине полного неприятия алкоголя и отставил бокал в сторону.

Торжественный ужин, проходил в атмосфере молчаливого общения, который иногда прерывался вопросами генералов, желавших знать о делах на фронте. Лишь изредка, поддерживая компанию, фюрер обращался к офицерам, не давая гостям скучать. Он вновь и вновь поднимал не выпитый бокал с водой, заставляя всех остальных присутствующих не забывать о алкогольных напитках, которые стояли на столе. Гитлер был задумчив и не многословен. Каждый раз он замирал, сжав руки вместе, и уперев на эту опору подбородок, погружаясь в размышления. Потом, он как бы, отойдя от раздумий, лениво и нехотя довольствовался тушеной спаржей, ковыряясь без желания в своей тарелке серебряной вилкой. Фюрер был вегетарианец и мяса не ел ввиду своего внутреннего убеждения. Это факт, абсолютно не сказывался на общем фоне предоставленных гостям блюд. Овощные салаты, острые, жареные баварские свиные ножки с квашеной капустой. Бифштексы по– гамбургски, из первоклассного мяса, выглядели настолько аппетитно, что перед этими блюдами не устоял бы ни один немец. Надо было отдать должное поварам фюрера, которые в такие дни всеобщего ликования превзошли самих себя. Фюрер по вегетарианской сущности не ел мясного, и поэтому довольствовался овощными блюдами, лениво ковыряясь в салате.

После ужина Франц и лейтенант Какель, получив назад свои портупеи и, вышли из бункера, в сопровождении солдат личной охраны Гитлера.

– Ваше авто господа офицеры, – сказал фельдфебель лейб—гвардии СС, указывая на «Опель адмирал» с открытым верхом.– Он доставит вас в нужное место.

– Наше место на фронте, – сказал Норман, находясь в легкой стадии опьянения.

– Не обращайте на него внимания господин фельдфебель, мой друг слегка принял лишнего, – сказал Какель. —Не каждый день мы встречаемся с фюрерами и этот факт, дает нам повод, для маленьких плотских радостей.

– Это господа такая традиция. Каждые десять дней фюрер награждает героев, и, обильно угощает их, зная, как вас кормят на восточном фронте.

– Надеемся, что мы еще раз сможем навестить эту чудесную кухню, – сказал Норман, и сев на заднее сиденье дежурной машины, развалился, словно на диване.

Настроение было изумительное, ведь теперь перед Францем открывались новые далеко идущие перспективы. – Йозеф сейчас чувствовал себя тевтонским рыцарем на белом коне, которого господь обласкал своим вниманием, любовью и благословением.

Приятное событие в виде ужина с фюрером было продолжено уже в личном поезде генерала Адольфа Галланда, который уже стоял на запасных путях возле Винницы в ожидании счастливчиков, которые имели честь, быть принятыми с Гитлером.

Начальник штаба Галланда, полковник Лютцев, встретил двух героев Рейха, довольно радушно и приветливо.

– Поздравляю вас, господа офицеры, с большой наградой! – сказал полковник.

– Как вам фюрер? Как кухня!? Жива ли его сука, Блонди, или ожирела от недоеденных мясных деликатесов!?

– Все было довольно пристойно, господин полковник! – сказал Франц. – Фюрер даже с нами отужинал за одним столом, и произносил тосты во славу героев рейха, силу и мощь нашего немецкого оружия.

– Вам, господа офицеры, генерал Галланд даровал отпуск в честь таких высоких наград. Ведь героям после подобных наград, положен отпуск на родину, не правда ли? Я господа, вам завидую! – сказал полковник, приглашая гостей в командирский вагон.