Читать книгу "Небо нашей любви. Часть первая"

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

Весть о том, что 51 полк «Молдерс» снят с прикрытия бомбардировочной авиации и переведена в режим свободной охоты, была встречена летчиками истребительного полка особого назначения без «ожидаемого» энтузиазма.

Этот факт сулил еще большую опасность русским истребителям, а значит и большие потери. Немецкие «Мессеры», барражируя вдоль линии фронта, словно стая волков, беспощадно набрасывались на самолеты советов, терзая их пушечным огнем. Такая тактика имела свои результаты, и не давала больших шансов достичь легких побед, советским пилотам. Нередко трофеи немецких асов за один день достигали до десятка советских самолетов, и этой кровавой жатве казалось, не было ни конца, ни края.

Конец лета 1942 года выдался для первого истребительного не просто жарким, а скорее каким—то сумасшедшим. В один из таких дней августа, Краснов в составе своего звена, вылетел на свободную «охоту». Каждый полет он мечтал встретить в бою тот злосчастный «Мессершмитт», который досаждал нашим летчикам.

Использовав, преимущество «мигов» в высоте, звено забираться на такую высоту, куда немецкого асса не заманишь, даже бутылкой прекрасного шнапса. «Мессеры» задыхались, от нехватки кислорода, и не выдерживали скоротечных схваток, в отличие от МИГов.

Возвращаясь с патрулирования звено фрицев, было перехвачено на подлете к своему аэродрому. «МИГи», вынырнув из—за облаков, бросались в пике в драку, и безжалостно нанесли сокрушительный удар, уничтожая их огнем пушек и пулеметов.

В один из таких воздушных боев, самолет лейтенанта Краснова, получив повреждение. Пробитый маслопровод хлестал масло на выхлопной коллектор. От этого пламя через кожух рвалось из двигателя, наполняя кабину удушливым дымом. Валерка, увидев, что машина падает с огромной скоростью, потянул ручку управления на себя. Ему показалось, что мышцы на руках просто разорвутся подобно гнилым веревкам. МИГ вышел из пеке, но, потеряв в скорости, плюхнулся в торфяное болото. Скользнув брюхом по многолетнему мху, самолет несколько раз подпрыгнул на кочках, и, раскидывая искореженным винтом мох, торф и воду, уткнулся носом в черной жиже и замер, задрав хвост. Огонь, оказавшись без масляной подпитки, перестал бить из маслопровода и мгновенно потух.

Вытирая рукавом разбитый до крови лоб, Краснов открыл фонарь самолета, и прокашлявшись от гари, глубоко вздохнул свежего воздуха. Отдышавшись, он выполз из машины, и с плоскости провалился в болото. Отстегнув бесполезный парашют, он на животе стал ползти по мху, пробираясь к высокой кочке, на которой росли чахлые сосенки. В тот миг пара «МИГарей» пронеслась над болотом, помахав напоследок крыльями, и скрылась за лесом.

– Черт! Вот же влип! – сказал он самому себе, и стал медленно выбираться туда, где почва под ногами не так сильно проваливалась.

Ноги уходили вглубь болота в мох до самого колена. Каждый шаг приходилось делать с трудом. Подгребая руками всевозможные болотные растения, Краснов вылез на островок и отключился. Где—то над лесом вновь послышался звук мотора.

– «Мессер», – подумал Краснов, и замер, превратившись в болотную корягу. Пропитанный черной жижей комбинезон, скрыл его от зоркого глаза немецкого аса.

Валерка открыл глаза, и увидел приближающееся рыло фашистского «Мессершмита». В его крыльях загорелись огоньки, и две струи снарядов, подняв в воздух фонтаны болотной грязи, прошили хвост «МИГа», не причинив ему следа. Валерка, сжался в комок, словно жаба, и погрузился в болото, прикрыв голову охапкой выдранного мха.

Немец улетел. Дождавшись, когда фриц скроется за кромкой леса, Валерка, выполз на кочку. Усевшись на сухой выгорке, он достал из непромокаемой упаковки НЗ папиросу, спички и закурил. Осмотревшись, он обнаружил, что на несколько километров в округе, было сплошное болото. Лишь где—то севернее, виднелась черная кромка леса, до которой было не больше трехсот метров. Достав из планшета карту, и компас, он сориентировался. Выбрав среди этого унылого ландшафта контрольную точку, Краснов, закинув в рот несколько горстей зеленой клюквы, направился в сторону леса. Мох, словно вата, опустился под тяжестью ноги, и черная вода вновь хлынула за голенища сапог. Шаг за шагом, он все ближе и ближе приближался к лесу на краю болота. Иногда он проваливался по пояс, но каждый раз вылезал.

День подходил к концу. Выбранная контрольная точка в сумерках слилась с общим фоном. Лес был уже близок. В темноте Краснов добрался до первых деревьев,. Здесь его поджидал более неприятный сюрприз, чем болото. Зеленый мох заканчивался, и все дальнейшее пространство заполнила черная торфяная жижа, которая не оставила ему никаких шансов. Выломав длинный шест из сухостоя, он воткнул его в грязь. Палка ушла в трясину, словно провалилась в бездну. В такой темноте ползти через это жуткое место было полным самоубийством. Любой неверный шаг, и можно было утонуть, вдоволь перед смертью нахлебавшись тухлого торфяника.

Валерка вернулся обратно на мох. Он нашел сухую кочку, поросшую кустарником вонючего багана, и развалился на нем, словно на перине. Закурил. Пришлось обдумывать свое положение. До линии фронта от этого болота, было километров двадцать. Сейчас он находился в глубоком тылу врага, и добраться до своего полка, было задачей не из легких. Кругом по прифронтовым дорогам шныряли немецкие патрули и пьяные хиви. В каждом селе кишели полицаи и расквартированные строевые части вермахта. Идти, возможно, придется через леса, сторонясь жилых мест, чтобы не попасть в лапы немцев.

Краснов лег в мох. С каким-то странным удовольствием он уставился в бездонную черноту ночного неба, на котором, словно маленькие лампочки, вспыхивали звезды. Сколько он так лежал, всматриваясь ввысь неба, Краснов не знал, но постепенно его глаза стали слипаться. В голове закрутилась круговерть воспоминаний, которая плавно перешла в сновидение.

Во сне Краснов поднимался на заснеженную и покрытую льдом гору. Он, то карабкался по ней, и почти достигнув вершины, снова срывался вниз. Гора была очень высокая. Глядя вниз, руки странно холодели от страха, точно также, когда он впервые прыгал с парашютом. Странная ложбина около самой верхушки горы, постоянно удерживала его от дальнейшего падения, и это пока спасало его. Вновь и вновь Валерка, цепляясь ногтями за лед, карабкался вверх.

Вдруг на самой вершине появилась Ленка. Она была в образе снежной королевы. Она протянула ему свою руку и удержала Краснова от падения. Валерка, чувствуя ее поддержку, вновь напряг все свои мышцы. Он сделав рывок, забрался на вершину чтобы с этой высоты взглянуть на землю. Вдруг он увидел, как по заснеженному полю, кто– то к нему ползет. В тот миг страх и холод смешались вместе, и он почувствовал, что замерзает.

Краснов открыл глаза. Дождь крупными каплями срывался с неба и падал ему на лицо. Ночь под натиском утра уже стала отступать и Краснов, приподнявшись, осмотрелся. Было тихо. Одинокие скрюченные сосенки торчали из болота, навевая унылое настроение неизвестности. Холод пронизывал до самых костей. Все внутренности, словно свела судорога, и сквозь эти спазмы, жалобно урчал голодный желудок, который нестерпимо требовал пищи. Неприкосновенный запас боевых рационов остался в самолете, а до него было метров триста. Вспомнив о еде, Краснов закурил. Он, старался дымом папиросы приглушить голод. Не было сил вернуться назад к самолету. Открыв планшет, он достал «дежурную» плитку шоколада, и, ломая ее на квадратики, съел. На какое– то мгновение, желудок, приняв угощение, успокоился.

Сумерки под натиском солнца стали испаряться, и сквозь легкий туман, стелющийся над болотом, Краснов вновь осмотрелся. До твердой земли было метров сто, не больше, но эти сто метров были самые трудные. Черная ольха росла из топи, образуя островки из корней. Все пространство между деревьями, заполняла бездонная, черная торфяная грязь.

Краснов, выбрав шест из сухостоя сосновой выгонки, воткнул его в трясину и, оттолкнувшись, перепрыгнул на корневище соседнего дерева. Оттуда он вновь перепрыгнул на следующее, и уже через несколько минут таких прыжков выбрался на окраину болота, и вступил на земную твердь. Осторожно раздвинув ветви кустов, он, словно черная пантера выбрался на заросшее травой поле.

Было тихо. Лишь где– то очень далеко бухали выстрелы артиллерии, которые были настолько слабыми, что звуки жужжащих вокруг него комаров, пересиливали эту далекую канонаду.

Достав «ТТ», Краснов передернул затвор, и, загнав патрон в патронник, спустил курок, поставив его в положение предохранителя. Засунув планшет с картой за пазуху, лейтенант, пригнулся и пошел через поле, останавливаясь и прислушиваясь даже к незначительным шорохам. Враг мог быть везде. Его присутствие диктовало Краснову особые меры предосторожности.

Короткими перебежками от куста к кусту он шел четко на север. Там, всего в двадцати километрах от места падения самолета были части красной армии. Каждый раз, вытаскивая компас, Валерка намечал новые ориентиры, и, дойдя до них, вновь переориентировался, выбирая себе новый курс. Вскоре его путь пересекла грунтовая дорога. Пыль, прибитая дождем, выявляла все следы, оставленные не только техникой, но и людьми. Словно охотник—следопыт, Валерка стал всматриваться в следы, среди которых были свежие.

Плоские – без рисунка, блестящие на глине полосы, говорили о проехавшей подводе. Следы, оставленные подковами лошади, были прибиты двумя парами следов от кованых солдатских сапог. Вероятно, еще ночью здесь прошли немецкие фуражиры, собирающие продукты в близлежащих селах и деревнях. Судя по глубине колеи, телега была тяжелая, груженая.

Краснов осторожно, перешел на другую сторону дороги, которая, словно контрольно– следовая полоса фиксировала любые отпечатки. Они могли стать объектом нездорового интереса немецких патрулей, или местных полицаев, которых могли послать проверить место падение самолета. Пройдя по лесу километра три, Валерка оказался невдалеке от деревни, которая располагалась на невысокой горке. Он вытащил карту и сверился, по компасу. Заняв выгодную позицию, Валерка стал наблюдать за окружающей обстановкой, стараясь запомнить все, что привлекало внимание.

Немецкая машина радиосвязи стояла во дворе одного из деревенских домов. Ее торчащие антенны, среди крыш крытых соломой, выдавало присутствие в деревне немцев. Голод вновь напомнил о себе. Желудок заурчал, словно расстроенный полковой оркестр. Надо было идти. Валерка снова взглянул на карту, выбирая место, где можно было обойти эту деревню, оставаясь незамеченным. Справа на карте была помечена речка, через которую был проложен мост. По всей вероятности, на мосту мог стоять немецкий караул. Слева, было огромное поле, пройти через которое, не представлялось возможным. На поле немцы дрессировали собак, и этот факт сразу исключал продвижение в этом направлении.

Ползком, а где и короткими перебежками, Валерка двинулся вправо. Нестерпимая жажда подстегивала его держаться вблизи воды, да к тому же лейтенант не терял надежды найти попутно какую—нибудь рыбацкую снасть с рыбой, чтобы хоть чем—то утолить голод. Пробираясь сквозь заросли, он вышел к реке. Припав к воде, с жадностью стал пить ее, наполняя желудок живительной и прохладной влагой. На какое—то время, голод вновь отступил.

Река петляла среди зарослей ивняка, крапивы и черной ольхи. Крутые берега местами переходили в песчаные отмели и каменистые плесы. Река была неглубокой, местами вода доходила до пояса, но в основном выше колена не поднималась. Идти по реке было более удобнее, чем продираться через заросли крапивы, которая была фактически высотой в человеческий рост. Местами река образовывала и большие виры, где могла водиться рыба, но никаких рыбацких снастей он не нашел. Пока было тихо.

Как Краснов не заметил сидящего с удочкой полицая, было непонятно. Когда до моста оставалось не более сотни метров, его кто– то окрикнул:

– Гей, вуйку, і куди ти так поспішаєш? Чай заблукав?

Краснов выхватил пистолет, ориентируясь на голос, но тут же звук передернутого затвора винтовки насторожил его.

– Не балуй, летун! Кидай свою гармату, і підніми руки вгору! – приказным тоном сказал неизвестный.

Краснов так и застыл среди реки, словно цапля при виде плывущей жабы.

– Давай, давай, летун, кидай свою гармату і рухай сюди! Бачили ми, як ти вчора в трясовину хряпнувся. Я думал ты утоп, а ты курва еще жив! Не берет же вас краснопузых ни пуля, ни окаянная сила!

В этот момент Краснов все же рассмотрел полицая. Он стоял за толстой ивой, держа в руках немецкий карабин. Тут же на рогатке лежала удочка. Полицай, по– видимому, ловил рыбу, и Валерка не сразу заметил его среди этих прибрежных зарослей.

– Че стоїш! Давай, вилазь на берег! – сказал полицай. – Я, тобі сказав, гармату свою кинь!

Краснов бросил пистолет в воду, и с поднятыми руками вышел на берег. Только здесь он рассмотрел полицая. Ткнув стволом в спину, тот приказал идти в сторону моста. Краснов, держа руки вверх, вышел на поляну. Пройдя через нее, он увидел около деревянного моста на обочине, вырытое пулеметное гнездо. На бруствере из мешков с песком стоял станковый немецкий пулемет. Здоровенный немец в пилотке и в майке с орлом на груди, сидел на мешке, и, держа в руках солдатский котелок, ел гороховую кашу с тушеной свининой. Второй немец сидел на мосту на перилах, и ловил рыбу струганной из орешника удочкой.

– Эй, Вальтер, принимай гостя! – сказал полицай немцу.

– О, дас ист русише пилот! Вундабар! Ком, ком майне либе фройнд! Ду ист майне гаст хойте! – сказал немец, откладывая в сторону котелок. – Вили, Вили, ванден цу унс дер русише гаст гекоммен! – обратился он к сидящему на мосту солдату. Тот поставил удочку, облокотив ее на перила, а сам слез и подошел к Краснову, улыбаясь во всю ширину своего рта.

– Я, Вальтер, натюрлих! Дизе ист русише Ферфлюхтер флюхт шайсе нихт!

Валерий прекрасно знал немецкий язык и понял, что немец назвал его вонючим, летающим дерьмом. Он, выдержав паузу, пока немец обыскивал его, и после того, как тот достал планшет с картой, Краснов на немецком языке сказал:

– Их бин ист русише официре, унд нихт ферфлюхт шайсе! Ест Ире Люфтваффе флюхт шайсе! – сказал Краснов, гордо держа голову вверх.

– О, дас ист фантастишь! Дисе русише Иван загт дойче шпрахе гут! Унсере гауптман вирд цуфрайден саин!

– Да, господин фельдфебель, я хорошо говорю по– немецки! – сказал Краснов, перейдя на язык врага.

Фельдфебель расстегнул планшет и стал вытаскивать из него карту, письма от матери, конспекты по пилотированию и фотографию, где Валерка сидит в кругу немецких офицеров.

– Это что, ты? – спросил он Краснова, показывая пальцем на его фото.

– Да!

– А это кто? – спросил немец, с любопытством разглядывая своих соплеменников.

– Это легион «Кондор». Ваш дерьмовый Люфтваффе! – ответил Краснов по– немецки.

– Вальтер, ты только посмотри, этот Иван знает наших летчиков! Его надо доставить на аэродром. Пусть они с ним и разбираются! Может он очень ценная птица?

– Ты Иван, хочешь кушать!? – спросил здоровенный солдат– пулеметчик, предчувствуя небольшое вознаграждение за свою службу.

Краснов ничего не ответил, лишь проглотил густую слюну, которая образовалась во рту после слов сказанных врагом.

– На, Иван, ешь! Это вкусно! – сказал солдат и протянул ему банку колбасного фарша и кусок хлеба.

Краснов отвернулся. Было противно брать из рук врага пищу. Ему, как советскому летчику не хотелось унижаться и недостойно выглядеть.

– Кушай, кушай, Иван, это очень вкусно! – сказал, солдат, приветливо улыбаясь.

Чувство голода на какое– то время пересилило его гордость. Краснов подумал, что ему еще понадобятся силы, чтобы вернуться к своим, вернуться в строй и бить этих гадов до самого Берлина.

– – Гей ти, летун, давай жри, раз тобі пан Вальтер пропонує! Не кожного гостя з такими почестями зустрічають! Я пригостив би тебе не тушонкою, а порцією німецького свинцю! – сказал полицай, ткнув Краснова в бок стволом карабина.

Краснов взял банку и, вытащив из—за голенища сапога ложку, стал есть.

– Эй, Вили, глянь, русский Иван ложку за голенищем сапога носит, – сказал солдат и засмеялся.

– Я знаю, у них это принято! Это же настоящие русские свиньи!

Валерка ел, не обращая внимания на подколки со стороны немецких солдат. Сейчас он себя клял, что так легко попался в плен и сейчас ест их пищу. Но сейчас силы были важней всего. Возможно, что ему удастся бежать? Возможно, подвернется такой случай? Что тогда? С голодным желудком далеко не убежишь. Пока он ел, фельдфебель связался по полевому телефону, и Валерка услышал, как тот доложил:

– Господин капитан! – слышал Валерка. – На третьем посту в плен взят Иван, летчик. У него есть фотография, где он сфотографирован с немецкими офицерами. Что нам делать!? Может он нужный человек!?

Фельдфебель положил трубку и, подойдя к Краснову, сказал:

– Сейчас Иван, за тобой приедет машина. Гер капитан сказал, что тебя отправят разбираться в JG51 к майору Готфриду Нордману. Их база находится в десяти километрах отсюда, в деревне Белоусовка.

Минут через пятнадцать со стороны деревни подъехала легковая машина. Щеголеватый, худой и высокий капитан—связист, в зеркально начищенных сапогах вышел из машины.

Фельдфебель подскочил к нему и, держа у ноги карабин, доложил о пойманном русском летчике. Фельдфебель передал ему планшет, документы фотографии и, щелкнув каблуками, махнул рукой солдату, чтобы он привел летчика.

– Давай, Иван, иди к машине, господин гер капитан ждет тебя.

Краснов подошел, держа руки за спиной, словно арестант.

– Как тебя звать? – спросил немецкий офицер.

– Лейтенант Валерий Краснов, – сказал он по– немецки.

– Садись в машину! – приказал капитан и, вытащив из кобуры пистолет, передернул затвор.

– Давай, Краснов! Только, Иван, без шуток, я буду стрелять, – сказал капитан твердым голосом и посадил Валерку на переднее сиденье рядом с водителем. Он держал пистолет наготове, опасаясь, что Краснов бросится на него, как это обычно делали отъявленные коммунисты.

Немец, по всей вероятности, знал, что русские иногда бывают непредсказуемы, и могут вполне пойти своей грудью на пулю.

Машина тронулась и, переехав через мост, направилась в сторону полевого аэродрома. Впервые Валерка увидел, сколько немцев сосредоточилось на этом плацдарме невдалеке от Духовщины. Машины, бронетранспортеры, танки готовились к наступлению на Москву. Все перелески были наполнены немецкими солдатами и офицерами и в такой обстановке Краснов понимал, что побег в данный момент просто невозможен. Он расслабился и полностью отдался во власть своей судьбы. Машина въехала на полевой аэродром и направилась в сторону, где стояли хаты и многочисленное количество немецких палаток.

«Мессеры» звеньями по два самолета взлетали с поля, и, набрав высоту, уходили в сторону фронта. Другие заходили на посадку и, вырулив к стоянке, глушили моторы. Возле контрольного пункта машину остановил патруль полевой жандармерии. Один солдат вальяжно сидел в коляске мотоцикла за пулеметом, подставив свои голые ноги под последние лучи летнего солнца. Он, сквозь черные очки, наблюдал за машиной, держась за рукоятку пулемета. Унтер– офицер жандармерии подошел к машине и спросил пароль. Капитан назвал. Унтер махнул рукой:

– Зигфрид, пропусти капитана! Они взяли в плен русского летчика. Пусть наши ягдфлюгеры посмотрят, с кем они воюют! – услышал Валерка.

Стоящий у шлагбаума солдат отпустил веревку и открыл его.

Валерий чувствовал, что с каждой минутой тучи над его головой сгущаются все сильнее и сильнее. Еще вчера он и представить себе не мог, что окажется в плену. Он знал, что ждет его, но чувство побега ни на минуту не покидало его. Подъехав к штабной палатке, «Опель» остановился, и капитан, ткнув ему в спину пистолетом, приказал Краснову выйти.

Навстречу капитану из палатки вышел майор Люфтваффе. Его хромовые сапоги, мундир и галифе были идеально подогнаны по фигуре, словно он собирался на парад.

– Господин майор! Нашим патрулем взят в плен русский летчик. Я звонил в штаб армии, и полковник Бельке мне приказал привезти его прямо к вам, – сказал капитан. – У него изъята странная фотография и карта полетов.

– Его место, господин капитан, в лагере для военнопленных! У нас не дом отдыха для русских летчиков! – ответил майор, не проявив никакого интереса.

– Я так не считаю! Я думаю, это вам будет интересно, господин майор! – сказал капитан и передал майору планшет с картами и фотографией. Немец взглянул на фото и радостно вскрикнул:

– Бог мой, это же наш Франц! Это парни из легиона «Кондор»! Эта фотография действительно была у этого Ивана? – спросил майор, заинтересованно глядя на фотографию.

– Так точно! Но это еще не все, господин майор. Русский хорошо говорит по– немецки.

– Это правда? – обратился он к Валерке с удивлением.

– Да!

– Откуда у тебя это фото? Ты знаешь нашу группу «Кондор» – спросил майор, подойдя к Краснову.

– Да! – ответил тот по—немецки, —встречались до войны.

– Вы, капитан, свободны! Пленный останется здесь у нас до прилета нашего героя Франца. Он нам расскажет, где и как познакомился с этим Иваном.

– Есть! – сказал капитан и, щелкнув каблуками, сел в машину. «Опель» заурчал мотором и уехал назад в деревню.

Майор щелкнул пальцами и двое солдат с автоматами из роты охраны, встали за спиной Краснова, словно почетный караул.

– Проходи, Иван! – сказал он лейтенанту и жестом указал на вход в палатку.

Держа руки за спиной, словно арестант, Краснов вошел. Там внутри сидело несколько немецких летчиков. Кто—то пил кофе, держа в руках чашечки, кто– то играл в карты и курил сигары. Терпкий запах табачного дыма и хорошего кофе пропитал палаточный брезент, создавая иллюзию фронтового борделя. При виде Краснова все с удивлением привстали, рассматривая пленного Ивана.

– О, Карл, какой у нас шикарный трофей! Ты где взял этого матерого русского аса?

– Этот большевик на наш патруль нарвался. Называет себя летчиком. Он был вчера сбит над болотом и упал к нам в тыл.

– О, Иван, так это ты так красиво горел, когда я влепил тебе по твоему фанерному чемодану! – с издевкой в голосе спросил Хафнер и немцы засмеялись.

– Видно он шел к своим? Вы лучше взгляните, господа, вот на это, – сказал майор и положил на стол планшет Краснова и фотографию. – Это многое объясняет.

Летчики с удивлением подошли к столу.

– О, да это же наш Франц в полном составе футбольной команды легиона «Кондор». Я помню, они в сороковом ездили в Смоленск играть в футбол. Тогда команда «иванов» « Дом Красной Армии» навешала нашему «Кондору» 2:1, – сказал один из летчиков, ерничая. – Так это значит, один из тех футболистов к нам в гости пожаловал? Решил видно, Иван, с нами в футбол сразиться, как в былые годы?

– Жаль, что Франц уехал в Берлин в отпуск. Вот будет встреча так встреча. Как твой позывной Иван? – спросил майор.

– «Шперлинг —Воробей»!

– О, господа, посмотрите! Это тот «воробей», который пощипал нашего «Кондора» и героя. – Йозеф будет чрезвычайно удивлен встрече. Он же тогда поклялся сразиться в честном бою с этим «воробьем, если он его поймает. Эта встреча видно действительно была угодна самому богу, раз ты «воробушек» попал к нам в клеточку!?

Судьба еще один раз преподнесла Краснову сюрприз. Немцы хорошо знали, что за позывным «Воробей» скрывается настоящий ас, сталинский сокол. Не один немецкий самолет, сбитый Красновым, уже нашли упокоение в лесах и болотах его родины.