Текст книги "Времена года"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vremena-goda-206160.jpg)
Автор книги: Александр Стрижев
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Поют соловьи
И в затяжной дождь поют соловьи. Другие пташки умолкают в мокрую погоду, таятся неслышно, а им будто и ненастье не в тяготу: знай себе клыкают, рассыпаются. Соловьиная пора ныне совпала с порой цветущих ландышей. В русском лесу теперь сразу приобщаешься к двум чудам: нет на свете людей, равнодушных к соловьям и ландышам. Но вот проглянуло солнышко, и утренними фанфарами зазвучали голоса пеночек и славок, волшебной флейтой заиграла иволга. В колосистой ржи послышался бой перепелов пестрые петушки удало состязаются, подыскивая подруг. От воды доносится хор лягушек. До самых коротких ночей, названных в народе «воробьиными», до дня летнего солнцестояния вздыхать вещим кукушкам. Подавится, как говорят, ячменным колоском (перестанет куковать), когда заколосятся яровые.
Подрастает молодняк пушистых и пернатых. Из дупел немолчно шлют позывные маленькие дятлы. Никакой предосторожности – крик на весь лес. Зато пушистые детеныши умеют хранить тишину.
Совсем чуть высовываются из нор волчата. А барсучата и того не делают. Побывают на солнышке, когда их вытащат из гнезда сами родители. Впрочем, те не забывают этого делать, ведь молодняку необходим солнечный свет. Пусть даже на малое время.
Сомкнулся, загустел луговой травостой, украшенный розовыми головками клеверов и голубыми россыпями вероник. Кое-где взметнулись рослые колокольчики небесных тонов, и уж куда ни глянь видны стрелы подорожника, лучистые зонтики тмина и дягиля. На еланях – лесных прогалинах – живо переливаются краски марьянников – желтая и синяя. Пленительно улыбаются северные орхидеи – ятрышники. Июнь не зря называют муравником – повсюду изобильно травы-муравы.
Скоро подоспеет сенокос. Запылят овсяницы, засочнеют, раскрывая бутоны, бобовые травы – и, считай, сенокосная пора открылась! Ранняя коса никогда не прогадывает…
Пик света
Горячими июньскими днями водворилось среднерусское лето. Все, что не успело зацвести по весне, просияло лепестковой улыбкой, заблагоухало в напевные дни юного лета. Так в одно время и оказались цветущими рябина, лиловая сирень, калина. Более редкие кустарники – жимолость, барбарис, бересклет – тоже похваляются друг перед другом свадебными нарядами. Жаром пылает в городском саду сибирская купальница, соперничая с лесными купавками. А в саду упоителен запах ландыша. Декоративные ландыши, кажется, дороднее лесных, и такие же душистые и симпатичные. Кто обзавелся пионами, тот в заигрыш красного лета, в июньскую благодать, вознаградится роскошными букетами. Каждый цветок – красочный, круглый шар, расписанный волшебной кистью июня. Куст пиона – дюжина таких шаров, обвораживающих зрителя формами и свежестью расцветки. От цветущих растений весь сад обрызган лепестками. Знать, не зря эту пору фенологи величают цветотравьем. Как есть цветотравье!
Светлейшие дни достигают своей предельной длины. На «нет» сходят ночи, укороченные прозрачными зорями. Пик света отмечен наивысшей активностью живой природы. Подросший молодняк зверей и птиц понуждает пушистых и пернатых к нескончаемым хлопотам по прокорму потомства. И если звери более таинственны и встречи на воле с ними редки, то птицы – буквально у всех на глазах. В городе, помимо ворон, галок и голубей, самый обыкновенный обитатель – черный стриж. Визжащие стаи этих неутомимых быстролетов постоянно пронизывают теплый воздух. В парках перекликаются пеночки-теньковки, забавно выговаривая «те-тень-ка», раздаются трели славок и малиновок. В дубравах слышатся развернутые строфы зяблика, а по дорожкам нет-нет да пробежится молчаливая трясогузка. В зарослях трав промышляют добычу скворцы. Их птенцам скоро слетать с родительского иждивения.
«Ранним летом особенно хорошо бывает утром, когда еще роса не ушла и кое-где, между деревьями, поднимаемой к небу нежный солнечный туман», – припомнятся строчки В. Гиляровского, несравненного знатока городского быта. Июньские росы легкие, солнце их подбирает сразу же как выглянет. После схода росы и раскрываются цветы во всей своей красе. За красоту и названы в народе красочками. Особенно пригожи колокольчики, нивяники-поповники, лиловые буквицы и голубые незабудки. Тончайшей вышивкой смотрится дубравная вероника: на зеленом фоне разнотравья раскидано множество мелких лазоревых цветочков. Каждый лепесточек помечен ровными штрихами.
Славно провести июньскую ночь где-нибудь возле озерка или в лугах, прислушиваясь к свисту погоныша. Свистит, будто прутиком рассекает воздух. И так подолгу-подолгу. Прохладой тянет с воды, свежестью. А заросли цветотрав дышат истово, пряно. Вот донесся запах поручейного лабазника, таволожника, значит. Как есть мед! Не зря его медовником кличут. Вот с бугорка донником пахнуло, его запах ни с каким другим не спутаешь – моложав и резок. Исправно несут ночную службу подмаренник, герань, смолевка и дрок. Их заросли и различишь, и почувствуешь. Общение с природой учит наблюдательности.
А днем и подавно много чудес на каждом шагу. Кому, скажем, не интересен днем крапивник? Птичка эта трещит как сверчок: «Тик-трик-трик». Вот уж заладит, так заладит.
Просторные дни
В бархате нежной зеленой листвы там и сям проглядывают желтые лепесточки акации. Если приглядеться поближе, то можно заметить, как цветочки эти монистами свисают с тонких веточек Только тонут украшения в листве, и когда смотришь на акацию со стороны, то цветочков кажется немного.
Милое, полезное деревце акация. В перволетье оно весело хороводится вдоль сада, скрашивая своим свадебным нарядом забор или штакетник. В такую пору в ее желто-зеленом бархате любят рыться пчелы: для них и здесь дань припасена. Потом, как-то в одно время разом, все акации покрываются бобами. Их так много, что бобы буквально унизывают крону снизу доверху.
Зрелым летом, в жару, акация принимается издавать треск. Занятно так трещит, раскрывая сухие ядрышки. Дело в том, что зрелые бобы разжимают створки спирально, и происходит это моментально, с силой. Круглые семена выталкиваются вон, будто на них действует спущенная пружина. И разлетаются подальше от материнской кроны. Где упадут, там, глядишь, и приживется новый сеянец. Другим способом акации трудно распространяться, ведь ее горошки слишком тяжелы, чтобы переноситься ветром или водой. Не могут они и прицепиться к шерсти животных, поскольку абсолютно гладкие.
Живет акация долго, прибавляет в росте мало. Древесина ее плотная, желтая и, когда свежая, чрезвычайно пахучая. Стоит сказать и о коре. Нет, пожалуй, в нашем крае кустарника с такой же нарядной корой. Золотистый шелк нежно обвивает длинные посохи стволов. Зато к тонким веткам не коснись: там злых шипов не счесть! Сквозь заросль акации никто из крупного скота не продерется. Так и говорят: «Живая изгородь».
Есть у желтой акации подружка, но живет она не у нас, а на юге. Зовут ее тоже акацией, только белой, потому что по весне окутывается она белыми цветками, и уже не кустарником, а большим деревом смотрится она, вздымая к небу огромную крону. Ветер набежит, и перемешанные цветки сольются в одно белое полотнище. Будто парус плывет, покачиваясь.
На полянах и прогалинах (еланях) вовсю цветет земляника. Ягода может получиться знатная, поскольку цвет рясный, большой. И ежевика вся в белом кружеве лепестков. Вот уж эта черная малина-дикарка! В шипах вся, и летом не подойди, а как нальются вкусные ягодки, засочнеют, не взял бы, да возьмешь.
Душисто повевает от краснокожих рябин. Пройдут дожди, и пособьют рябиновый цвет. А вот собрались в кисточку крохотные белые кувшинчики с яркими красными горлышками. Кувшинчики опрокинуты горлышками вниз, и из них целый день льется и льется аромат. «Это целебная трава толокнянка» – читаем в повести Владимира Солоухина «Владимирские проселки».
Пронзительно кричат стрижи, взвиваясь выше высокой звонницы. И будто им наперекор, к самой земле льнут ласточки. Не летят, а как бы ластятся, нежно касаются. «Люблю, забывши все кругом, следить за ласточкой стрельчатой над вечереющим прудом» – приходят на память строки Афанасия Фета. Что и говорить, картинка с настроением!
Много о птицах сказано емких доброжелательных слов. Например, о крапивнике писатель-натуралист Иван Сергеевич Соколов-Микитов заметил так: «Крошечная птичка села на пенек, задравши хвостик. И все кланяется, все кланяется. Всему светлому миру кланяется».
Клады лета
От лип душистых медом тянет…
А. А. Фет
После продолжительного ненастья устанавливаются яркие, погожие дни. Вот бы подольше постояла теплая, сухая погода. Так нужны теперь солнечные недели, ведь урожай зреет в середине лета. И погода в значительной мере его строит. А уж о сенных угодьях и говорить не приходится. Зеленое, питательное сено получается лишь при скорой сушке на лучистом воздухе.
Роскошь цветения достигла полноты. Сад обвеян душистым жасмином. И вровень с ним зацвела бирючина – кисти, как у сирени. Выше забора поднялся рябишник, от его белых султанов тоже повевает приятным запахом. Он напоминает цветущую таволгу, по-другому «лабазник». Желто-белые метелки таволги скопищами раскинулись по влажным берегам водоемов, опушкам и ложбинам. Можно развести эту многолетнюю траву и на усадьбе, ежели подыскать под нее сырой плодородный клочок земли. Размножается либо делением куста, либо посевом семян осенью. Растение зимостойкое, переносит любые наши холода. Заметим, что лабазник обладает целящей силой. Отвар травы помогает при ревматизме и подагре. Известен он и как потогонное средство. Для лечения язв и чирьев пользуются отваром корней.
Попадается на болотистых местах и другой клад лета – вахта трилистная, попросту «трифоль». Цветочная стрелка у нее безлистная, вместе с кистью в пол-аршина длиной. Цветочки в кисти бледно-розовые. В лекарственный сбор идут листья. Обсыхают они и провяливаются на открытом воздухе, а досушиваются под крышей. Препарат из листьев трифоли возбуждает аппетит, помогает пищеварению.
Любимое народное средство – липовый цвет. Чаем с липовым цветом выгоняют простудную хворь. Срывают цветки ярким утром, деревья выбирают вдали от дорог. Липовая роща сейчас наполнена благоуханием и гудом пчел. Мёдистое дерево – несравненное пчелиное пастбище. Ульи тяжелеют прямо день от дня. Цветет липа с двадцатилетнего возраста, а живет целых четыре века! Есть в Подмосковье деревья с неохватными стволами. Это свидетели седого прошлого. Их, конечно, надо оберегать как бесценные памятники.
Душистая земляника
Дожди и резкое похолодание – во вкусе июня. Обсматривая записи прошлых лет то и дело сталкиваешься с жалобами на дурную погоду. В сенокосную пору необходимо солнышко, чтоб срезанные травы просыхали в рядке, а тут, на тебе, мокрота. И все же нынешний июнь сложился достаточно благоприятным, ярких дней было много. Да и опять, после ливня и чрезвычайно сильных бурь, наступила полоса тепла. Каждый красный день – землепашцу.
Сочные травы поднялись в пояс, колосятся злаки, розовеют кашки, сомкнулся шапками дудник. Вдоль дорог скоро голубеет цикорий, расцветет раньше срока – тепла вволю. Пряно дышат донники в раскинувшиеся нескончаемыми зарослями. Особенно пышны донники Михневе по откосам железной дороги. Тут же источает горький дух полынь – обыкновенная и серая. Розовеет иван-чай, тоже из рослых травин.
Зацветает вековуха-липа. Цветки распускаются на побегах этого года. Желтые, душистые полузонтики кишмя кишат в листве. Каждый полузонтик снабжен продолговатым прицветником. Именно он поможет семенам подальше отлететь от родимой кроны. Где приживутся – новые липы встанут. В Подмосковье встречаются столетние липы с толстенными и высоченными стволами. Отрадно в лесу забрести в сплошной липняк. Вот уж где воздух легчайший!
Из дупла старой осины выглядывает дятленок. В малиновой шапке и такой крикливый. Лесные голуби – вяхири и клинтухи – свой молодняк уже поставили на крыло. Птицы, кругом птицы! Немало их над луговыми просторами, над большаками и по оврагам. «Ласточки, упиваясь безотчетной радостью, тонули в чистом воздухе» – припомнится бунинская строчка. С этой милой пташкой особенно часты встречи на задворках села и деревенских улицах. Снуют низко над землей.
Молодое зверье
Еще и днем подивишься соловьиному удальству. Вчера, проходя Талицу подле Муранова, услышал из кустов такой великолепный раскат и такую стукотню, какие редко раздаются и на отменной вечерней заре. Рядом ходят, говорят, а соловушка, знай себе, выступает, будто и не замечает никого. Не из пугливых пичуга, вот и подпускает близко.
Полное лето – период выхаживания молодняка у четвероногих. Например, волчата сейчас так окрепли, что уже начали усваивать повадки взрослых зверей. Но на родительском иждивении им еще быть и быть. Более самостоятельны лисята, они даже пробуют охотиться, хотя и нуждаются в пристальной опеке мамаш.
У кротов – отбивка молодняка. Многочисленные семьи распадаются, прибылые роют собственные ходы и галереи. Взрослые кроты перелиняли, и мех их стал пушистым, густым. Приоделись в роскошные шубы и сановитые бобры. Только некогда им щеголять в новых одеждах: падение уровня воды понуждает бобров строить запруды и прорывать сплавные каналы. Кормные угодья изобильны, молодняк и тот пробует питаться зеленью да корешками трав.
А разве не летняя примета – подросшие птенцы? Множится пернатой мир, полнеет. И хлопот с выводком от зари до зари. Крику, гвалту не оберешься. В саду то и дело разыгрываются сцены. Ретивые галчата, выскочив из гнезда, стараются увязаться на деревья со взрослыми. И многим из выводка удается держаться на сучьях. Но один-два птенца все же падают в траву: слабы еще. И тогда слетаются галки, сколько ни окажется поблизости, затевая отчаянную перебранку. Видать, каждая на свой лад подбадривает птенца, не считаясь с «мнением» других пернатых дядей и теток. И кричат галки не понапрасну: с их помощью птенец все же находит силы взлететь на дерево, а потом и вернуться в гнездо.
Некоторые люди на жалости подбирают таких птенцов, рассчитывая по-домашнему выходить галчонка или скворчонка. Этого делать ни в коем случае нельзя – взятый птенец погибнет. Только со своими родителями он обретет силу и самостоятельность. Птиц нельзя беспокоить ни на гнездах, ни на выпасе с молодняком. В нашем вмешательстве они сейчас не нуждаются, если даже случаются неполадки.
Благодатная пора
Вершинный месяц лета – июль – в иные годы бывает знойным и засушливым, а в иные – ненастным и прохладным. Чаще всего он теряет устойчивость под конец, когда подолгу из лохматых туч сыплется дождь, а минутами даже град. Обыкновенно же июль простаивает ярким, теплым, хотя изредка и проносятся спорые дожди с грозами. Как же месяц «грозник» без гроз?
Зрелое лето напоминает о себе на каждом шагу. Взгляните, к примеру, на листву деревьев – пластинки достигли наибольшего размера, затвердели, приобрели глубокие темно-зеленые тона. В пазухах листьев закладываются почки следующего года.
А полюбуйтесь новыми побегами. Еще недавно они были мягкими, травянистыми. Теперь же окрепли, у основания уже задеревенели.
В июле созревают плоды многих ягодников и некоторых фруктовых деревьев. Конкретно для Подмосковья картина складывается такая. Уже в начале месяца любители ягод собирают в садах смородину и вишню, в лесу – чернику, малину, а чуть позже и черемуху. В последних числах месяца озеленители соберут спелые плоды бородавчатой березы. Часть сережек лущится летом, а часть – осенью и зимой. Семена березы разлетаются по ветру на километры от родимой кроны. На оголенной почве вскоре же и прорастают. Пушистая береза начинает осыпать семена на месяц позже бородавчатой.
Уже созрели плоды жимолости татарской. Это излюбленный корм горихвосток, дроздов, зорянок, славок и скворцов. В середине лета поспевают плоды ирги. Опадают они медленно, оставаясь на ветках и месяц, и два. Висеть этим плодам особенно долго тоже не приходится: иргой лакомятся не только сороки, полевые воробьи, но и все те пернатые, которые охотно поедают жимолость.
В мире животных середина лета – пора выхаживания молодняка. Уже приучились ловить мелкую живность шустрые волчата, хотя и не сошли с родительского иждивения. Не отбегают далеко от нор и хитреющие лисята, от их захламленных отнорков тянет тяжелым запахом. Доняли пушистые неряхи исконного владельца норы – барсука. Не выдержал чистоплотный хозяин проделок постояльцев, подался куда глаза глядят. К осени лисы сселятся с его поместья, и барсук опять займет свои подземные покои.
Молодняк птиц сейчас в усиленном нагуле. Обилие корма поможет выводкам окончательно выравняться в стаях.
Множество разноцветных бабочек порхает по вырубкам и полянам. И краше всех махаон – пестрый, как волшебный цветок.
Редкостные виды насекомых надо беречь.
Вершина лета
Спозаранку, пока не выкатилось солнышко, рослый колокольчик расправил цветки, распечатав голубые светелки. Весело выпорхнули оттуда шестиногие ночлежники. И вправду, какой прок засиживаться по голубым гостиным, когда заря занимается! Перекоротать ночь – другое дело: тепло, уютно.
Манит июльский лес земляникой румяной. Слаще ее, душистей нет ягоды. Собирать – неспоро, зато удовольствие какое. Бывает, найдешь на полянке бугорок нетронутый, весь в ягодах. А случится, что находишься вдосталь, а проку нет.
Приветлива река в зеленых берегах. По затонам распустились белые кувшинки, слывшие когда-то одолень-травой; на зеленом проводе стебля – великолепная лилия, будто из фарфора.
Рядом заплатами зеленеют круглые листья. На песчаной отмели темнеют рыбы – греться подплыли.
Подошла сенокосная пора. Чуть свет – на луг!
Намечут девушки да молодицы копен к вечеру – вот тебе, июль, и памятник! А зимой спрятанное лето пахнет из стогов да скирд, обрадует июльской благодатью.
Зенит лета издавна отмечался большой обрядностью. На Купалу (7 июля) в честь златокудрого солнца водили хороводы, прыгали через костры, умывались росой. Накануне дня Ивана Купалы искали целебные травы – те, что набрали лекарственной силы.
А пять дней спустя, на Петровки, когда сухо и день велик, крестьяне спозаранку отправлялись «караулить солнце». Как покажется светило, заиграет – затягивали песню: «Ой, Ладо! Ой, Ладо! На кургане соловей гнездо завивает, а иволга развивает»…
Перепадают дожди. Досужие оракулы погоды принимаются обыкновенно за скороспешные выводы: такая, дескать, погода простоит еще сорок дней. При случае и на примету сошлются: «На Самсон (десятого июля) дождь – сорок дней лить будет». Эта примета принадлежит к разряду суеверных. Посмотрите, как она произошла.
Имя Самсон в буквальном переводе – солнечный. Стало быть в день, нареченный солнечным, должно быть ведрено, сухо. Ежели пойдет дождь – это предвестие длительного ненастья. А как на деле? Лето иногда оказывается ненастным не из-за того, что в какой-то день шел дождь, а из-за циклонов – уроженцев морей и океанов. Именно они-то и возмущают атмосферу, перемещая на континент огромные скопления воды. Да и дожди вообще – это в характере умеренного климата.
Наливаются озимые хлеба. Высоко подняла тяжелые колосья матушка-рожь. Зеленость с соломины спадает, вот и засветлелась могучая нива. Густеет, расправляется усатый ячмень, крупнеет яровая пшеница.
Щедр июль и на клады лесные. Отвологла от дождей мякоть подстилки – пошли, полезли грибы – дети тени. Осиновики-красники в ярких беретах, голенастые подберезовики, приземистые боровики на ядреных, как клубень, ножках. Радуется сердце грибника. Еще бы, ждать столько и, наконец, дождаться! Найдет он трофей, оглядит и срезанным доложит в бокастую корзину. А там уже теснятся разноликие находки.
Меркнет коренник-июль. Предстоит степенный, благодатный август. Эти две летние поры вроде бы поначалу неразличимы, и все же каждая из них наделена своими фенологическими чертами. С падением долгоденствия раньше закрадываются сумерки, позже светает, хотя зори еще по-прежнему перегорают исподволь.
Июль раньше называли «серпень» от зажина ржи, «липец» – по цветению липы, «грозник» – из-за частых гроз.
Краски июля яркие, сочные, немеркнущие. Вершина лета!
Экватор года
Июль – экватор года. Месяц этот наделен и роскошью живых красок, и щедротами ягодными, грибными, огородными. Со дня на день в чертогах леса начнут попадаться боровики, маслята, челыши-подосиновики. Не ленись тогда, романтик с корзиной, отбивать поклоны. Адрес боровиков спрашивай у мухоморов, хоженых троп и двулистного майника. Величавые грибы не растут в глухомани лесной, они чаще попадутся в колках, невдалеке от полян и вырубок, вдоль лесных стежек-дорожек.
Июль-сенозарник понаставит на лугах и полянах пряные стога. Это сокровенные памятники звонкому лету. Шелковистые овсяницы и полевицы, нежные тысячелистники, сладкие клевера – все разом сойдет в заветную копилку кормов.
Смолкли птицы. Разве что пеночка какая сыграет короткую песенку да в глуши леса вскрикнет иволга. Горластые утра забываются, их сменили тихие, но хлопотные рассветы. Раным-рано пернатые вместе с выводками отправляются на кормовые кочевки. Путь предстоит недальний – скворцы и грачи летят на поймы, галки разбредаются по садам, певчие пташки рассыпаются по вырубкам и лесным прогалинам. Только зимородок, пернатый рыболов, держится мелких речек. Нырнет в бегучую воду, пробежится по хрящеватому дну – и в клюве его, глядишь, сверкнут плотвица иль крошечный лещик. Любой поживе рад.
В характере июля нынче не только степенные, ясные дни, но и серые, ненастные и с переменной устойчивостью ртутного столба. Июль поначалу как бы соединял в себе черты летние и осенние, что, к счастью, бывает редко. Стало быть, самое время поговорить о народных приметах, тонко схватывающих местные признака погоды.
Перед дождем осина шумит, как улей; клевер полегает вместе с листьями; ветки вербы запотевают, а травка-спорыш свертывается, редеет. О той же смене погоды подскажут болота и озера, на которых появляются блуждающие кочки, а на лугу в такую пору меркнут многие цветы, предусмотрительно закрывающие пыльцу от влаги Удильщики наблюдают перед дождем убыль воды и плохой клев рыбы, хотя живое серебро и плещется возле поплавков. Почуяв грозу, вьюн поднимается к самой поверхности реки, а плотва, напротив, уходит почти на дно. Из омутов выплывают усатые сомы: «Хотят помыться дождевой водой».
Окончательно затихают птицы, только зяблик печально заладил свои «рюм-рюм», дождь накликает. В поднебесье ястреб «ставит столбы» – взмывает в потоках воздуха.
К ведренной солнечной погоде небо расчищается от тяжелой наволочи, облака кажутся белыми, пухлыми, на закате – в барашках. Предвестником конца ненастья встает крутая радуга, избывшая засилье зеленых тонов. Плотные туманы стелются по земле, а ночное небо бывает часто усыпано звездами. На сухую погоду можжевеловый валежник выпрямляется, папоротник свертывает листья-вайи, спокойно шелестят березы, рассыхаются, топорщась, еловые шишки.
О переломе погоды к лучшему всех примет не пересказать. Остановимся еще лишь на некоторых из них. К ясным дням пчелы роятся на летке, а комары-толкунцы, поднявшись столбами, «толкут пеньку»; вьюн и карась прячутся в ил, а язи, лещи и окуни приплывают к берегу, охотно берут насадку. Зяблик из кустов вещает отбой радостной песенкой. Трельки перекатываются так, будто водица льется.
Замечайте интересные признаки перемены погоды, в окружающей природе их множество. Требуются только зоркость глаз да чуткость слуха.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?