Текст книги "Земля точка небо"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zemlya-tochka-nebo-53112.jpg)
Автор книги: Алексей Егоренков
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 3. Новые имена
21 апреля 2003 года
– Здравствуйте, – сказал Дима.
– Кто нужен? – спросила охранница, изучая его остро-синими глазами.
– Мне бы главного редактора, – он смутился и уставился в журнал посещений, лежавший на столике возле черного телефона. Охранница недовольно закрыла тетрадь и отодвинула ее подальше.
– Главный редактор не у себя.
– Тогда просто редактора.
Видимо, сочтя его неопасным (Дима был вдвое уже ее в плечах), охранница сняла трубку и нажала пару кнопок на аппарате.
– Девочки, – сказала она. – К вам тут какие-то гости. Один. Да. Вы по работе?
Она вопросительно уставилась на Диму, он спохватился и ответил:
– Угу.
Охранница передала его ответ в трубку и вернула ее на рычаг.
– Ждите, – сказала она.
Дима кивнул и побрел в сторону. Нескладно выходит. Максим бы завел разговор совсем по-другому.
«Хотя бы извинюсь», – решил он и развернулся.
И едва не опрокинул крошечную девушку, стоявшую прямо за его спиной.
– Ох. Ой! Кто вы? Я не хотел… – он поймал ее за плечо.
Девушка коснулась пальцем носа, вправив на место съехавшие очки в толстой черной оправе.
– Это ты звонил по работе?
– Нет, звонил Макс…
– Короче так, идем со мной.
Она кивнула охраннице. Дима, близоруко щурясь, нацарапал в журнале роспись, а потом, увлекаемый стремительной девушкой в очках, прошел за тяжелую дверь.
У него закружилась голова от путаных коридорчиков, оклеенных листовками, плакатами и распечатками.
– Здесь основная верстка… Здесь у нас реклама… Это стол координатора, отсюда налево, – девушка летела впереди, комментируя повороты и стремительно жестикулируя.
Дима бежал следом, отчаянно стараясь не потерять из виду ее красный свитер. В редакции оказалось много людей, и многие были одеты во что-то красное. Они сидели, с головой уйдя в дисплей, шуршали пакетами, хрустели сухариками, щелкали электрическим чайником. Все занимались делом, и все сплошь были женщинами.
Круто свернув за перегородку в дальнем углу редакции, девушка остановилась и усадила Диму на стул, а сама забралась перед ним на столешницу, поставив локоть на выключенный монитор.
– Так, привет, я Ксюша, – сказала она. – Тебя как зовут?
– Дима.
Ксюша наклонила голову и подперла щеку языком.
– Дима… – сказала она. – Как-то это, как-то… пускай будет Митяй! Оки? Давай тебя отныне будут звать Митяй, хорошо?
– Ладно, – Дима растерялся. Сломанная кукла, подумал он. Что-то в этой девушке было от сломанной говорящей куклы.
– Отлично. Тогда слушай, вот…
Ксюша изогнулась и вытащила откуда-то из-под себя журнал, оказавшийся последним номером «Ритм-н-блюза».
– Вот основы, – сказала она, раскрывая журнал на середине.
Ксюша наклонилась к его плечу и начала торопливо объяснять что-то про колонки, полосы и кегли, про врезки, подвалы и килобайты.
Дима не слушал ее, потому что разглядел под Ксюшиным ухом темно-фиолетовое родимое пятно, хорошо заметное, страшное и безволосое. Пятно обвивало бледную шею девушки и ныряло под ворот. Дима отвел глаза прочь и уставился на руку Ксюши, пальцами которой она водила по странице. И с ужасом заметил, что край родимого пятна виднелся из-под манжеты, обрываясь у запястья.
«Вот почему она запросто сразу, как подруга», – решил Дима. Он жалел эту маленькую девушку, но оторвать глаз от двух фиолетовых клякс не мог всё равно. Хуже того, Ксюша говорила, а он начал думать, не одно ли это пятно, от шеи до запястья. И сколько процентов кожи оно занимает под кофтой. И потемнеет ли оно, если Ксюша рассердится. И…
– У тебя есть какой-то опыт?
Вопрос прозвучал неожиданно, и Дима начисто забыл наставления Макса.
– Опыт… – замялся он. – В общем, нет.
– Никакого?
– Да.
– Так, – Ксюша спрыгнула на пол. Она нажала кнопку, и экран затрещал, неторопливо разгораясь. – Значит, так. Я пошла работать, а ты сиди здесь и что-нибудь напиши, оки? Что угодно, мне нужно видеть, как тебя использовать.
Дима открыл рот, но она уже исчезла за перегородкой, оставив его наедине с монитором и уродливым жирафом на присоске.
Главным редактором тоже оказалась женщина. Она умела ходить мужской походкой даже на каблуках, носила очки-хамелеоны и хранила за ухом сигарету.
– Но Елена Михайловна…
– Нет. Нет. Нет!
Она категорически не хотела видеть Диму сотрудником журнала.
– Что мне с ним делать? Ответь мне, Ксения. Что мне. С ним. Делать?
Краснеющий Дима испуганно шарил мышью, пытаясь закрыть окно редактора, в котором за два часа набрал две строчки. Он не работал за компьютером пять лет и печатал одним пальцем.
«Воздух при больших объемах непрозрачен».
«Он густой, молочно-голубого цвета, что особенно хорошо заметно в предгорье Альп».
– Лена, я тебя умоляю, это же не в штат, – говорила Ксюша. – Ты же знаешь, какой у меня завал. Мы же обсуждали, что мне нужен человек.
– А учить его кто будет? Ты? Или кто?
– Лена, я не могу! Полосы горят… Я же не виновата, что девки из «Сказок» отменили прессуху.
– Вот и объясни ему, – главред указала на Диму крючковатым ногтем. – Спасай материал, а я, пожалуй, ушла курить.
Она развернулась и вышла. Ксюша виновато махнула рукой.
– Тебе придется меня извинить, – сказала она. – Я бессильна. Сейчас такой неподходящий момент…
– А что случилось?
Ксюша наморщила лоб, потерла его ладонью и снова уселась на стол.
– Ничего особенного, рутина, – сказала она. – В номер заявлено интервью со «Сказками», две трети полосы, и теперь его не будет. Видишь, Михайловна в каких чувствах.
Ксюша сидела, глядя в сторону и покачивая ногами. Если бы не родимое пятно, отметил Дима, вообще она была очень симпатичной. Будто в ответ его мысли, Ксюша потянулась и одернула манжету на левом запястье.
– А если я пойду и возьму тебе интервью? – предложил Дима.
– Вот ненормальный! Разве так делается? – она засмеялась. – Это в кино разве что.
– Но тогда ваш редактор взяла бы меня на работу?
– Не пойму, ты серьезно все это, что ли, – Ксюша махнула рукой и спрыгнула на пол. – Скажем так: если бы – если бы – кто-то принес нам до вечера эксклюзивчик на место заявленного интервью, то с Леной можно было бы говорить. Но…
Дима выбрался из передвижного кресла.
– Ты знаешь, где они?
– «Империаль», номер 609… Ты что, вот так собрался туда? Там же охрана!
– Угу. Что спросить?
Ксюша привстала на цыпочки и внимательно заглянула ему в глаза.
– Однозначно бред, – она покачала головой.
– Так что?
– Ну, мечты, творческие планы. Черт, не знаю даже. Про наркотики можно. Сексуальные предпочтения…
– Я запишу себе.
– Там у входа коробка с диктофонами, возьми один.
21 апреля 2003 года
Вначале Максу абсолютно не понравились москвички – худые, вертлявые, остроносые, с грацией складного метра. Да, он видел из окна автобуса несколько приятных исключений, но только издалека. Вблизи они смотрелись на пять из десяти, а вели себя и вовсе на два.
И главное – это отточенное умение, думал Макс, это неуловимое поле, дающее понять, что ты перед ними второй сорт.
Едва он поздоровался с девочкой из отдела кадров, она поднялась и протянула ему руку – прямо через стол.
Максим заколебался. Он готов был обмениваться улыбками, терпеть изучающий взгляд, даже выдержать холодный прием, – но только не пожать женщине руку.
Он неловко протянул ей ладонь, которая моментально взмокла, а рука девушки была сухой и твердой, и получилось не рукопожатие, а безобразие и позор.
– Я вся внимание, – и девочка вернулась к бумагам на столе. Ее тон не изменился, но Макс понял, что главный экзамен им уже провален. Хорошо еще, что теперь она смотрела в бланки, а не ему в глаза.
– Меня интересует вакансия, – промямлил Максим, ужаснувшись своему голосу. Он сухо кашлянул и заговорил тверже. – Меня интересует вакансия…
Девушка вытянула руку и повертела кистью, указывая куда-то в сторону двери. Пока-пока, – расшифровал Макс. Намекает, что я им не угоден.
Все это было в корне неправильно. Что такого, если у человека нет привычки здороваться с кем-то за руку? При чем здесь деловые отношения?
– Садитесь, чего стоите, – девушка повторила жест, и Максим запоздало понял, что он направлен в адрес офисного кресла с оторванной спинкой, жавшегося к стене.
Скрывая облегчение, Максим уселся напротив девушки. Та лишь повторно кивнула.
Он заговорил, ощущая растущую уверенность, которую всегда чувствовал в общении с женским полом. Макс выложил на стол диплом юриста – точнее, ксерокопию, – и рассказал, как увлекся веб-дизайном и организовал свою личную студию (здесь на стол легла копия выписки из реестра), и перешел к разговору о самореализации, которая возможна только в Москве и только в шоу-бизнесе.
– Уверен, вам пригодится юрист моего уровня, – сказал Максим, ни капли не сомневаясь, что так оно и есть. – Меня интересует хорошая вакансия, поближе к звездам.
– Вы никогда не сотрудничали с крупными фирмами, – внезапно сообщила девушка.
– Как вам сказать, – умело ответил Макс. – Мне приходилось работать с «Майкрософт», и я знаю, что…
– Тогда вы понимаете, что наша компания не станет брать юристов с улицы. Как, в общем, и любая уважающая себя компания.
– Почему с улицы, – возразил Максим. – У меня высшее юридическое образование.
– При чем здесь образование, – сказала девушка, впервые подняв на Макса глаза. – Важен багаж. Нас интересует ваш багаж.
– Какой на хер багаж? – едва не спросил запутавшийся Максим. – Разве у вас нет для меня вакансий?
– Что вы, конечно, есть. Рискнете попробовать себя продюсером?
– Продюсером… – огромным усилием Макс удержался от немедленного согласия. – А нет ли других вариантов?
Девушка потянулась через стол и подтянула к себе файл с его реквизитами. Она глянула в экран, выдвинула из-под столешницы клавиатуру и коротко протрещала клавишами.
– Конечно, – сказала она. – Полно.
– Тогда почему именно?
– Поближе к звездам.
Она быстро ввела что-то с клавиатуры. У ее локтя щелкнул и загудел принтер.
– Предупрежу заранее, – сказала девушка. – Это ад.
Максим открыл рот.
– Нет, – она подняла руку. – Это интересно, и ставка хорошая, но выдерживают немногие. Попробуйте себя, два месяца удержитесь – тогда это ваше.
В лоток принтера один за другим выползли четыре листка.
– Ну что? Рискнете? – девушка подхватила тонкую стопку и протянула ее Максу вместе с авторучкой. Он пробежал листы глазами. Обычный договор подряда – в двух экземплярах.
«Какого черта», – подумал Максим, постучав бумагами о стол. Отказаться можно всегда, а попробовать стоило. Он размашисто подписал договоры и подвинул их к девушке.
Она склонилась над листами и начала быстро заполнять их.
– Кстати, – она сдула длинную прядь со лба. – Если собираетесь использовать положение, чтобы соблазнить какую-то знаменитость и продвинуться в шоу-бизнесе, предупрежу, что этого не удастся.
– Я не… – Макс покраснел. – Но почему?
– Сейчас не девяностые. В наше время секс ничего не решает.
– А что решает?
– Деньги, – сказала девушка. Она сдула прядь со лба и хрустнула печатью, упершись в нее двумя руками.
21 апреля 2003 года
Мохнатый ковер впитывал шаги без звука, и Дима подошел к охраннику незамеченным.
Это был округлый пожилой тип, до шеи застегнутый в камуфляжную форму. Он сидел у двери шестьсот девятого, разминая складной рыболовный стул широкими ягодицами. На просторном животе охранника лежала цветная газета.
Охранник заметил Диму.
И заверещал тонким, почти мультипликационным голосом:
– Пошел вон! – и вскочил, опрокинув стул. Поскользнувшись на упавшей газете, охранник кинулся прочь и скрылся за бархатным поворотом.
Слегка растерявшись, Дима постучал в дверь.
Она приоткрылась, и в щели показалась девушка с рыжими волосами, частично завитыми, а частично торчавшими куда придется. Она выскользнула наружу, ступив на ковер босиком. На ней были только спортивные шорты и кружевной белый лифчик.
– Вот тебе и телохранитель, бля, – она сонно глянула вслед охраннику.
– Здравствуйте, – сказал Дима. – Я из журнала. Как его. «Ритмы-блюз».
Девушка потянулась и схватила его за узел галстука. У нее были некрасивые пальцы – тонкие, плоские, с длинными ногтями.
Комнату целиком заполнял теплый полумрак той глубины, при которой видны цвета, но стираются оттенки. На потолке ее плескались голубые блики – посередине комнаты в полу скрывался бассейн-джакузи. В его подсвеченной воде носились друг за другом невзрачные серые рыбки.
Девушка ступила прямо на бассейн, который оказался запечатанным прозрачной крышкой с большой наклейкой: «НЕ КУПАТЬСЯ! Рыб не кормить».
– Глянь, Юль, чё я привела, – сказала рыжая, усевшись по-турецки над лазурной водой и ухватив себя за большие пальцы ног.
Из полумрака выплыла еще одна девочка, очень худая, с ненатурально русыми волосами и бледной помадой. На этой не было лифчика. Она с грустью посмотрела на костюм Димы и ушла к большому зеркалу, которое матово светилось на дальней стене. Дима вывел сложный пируэт глазами, чтобы разминуться взглядом с черными точками ее сосков.
«Странно здесь», – подумал Дима. Как внутри летающей тарелки.
– Забей, она просто устала, – сказала рыжая. Мелкие серые рыбешки собрались у ее зада, шевеля слюдяными плавниками.
– Это пираньи, – девушка шлепнула по крышке ладонью, и рыбки бросились врассыпную.
Нужно было что-то делать. Дима отчаянно старался придумать, о чем бы спросил на его месте настоящий, опытный репортер?
Он выровнял узел галстука по кадыку и сказал:
– Юля…
– Аня, – поправила рыжая и ткнула крючковатым белым ногтем в полуголую девушку возле зеркала. – Она Юля.
– Аня, я должен спросить у вас… – Дима наклонил голову и поскреб в затылке. – Как вы относитесь к наркотикам?
Аня сделала большие глаза и качнулась туда-сюда, обхватив руками колени.
– А ты нарядный, – сказала она.
– Спасибо. Вы… ты сама ничего.
Его слова вызвали в девушках бурю эмоций. Русая Юля приползла к Ане и грохнулась ей на колени, распластавшись над стайкой обезумевших пираний. Вода под крышкой почти кипела, а девушки хохотали и хохотали, поминутно толкаясь и падая.
– Относитесь к наркотикам, – всхлипнула Аня, чуть отдышавшись. – Не знаю… я бы счас максимум покурила.
– Я б тоже дунула, – согласилась Юля.
– Так чё, по веселенькому?
– Давай хэш, меня с веселого рамсит, – белокурая Юля оглянулась на Диму. – Как тебя, слушай, пойди дерни Зиновьева, пускай сходит достанет хэша.
– Конопли?
– Да какой на хер конопли! Гашиша! Знаешь такое слово в русском языке?
– Охранник убежал, – напомнил Дима.
– Вот бля дурак, – сказала Юля. – Только видит кого-то в костюме, так сразу.
– Он под судом, – объяснила Аня. – Ударил жену молотком для тефтель каких-то. Прямо в кинотеатре. Пять раз.
Она поднялась и вышла. Лишившись опоры, полуголая Юля опять повалилась на крышку бассейна. Ее грудь торчала кверху, мешая Диме сосредоточиться.
– Ты так всегда ходишь? – осторожно спросил он.
– А ты? – Юля приподняла голову и сразу уронила ее с тяжелым стуком. – Пиджак этот еще. Седло на корове.
– Я нет, – признался Дима. – Это пиджак Макса. И галстук тоже.
– Твой любовник, что ли?
– Нет, нет, – Дима хихикнул. – Долго объяснять.
– Да мне и насрать, – отозвалась Юля слегка теплее.
Дверь распахнулась. На пороге стояла Аня.
– Обслуживание в номер! – она швырнула в Юлю крошечный смоляной брикет.
Девушки курили гашиш через толстую стеклянную трубку. Еловое марево заполнило комнату, оно пробиралось Диме в легкие и оседало в горле вяжущим липким теплом. Дима заговорил, сам удивляясь. Он рассказал им про Синицу, про Макса, про Лизу, про Ксюшу и это нужное ей интервью. Аня с Юлей только кашляли и смеялись, изумленно глядя друг на друга.
Потом Аня протянула руку.
– Давай сюда диктофон, счас поотвечаем.
– Ну да, а Корнеев…
– Это наш продюсер, понял.
– Он нам потом бошки снимет.
– Да пошел он… говнорыл.
– Говнорылоговн.
– Ха-ха-ха-ха!
– Тихо! Я включаю микрофон, – сказала Аня и громко фыркнула.
– Ну ладно, значит, вопросы, – Дима вытащил из кармана мятый список и поднес его к носу. – Ваши сексуальные предпочтения?
– О-О-О! – взревели девушки хором.
– Дай, я отвечу! – сказала Юля.
– Нет, ты не хотела, я первая.
– Давай быстрее, харе му-му дрочить.
– Короче, мои сексуальные предпочтения, – сказала Аня, сжимая диктофон как рацию.
– Ну, ну!
– Баранки гну! Короче, я предпочитаю, типа, раком. И типа в жо…..
– Дура, нельзя говорить «жопа».
– Заткнись, Юлька.
– Это же интервью!
– Ну, тогда сама давай говори, – Аня сунула диктофон подруге.
– Я, – сказала Юля и расхохоталась.
– Познавательно, да.
– Я люблю… эти самые, резиновые члены… и золотой душ… и… и… мастурбировать с помощью ХОМЯКА-а-а!..
– А-а-а-а!.. – разрыдалась Аня, колотя ладонями по крышке бассейна.
– Дальше вопрос! – подал голос Дима. – Дальше вопрос. Ну, здесь как раз про наркотики.
– Фу, это не в теме, – сказала Юля и нахмурилась.
– Об этом всегда спрашивают.
– Три-четыре!
– Когда выходишь на сцену и чувствуешь зал!
– Наркотики тебе просто не нужны!
– Всё, что мы делаем, само приносит достаточно кайфа!
– Музыка – лучший наркотик!
Они замолчали. Еловый аромат гашиша медленно таял в потоках теплого озонированного ветра.
– Кондишку накрутить бы, – Аня зевнула.
– Расскажите про ваши творческие планы, – сказал Дима, увлекшийся ролью журналиста.
Девушки не ответили. Когда Дима открыл рот, чтобы повторить вопрос, Юля отозвалась, не поднимая диктофон ко рту:
– Да что рассказывать… на сайте всё есть. Харят меня ваши творческие планы.
Аня встала и ушла за пультом. Дима спросил:
– А какие у вас мечты?
Кондиционер пискнул, заворочался, и в комнате повеяло сухим холодком.
Юля презрительно чихнула.
– Мечты… я вообще не помню, что это.
– А я мечтаю сдохнуть, – сообщила Аня, защелкивая пульт.
– Так, – Юля по-змеиному гибко поднялась. – Кончать пора этот фестиваль.
Взвесив диктофон на ладони, она швырнула его через комнату. Серебристая коробочка ярко сверкнула в полете, треснулась о стену и рассыпалась на мелкие куски.
21 апреля 2003 года
За глыбой дымчатого стекла в ряд сидели трое: хмурая девушка с черной прямой челкой, длинный тип в костюме и скучающий молодой человек в очках, со впалыми щеками и выбеленной бородкой.
«Неприятное сборище», – подумала Лиза, ерзая на высоком табурете. И сразу одернула себя – об интервьюере нужно думать хорошо. При тренингах учили, что на собеседовании лучше сидеть прямо, но расслабленно, и чтобы носки туфель смотрели куда угодно, только не в сторону выхода. Руки следовало держать на виду, но подальше от лица. Взгляд должен описывать малый или большой треугольник – глаза плюс рот или узел галстука. Узел – при более формальном общении.
Но главное вести себя естественно и уверенно, что бывает очень трудно, когда пытаешься упомнить все эти мелочи.
– Приветствую, меня зовут Аркадий Члеянц, – представилось центральное лицо триптиха, худое, с косичкой. – Я помощник исполнительного директора студии «Мега-44», в которой вы и находитесь. Слева от меня – наша звезда, Анжелика Лето…
– Нельзя урезать начало? – кисло спросила «звезда», девушка с вороной челкой, похожая на школьницу из японского мультфильма.
– Э-э… – помощник директора глянул по сторонам и вернулся к разговору. – Ладно, если никто не против, давайте начнем собственно кастинг.
Позади него вспыхнул синий прямоугольник, оказавшийся большим плазменным экраном, на котором через секунду возникло крупным планом огромное, смутно знакомое лицо.
«Боже, это я», – ужаснулась Лиза. «Почему никто мне не говорил, что у меня такой нос?» И Макс, тоже хорош. Не мог с утра заметить, как я безобразно накрасилась.
– Прошу, смотрите не на монитор, а в камеру, – сказал помощник, указывая рукой.
Лиза проследила жест и увидела, что к ней беззвучно ползет массивная камера на штативе, за которой прячется оператор. Лиза уставилась прямо в стеклянный зрачок, и это было куда легче, чем наблюдать себя на большом экране. Она машинально поправила волосы и сразу же убрала руку.
– Не волнуйтесь, – посоветовал длинный. – Все нормально.
Он придвинул к себе анкету, которую Лиза заполнила в ожидании прослушивания.
– Как я понимаю, у вас уже есть опыт работы на региональном телевидении, так что…
– Но мне трудно сидеть так высоко, – не выдержала Лиза. – У этого стула еще и ножки скользят. Не обижайтесь, но я лучше буду стоять.
Она звонко спрыгнула на каблуки, проклиная нетерпеливую себя, высокий табурет и всё на свете. Подумав, Лиза оперлась на сиденье локтем. Ножки табурета противно визгнули по гладкому полу, но удержали ее.
– Ну, вот, – сказала Лиза, чувствуя, как в ней помимо воли растет озорство. – Так ведь гораздо лучше.
Помощник директора уныло окинул ее взглядом. Хмурая девочка-аниме глянула на Лизу исподлобья и подтянула к себе ее анкету. Молодой человек с отбеленной бородкой смотрел в дальний угол комнаты, не подавая никаких вербальных и невербальных сигналов.
Помощник хмыкнул, пожал тощим плечом и кивнул оператору. Тот негромко чертыхнулся и поднял жужжание, настраивая заново штатив.
– Итак, учитывая ваш экранный опыт, наше задание не покажется вам удивительным, – сказал помощник директора. – Во-первых, мы проверим ваше чувство времени, а во-вторых – умение работать с камерой. По моему сигналу вы начнете говорить на заданную тему и попытаетесь раскрыть ее, не забыв о вступлении и выводе. Если не знаете, о чем говорить, то говорите что угодно, главное – не молчите. Если не знаете, с чего начать – начните с фразы: «Сегодня, дорогие телезрители, мы с вами поговорим о…», и озвучьте название темы. Вы готовы? Если хотите задать вопросы или морально…
– Я готова, – сказала Лиза торопливо, пока не ушло чувство безнаказанности.
– Тогда начнем, – сказал помощник директора, стуча по стеклу гладкими ногтями. – Я засеку время и дам знак. А вашей темой будет… будут…
– Будут члены, – вдруг подала голос девочка-аниме, поднимая взгляд от анкеты.
Картинка на экране дрогнула. Помощник заметно скривился, и даже безжизненный тип выразил интерес, ярко сверкнув очками.
– Анжела, – сказал помощник директора, аккуратно кашлянув.
– Не называй меня так!
– Извини, Анжелика, с твоего разре…
– Пусть говорит про члены! – отрезала Анжелика. – Члеянц, ты знаешь, сколько стоит мое время.
Долговязый помощник надул щеки и повернулся к небритому типу в очках.
– Алекс…
– Так, так, Аркаша, ты меня только в это дело не путай, ладно? – угрожающе ответил тип.
Помощник директора снова тряхнул плечом. Этот жест у него, видно, значил что-то вроде «я бы так не делал».
– Хорошо, – сказал он, глядя на Лизу, которая торопливо уставилась в камеру. – Итак, я засекаю время. Пять минут.
Он махнул рукой.
На камере горела красная лампочка. Лизе послышалось негромкое гудение. «Не молчи!» – закричало что-то внутри нее. – «Только не молчи».
Боже, сколько же секунд уже прошло?
– Итак, дорогие телезрители, – она даже не помнила точные слова вступления. – Сегодня разговор у нас с вами пойдет о… гм… половом члене.
Лиза глянула на людей за столом и едва не испугалась, обнаружив, что они исчезли – теперь весь свет в комнате падал только на нее.
Сколько же времени?..
– Размер полового члена. Этот вопрос, как ни странно, должен больше заботить женщин, – сказала Лиза, изо всех сил пытаясь не торопиться и дышать ровно. – Однако мужчин он волнует куда больше.
Вдруг ей припомнились веселые, но довольно пошлые обсуждения этой темы с подругой. Может, пересказать? «Сколько же времени это займет?» – подумала она.
И махнула на все рукой, не в силах больше противиться дикой, неуправляемой щекотке, безумному озорству, которое заставило ее подружиться с Максом вопреки нормам этики, и которое привело ее сюда, в Москву и в телестудию.
– У меня есть подруга, которая вечно страшно недовольна, – сказала Лиза, обращаясь к оператору. – Потому что ей вечно попадаются мужчины с большими, а у нее… то есть, ее анатомия…
Лиза говорила и говорила, забыв о секундах. Она старалась пересказать их беседы как можно пристойнее, но для яркости нужно было сообщать камере такие интимные вещи, от которых Лиза мысленно краснела, пытаясь не вспоминать, что ее слушает двое мужчин, – даже трое, считая оператора.
– Вот еще один вопрос тысячелетия. Почему у многих парней члены загнуты в сторону? И почему, интересно, у правшей они смотрят влево, а у левшей – вправо? А, мальчики?
С другой стороны, ей так нравилось чувствовать себя неуправляемой. Каким бы провалом ни обернулось это прослушивание, думала Лиза, всё равно будет весело.
– Но лично мне, – сказала она. – Кажется, что главное – это пропорция. Очень смешно, когда видишь у основания тонкий, а на конце толстый, или наоборот.
Лиза не выдержала и расхохоталась прямо в камеру, хлопнув себя по лбу.
«Боже, а вдруг у одного из них такой», – подумала она. Скажем, у этого Члеянца… эдакий нелепый ч… ч… члеянц...
Она хохотала до слез, не в силах остановиться.
В студии зажегся свет. Экран на стене погас, опять превратившись в черный аквариум. Лиза отдышалась, вытерла слезы и посмотрела на троих за столом.
Долговязый помощник директора (Члеянц!..) выглядел невозмутимым. Не смущен был и молодой человек в очках с бородкой – разве что смотрелся теперь чуть живее. Изменилась только девица – она смотрела на Лизу, довольно ухмыляясь.
– Благодарю вас, Елизавета, – сказал помощник. – Увидимся с вами здесь же, ровно в одиннадцать.
Больше никаких замечаний из-за стола не последовало. Лиза немного помедлила, кивнула на прощание и вышла. Снаружи, в небольшой приемной в кресле ожидала своей очереди еще одна кандидатка. Это была девушка, – или женщина, умело замаскированная под девушку – облаченная в стильное платье, с длинными золотыми серьгами в ушах.
– Ну как? – спросила девушка безразлично.
– Хорошо, – сказала Лиза, немного смущаясь тому, что сама была одета в джинсы и простую блузку. – Попросили зайти в одиннадцать.
– Всех просят зайти в одиннадцать, – кивнула девушка.
Не зная, что ответить, Лиза прошла в коридор.
Стараясь не выпускать из виду телевышку, Лиза обогнула какой-то огромный автоцентр, пересекла улицу и приятно удивилась, обнаружив себя у входа в Ботанический сад. Весеннее солнце уже набрало силу, но вокруг были сплошь автостоянки и пустыри. Поэтому Лиза, не раздумывая, прошла под листву огромных деревьев, уселась на скамью и закурила.
«Интересно, скоро ли подойдут знакомиться?» – подумала она. В ее родном городе одинокая девушка могла спокойно посидеть на парковой лавке от силы десять минут, но в Москве, где личное пространство человека было гораздо шире, первый кавалер объявился только через полчаса.
Это оказался обычный парень, разве что с модно растрепанными волосами и серьгой в ухе. Он уселся на дальний конец лавочки и торчал пять минут болванчиком, мало отличаясь от своих коллег из провинции.
Даже как-то разочаровывает, подумала Лиза, хотя мысли ее, целиком занятые недавним «кастингом», были очень далеки от знакомства в парке.
Наконец парень заговорил.
– А вы приезжая?
У него был настолько яркий московский акцент, что в первый миг она не поняла ни слова.
– Ну… да, – сказала Лиза. – Да, приезжая.
– Вот это я понимаю! – обрадовался парень. – Милости просим, хорошего вам пребывания в Москве.
– Спасибо, – Лиза была смущена такой гостеприимностью.
– Наконец вот к нам пожаловала красивая русская девушка, – сказал парень, глядя куда-то в кроны деревьев. – А то понаезжают хачи, азеры всякие, стрём один… Продают нам тут свои помидоры. Дома-то у них помидоры небось и не в ходу, экономика-то слабая, по большому счету.
– Простите, мне нужно идти, – сказала Лиза, торопливо гася сигарету о край урны.
Она выбросила окурок, поднялась и быстро пошла к выходу, оставив растерянного парня сидеть на лавочке.
«Нужно быть осторожнее в новом городе», – напомнила себе Лиза по дороге в студию.
– Ну что же, – сказал долговязый Члеянц, поскучневший вдвое. Рядом с ним сидела та же девочка, еще более недовольная, а небритый тип в очках и вовсе исчез.
– Мы еще раз посмотрели вашу запись, – он зашуршал бумагами. – Итак, четыре тавтологии, две фигуры поправления…
– А что это? – спросила Лиза.
– Когда вы сами себя поправляете.
– Это плохо?
– Плоховато. Далее, слишком часты личные местоимения, – отметил нелепый Члеянц. – И со временем. Конец… не знаю, считать ли это, по большому счету, за конец. Не знаю!
Он поднял руки и качнул головой, изображая капитуляцию перед стопкой бумаги.
– Ладно, хорошо, – Лиза поднялась с табурета. От неприязни к этим людям с их дурацкой студией у нее в горле стоял комок. «Тем более», – подумала Лиза, – «что скоро будет противно и за себя».
«Не смей так думать», – приказала она себе, и тут же ощутила первую волну сладкого запретного самоуничижения.
– Нет, я сказала, я хочу ее! – хмурая девочка внезапно поднялась из-за стеклянной глыбы и топнула ногой.
– Анжелика…
– Я хочу, – повторила Анжелика тоном капризного ребенка. – Я хочу, хочу, ХОЧУ ЕЕ!
Она взобралась на стул и вдруг оказалась прямо на столе, развернувшись на каблуках навстречу помощнику директора. Тот укатился назад вместе с креслом. Стальные шпильки взвизгнули по стеклу.
«Некрасиво смотрится на девушках брючный костюм», – подумала Лиза.
– Я сказала, ХОЧУ! – острым носком черной туфли Анжелика пнула белоснежные листы в лицо помощнику, который вяло прикрылся манжетами. – Слушай, мне надоели модельные курвы, у которых с ушей прет эта вся эрудиция! И вообще, меня достало сидеть тут каждый день, понятно?
– Лиза, – несчастный помощник нагнулся, чтобы глянуть на Лизу откуда-то из-под колена бешеной Анжелики. – Лиза, пока что извините нас, пожалуйста, как только мы придем к окончательному решению, мы сразу наберем вас.
– Хорошо, – Лиза кивнула и чуть растерялась, когда искала выход. Позади нее снова бушевала Анжелика, а бедный помощник мямлил что-то про бюджет и уровень.
21 апреля 2003 года
– Крупная должность, – Максим потер ногти о манжету. – Предложили сразу. Оставалось только подписать.
– И ты решился? – спросила Лиза.
Они сидели в гостиной, неторопливо прикуривая сигарету от сигареты. Лиза всегда много курила после ванны, а Максу просто нравилось быть рядом. На Лизе был махровый халат, и какие у нее были ноги! Какие запястья! Какие волосы!
«Господи», – ужаснулся Максим, – «сколько времени я выдержу с ней в одной квартире, прежде чем изнасилую?»
Но, конечно, он не смог бы – его терзала вовсе не похоть. Жаркий озноб, продиравший Макса, рождался где-то в легких и таял в области желудка, не опускаясь ниже.
Проще говоря, его мучила влюбленность – не желание владеть, а жажда быть обладаемым.
Но какие у нее были волосы.
«Этот оттенок», – думал Максим. Как будто пепельно-серые, но против света – скорее русые, а под вечер – даже слегка рыжеватые, как медь.
Лиза снова о чем-то спросила.
– А? – встрепенулся Макс.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?