Читать книгу "Дети Сатурна. Серия «Ревизор Роскосмоса»"

– Давай, ты. – предложил я командиру базы. – Мне необходимо выспаться. Мои недоброжелатели явно озаботились тем, чтобы уморить меня недосыпом.

Шутка получилась так себе, но в данную минуту я действительно не имел возможности тратить время на изучение видеозаписей. Дел впереди было очень много и я даже не знал, какое из них важнее для моего расследования.

Скопировав все необходимые фрагменты, мы с Королёвым покинули ГКЦ. Спустившись из Главного коридора в «жёлтый», я попрощался с Вадимом.

– Двину-ка я к нашей арестантке, – заявил тот. – Что-то беспокоит меня её судьба. Если наши таинственные гости наведались к тебе, то не проделают ли они нечто похожее и там? На их месте вполне резонно избавиться от неё.

– Согласен. – мне оставалось лишь кивнуть. – Поставить бы на подходе к карцеру какие-нибудь серьёзные ловушка… что-нибудь взрывающееся или пыхкающее добрым нервно-паралитическим газом.

– Да уж, это было бы радикальное решение всех проблем. – Королёв улыбнулся, давая понять, что оценил попытку пошутить. – Но ведь сами же и подорвёмся! Мне что-либо сказать Ольге Капленко?

– Нет, никакой информации ей не сообщай, пусть варится в собственном соку. Поверь, у неё сейчас много мыслей в голове! Есть среди них и дельные, так что пусть думает, не отвлекаясь. А вот среди членов экипажа, думаю, уместно распустить слух, будто Ольга Васильевна будет отправлена на Землю в течение ближайших суток.

– Пора готовить транспортный корабль?

– Нет, пора заспускать сплетню.

– Понятно. – взгляд Вадима на секунду стал задумчив. – Всё в этой истории выглядит как будто бы ясным и понятным, но есть нечто, чего я, всё-таки, не могу для себя объяснить.

– И что же это? – признаюсь, командиру удалось меня заинтриговать.

– Какая нелёгкая погнала этого парня… или женщину, неважно!… в твою каюту? Нам явно противостоит группа людей и провал подобной вылазки ставил под удар их всех! Они сильно рисковали, но пошли на риск… во имя чего? Что побудило их действовать столь неоптимально?

– Хороший вопрос, Вадим! – я ободряюще улыбнулся и даже позволил себе слегка хлопнуть командира по локтю. – Поймаем этих красавцев и всё узнаем.

На самом деле я был уверен, что знаю истинную причину неожиданного вторжения неизвестного человека. Но не мог же я сказать Королёву, что наш неведомый противник крайне озабочен тем, что в мои руки попали странные золотые предметы, о названии и назначении которых я в ту минуту мог только догадываться!

Глава 8. Черная душа

За минуту до появления Татьяна Авдеева связалась со мной.

– Мне с какой стороны подойти – из «жёлтого» коридора или вспомогательного? – раздалсял в моих ушах её глубокий шёпот, и следовало признать, что звучал он заговорщически и даже интимно.

– А вам известен проход из вспомогательного коридора в мой кабинет? – осведомился я в свою очередь не без некоторого удивления.

– Ещё бы, – усмехнулась моя невидимая собеседница. – Я строила эту базу и уже не первый год занята её обслуживанием. Люки, коридоры, инженерные уровни и все лавочки для романтических поцелуев – это моя епархия.

– Ах ну да, простите! Как я мог забыть про лавочки… Заходите через вспомогательный коридор. – решил я.

– Буду через сорок секунд, засекайте!

Я заблаговременно приоткрыл дверь и моей гостье не пришлось ждать. Она юркнула в кабинет с заговорщической полуулыбкой на губах и спросила:

– То есть вы уверены, что наши бдительные дежурные из Главного Командного центра не зафиксируют моего появления в вашей каюте?

– Не знаю, насколько они бдительные, но датчики биологической активности будут сигнализировать о том, что моя каюта пуста. – заверил я мою vis-a-vis. – А почему вас беспокоят дежурные? Ваше общение со мной каким-то образом вас компрометирует?

– Меня – нет. – заверила Татьяна. – Я боюсь скомпрометировать вас.

– Вот оно что… У вас репутация сексуального пирата7

– А вам ещё не рассказали?

– Ещё нет.

– Стало быть, вы попали и пропали!

Мы перебрасывались ничего не значившими игривыми фразами легко и непринужденно, не придавая сказанному особого значения. Так иногда разговаривают дети с хорошо знакомыми друзьями, когда знают, что можно не бояться обидеть или сказать лишку.

Мы прошли в гостиную, я открыл зеркальную дверцу холодильника и жестом указал на ряд пивных бутылок:

– Если смена ваша закончена, то предлагаю горячительные напитки лёгкого класса.

– Предложение принимается, – кивнула Татьяна. – Хотя, говорят, были времена, когда предложить женщине выпить пива считалось дурным тоном. Я правда не могу в это поверить…

– Говорят, что были времена, когда люди ходили в оперу, читали бумажные книги и считали Землю плоской. Хотя в это я тоже не могу поверить. Кстати, что желаете к пиву – в моём холодильнике масса всякого! Одной красной рыбы малой соли шесть… нет, двенадцать сортов, а ещё…

– Ничего не надо, – прервала меня Татьяна. – У меня у самой в каюте имеется холодильник и в нём точно такой же продуктовый набор. Просто присядьте рядом, господин ревизор.

Сел я, разумеется, не рядом, а напротив, на небольшой банкеточке. Разделяло нас менее метра, мы легонько чокнулись, скрестив горлышки бутылок точно шпаги.

– Значит, именно так и происходят конспиративные встречи с негласными осведомителями? – спросила Татьяна, пригубив пива. Женщина казалась странно возбужденной, я не совсем понимал её состояние.

– Если вы не против считаться негласным осведомителем, то – да, именно так и происходят. – мне оставалось только согласиться.

– О чём же вы хотите, чтобы я вас осведомила? В контексте последних событий, по-моему, все новости сходятся у вас и командира.

– Для начала вы можете поробовать рассказать мне о реакции персонала на выступление Королёва. – предложил я. – Наверняка, сказанное им спровоцировало обмен мнениями.

– О да! – Татьяна не сдержала улыбки. – Боюсь только, мои наблюдения окажутся малоинформативными. Никто ничего не знает, все разговоры лежат в области скорее эмоциональной, нежели содержательной. Почему-то каждый считает нужным припомнить последнюю встречу с Людмилой Акчуриной. Настроение скорее подавленное и озадаченное, нежели… гм-м… нежели какое-то иное.

– Вы со многими успели поговорить? – уточнил я.

– Ну-у… – Татьяна на секунду подняла глаза к потолку, затем посмотрела мне прямо в глаза. – С семью коллегами. Могу назвать их пофамильно.

Я не на секунду не сомневался, что она говорит правду, меня в этом убеждали реакции её глаз, которые женщина, по-видимому, не умела контролировать. Глаза – зеркало души, они демонстрируют ложь лучше любого полиграфа, надо только уметь понимать их движения.

– Да, пожалуйста. – попросил я, хотя никакого интереса к фамилиям собеседников Татьяны не испытывал. Тем не менее, было бы очень желательно не показать ей какая именно тема меня действительно интересует.

Авдеева назвала фамилии, я покивал многозначительно, сделал вид, будто обдумываю услышанное, затем заговорил про другое:

– Скажите, Татьяна, по вашему мнению командир базы демократичный человек?

– Демократичный – это в смысле, прислушивается ли к чужим советам? – аккуратно уточнила моя собеседница.

– И это тоже. А кроме того, насколько он терпим к мелким нарушениям внутрикорабельного расписания, регламента работ, внешнего вида и поведения, субординации… И тому подобное, вы меня понимаете?

– То есть речь идёт о демократичности в широком смысле. – подвела итог Татьяна. – Пожалуй, да. Но я бы не поставила ему это в вину. Он нормальный мужик, не сухарь, не чопорный баран. А мы – секундочку! – болтаемся в очень и очень далёком космосе, тут с одной стороны, нельзя пренебрегать инструкциями, правилами и Кодексом, а с другой – нельзя им следовать тупо и формально. Так что Вадимо Королёв – он… нормальный!

– Хорошо, а вы замечали у членов экспедиций и персонала станции украшения? – поспешил уточнить я на всякий случай. – Речь не о бижутерии, а именно об изделиях из драгметаллов.

– Я хорошо знаю нормативные акты на сей счёт и ту точку зрения, что ювелирные украшения, как и всякое украшательство вообще, считается в нашей глубоко сердешной организации элементом сексуального поведения, которое до некоторых пор вызывала порицание… официальное, по крайней мере. Но в последние годы в этой сфере многое поменялось. Одна премия в десять миллионов за зачатие и рождение здорового ребёнка в условиях Внеземелья чего стоит!

Татьяна замолчала, выжидательно глядя мне в глаза. Я тоже ждал и смотрел ей в лицо. Игра в гляделки продолжалась секунд десять, наконец, нервы Татьяны сдали, она откашлялась и пробормотала:

– Я, наверное, что-то не то сказала…

– Вообще-то, вы не ответили на вопрос, но это, судя по всему, моя вина. Выскажусь иначе: у находящихся на борту «Академика Королёва» есть украшения? Начнём прямо с вас…

– Нет, ничего такого у меня нет. Я сама как бриллиант чистой воды! – Татьяна позволила себе улыбнуться.

– Это даже сомнению не подлежит! – в тон ей отозвался я и извлёк из холодильника ещё пару бутылок пива. – А у других космонавтов вы видели украшения или изделия из драгметаллов?

– У Миши Кольчужникова есть золотой нагрудный знак за десятимесячный полёт на аварийном «Стерхе»… У Балаченкова золотой жетон нагрудный, но это не украшение, это личная привилегия, приравненная к государственной награде. У Янышевой видела пару раз знак какой-то пилотажный, но он не золотой, по-моему.

– Это белое золото. – подсказал я.

– Ну, может быть. – Татьяна пожала плечами. – В чистом виде «ювелирку» никто никогда не одевал, по крайней мере, я такого точно не видела. Если вы про тот золотой шар, что показывали мне давеча, то я не знаю, кому он мог принадлежать.

– А почему вы решили, что я нашёл его здесь, а не привёз с Земли? – поспешил уточнить я.

– По-моему это очевидно, – Татьяна воззрилась на меня с искренним удивлением. – Если бы он был не местного происхождения, то у вас не было резонов мне его демонстрировать.

Ай да Танечка! Она хорошо меня уела! Я помолчал, размышляя над тем, как следует повести разговор далее.

– Посмотрите вот на это, – я отставил пиво и извлёк из кармана золотую «палицу», обнаруженную несколькими часами ранее в потайном кармане комбинезона Ольги Капленко. – Видели вы такое ранее? Что это может быть по-вашему?

– О! Какая милая штучка… – Татьяна не сдержала восхищения. – Красивая «булава»!

– Почему «булава»? – переспросил я. – Мне кажется правильнее называть этот предмет «палицей».

– Палица – это дубинка с утолщением, палка. А булава – древко с навершием. – наставительно поправила меня Татьяна; напускная серьёзность сделала её в эти мгновения очень милой. – Это именно «булава»! Хотя посчитать сей предмет украшением довольно сложно. Непонятно, что именно он должен украшать, какую часть тела?

– Согласен. Что ещё скажете?

– Я такое прежде не видела, что это может быть, судить не берусь. Видна хорошая механическая обработка, штучка отлично отполирована, выглядит очень мило, но… более ничего сказать не могу. Вам бы следует присмотреться к её составу: космическое золото может иметь либо наведенную радиоактивность, либо какую-то необычную присадку, которую не встретишь на Земле. Ведь абсолютное разделение компонентов осуществить практически невозможно, даже при чистоте золота «пять девяток» всё равно какой-нибудь гафний или, скажем, родий будет вылезать в виде «хвоста».

Тане Авдеевой опять удалось меня удивить. Я прекрасно понимал, что мне придётся заняться определением точного состава попавших в мои руки предметов, но женщина в один момент выложила все мои невысказанные вслух соображения.

– То есть нигде, никогда, ни у кого-либо вы этот предмет или нечто похожее не видели? – уточнил я на всякий случай.

– Нет! Определенно нет. – Татьяна вернула мне золотую «булаву» -«палицу» и пальцы наши на мгновение встретились. Думаю, проделано это было ею намерено, но я не видел оснований уклоняться от флирта – последние дни в эмоциональном отношении оказались очень напряженными, а потому существовало множество резонов переключить мышление и воображение на что-то лёгкое и позитивное. Например, на красивую женщину, сидевшую напротив меня.

– Что ж, тогда позвольте задать другой вопрос. – продолжил я. – Как по-вашему, Олег Васильевич Капленко очень близок с сестрой? Я говорю сейчас, разумеется, об эмоциональной связи и духовной близости, никакого вульгарного подтекста в вопросе моём нет.

– Они же близнецы! Близнецы всегда очень близки – это азы психологии. Они крепче связаны друг с другом, чем с родителями или супругами. – ответила Татьяна. – И да! – моём ответе тоже нет никакого подтекста, связанного с инцестом.

– Хорошо, я понял вас. Как бы вы охарактеризовали Олега Капленко? Он ведь ваш непосредственный начальник. Можно ли отметить такие черты характера как конфликтность, предвзятость, неадекватность поведения – что-то такое вы замечали за ним?

– Понимаюк чему вы клоните. Не знаю, в чём именно вы подозреваете Ольгу, но логично в том же самом заподозрить и Олега. Так вот, я выскажусь на сей счёт следующим образом: не в ту сторону вы глядите, ваша честь!

– Поясните свою мысль. – попросил я Татьяну, поскольку уверенность собеседницы меня до некоторой степени удивила.

– Хотя Ольга и Олег близнецы и притом очень нежно относящиеся друг к другу, они всё же очень разные по характеру и темпераменту. Ольга – она такая, знаете ли, пацанка… про таких говорят «на мальчишку делана». Она предприимчива, энергична, авантюристична… да, авантюристична – это подходящее определение. А Олег – он увалень. Такой, как бы это сказать… м-м… ушибленный валенком. Что такое валенок, знаете? Он добрый, он – отличный руководитель, справедливый, высокопрофессиональный, здесь, на операционной базе он отвечает за огромное, технически очень сложное хозяйство и… он на своём месте.

– Вы хотите сказать… – я попытался сформулировать услышанное, но Татьяна не позволила себя перебить и заговорила быстрее:

– Лишь то, что Ольга может вписаться в какую-то авантюру, она дамочка с заносами, а вот Олег – нет. Осторожный, рассудительный, внимательный. Я бы даже сказала боязливый. Туда, куда сестра влезет без раздумий, он ни за какие плюшки не пойдёт.

– Иногда люди открываются с неожиданной стороны.

– Не в случае с Олегом Капленко. Если вам нужен креативный и быстро соображающий человек, при этом энергичный и не боящийся нарушать правила, то вам надо искать другого парня.

Я задумался над тем, являлся ли разыскиваемый мною человек креативным, быстро соображающим и при этом не боящимся нарушать правила. Судя по его энергичным и неожиданным действиям, упомянутые выше качества можно было с полным правом отнести к присущим ему чертам.

– Например, кого? – полюбопытствовал я. Что-то ме подсказывало, что у моей собеседницы есть ответ на этот вопрос.

Предчувствие меня не обмануло, Татьяа ответила моментально:

– Например, вам следует присмотреться к Александру Баштину.

– А что с ним не так?

– С ним всё «так», – в тон мне отозвалась Авдеева. – Он умный, обаятельный, с хорошим чувством юмора. Он прекрасный профессионал. У нас здесь вообще очень достойный личный состав в плане индивидуальной профподготовки, но Александр Сергеевич выделяется из всех. Можете сами убедиться, изучив отчётность его экспедиции. Он космонавт во втором поколении, отец его очень известен, но и он сам выглядит вполне достойно на его фоне.

– Так в чём же проблема с Баштиным? – я чувствовал, что Татьяна хочет донести до меня какую-то мысль, но я не мог понять какую именно.

– Проблемы никакой нет. Просто это человек, который в курсе всего, что происходит в нашем милом болоте. Иногда у меня возникает ощущение, что командир здесь именно он, а отнюдь не Вадим Королёв. Баштин всегда всё знает, у него имеются на всё ответы, он всегда ко всему готов. Это тем более странно, что он проводит много времени вне операционной базы, ведь его экспедиция работает на самых удаленных от Сатурна спутниках. Вам это известно?

– Разумеется. Мне хорошо известно, что Экспедиция номер один специализируется на добыче полезных ископаемых на полярных спутниках, движущихся по ретроградным орбитам.

Спутники, вращающиеся против направления вращения планеты, по многолетней традиции, принятой у астрономов, называются ретроградными, хотя подобное название вряд ли можно было считать правильным. Сатурн располагал целым семейством таких небесных тел, которые мало того, что являлись ретроградными, так и двигались по широким околополярным орбитам, сильно удаленные от ядра планеты. Если крупные спутники вращались на орбитах, чьи радиусы исчислялись сотнями тысяч километров, то ретроградные – около двадцати миллионов. Аномалии их движения явственно указывали на то, что эти тела не были связаны с планетой на этапе её формирования, а оказались захвачены Сатурном во время его растянувшегося на миллиарды лет бесконечного путешествия по Солнечной системе.

Открывать ретроградные спутники начали ещё в двадцать первом столетии, поначалу им даже присваивали собственные имена, но после того, как счёт этим небесным объектам пошёл на многие десятки, астрономы от присвоения имён благоразумно отказались и стали без лишних затей нумеровать. Именно в области орбит ретроградных спутников была развёрнута та самая система предупреждения об опасных высокоэнергетичных излучениях, что менее суток тому назад спасла мою жизнь.

– Половину времени Баштин проводит вне базы, лично участвуя в работе экспедиции, но он всегда в курсе происходящего здесь. – постаралась объяснить свою мысль Татьяна. – Признаюсь, лично сталкивалась не раз с его удивительной осведомленностью. Он свой для всех, понимаете? Эдакий решала, у него везде знакомые и родственники, он знает кого куда направить и какой дать совет в той или иной ситуации. Быть другом Баштина выгодно во всех отношениях. При этом он отличный манипулятор людьми. Для мужчин это, вообще-то, нехарактерно, к манипуляциям более склонны женщины, но Александр Сергеевич умеет убеждать и добиваться того, что ему нужно. Очень ловкий!

– То есть, вы хотите сказать, что на роль конфиденциального информатора он вполне сгодился бы? – я попытался пошутить, но к моим словам Татьяна отнеслась совершенно серьёзно.

– Именно! Он ловкий и оборотистый мужик. Сидя здесь, в системе Сатурна, за миллиард с лишком километров от Земли, он умудряется устраивать какие-то невообразимые комбинации в «Роскосмосе». Его папа – прославленный космонавт, мама – прославленный учёный, старшая сестра – прославленный организатор процесса управления. Сам он довольно долго работал на околоземной орбите – там спокойно, относительно безопасно и рядом с домом – но когда пошла большая движуха в наших дальних сусеках, подался сюда. Разумеется, после того, как «Академик Королёв» был достроен, быт более-менее наладился, да и с безопасностью проблемы в общем и целом оказались успешно решены. Сами знаете святой принцип «Роскосмоса» – одним вершки, а другим – корешки. Тех, кто обустраивал всё это благолепие, под благовидными предлогами отозвали, а их места заняли более достойные… Чьи-то сынки, племяннички, просто надёжные друзья и дети надёжных друзей. Такие, как Александр Сергеевич Баштин.

Речь Татьяны была исполнена яда, но основания для такого рода заявлений у неё имелись. И кому, как не мне, ревизору «Роскосмоса», знать обо всех этих специфических нюансах нашего кадрового отбора? А также множестве других, не упомянутых моей собеседницей. Я помолчал некотрое время, рассчитывая на то, что Татьяна продолжит свою эмоциональную речь, но она молчала, явно дожидаясь моей реакции.

– Очень интересно, продолжайте. – я посчитал, наконец, необходимым продемонстрировать свою заинтересованность в продолжении разговора.

– Знаете, господин ревизор, мы иногда собираемся большой компанией поиграть в «Кота Шрёдингера» – это такая интеллектуальная игра, слышали, наверное?

– Слышал, разумеется, – я поднялся со своего места, вытащил из холодильника ещё пару пива, вернулся на банкетку, открыл бутылки и подал одну из них собеседнице. – Игра гиков, умников и людей, хорошо знающих точные науки.

– Да, именно так. Есть в её правилах вариант, позволяющий перестроить в определенный момент исходные условия игры…

– Угу, я в курсе, называется «сломать константу». – поддакнул я.

– Замечательно! То есть вы понимаете о чём я говорю. – Татьяна заметно возбуждалась, глаза её блестели, голос сделался громче, появилась вальяжная жестикуляция, которой ранее не было. Не совсем понятно было, что именно оказывало на мою собеседницу столь странное действие – то ли выпитое пиво, то ли обсуждаемая тема, то ли сам факт нашего тайного общения. – Это довольно опасный для команды манёвр с последствиями, которые сложно просчитать заранее, поскольку противная сторона тоже может ответить переменой констант. Мало кто прибегает к такому сценарию, обычно игроки ведут себя более консервативно. Так вот Баштин всегда «ломает константу». Понимаете, что это значит? Он повышает ставки и стремится видоизменить правила в процессе игры.

– Всегда выигрывает? – уточнил я на всякий случай.

– Нет, не всегда. «Кот Шрёдингера» – это такая игра, в которую невозможно выигрывать постоянно. Но если команда, за которую играет Баштин, проигрывает, то не по его вине – это точно. Он… как бы это лучше сказать? резкий, непредсказуемый, но… хорошо сбалансированный. Я, наверное, не очень ясно выражаюсь?

– Нет, отчего же, по-моему, всё очень даже понятно. – душой я не покривил, поскольку хорошо понял то, что Татьяна Авдеева пыталась мне втолковать. – Вопрос «на засыпку» можно?

Татьяна искоса посмотрела на меня, явно ожидая подвоха:

– Сейчас, наверняка, последует вопрос о том, не поддерживаю ли я интимные отношения с Баштиным?

– Вовсе нет, ответ, по-моему, очевиден. – отмахнулся я. – Мне интересно, с кем поддерживает или поддерживал прежде интимные отношения Олег Капленко?

– Вы знаете, вот это вряд ли вам кто-то скажет, кроме самого Олега Васильевича. Я же говорю – он увалень, человек тихий и внимания на себя не обращающий. Никаких ярких историй с ним не происходило, по крайней мере на моей памяти. Есть некоторые основания считать, что какие-то амуры пролетали между ним и Анитой Бормотовой. А поскольку Анита самая незаметная и непривлекательная дама нашего милого тесного коллектива, я могу допустить, что так оно и есть. Это тот случай, про который обычно говорят «вот и встретились два одиночества».

– Анита? Бормотова? – мне пришлось наморщить лоб в попытке припомнить обладательницу упомянутых имени и фамилии, но попытка оказалась безуспешной. То есть, конечно же, я знал, что в составе экипажа есть такая женщина, но никакой визуальной ассоциации при её упоминании в мозгу не возникло.

– Она в составе Аварийно-Спасательной Группы. – подсказала Татьяна. – Видите, вы даже припомнить её не можете, хотя наверняка изучали списочный состав перед полётом… Да и в полёте тоже!

– Хорошо, будем считать, что Олег близок с Анитой. А Ольга Капленко с кем? – я посчитал нужным перевести разговор на другое.

– И вот в этом вопросе никакой определенности тоже не существует. Даже если и были у Оли за последние полтора года интимные друзья, то мне об этом ничего неизвестно.

– Ну кто-то же ведь должен быть! Она красивая женщина, находится здесь уже два года… – не унимался я. – «Роскосмос» не только не препятствует ныне сексуальным контактам между членами экипажей, но прямо их поощряет! Может, был у неё друг или друзья, из числа покинувших операционную базу? Ротация-то проводится непрерывно!

– Я всё понимаю, но ничего добавить к сказанному не могу. Если и имели место в жизни Ольги некие романтические приключения, мне о них ничего неизвестно. В этом вопросе она чрезвычайно аккуратна и скрытна. Я с нею не особенно дружна, слишком уж разные у нас направления работы.

– Так, понятно. – я задумался на несколько секунд, решая, следует ли задать ещё один важный для меня вопрос, и пришёл к выводу, что сделать это необходимо. – А попробуйте, пожалуйста, охарактеризовать Вадима Королёва.

– Это святой человек! – Татьяна лучезарно улыбнулась и по этой улыбке не составляло труда понять всю степень иронии, вложенной в эти слова. – Я повторюсь, что не знаю, в чём подозревается Ольга Капленко, но заподозрить Королёва в причастности к тому же самому вообще немыслимо.

Строго говоря, я не испытывал каких-либо подозрений в адрес командира базы отнюдь не в силу своей особой информированности или доверчивости. В пользу того, что Вадим никак не вовлечён в расследуемую мною историю, имелся довольно очевидный и практически неопровержимый довод. Если считать, что цепочка криминальных событий началась с убийства Йоханна Тимма – или, по крайней мере, напрямую связана с этим преступлением – то следовало признать, что Королёв сделать этого не смог. По той простой причине, что практически безотлучно находился на борту операционной базы и попросту не имел возможности встретиться с жертвой. У командира имелось идеальнейшее alibi из всех возможных. Вопрос возможной вовлеченности Вадима Королёва в трагические события последних недель серьёзно обсуждался ещё до моего вылета с Земли. Тогда общее мнение всех участников расследования свелось к тому, что командира можно подозревать в каком-то косвенном содействии, например, в виде недонесения или сокрытия улик, но о его непосредственном участии в убийстве говорить не приходится. Именно в силу этого вывода я с самого момента прибытия на базу рассматривал Королёва как ближайшего и надёжнейшего помощника. Однако последующие события меня до некоторой степени дезориентировали. Я стал подозревать, что в своих умозаключениях допускаю некую системную ошибку и это заставляло меня подвергать теперь сомнению даже те суждения, что изначально принимались за аксиомы.

– Расскажите мне о святости Вадима Королёва, пожалуйста. – попросил я Татьяну.

– Это человек-схема. Он всегда знает, что такое «хорошо» и что такое «плохо» и всегда поступает хорошо. Есть люди у которых слово и дело расходятся, собственно, таковых большинство, у кого-то это расхождение больше, у кого-то меньше… Так вот у Королёва такого расхождения нет. Он всегда поступает правильно, по инструкции, по закону. Не скажу, что по справедливости, но по закону точно. Эдакий человек-функция по своей душевной потребности.

– В криминальной психологии для обозначения таких людей используется словосочетание «правый человек». – подсказал я. – «Правый» – это значит правильный, не ошибающийся. Подтекст у такого определения, кстати, не всегда позитивен, коннотации могут быть весьма разными, порой диаметрально.

– Я такого словосочетания не слышала, но, думаю, что к Королёву приложить его можно. Добавлю, что он, как и многие формально мыслящие люди, склонен перегибать палку и… м-м… кажется не очень умным человеком. Нехорошо так говорить про командира, да? – Татьяна изобразила растерянность, но понятно было, что это не более чем дань приличию. Никаких колебаний она на самом деле не испытывала.

– Вообще-то, конечно нехорошо, но со мной именно здесь и сейчас сказать такое можно. – мои слова тоже были своего рода данью приличиям и не более того.

Мы сидели друг напротив друга: Татьяна – откинувшись на спинку дивана, а я – на низенькой банкеточке перед ней. Без всякой видимой к тому причины в нашем разговоре что-то вдруг переменилось, женщина подалась вперёд, приблизившись к моему лицу, бутылки, столкнувшись, мягко звякнули, а пальцы – встретились. Татьяна в упор смотрела мне в глаза и я не сомневался, что в эти секунды она думала о том же самом, о чём думал я.

– Вы ведь прекрасно понимаете, что представляет из себя Ольга? – спросила шёпотом Татьяна. – Никаких иллюзий не испытываете, верно?

– Ни малейших. – я кивнул, хотя не вполне понимал, что именно имела в виду моя собеседница.

– Ну, а на мой счёт?

– То же самое.

– Всегда приятно иметь дело с мужчинами, не испытывающими иллюзий. И из всех видов секса предпочитающих опасный!

Она на секунду приблизила губы к моим – это была хорошо продуманная провокация и я не отказал себе в удовольствии ей поддаться. Легко коснувшись губами губ Татьяны, я негромко пробормотал:

– Ты ведь понимаешь, что это означает? И какие влечёт последствия…

– Конечно же! – негромко в тон мне отозвалась женщина. – Первое следствие: можно обращаться на «ты»!

Всё-таки она была очень мила! Я провёл без женщины уже много времени – предполётный карантин, перелёт на «Скороходе», трое суток на базе – а потому чувствовал нарастающее возбуждение. Пиво оказалось плохим тормозом, плотское желание побуждало действовать энергично и неудержимо.

Мы сбросили одежду без единого слова и действовали почти синхронно, сказывалась, видимо, подготовка к действиям в чрезвычайной ситуации. Лишь оставшись полностью нагими, Татьяна вдруг рассмеялась:

– Мы разделись так, словно зачёт сдавали! Если это заснять на видео – получился бы классный цирковой номер!

– Шалишь, девонька! – я позволил себе легонько шлёпнуть её по ягодицам. – Бегом в душ! Про цирковые фантазии расскажешь там!

То, что последовало в душе и после, растянулось почти на час. Оказалось, что Татьяна тоже любит энергичный, но не быстрый секс и явно руководствуется принципом «спешит всегда последний». Я и сам в некоторых вопросах любитель подержать паузу, так что в данном случае мои привычки и её ожидания совпали. Татьяна оказалась мастерицей не только по части слаботочных систем, но и во всех остальных вопросах, имеющих отношение к прекрасной половине человечества, а потому про половые отношения с мужчиной она знала всё. И умела тоже… Во время нашего отнюдь не короткого соития она ни разу не сказала «нет», зато несколько раз «да» и «конечно», вызвав тем самым невольную ассоциацию с героиней старинного анекдота про постоянно смеявшуюся невесту. Когда же наконец буйство плоти было удовлетворено, мы отправились в душ вторично – смыть пот и следы недавней активности.

– Я сдала экзамен на должность негласного осведомителя ревизора? – поинтересовалась у меня Татьяна, став под тугие струи обжигающе-горячей воды.

– О да, более чем! И зачёт, и курсовую, и экзамен… с занесением оценки в приложение к диплому. – я стал рядом с нею и, охватив плечи, прижал к себе; горячие тугие струи колотили по коже и это было истинное блаженство. – Полетишь со мной на «Юрии Долгоруком»?

– Ежели возьмёте, ваша честь! Я там тебе пригожусь, не сомневайся!

– А я и не сомневаюсь! При твоих многообразных талантах… кхм… ты будешь мне просто необходима!

Мы перебрасывались двусмысленными шуточками и намёками – это были те минуты расслабленного успокоения, что всегда следуют за напряжением порыва. Впрочем, Татьяна не теряла головы и не переставала думать рационально. Неожиданно она напомнила: