Читать книгу "Дети Сатурна. Серия «Ревизор Роскосмоса»"

Быстро нащупав в нагрудном кармане этот шарик, я вынул его и поднёс к экрану, демонстрировавшему изображение с оптической матрицы микроскопа. Переводя взгляд с экрана на шарик в своей руке и обратно, сосчитал количество видимых отверстий – их оказалось семь как на большом шарике, так и на «палице». Расположение крестов и ромбов на обоих предметах также совпадало. Вообще же, казалось очевидным, что изображали они нечто очень схожее, только непонятно, что именно. Почему-то мне на ум пришла басня Ивана Крылова «Мартышка и очки», в ту минуту я ощущал себя роли мартышки.

Впрочем, в сложившейся ситуации моё непонимание происхождения и назначения этих предметов являлось отнюдь не самым скверным. Гораздо хуже было то, что Акчурину и Капленко объединяла общая тайна, проникнуть в которую я не мог, хотя и должен был! Возможно, именно эта тайна и являлась ключом к тем событиям, скрытую логику которых я пытался всё это время постичь. Ольга Капленко, видимо, понимала особую ценность странного золотого артефакта, поскольку именно для его скрытого ношения и прорезала потайной кармашек в комбинезоне. Впрочем, Акчурина, наверное, тоже сознавала важность своего удивительного артефакта, ведь не без умысла же она подарила его мне. Понимала, наверное, что сама она уберечь его не сможет!

Я аж даже вспотел от этой мысли.

Подняв взгляд, я увидел собственное отражение в зеркале – обритая голова с безобразным шрамом повыше лба и бисеринками пота на висках и переносице, рот корытом, зрачки расширенные. Видок тот ещё, без содрогания не взглянешь!

Пора было заканчивать с обыском. Я выключил микроскоп, вернулся в приёмный покой и ещё раз тщательно ощупал комбинезон и «боди», оставленные главврачом, не оставил без внимания и её спортивные шузы. Честное слово, я был готов обнаружить что-нибудь спрятанное и в них – но нет! – под стельками ничего не оказалось. Ольга Васильевна моих конспирологических ожиданий в данном случае не оправдала. Ничего более не обнаружив, сложил одежду и обувь в пакет, дабы забрать с собой, и опять присел на диван.

Запрокинув голову к белому потолку, поморгал левым глазом, активировав мозговой имплант, подключился по защищённому каналу к главному серверу операционной базы и быстрым поиском определил местонахождение Татьяны Авдеевой. Судя по отметке на схеме, её биомаркер определялся в районе Платформы Силовой Защиты, поскольку район это был нежилой, женщина, по-видимому, находилась на смене. Рядом с нею никого не было, а стало быть, она могла свободно разговаривать. Я активировал опцию «связь» и через пару секунд услышал знакомый голос, лаконично представившийся:

– Авдеева!

Голос звучал негромко, проникновенно, даже эротично… или мне это показалось? Связь была отличной, обеспечивавшая полную полную иллюзию присутствия, возникло ощущение, что Татьяна прошептала свою фамилию мне на ухо.

– Это ваш старый новый друг, – представился я.

– А-а, решатель проблем – прошлых и будущих! – моя собеседница, похоже, улыбнулась. – Только подумала о вас. Стало быть, жить будете долго!

– Нам надо бы встретиться. Когда вам удобно?

– Смена заканчивается через два с половиной часа. Положим ещё полчаса на физиологические отправления по минимуму и максимуму… так что через три часа ждите меня с жарким нетерпением.

– Отлично, почти договорились. Где находятся мои апартаменты вам известно? – уточнил я на всякий случай.

– Поскольку по общекорабельной трансляции об этом не объявляли, то – нет, неизвестно.

– «Жёлтый» коридор, номер «семь-восемь».

Попрощавшись на этом, я вышел из медицинского отсека, прихватив с собою пакет с вещами Ольги Капленко. Через десять минут я уже находился в своей каюте и, вооружившись традиционными авторучкой и листом бумаги, принялся составлять рапорт генералу Панчишину. Сообщить надлежало о многом – о полёте с Юми Толобовой к Энцеладу и Рее, о безуспешных поисках «челнока» Тимма во льду Реи, о проведенном сравнении записей в медицинской карте Акчуриной и последовавшим за этим разоблачении фальсификаций Капленко. Само-собой, нельзя было обойти молчанием и недавние события – отстранение от работы главврача, её помещение в условный карцер, обыск одежды и обнаружение в потайном кармане странного золотого предмета. Поскольку не упомянуть о странности этой находки было решительно невозможно, следовало рассказать и о большом золотом шарике с присущими ему удивительными гироскопическими эффектами. Дойдя до этого пункта, я на пару секунд остановился и представил себе лицо генерала Панчишина, когда тот сначала услышит, а потом и увидит эти золотые артефакты. Да уж… как бы тут самому не угодить под отстранение от исполнения служебных обязанностей! Хотя отстранять меня, объективно говоря, не за что, напротив, первые серьёзные результаты налицо, но… все эти россказни про странные золотые предметы зело напоминают шизофренический бред! Разумеется, надлежало мне высказаться о подозрениях в адрес единоутробного брата бывшего главврача, а также странной, явно ненамеренной, её оговорке о том, что любовник Людмилы Акчуриной не мог быть её убийцей. В завершение рапорта, я лаконично просил руководство собрать и представить мне всю информацию, какую только представится возможным отыскать, о жизненном пути сестры и брата Капленко с самого момента рождения. То есть вообще всё: любые сведения об учёбе, состоянии здоровья, владении имуществом и ценностями, успехах, неудачах, конфликтах. Досье на каждого должно было получиться огромным и ознакомление с собранным массивом данных представляло немалую проблему с точки зрения затрат сил и времени, но это уже была моя проблема. Я очень обучаемый, внимательный к мелочам и способный анализировать, потому, собственно, и являюсь ревизором «Роскосмоса», а потому мне бы только заполучить материал, в котором есть что-то ценное, а уж всё, что там спрятано, я нарою!

Набросав тезисы, я детализировал каждый из них, вписав набор ключевых фраз, которые надлежало озвучить. Затем перешёл к записи своего сообщения и его редактированию.

Вся эта возня заняла около получаса. Покончив с нею, я почувствовал, что устал. Я не спал уже пятнадцать часов и в этот интервал вместилось много разнообразных событий, как эмоционально напряженных, так и тяжёлых физически – один только перелёт с Толобовой чего стоил!

Я откинулся в адаптивном кресле – спинка отъехала назад, подголовник чуть запрокинулся, подставка для ног немного приподнялась, придав небольшой изгиб коленям. Чувствуя, что медленно и неотвратимо проваливаюсь в сон, я последним усилием включил «завесу», блокировавшую все биологические датчики в моей каюте. Сделал я это для того, чтобы появление в моей каюте Татьяны Авдеевой не было замечено дежурными в Главном командном центре. Чем они меньше будут знать про моих визитёров, тем будет лучше для всех.

Сделав это, я провалился в сон, неожиданно плотный и глубокий.

Проснулся я оттого, что в ушах отчётливо слышался звук судового «ревуна», специфический сигнал, который подаётся двигающимися в тумане кораблями. Разумеется, никакого корабля и тумана на борту операционной базы быть не могло и протяжный тревожный сигнал существовал лишь в моём мозгу. Его подавал вживлённый в мою голову чип.

Мне понадобилось не более секунды, чтобы полностью проснуться, но я глаз не раскрыл и не шевельнулся. Напряженно прислушиваясь, я активировал чип и перед моим внутренним взором развернулся чертёж, изображавший апартаменты с указанием двенадцати датчиков движения и миниатюрных видеокамер, расставленных мною в спальне, кабинете и гостевом холле. Три датчика в кабинете были активны, они уверенно регистрировали движения человека. А сопряженные с ними видеокамеры транслировали в мой мозг его изображения с трёх точек.

Я до некоторой степени успокоился – теперь мне было известно, что никого за моей спиной нет и внезапного нападения можно не опасаться. Что ж, это была хорошая новость! Была и другая, тоже неплохая – моё предположение о возможном визите в мою каюту незваных гостей оказалось провидческим, гости, точнее, гость, действительно заявился. Была и третья новость, опять-таки, позитивная – я к этому визиту оказался готов и застигнуть себя врасплох не позволил.

Правда, имелась новость и не очень хорошая – на голове незваного гостя оказалась надета маска из индивидуального спасательного комплекта, так что рассмотреть его лицо не представлялось возможным. Однако, переоценивать находчивость визитёра не следовало, если мне удастся взять этого парня с поличным, то пластиковая маска ему ничем не поможет…

Кем бы ни был этот хитромудрый посетитель, он явно не подозревал о моём присутствии. Его, наверное, сбило с панталыку то обстоятельство, что моя биоотметка не фиксировалась системой жизнеобеспечения, отчего каюта казалось пустой. Включив перед сном электромагнитную «завесу», я, сам того не желая, ввёл таинственного посетителя в заблуждение и искушение одновременно. Тот видимо, решил осмотреть мою каюту в моё отсутствие. Внутрь он проник через запасной выход, имевшийся в кабинете, я же спал в кресле в спальне. Нас разделял гостевой холл и две двери.

Секунд десять я размышлял над тем, как лучше мне поступить – осуществить задержание самостоятельно или вызвать Вадима Королёва и сделать это доброе дело вдвоём? Ответ на самом деле был отнюдь неочевиден. Не открывая глаз, я нащупал пистолет в кармане на левом бедре, вытащил его и активировал на ощупь. Не открывая глаз, вошёл в директорию «быстрая связь» и выбрал первую фамилию из короткого списка. Это и был командир базы. Негромко пробормотал «Вадим, быстро ко мне, здесь несанкционированное проникновение!» Для передачи голосового сообщения не нужен был микрофон – вибрации голосовых связок прекрасно распознавались чипом в голове.

Поднявшись с кресла, я прошёл к двери в гостиную и открыл её. Я не боялся, что неизвестный в кабинете услышит меня, поскольку открытие и закрытие дверей производилось почти бесшумно, а кроме того, между нами оставалась ещё одна закрытая дверь – в кабинет. Приблизившись к ней, подождал секунду или две – не то, чтобы собирался с духом, а скорее просто прислушался к собственной интуиции. Интуиция бодро скомандовала мне «пошёл!» и я пошёл.

Ну как пошёл? Строго говоря, я никуда не пошёл, потому что дверь в кабинет после прикосновения к сенсору лишь дёрнулась, подвинулась сантиметра на два, да так и застыла с щелью от пола до верхней поперечины. Двери что-то мешало откатиться вбок, непонятно что именно, но дверное полотно не двигалось. Я ухватился пальцами правой руки за край двери и потянул, надеясь откатить её путём приложения грубой силы, но не тут-то было – дверь стояла как влитая! Это выглядело довольно странным, поскольку на космических кораблях все сдвигающиеся двери сконструированы таким образом, что их не составляет труда открыть вручную при отсутствии электропитания. Однако тот, кто находился в кабинете, явно озаботился тем, чтобы не позволить мне внезапно войти.

Чтобы освободить вторую руку, сжимавшую пистолет, я зажал его зубами и рванул дверь с остервенением уже обеими руками. Дверное полотно подвинулось ещё на пару сантиметров, но… стало намертво. И похоже, бесповоротно!

В кабинете было светло, сквозь образовавшуюся щель доносились какие-то хаотические звуки. Кто бы ни находился в помещении, он явно меня услышал и заспешил на выход. Через секунду – полторы до меня донёсся звук открываемой двери из кабинета во вспомогательный коридор. Каюта моя, как и всякое жилое помещение капитанского класса, имела два разнесённых выхода – один, основной, вёл в «жёлтый» коридор, а второй – в узенький и длинный проход, через который можно было попасть в шахты обслуживающих систем: электрических сетей различного назначения, вентиляции, водоснабжения и канализации. Мой незваный гость вошёл через эту дверь и через неё же решил убегать.

Но я был твёрдо намерен не допустить этого и задержать слишком энергичного и любознательного героя нашего времени. Это подзатянувшееся расследование можно было закончить в ближайшую минуту или две и эту редкую возможность надлежало реализовать любой ценой!

Я понял, что полагаясь на грубую физическую силу, дверь в кабинет мне не открыть. Имело смысл не ломиться напрямую, а выйти через «жёлтый» коридор и, сделав небольшой крюк, проникнуть из него во вспомогательный коридор.

Метнувшись к входной двери, я попытался открыть её, но повторилась та же история, что и с дверью в кабинет. Чуть стронувшись с места, подвинувшись буквально на два или три сантиметра, дверное полотно остановилось. Похоже, незванный гость предусмотрел возможность моего выхода этим путём и обезопасил себя также и с этого направления. Какой же умный человечище!

Дёрнув дверь двумя руками, я немного её приоткрыл, при этом окончательно заклинив. Мои усилия привлекли внимания кого-то, находившегося снаружи. Я услышал незнакомый голос «секундуочку, я вам помогу!» и увидел пальцы человека, попытавшегося сдвинуть дверное полотно с другой стороны.

– Что за чертовщина?! Тут вложен клин! – закричал мне мужчина из коридора. – В щель между полотном и стенкой помещён металлический клин!

Действовать надлежало быстро, каждая секунда отдаляла меня от поставленной цели. Движению двери препятствовала сила трения скольжения металла по металлу. Клин вряд ли был большим, даже если его площать составляла восемьдесят квадратных сантиметров, при коэффициенте трения две десятых дверь можно будет двигать, приложив усилие килограммов в сто тридцать. Как только их приложить?

Взгляд мой скользнул по гостиной и сразу же зацепился за низкий столик на трёх металлических ножках. Как и вся мебель, он фиксировался на месте электромагнитами – это предотвращало самопроизвольное перемещение предметов в условиях невесомости – а значит, его можно было без особых затруднений поднять. В три шага я преодолел помещение, ударом ноги отключил питание магнитов и поднял столик. Он оказался довольно массивным, тем более, что и каюта находилась в зоне с увеличенной силой тяжести, но этот пустяк не остановил меня. Вставив одну из ножек в щель, образовавшуюся при открывании двери в «жёлтый» коридор, я крикнул находившемуся снаружи невидимому помощнику «уберите пальцы!», после чего навалился на столик. Ножка оказалась отличной фомкой – неподатливая дверь заскрежетала… подвинулась… я надавил ещё и дверь подвинулась ещё.

Щель оставалась довольно узкой, если и больше двадцати сантиметров, то ненамного, но через неё уже имело смысл попробовать протиснуться. Я ни разу не спелеолог, но знаю, что проникновение сквозь разного рода узости надлежит начинать с головы – пройдёт голова, пролезет и всё остальное. Аккуратно подавшись головой вперёд, я убедился, что рискую лишь ободрать уши, что не следовало считать неприемлемым ущербом. Со всей возможной скоростью я подался вперёд, протиснув в щель сначала правое плечо и руку, потом правую ногу, потом грудь и живот. Выглядели мои телодвижения должно быть комично, но меня это волновало мало, точнее, вообще не волновало.

Я увидел помогавшего мне с противоположной стороны двери мужчину – им оказался тот самый Анатолий Шастов из группы материально-технического обеспечения, что конфликтовал с Андреем Завгородним. Выглядел Толик не то чтобы испуганным, но по-настоящему встревоженным.

– Давайте, я вас потяну за руку. – невпопад предложил он, но я лишь отмахнулся:

– Большой мальчик, протиснусь!

Я видел бежавшего в нашу сторону Александра Баштина, начальника Экспедиции №1, он, по-видимому, стал свидетелем необычной движухи у двери в мою каюту и поспешил на помощь.

А из-за спины донёсся голос Королёва:

– Порфирий, я уже здесь!

Самого командира я не видел – даже при максимальном повороте головы он оставался у меня где-то далеко за спиной. Мне понадобились два или три энергичных движения, чтобы протолкнуть себя в щель и буквально вывалиться в коридор. Пробежав к тому месту, где скрытый фальшпанелью находился проход во вспомогательный коридор, я пошарил свободной правой рукой – в левой уже находился пистолет! – отыскал едва заметную защёлку и отжал её. Панель легко покатилась вбок, освобождая проход. Надо же, любитель подкладывать в щели клинья почему-то не попытался проделать этот фокус и здесь!

Передо мной открылся узкий, шириной менее метра тупичок, одна стена которого являлась торцом моей каюты, а другая – выходила к различным инженерным узлам и коммуникациям, обслуживающим жилой уровень. Если в «жёлтом» коридоре было светло и просторно, то здесь освещение было призрачно-тусклым, а воздух – отчётливо-застоявшимся.

– Порфирий, пусти меня вперёд, – услышал я позади голос Вадима Королёва. – Я тут всё знаю – это моя епархия! Отойди!

Я посторонился, пропуская командира вперёд, тот энергично подался навстречу неизвестной опасности, отведя назад правую руку с направленным вверх стволом пистолета.

– Они убежали через запасной выход во вспомогательный коридор, да? – полувопрошая – полуутверждая пробормотал Королёв. – Куда юркнули, ты видел?

– Нет, не видел. – отозвался я. Пояснять ничего не хотелось, рядом были чужие уши, так что лишнего говорить не следовало.

Предосторожность была нелишней. Я хорошо слышал, как за моей спиной переговаривались Баштин и Шастов, живо обсуждая инцидент. Баштин рассудительно назвал произошедшее «диверсией»… Что ж, теперь у экипажа будет благодатная тема для комментариев в минуты досуга.

Мы прошли по коридору до самого конца, открывая все попадавшиеся на пути двери и люки.

– Сам видишь, здесь легко протиснуться в технологические зазоры. – сказал Королёв, указывая на большие проёмы рядом с трубами в одном из отсеков. – Причём можно как подниматься, так и спускаться вниз. В районах вспомогательных коридоров оборудованы технические помещения для разного рода поддерживающего оборудования – насосов, заместительных цистерн, трансформаторов и прочего. А вот здесь вообще эвакуационный ход на случай выхода из строя лифтов.

Он распахнул красную дверь со строгой многозначительной надписью «Спасательный ход 12 „жёлтый“. Проём не загораживать!» Я запрокинул голову и увидел лестницу, уходившую вертикально вверх. Впрочем, правильнее её было бы назвать трапом. Метрах в четырёх выше находилась небольшая площадка, на которой можно было развернуться и продолжить движение вверх по другой такой же лесенке. Выше находилась ещё одна площадка… и так далее. Посмотрел я и вниз, было видно, что под нами находится невысокое помещение, но ничто не указывало на то, как далеко оно простирается. Стояла полная тишина. Невозможно было определить, в каком именно направлении скрылся неизвестный.

– Из помещения под нами есть другие выходы, кроме как наверх? – уточнил я на всякий случай.

– Да, это фактически кольцо, опоясывающее станцию. Один торец упирается в аналогичное техническое помещение под «синим» коридором, другой – под «красным». – ответил Вадим. – В случае тяжёлой аварии, скажем, разрушения внешнего силового набора базы, бежать можно в самых разных направлениях.

– Понятно. Датчиками биологической активности и движения помещения эти оборудованы?

– Разумеется! Кто бы эти ребятки ни были, мы их сейчас точно вычислим. Просто методом исключения всех переберём и найдём нужных! – бодро заверил меня Королёв.

– Ко мне вошёл один человек, а не пара. – негромко пояснил я.

Почему-то оптимизм Королёва я не разделял. Интересно, отчего это?

– Что ж, Вадим, пойдём, поглядим, что мне засунули в двери. – предложил я после небольшой паузы. – Тут всё равно уже таращиться не на что! Погоня окончилась, толком не начавшись.

Для того, чтобы заклинить обе двери неизвестный визитёр использовал два практически одинаковых металлических клина, явно отлитых в одной форме. Клинья были вставлены в зазоры между сдвигавшимся вбок полотном двери и эластомерным уплотнением. При попытке отжать дверь, клин глубоко втягивался в щель, не позволяя полотну сдвинуться. Просто, эффективно и изобретательно.

Особой оценки заслуживало то обстоятельство, что неизвестный визитёр предусмотрительно заблокировал не только дверь из кабинета в гостиную, но и входную из коридора. По-видимому, не зная, где именно я нахожусь, он благоразумно допустил возможность моего пребывания внутри каюты и предусмотрительно устранил угрозу моего внезапного появления у себя за спиной. Какой умничка!

Я рассказал Королёву детали произошедшего. Тот, услашав, что я готовил сообщение генералу Панчишину, заметно встревожился.

– Что с черновиком? Текст мог увидеть посторонний? – перебил меня командир, не дослушав до конца рассказ.

– Черновик уничтожен, – успокоил я его. – Меня совсем не это озадачивает. Меня удивляет предприимчивость компании, которую мы ищем. Я ведь здоровый мужмк, вообще-то, у меня огнестрельное оружие на бедре, я ведь не просто рожу могу набить, я и изувечить могу, а будучи при исполнении, могу и застрелить намертво! Так, чтобы насовсем в утиль! Влезть в мою каюту, не зная толком, где именно я нахожусь – это… я даже не знаю, как правильно назвать такую отвагу.

– Безбашенность. – подсказал Королёв.

– Нет, это точно не безбашенность. Эти ребятки очень хорошо соображают и всё просчитывают! Причём, просчитвыют правильно! Но их нынешняя активность – это свидетельство испуга и непонимания ситуации.

– Что ты имеешь в виду?

– То, о чём я говорю, довольно очевидно. Посуди сам: ты в своём обращении к экипажу сообщаешь об убийстве Акчуриной и аресте Капленко, при этом уточняешь, что события эти не связаны. Но разыскиваемые нами преступники, или, по крайней мере, один из них, точно знает, что твоё заявление действительности не соответствует. Он подозревает игру с нашей стороны. Он не знает степень нашей истинной осведомленности. Этот человек дезориентирован. Он волнуется и пытается понять логику наших последующих действий. Для этого он принимает превентивные меры. Проходит менее двух часов со времени твоего выступления по общекорабельной трансляции и в моём жилом помещении появляется энергичный таинственный визитёр.

– Согласен, – закивал Королёв. – Логика в твоих рассуждениях есть. У злоумышленника имеется резон заглянуть в твои вещи, похитить или скопировать носители информации, может, сделать что-то ещё, скажем, оставить подслушивающее устройство, дабы быть в курсе твоих переговоров и вообще контактов.

Спорить с Королёвым я не стал, хотя что-то подсказывало мне, что вовсе не желание подложить мне «закладку» двигало любознательным визитёром.

Спрятав в сейф клинья, извлеченные из дверей – ведь это были ценные улики, которые надлежало изучить немного позже – я вместе с командиром операционной базы отправился в Главный Командный центр. Посещение это носило характер скорее формальный, нежели действительно актуальный, существовала у нас маленькая надежда отследить биомаркер человека, проникшего в мою каюту. Хотя, говоря по совести, особых иллюзий на сей счёт я не питал. Те, кто убил Людмилу Акчурину, нашли способ совершить преступление и скрыться, обойдя все системы идентификации личного состава. Они учитывали специфику их работы и спланировали свои действия так, что исключили собственную персонификацию техническими средствами. Имелось у меня скверное предчувствие, что и в данном случае предприимчивый незнакомец предпринял все необходимые меры для сохранения инкогнито.

Имелась, конечно, надежда на то, что действовал он второпях, возможно, неоптимальным образом и где-то допустил-таки ошибку. Посему визит в ГКЦ нанести следовало, но особых надежд я на результат этого похода не возлагал.

Результат оказался вполне соответствующим моим ожиданиям. Датчики биологической активности на протяжении более чем двух суток не фиксировали присутствие человека во вспомогательном коридоре вплоть до моего появления там. Аналогичные датчики ничего не заметили и в прилегающих помещениях выше и ниже жиой палубы В общем, результат получился совершенно абсурдным, исходя из него можно было заключить, что неизвестный вообще не выбегал из моего кабинета, что прямо противоречило моему наблюдению.

Имелась надежда на то, что кое-какую информацию подкинет изучение других технических средств контроля – датчиков движения и видеокамер высокого разрешения, хотя понятно было с самого начала, что их данные будут носить обезличенный характер и не позволят быстро вычислить неизвестного. В конце концов, я уже знал, что лицо злоумышленника было скрыто маской, а стало быть, для его идентификации пришлось бы оперировать второстепенными признаками – ростом, типом сложения, особенностью походки и так далее. Однако, потому эти признаки и назывались второстепенными, что их можно было до некоторой степени умышленно искажать, и вряд ли мой неведомый противник не подумал об этом заблаговременно.

Наши с Королёвым ожидания отчасти оправдались: изучив очередность срабатывания датчиков движения мы выяснили путь, которым таинственный любитель влезать в чужие кабинеты подошёл к моей каюте и убежал от неё. Маршруты его подхода и отхода совпали. Неизвестный поднялся во вспомогательный коридор из технического помещения под ним. В него же он и спустился, убегая из моей каюты. А в техническое помещение он проник из аналогичного технического помещения, расположенного под «красным» коридором. А туда в свою очередь он проник из технического тоннеля, предназначенного для перегрузки руд из транспортных «челноков» в бункерные хранилища. В этом техническом тоннеле курсировали специальные самоходные транспортные вагонетки. Видимо, на такой вагонетке злоумышленник и приехал в район технического помещения. Где именно он сел в вагонетку установить не представлялось возможным.

– Место это довольно опасное, – пояснил Королёв, когда убедился, что именно в техническом туннеле начинался и терялся след разыскиваемого. – Там часто происходят броски давления воздуха, оно то резко падает, то точно также резко повышается. Связано это с неизбежными потерями воздухи при шлюзовании грузов во время их передачи с «челноков» в приёмный бункер. Кроме того, там стабильно высокая радиоактивность, наведенная за годы эксплуатации перевезенными грузами. Место очень нездоровое, людям без скафандров появляться там не рекомендовано, обсдуживание производится только дистанционно.

– Зато минимум сигнализации! Парень этот словил свои три-четыре-пять рентген, но успешно обманул тебя и меня. Правильно мотивированный человек воистину творит чудеса. – я пытался шутить, хотя, разумеется, на душе у меня скребли кошки… хотя нет, не кошки даже, а уссурийские тигры! – Давай поглядим записи камер видеонаблюдения, должны же они были что-то зафиксировать, ведь не был же этот парень прозрачным, верно? Может, поймаем кадр, в котором неизвестный гость показал своё лицо до того, как надел защитную маску.

Любитель ходить по кабинету ревизора «Роскосмоса» действительно оказался непрозрачным. Первый раз он попал в поле зрения камеры при входе в техническое помещение «красного» коридора из транспортного тоннеля, двигался он на полусогнутых ногах низко согнувшись, опустив вниз лицо и плечи, руки его почти касались пола. Походка была очень неудобной и явно намеренной, дабы максимально осложнить определение антропометрических параметров фигуры. Облачён неизвестный оказался в обычный рабочий комбинезон, а на голове уже находилась большая пластиковая маска из комплекта индивидуального спасения с дыхательным прибором. Самым интересным в оснащении этого человека оказалась мощная лампа в большом явно самодельном кожухе, закрепленная на спине наподобие ранца. Трудно сказать, какова была её светимость, но она заливала всё вокруг ярким белым светом, ослепляя укрепленные под потолком видеокамеры.

– Какая прелесть! – только и проговорил Королёв, увидев, как изображение моментально превратилось в «молоко» с плохо различимыми деталями, едва только яркий свет залил помещение. – Какие талантливые у меня подчиненные!

Через секунду или две оптика камеры подстроилась под избыточную освещенность, но за это время неизвестный мужчина успел сделать три широких шага, пересёк сектор обзора и стал недоступен для наблюдения. Что ж, можно было только восхититься его сноровкой и сообразительностью, самые хитроумные системы наблюдения и контроля он обходил без особых затруднений и даже изящно. В техническом помещении под «жёлтым» коридором история в точности повторилась – неизвестный при входе попал в кадр, через долю секунды видеокамера оказалась ослеплена, а когда электроника подстроилась под избыточный световой поток, таинственный мужчина почти что ушёл в «зону невидимости», камера лишь «схватила» его левую ногу, обутую в стандартный рабочий ботинок.

Самое интересное произошло в тот момент, когда любитель бегать по техническим помещениям вышел в «жёлтый» коридор, чтобы заложить клин во входную дверь в мою каюту. Коридор просматривался во всех направлениях очень хорошо – это была жилая зона, причём очень населенная – так что неизвестный был просто обречён попасть в зону видимости по меньшей мере четырёх камер. Он отодвинул фальшпанель, закрывавшую проход во вспомогательный коридор, и, выпрямившись в полный рост, вышел из проёма. Теперь он стал действительно хорошо виден. Сделав три шага, мужчина приблизился к двери в занятую мной каюту, неторопливо пригнулся, заложил клин, деловито подтолкнул его пальцем, направляя поглубже в зазор между дверным полотном и эластомерным уплотнением, затем выпрямился и неторопливо удалился туда, откуда только что вышел. За те пару-тройку секунд, что ему пришлось затратить на все эти действия, его удалось более или менее рассмотреть. Было видно, что под комбинезон он надел нечто мягкое, заметно приподнимавшее плечи и превращавшее торс в бочонок, возможно, это был поролон или что-то резиновое. Истинный рост невозможно было определить из-за надетой маски, которая хотя и была частично прозрачной, но сделана была из светоотражающего пластика. Она представляла собой своеобразный пакет с дыхательным патроном, спускавшимся на грудь, и могла возвышаться над макушкой надевшего на пять-восемь и даже десять сантиметров. На руках неизвестного были тонкие латексные перчатки, на изображении было хорошо видно, как они блестят при движениях кистями рук.

Над этой записью можно было поколдовать и попытаться вытащить какие-либо детали, но задача эта не относилась к числу тривиальных. Экипировка отлично искажала фигуру неизвестного человека, практически устраняя индивидуальные особенности сложения.

– Да-а-а, я даже не уверен, что это мужчина. – задумчиво пробормотал Королёв, трижды просмотрев записи видеокамер из «жёлтого» коридора в прямом и обратном порядке. – Нужно будет изучить раскадровку, может увидим нечто, что позволит опознать этого человека? Ты сам это сделаешь или мне заняться?