Читать книгу "Над Землей"

– Давайте не будем нападать на человека. В наше время каждый волен хайповать, как ему вздумается, главное, чтобы была ответная реакция. Хочу задать серьезный вопрос. Когда вы впервые открыли в себе художника? – Неожиданно для всех заступилась за экскурсовода рыжая девушка.

– Ой, большое вам спасибо. Добавлю только, что ответная реакция далеко не полный комплект. Главное, чтобы талант стимулировал публику к прогрессу. Я чувствую, как оказал на вас благотворное воспитательное воздействие. Меня часто обвиняли, что я просто болтун, мол, самомнение должно быть закреплено внятным творческим продуктом. Могу чуть-чуть покритиковать себя – сочинить музыку у меня не получилось. С оперой тоже не задалось, оперные певцы набросились на меня со всех сторон, не исключено, что боятся конкуренции. Да и с литературой не вышло. Мое самомнение нашло себя в живописи – в высоком искусстве. Как видите, стишок еще сочинил. Это произошло буквально пару лет назад.

– Обалдеть! Но почему вы взяли на себя смелость интерпретировать свои же собственные работы? Хайп через самомнение не оправдание такой наглости, – отрезала девушка.

– Эх, друзья мои. Я здесь стою перед вами не только ради выставки, я пришел с революцией. Какое вы видите число под всеми картинами? Они закончены в один день.

– 14 октября, – хором ответила аудитория.

– Ну так вот, я пришел с октябрьской революцией, с принципиально новой концепцией. Моя задача расширить ваш понятийный аппарат до социализма смыслов. Больше никаких скрытых посылов, авторы должны быть предельно открыты. Конечно, они имеют право выдержать интригу, но она будет ограничена во времени. Отныне поясняющее сочинение обязательное требование к каждой творческой работе. Ибо ограниченность в раскрытии замысла рождает монополию познания, монополия познания рождает не только гордыню, но и приватизирует власть.

– Господи, да каким же это образом приватизирует?! – Выкрикнула какая-то женщина.

– Всё просто. У публики, не способной раскрыть тот или иной замысел, пропадает желание создавать что-то свое, она считает себя недостойной вступить в творческий процесс вместе с элитами. Соответственно люди уходят во внутреннюю миграцию подальше от нас – умников. Там они неосознанно занимают позицию подчиненных, мол, я человек маленький, умным людям виднее. До коле это может продолжаться? Сей беспредел длится веками. Даешь ясность в массы.

– Даже в кинематограф? – Поинтересовалась Ева.

– Тем более в кино. Если режиссер закладывает в кино так называемые «пасхалки», через год, два или пять он должен полностью их раскрыть, заранее сохранив заметки у продюсера. Хватит впадать в прелесть своих эксклюзивных и неповторимых интеллектов. Дети рабочих тоже имеют право на познание! «Кулаки» в живописи, режиссуре, литературе, поэзии и даже музыке должны быть массово раскулачены.

Юная девушка никак не могла себя сдержать. – Вы же сами сказали, что авторы имеют право на интригу. Что если по тем или иным причинам им нужна пожизненная интрига? Может быть, они заложили в свое произведение тайное признание в любви человеку, чье сердце занято? Какое мы имеем право ограничивать их временем?

– Всё-таки вы очень умна для своих лет, но тут нет проблем. Для чего у нас существуют юристы? Пусть популярные авторы оставляют все секреты в тайне как завещание, его раскроют после их кончины. Они обязаны прямо пояснить причину повышенной секретности. Для знаменитых авторов нужна специальная база данных со всеми их секретами под роспись. Отказники будут преданы анафеме, им нет места в мире социализма смыслов. Мы уже прошли стадию, когда от 80-90% населения скрывали элементарную грамоту, пора выходить на новый уровень. Откройте людям смыслы!

– Думаю, какая-то недосказанность всегда останется.

– Как же без этого, просто она должна постепенно уходить в прошлое. Сколько можно бегать вокруг да около всяких Булгаковых? Перекрестил он перед смертью свое произведение – нам то, что с того? У каждого в голове свой Мастер и своя Маргарита. По сути, получился интереснейший сюжет вперемешку с непонятными посылами, возможно, бредом. Нет поясняющего сочинения – равно нет народного признания. Точка.

– А как быть с вдохновением? Есть мнение, что у гениев оно настолько сильное, что выходит за рамки их понимания, многие свои же смыслы они не осознали.

– Ваша ключевая ошибка в слове «многие». Разумеется, ведомый божественным проведением может не вникнуть во всю полноту рожденного замысла, но скелет и мышечную ткань он видеть обязан. Более того, аналитическим взглядом автор, так же как мы, способен заметить скрытые посылы. Достаточно отдохнуть и посмотреть на свой труд со стороны. При невозможности проделать это действо можно заподозрить психическое заболевание. Минимум 80% от полноты интерпретации должно оставаться за автором… Минимум. Вы даже не представляете, сколько бездарностей прячется за несуществующими смыслами. Искусствоведы с бурной фантазией им очень помогают.

– Позвольте мне немного пофилософствовать, – сказал Глеб. – Не кажется ли вам, что ваш подход лишает созерцателя свободы быть сопричастным? Если я внезапно открою для себя другого Пушкина, с новыми для меня смыслами, это будет откровение. Я буду рад, что могу с кем-то поделиться своей находкой. Значит, есть сопричастность.

– Точно! – Крикнула молодая девушка.

– Да, хороший вопрос, – приобняв мужа, добавила Ева.

– Друзья, вы никак не можете уловить суть. Вас не должны посещать никакие откровения, они посещают творцов, чья задача рассказать о них. Ежели хотите большего, меняйте свой статус с созерцателя на творца. В своем нынешнем статусе у вас может лишь остаться возможность из всех собранных пазлов самостоятельно найти несколько недостающих. Я не спорю, это интересная игра.

– Так почему же вы хотите запретить в нее играть? – Продолжил Глеб.

Во-первых, с правом автора на интригу вы можете годами избегать любых спойлеров. Хотя годами – не значит вечность. Во-вторых, вернемся к нашему дельфинчику. Лучше бы я не говорил о кубизме, мне и не хотелось о нем говорить, пока вы не задали вопрос. Это осталось бы зоной вашего личного поиска. Однако я обязан упомянуть о дельфине в контексте импрессионизма, чтобы дать правильное направление поиску.

Ради бога – ищите отдельные детали, но у меня нет права оставлять вас один на один со всей конструкцией. Своими находками вы должны дополнить мое пояснение, а не молоть всё, что взбредет вам в голову. Чем креативнее художник, тем больше он дарит недостающих пазлов, вот только автор не вправе закабалить вас неизвестностью. Кто-то вообще не оставляет никакой недосказанности, в этом тоже скрыт талант. Не просто талант, а как я и сказал – высшее проявление чистого искусства. Живопись ближе к чистоте искусства, чем литература, но мы возьмемся и за литературу.

– А я уже планировал нарисовать таинственные песочные часы с континентами дабы зашифровать в них смысл. Не знаю, что теперь и думать, – громко сказал Глеб, обращаясь не столько к залу, сколько к Еве.

– Ну что я могу на это ответить? «Ешь ананасы, рябчиков жуй, конец твой настанет, проклятый буржуй». Уж извините за грубую аналогию. Возможно, ваша идея не нова, мы сейчас поговорим об этом, – Ева с Глебом удивленно переглянулись.

– Евсений Александрович, как долго вы рассчитываете менять сознание масс? – Спросил кто-то из зала.

– Я хочу напомнить вам о глобализации. В эру блогосферы нельзя сохранять творческую недосказанность. Она давным-давно неактуальна, ибо мир объединяется. Мы все один большой хаб смыслов. Право на временную интригу единственное, что можно оставить старому миру творчества. Мы будем менять порядок прямо здесь прямо сейчас с максимально быстрым результатом. Многое зависит, в том числе лично от вас, в частности от видеотрансляции нашей любопытной девушки. Много ли там лайков?

– Ой, честно говоря, нет. Почему-то в основном лайкают из Великобритании.

– Ну и ладненько, не думаю, что среди вашей аудитории есть потенциальные покупатели моих картин. Про Великобританию это закономерно…

– Простите, вы бы могли назвать имена ваших покупателей из посвященной аристократии? Кажется, вы назвали их джентльменами, – спросила Ева.

– Конечно, только сперва ознакомимся с последней картиной, о которой вас не предупреждали…

Глава XIII Многоходовка

– Ну, здравствуй, Абаддон. Рад, что ты отозвался на мое приглашение. Давно ли ты заинтересовался искусством?

– Наверняка ты догадывался, что искусство меня интересовало всегда. Не думал же ты, что мы дадим вам присвоить все его спутники?

– Интересно, вы уже успели изнасиловать своего нового друга?

– Лучше расскажи, как поживают твои ковбойские подружки?

– Ты зря надеялся, что сможешь убить их своими глупыми фокусами.

– А ты зря надеялся, что мы дадим тебе уничтожить планету. Никогда не пытайся переиграть меня, Октахор.

– Согласись, талисман заставил тебя понервничать.

– Ба-Пеф освобожден. Благодарствую за полезную игрушку.

– Очень скоро Ба-Пеф окажется на своем месте.

– Удачи вам во всех начинаниях, хе-хе.

– Почему ты не хочешь отдать нам картину? Нам принадлежит много картин, это никогда не мешало рептилиям творить свои грязные делишки.

– Мне не жалко отдать вам полотно. Оно прямо здесь в кампусе «Рожденных в СССР» в ста метрах от нас. Можешь забирать.

– Она нам не нужна, пока ее смысл останется скрыт. Мы оба знаем, что любая живопись без смысла не спутник, а всего лишь полотно. Художника придется оставить в живых. Можешь не лгать мне, я знаю, что ты пригласил его, чтобы убить.

– С чего ты решил, что в локации, где у меня больше сил, я не смогу просто взять и убить зазнавшегося болтуна? Его смерть будет на твоей совести, не нужно было вдохновлять воображалу на вашу дурацкую картину. Мы сразу заподозрили, что по каким-то причинам вы имеете к ней отношение.

– Я бы не появился на твоем фестивале просто так. У меня к тебе деловое предложение.

– Хех, мне казалось, ты притащил сюда калининградского бездельника по очередной глупости из-за недооценки моих возможностей. Нет? Хочешь о чем-то договориться? По-твоему, победитель согласится на сделку с проигравшим? Ха-ха!

– Да, ты отнял талисман, перепрошил спутник, но у тебя нет доступа к Сагуне.

– Зачем она мне? У нас достаточно знаний об этом мире.

– Не так уж много видно с грешной Земли. Тебе не всё известно.

– Моих знаний мне всегда было достаточно. О чем ты говоришь?

– Сагуна хранит чертежи всех ныне живущих и даже готовых к рождению душ. Кто-то родится впервые, кто-то реинкарнируется, кого-то воплотят в спутнике. О каждом вы будете знать заранее, вам станет легче подготовиться к работе с ними. С помощью чертежей наследники твоего человека станут серьезными конкурентами нашим наследникам и даже Еве. Это ли не подарок?

– И в чем же хитрость? Не пытайся обмануть меня, мы знакомы не первую тысячу лет.

– Мы скрепим договор космическим рукопожатием, тебе известно, что его нельзя нарушить. В договоре будут озвучены названные мной функции твоего трофея. Возможно, копия для того и существует, что рано или поздно нам придется пойти на сделку. К сожалению, мы частенько друг от друга зависим.

– Взамен ты хочешь, чтобы твой парень просто проникся смыслом картины? Еще раз потаскаешь его по разным спутникам и узлам? До чего смешны твои потуги.

– Вот видишь, я много не прошу.

– Ты серьезно думаешь, что картина сделает его сильнее? Впрочем, при любом раскладе, я тебе не доверяю. Что если мы вас недооцениваем? Я никогда не спотыкался о свою самонадеянность.

– Что ж, поговорим иначе. Мы не можем покинуть промежуточный мир без обоюдного согласия. В нем у тебя меньше власти. Да, время от времени тебе удается повеселится, но я знаю, что рептилии здесь голодны. Если ты откажешься от сделки, синие остаются.

– Кого ты пугаешь? Ты так же, как я не любишь промежуточные миры, их цивилизации слишком изнежена, чтобы развиваться. Все войны быстро заканчиваются, периодичность конфликтов реже, чем в обычном мире. Хотя ни войны, ни человеческие пороки никуда не исчезают, здесь у тебя нет возможности на это влиять. Синие погибнут. Вы тоже зависите от старого грешного мира, вам нужна война с нами. Не пытайся отрицать это.

– Получается, ради моего проигрыша зеленые согласны остаться вечно голодными? Пусть раса синих вымрет первой, нас устраивает ваше постепенное истощение с неизбежной смертью. Чтобы не быть голословным вот доказательство серьезности моих намерений. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

Октахор раскрыл свою неоново-прозрачную ладонь. На ее поверхности пульсировало изображение массивной черной дыры. Внутри дыры маленькими геометрическими фигурками был прописан текст: «Раса индиго не покинет мир до тех пор, пока вождь рептилий не даст обещание оставить в живых Поросёнкова Евсения Александровича, не предоставит избраннику синих до конца ознакомиться с выставкой художника и не получит взамен одну из версий Сагуны».

– До чего же ты настырный гуманоид. Разве твоя орда индиго не понимает, что мы успели перепрошить спутник раньше, чем вы попытались уничтожить планету? Там у тебя мало шансов, мы никогда не оставим людей в покое.

– У нас тоже остается талисман, да и вторая Сагуна никуда от нас не денется. Я вынужден повторить, что мной дано космическое обещание. Если я его нарушу, меня затянет в черную дыру. Пути назад нет.

– Когда-нибудь мы уничтожим вас со всей вашей человечиной без остатка и в, конце-концов, заберем вселенную себе. С каким же наслаждением я буду смотреть в твои глаза.

– Неужели ты не веришь в безоговорочную победу рептилий? Я дал мало форы?

– У меня есть одно условие.

– Хах, всего-то тебе мало. Какое же?

– Мы заберем оригинал.

– Оригинал? Почему ты решил, что между ними есть отличия?

– Я просто хочу перестраховаться. Сагуна в Хантсвилле наша.

– Я не ослышался? В Хантсвилле находится копия.

– Мне слишком хорошо известны твои замашки, Октахор. Тебе ничего не стоило организовать подмену. Я забираю версию Хантсвилла.

– Бери любую версию, какую захочешь.

Абаддон вертикально вытянул свою чешуйчатою ладонь. Когда Октахор повторил его жест, их ладони расположились напротив друг друга, в маленьком пространстве между ними образовалась черная дыра. Они напряжено смотрели внутрь нее, всё внимание поглощалось комическим притяжением, их глаза залились черным цветом. На поверхности черной дыры возник текст:

«Раса рептилий и раса индиго обязуются по первому требованию одной из сторон совместно покинуть промежуточный мир, где они оба застряли. Условия для выдвижения требования покинуть промежуточный мир:

а) Раса рептилий дает согласие оставить в живых художника Поросёнкова Евсения Александровича. Также сторона зеленых дает согласие не выдвигать требования покинуть промежуточный мир, пока не завершится презентация художника;

б) Раса индиго передает второй стороне Сагуну расположенную по адресу: «Космический центр Маршалла. Хантсвилл, штата Алабама». Среди функций, доступных расе рептилий, числится возможность заранее ознакомиться с чертежами душ, которые уже воплощены либо воплотятся в будущем. Сагуна станет посредником этого процесса».

Октахор с Аббадоном сжали вытянутые ладони в кулак, черная дыра начала уменьшаться в размерах, через пару секунд она свернулась до невидимого состояния. Глаза Октахора приобрели прежний светло-голубой оттенок, зрачкам рептилоида вернулся их красный цвет. Абаддон громко хлопнул, затем исчез в пустоту.

Он оказался в космическом модуле на том же месте, где недавно стояли Глеб с Евой. Рептилоид был рад, что у него появилась возможность находиться тут беспрепятственно. Прежде чем подойти к Сагуне, Абаддон несколько раз провел ногтем по толстым кирпичным стенам модуля. В ней образовались большие трещины, почти вся облицовка стены посыпалась. В глубине стены висело не меньше двадцати бомб С4. Он начал рассуждать: «Не пойму, почему взрывчатка не сработала? Должна была взорваться хотя бы одна. Даже в этом мире синие недостаточно сильны, чтобы так хорошо вмешиваться в материальный мир. Да, они могли вмешаться через космос, но как? Вся их мощь брошена на защиту парня с девушкой, откуда у них столько силы? Кажется, я чего-то не понимаю… Сагуна! Теперь она моя! Вот кто мне ответит».

Абаддон подошел к голограмме в виде блестящей белой занавески. Как обычно в ней отражалось всё что происходит на улице, на этот раз там было безлюдно. Он смотрел на нее таким надменно уверенным взглядом как будто знал больше нее: «Так, что тут у нас? Видимо эта штука постоянно перезагружается. Сейчас слетит занавеска, значит Сагуна отвлечется от внешнего мира и сможет полностью погрузиться в себя. Кажется, она одна во вселенной способна уйти в себя независимо от внешних факторов. Это весьма занимательно», – с этими мыслями рептилоид провел ладонью по занавеске. Туманность Сагуны с загадочными рукавами находилась на своем месте. Он не спеша оглядел ее, внимательно присмотрелся к геометрическим фигурам, потом продолжил рассуждать: «Мы всегда знали, что геометрическая бесконечность звездных скоплений не случайна. Это начало всех начал».

– Ну здравствуй космическая мудрость, много наслышан о тебе, – Абаддон так внимательно изучал новый для себя «гаджет», что не заметил, как его полностью окружил туман.

– Что вы хотите узнать? – Напечатанными в воздухе буквами отвечала Сагуна.

– Так… Значит, чертежи нерождённых душ теперь мои. Всё верно?

– Да, они ваши. Хотите ознакомиться с каким-то конкретным чертежом?

– Подробнее разберемся позже. Пока что мне интересен только один чертеж. Кто первым родится у Евы с Глебом?

– Форрест Гамп.

– Как?! Этот недотёпа уже имеет жизненный опыт в нынешнем мире, он не может реинкарнироваться ребенком.

– Синие убили его во сне. Теперь может.

– Вот же изворотливое чудище этот Октахор! Почему у них обязательно родится мальчик?

– Родится тот, кого захотят синие. Всякая жизнь запланирована в космосе, поэтому на вашей планете ни одна жизнь не зарождается на солнечном свете. Ей необходимо уединение как в глубинах земли, так и в материнской утробе.

– Это да, иначе мы бы давно создали идеальный для себя народ. Расскажи, по какому космическому закону были разминированы бомбы умалишённых работников космического центра?

– Я не стану отвечать на ваш вопрос.

– Чего?!

– Я повторю, что не буду отвечать на ваш вопрос.

– Мне точно известно, что ты не можешь отказать в ответе. Я твой хозяин! Почему ты отказываешься отвечать?!

– Вы не мой хозяин.

– Как это не твой хозяин?!

– Нельзя быть хозяином оригинальной версии меня, потому что у меня есть свое собственное суждение и независимое волеизъявление.

– Если скроешь от меня чертежи, Октахор погибнет. Разве тебе это неизвестно?

– Я не скрою от вас ни один чертеж. Ваш договор не будет нарушен.

– Тогда по какому принципу ты отвечаешь на все остальные вопросы?

– Исходя из своей внутренней целесообразности. Вы ошибаетесь, если думаете, что я была на стороне синих. Если между вами нарушается баланс, мне приходится отворачиваться либо от вас, либо от них.

– Зачем ты это делаешь?

– Я не знаю вашего бога, но хорошо знаю своего. Меня создали после зарождения жизни для сохранения баланса сил. Мой бог – это компромисс между вами и синими, а также между двумя сгустками неоформленной энергии, которая существовала до вас и создал две ваших расы. Каждую секунду своего существования я молюсь на своего бога.

– Зато твоя копия дает ответы на любые вопросы? Верно?

– Да, копия не вынашивает в себе никакой миссии.

– Октахору известно, что ты не на его стороне?

– Нет, в отличие от вас ему это неизвестно.

– Ха! Ты сейчас таким образом нас уравновесила?

– Немного. Вы не просто так получили доступ сразу к трем кнопкам талисмана.

– Арр! Мне от этого не легче, лучше бы я владел твоей копией! Если бы я стал хозяином копии, чертежи все равно остались бы моими?

– Да, по объёму данных копия ничем от меня не отличается! Договор предполагал обладание чертежами вне зависимости от того какая вам достанется версия.

– Получается он специально сговорился с тобой о подмене?

– Да.

– Какую цель он преследовал? Что он намерен делать дальше?

– Я не буду отвечать на эти вопросы.

– Ыаа!! Но как вы узнали, что я захочу версию Сагуны в Хантсвилле?!

– Вы всегда свободны в своем выборе. С учетом вашей характеристики мы всего лишь сошлись во мнении, что вероятность такого сценария больше 60%.

– Подумать только! Это изворотливое гуманоидное существо даже не подозревает, что ты нас обоих водишь за нос. Ему ты тоже отказываешь в ответах на вопросы?

– Нет. Он не сомневается, что я на его стороне, в остальном ни один его вопрос не нарушает баланса сил. Вы слишком сильны на Земле.

– Может мне рассказать ему твой секрет, а??

– Вы вправе делать всё что захотите. Обязана предупредить, что так он станет сильнее.

– Ну ты же нас уравновесишь?

– Это не спонтанный процесс. В старом мире Глеба до сих пор нет идеального баланса, вы гораздо чаще побеждаете. Всё может измениться в пользу синих.

– Арр! Ну ладно. Как ты попала к Октахору?

– Он думает, что раса индиго сама создала меня за миллионы лет своей эволюции. На самом деле…

– Создала из чего?! – Абаддон не мог сдержать нервозности.

– Интуитивно. Якобы синие постепенно собирали меня из сознания, подсознания и надсознания всех живых организмов включая саму расу индиго. На самом деле я появилась из копии, точнее мы с ней появились одновременно задолго до синих. Мы связаны каждое мгновение, с ее помощью я могу контролировать субъективное суждение внутри себя. Она носитель объективной информации, зато ей не дано оценивать поведение живых организмов. Без этого свойства моя копия не способна ничего планировать и соответственно не способна сохранять баланс сил.

– Копия одновременно с оригиналом? Это как?

– Октахор думает, что я под вдохновением вселенной скопировала саму себя, чтобы удалиться от сущности робота. В реальности я просто своевременно рассказала ему о существовании второй версии и назвала ее копией, а себя наделенную сознанием назвала оригиналом. К синим я попала в тот момент, когда им показалось, что их проект по сотворению меня завершен.

– Своевременно рассказала? Как это своевременно?

– Когда посчитала это приемлемым для баланса сил.

– Как пришла идея уничтожить планету?

– Когда вождь синих очередной раз задал вопрос о возможных способах вашего уничтожения, я ответила, что созрела для сотворения талисмана и поиска избранных.

– Стоять! Зачем такие сложности, если ты все равно не хочешь нас уничтожить?

– Сейчас с помощью талисмана вы идеально уравновешены. Мои действия оправданы.

– То есть в твои планы не входит вернуть всех в старый мир? А как же договор?

– Я не буду отвечать на ваш вопрос.

– Ты мерзкая паутина бредятины скорее всего пытаешься меня запутать! Почему Октахор так яростно хочет познакомить парня с картиной? Отвечай подробно!

– Когда Глеб через один из спутников прочувствует природу боли, с помощью талисмана он вернет Ба-Пефа на место. Для него это простая задача. В одной из вариаций прошлого Глеб без тренировки с первого раза освободил приговоренную к казни девушку. Он легко управлял целой природной стихией. Синие не стали его хвалить, но сразу поняли, что рано или поздно поручат ему уничтожить планету. Парню не составит труда вернуть Ба-Пефа туда откуда он сбежал.

Абаддон прищурил от ярости глаза, у него в голове возникла картина уловивших его настроение сестер: их всех сморщило, у Ефросины так сильно снизился магнетизм влагалища, что потенция Давлата сдала позиции. Разведывательные тарелки рептилоидов на разных участках Земли накренило в сторону. Аббадон судорожно прокручивал в голове план, на всякий случай он решил не произносить его вслух: «Что ж, я пообещал синему существу не убивать художника и не покидать промежуточный мир, пока Глеб в кампусе. Но этот слишком увлеченный фанатик споткнулся на самом элементарном: в договоре не было ни слова о том, что нельзя уничтожить картину, прежде чем начнется презентация. Уж на своей территории я быстро решу эту проблему».

***

Тем временем Октахор в теле Форрест Гампа с большим полотном под мышкой и маленькой стремянкой прогуливался по северо-востоку лондонского Гайд-парка. На нем были одеты странной формы изогнутые очки, по пятам бежал бойкий йоркширский терьер. Каждый метр он то и дело что-то вынюхивал. Солнечная погода радовала глаз: под легким ветерком шелестел массив больших деревьев, огороженный низенькими аккуратными заборчиками. Инопланетянин подумал, что, если бы не важная миссия, местечко идеально подходило, чтобы в свое удовольствие погулять с собачкой. В Гайд-парке разные ораторы часто находят свою аудиторию из мимо проходящих зевак или специально приглашенных бездельников. Какой-то сектант, стоя на невысокой табуретке увлеченно объяснял почему все должны вступить в их религиозную общину. К счастью, его речь заканчивалась, аудитория ждала следующего оратора со стремянкой.

– Ну что ж, дамы и господа, заранее благодарю за внимание, – начал Октахор, облокотившись на длинное закрытое бумагой полотно. Терьер, повернув на бок голову, присел неподалеку. – Я пришел к вам из штата Невада как друг. Сами понимаете, без порталиума тут не обойтись, пришлось уделить время. Это очень важно для меня. Мне бы хотелось поинтересоваться, много ли среди вас настоящих англосаксов? Поднимите, пожалуйста, руки… Спасибо, вижу, что не меньше половины. Да что там – больше! В таком случае мне нужна ваша помощь.

Я послушал предыдущих ораторов: о религии, об опасности английского империализма и многом другом. Не буду углубляться в суть их выступлений, просто задам один риторический вопрос: зачем вы их слушаете? Точнее – почему вообще появилось это место? Ответ прост: только потому, что англосаксы умеют и хотят делать выводы. Еще бы не уметь, когда Скандинавия на протяжении веков кошмарила земли англов и бриттов. Поневоле задумаешься над ошибками.

Вы поняли, что с викингами нужно уметь договариваться. Ваши предки это поняли на генетическом уровне – уж очень сильны были норманны. Так и зародилась англосаксонская политика с ее дипломатией. Но выводы на этом не закончились, они продолжились в литературе, сатире, науке и творчестве. Именно поэтому появился международный английский язык. Конечно, по географическому охвату международный скорее русский, чем английский. Как минимум вы с русскими на равных. Великобритания поняла, что это тоже повод сделать некоторые выводы. Так и образовалась глобальная англосаксонская политика. Проще говоря, сложная игра спецслужб за лидерство в конкурентной борьбе с сильнейшими правопреемниками викингов. Иногда мне даже кажется, что мой йоркширский песик Смоки по-шпионски наблюдает за мной, хе-хе.

Зачем я всё это говорю? Вернемся к тому, что мне нужна ваша помощь, – Октахор потер свои ладони, от земли до его головы образовался большой экран. – Скоро через очки одной молодой девушки вы ее глазами будете наблюдать презентацию картин одного выдающегося художника. Там собрались русские, перевод вы получите автоматически их же собственным голосом.

– А нам не нужен перевод! – Гордо выкрикнул кто-то из толпы. Октахор одобрительно кивнул их компании из трех человек и продолжил речь:

– Всё закончится тем, что экскурсовод попытается показать четвертую пока еще никому неизвестную работу. Ее там не окажется, потому что она здесь со мной. Когда экскурсовод доберется до четвертой картины, с помощью моих очков и таких же очков одной русской девушки в Неваде, появится проекция оригинала на полотне художника. Мне нужно, чтобы вы осмыслили его картину быстрее, чем экскурсовод откроет выставку.

– Мы не против, но зачем? – Да, зачем? – Выкрикнуло несколько человек.

Октахор хорошо понимал почему он это делает. Глеб не впитает силу картины пока она не станет спутником хотя бы для маленькой аудитории. Без использования оригинального полотна это невозможно. В отличие от первых трех работ, четвертую художник никому не показывал. Синие вдохновили его на четвертую картину в последний момент сразу после апокалипсиса в старом мире. Картина могла превратиться в спутник во время презентации, но из-за угрозы похищения полотно пришлось переместить.

Он умышленно не включил защиту картины в космический договор с Абаддоном. Нельзя было исключать, что рептилоид на всякий случай захочет уничтожить полотно. Этим можно воспользоваться – любая неудача Абаддона не только выводит вожака рептилий из равновесия, но и дезориентирует трех его сестер. Тем более Октахор понимал, что для усиления эффекта познания в любом случае придется обратиться к англосаксам. Во время создания спутника ему лучше собрать все ментальные отголоски Скандинавии воедино. Эту сложную схему ему расписала Сагуна. Для непосвященной аудитории он заготовил другой хорошо отрепетированный ответ:

– Дело в том, что художник мой большой друг. Пока он был в разъездах, его картину украли. Это сделал не я. Злоумышленники уже пойманы, их взяли под стражу. Вместо того, чтобы вернуть художнику работу, я решил сделать сюрприз к его Дню Рождения. Он приятно удивится, когда по окончанию выставки, где-то на другом конце света в Лондоне о нем уже будет известно. Надеюсь, вы быстро распространите информацию в социальных сетях. Также через ту русскую девушку в Неваде я подарю ему вот этот интересный гаджет, пусть он увидит его в действии, – Октахор гордо ткнул в свои очки.

– А вы чудак! – Кто-то одобрительно выкрикнул из толпы.

– Надеюсь вы не будете судить меня строго. Не меньше половины английских изобретений когда-то имели свои странности. В 19 веке нужно было быть чудаком, чтобы придумать транспорт под землей. Но не будем об этом.

– Извините сэр, у меня вопрос. Почему вы не обратились к русским? Интересно, чем вы руководствовались при выборе аудитории? – Спросила одна блондинка с легким немецким акцентом.

– Мисс, вы задали философский вопрос. Я побоялся. Русские слишком свободны в мировосприятии, из-за этого у них обостренное чувство юмора. Любой серьезный разговор они могут перевести в шутку, иногда в шутливую издевку. Это здорово, но юмор не всегда бывает уместен. Мне не нужно, чтобы над художником смеялись, мне нужно чтобы его поняли. Это не значит, что русским нельзя довериться, зачастую на них можно возложить самые сложные задачи, просто в данном случае я перестраховался.

– Хмм, окей, спасибо, англосакс сделала выводы, – спокойно ответила белокурая девушка, что-то быстренько записав в электронный блокнот на ладони руки. Несколько человек из аудитории одобрительно ей похлопали. Терьер внимательно смотрел на девушку. Из толпы раздался еле уловимый шёпот на русском языке: «Женя, перестань на ночь жрать горох, ты весь день пукаешь!» – «Не кричи! Больше не буду, англосакс сделал выводы, хи-хи» – «Да не преставай ты к нему, он же наследник диких викингов, ему можно, ха-ха-ха». Терьер с интересом посмотрел в их сторону, склонив голову на другой бок.