Читать книгу "Над Землей"

Рептилии любят произносить одну и ту же мантру, дескать «Боли нет, никому не будет больно». На самом деле они имеют ввиду только себя. Больно не будет конкретно им, потому что развитие цивилизации провоцирует их страдания. Рептилии хотят пить нашу кровь безболезненно. Им нужно убить сразу двух зайцев – погрузить нас в террор и заодно лишить технологий. Поскольку ты им в этом помешал, они не уничтожают технологии, но хотят спрятать их от людей. Как раз новые технологии помогают им избавиться от вас. Когда вы улетите, им лишь останется до конца разорвать вашу связь с планетой. Зеленые перестанут скрываться, поэтому синие тоже намерены открыться.

Пока планета приходила в негодность рептилии изуверски издевались надо мной. Через свои подземные тарелки они пускают ядовитые зеленые лучи на поверхность Земли, эти лучи воздействуют на сознание людей. Моими руками совершались теракты и катастрофы, о многих из них ты слышал. Иногда я действовал через подземную базу рептилоидов, с помощью ядовитых лучей пирамид, а иногда использовал первую кнопку талисмана, ты знаешь, как она работает. Единственное, что сохраняло во мне хоть какую-то жизнь, был дракончик, потому что часть негатива он впитывал в себя, хотя постоянно выл от страданий.

– Ты, конечно, извини, что перебиваю, но зачем ты вообще с ними связался?

– Зеленые обещали мне знаменитость, но дьявол великий обманщик. Они сказали, что выполнили свой уговор сделать меня самым знаменитым человеком на планете. Поскольку планета теперь принадлежит не людям, а рептилиям я стал самым узнаваемым и уважаемым человеком среди рептилий. Получается, формально обещание выполнено.

Они нашли меня в американской иммиграции, почти всю жизнь я прожил в Нью-Йорке. Ты не познал глубокой иммиграции, так что сложно объяснить почему под старость лет мне захотелось перемен. Рептилии тонкие психологи, они хорошо рассчитали кто им подойдет. Если бы я знал, что связавшись с зелеными стану еще более одиноким… Всё мои контакты с людьми свелись к их мучению. В спутнике Христа мне обещали, что моя родина будет повсюду, и я избавлюсь от тоски по ней. Они выполнили обещание, я мог мучать всю планету, за счет талисмана перемещаться в любую ее точку с одинаковой скоростью. Менее всего хотелось контактировать с Россией, но они заставляли меня.

Их три главные самки в разных человеческих воплощениях трахали меня годами. Из меня выжили все соки, рефлексы моего мозга уже не реагирует на половой акт. Член встает сам по себе, он начал жить отдельной от меня жизнью. Сейчас у меня столько наследников, что я сбился со счету, их воспитывают зеленые. Они не похожи на людей. Как только они подрастут, у расы индиго не будет против них никаких шансов. Человечество в опасности.

– Бро, успокойся, ты был в Алабаме или где-нибудь в Юте? – Отвлеченно спросил Глеб.

– Проездом. А что?

– Возможно, например, в Алабаме тебе стало бы легче.

– С чего ты взял, что застрявшая в прошлом глухомань сделает меня счастливее? Да и вообще, чем дольше ты живешь в США, тем больше понимаешь, что для русских Америка везде одинаковая.

– Я о том, что тебе нужна была новая родина. Не уверен, что новую родину можно найти в Нью-Йорке. Если бы ты с юности погружался в настоящую Америку, возможно, с годами кантри музыка достучалась бы до каких-то струн твоей души. Она бы ежедневно проникала в тебя на фоне спокойных пейзажей и успокаивающего леса. В такой обстановке сознанию легче впитать новую реальность. Не через год, так через десять, – после этих слов Глеб заметил, что в глазах Давлата что-то сверкнуло. У него в голове скрестилось два воспоминания: в детстве родители любили на новогодние утренники наряжать его в ковбойца. Он повторил этот образ на маскараде в старших классах. За советском партой его неплохо обучили азам английского языка. Когда он в ковбойской шляпе впечатлял публику заморскими фразами, всё это выглядело весьма органично.

В США ни один провинциал его не впечатлил, но по странной метафизической причине однажды ему вспомнилась родина под настоящую американскую песню. В тот момент он как будто хорошо отдохнул от Нью-Йорка, хотя быстро забыл мелодию. Это была композиция «Finnaly Going Home» в исполнении Кети и Эллен Петерсен из штата Миссури. В душе Давлата пробежало смутное сомнение, – может и правда он упустил шанс обрести новую родину?

Что если в нем живет нечто такое, что гораздо ближе к США, чем к любой стране кроме России? Может сам Советский Союз с высот его планетарного воспитания посеял в нем скрытые зерна американского мировосприятия? Возможно, он с детства был отгорожен от совка и относился к подлинно советским людям? Что если зародыш советского социал-капитализма с его сталинскими артелями и западной музыкой жил в нем с горшка? Может быть он неправильно воспользовался эмиграцией? Теперь уж поздно пить боржоми.

– Не будем об этом, мы отвлеклись, – задумчиво ответил Давлат.

– Так что же тебя спасло? Как тебя похитили синие?

– Синие долго готовились, они настраивали импульсы талисмана под меня. Всё то же самое как с тобой. Жертва китайского старика спасла мне жизнь, он хитростью вынудил рептилоидов убить его вместо меня. По первоначальном плану Абаддона слиться с Ин-Янь предстояло только мне. Старик Вей-Чжан через свои китайские примочки смог раствориться в Инь-Янь без талисмана. Дальше было хуже и хуже. Сейчас я тебе всё покажу, пошли отойдем подальше отсюда. У меня есть талисман.

– Ты шутишь?! Как к тебе попал супер гаджет индиго? – Глеб бежал за Давлатом в сторону холодной одиночной комнаты. Санитары никогда ее не закрывали, если внутри не было ни одного пленника. Никто не хотел лишний раз заглядывать в это почти пыточное место. Давлат пропустил Глеба и осторожно прикрыл за собой дверь. Он достал из-под разорванной футболки талисман, прислонил его к стене, затем не отрывая ладоней от гаджета зажал кнопку посередине, после чего прислонил ладони к двум образовавшимся экранам. Его физическое тело застыло, астральное унеслось в неизвестность. Через несколько секунд на двери образовался замок с защелкой. Они плотно закрылись от посторонних глаз. Давлат оторвался от талисмана:

– Приятель, плохи наши дела. Боюсь, зеленые могут еще раз ударить по синим.

Давлат попросил его нажать на вторую кнопку. Глеб за долгие годы так сильно соскучился по приключениям, что молниеносно выполнил просьбу. Через секунду он смотрел на происходящее глазами Давлата из прошлого:

– Ну что, хочешь, чтобы мы тебе помогли? Если да, подай сигнал. Только ничего не говори, иначе Абаддон почувствует подвох, – произнес приятный женский голос. Юноша сидел на драконе, прислонив ладонь к зелёному лучу серой пирамиды. В измерении Земли он находился на Кенсингтон Авеню в Филадельфии, влияя на сознание месяцами немытого наркомана с револьвером «Магнум». Наркоман был под веществами и чуть было не застрелил несколько прохожих. Его остановила рыжая девушка в изогнутых очках. В этой локации ее странный внешний вид не вызывал никаких вопросов. Глеб сразу узнал в ней Лилит, он догадался что она транслировала всё происходящее Октахору. Давлат руками наркомана убрал револьвер в карман. Ему казалось, что так он подал правильный сигнал. Лилит подошла к нему ближе.

– Ты дурачок? Если рептилии не всегда наблюдают за тобой, то как минимум они могут нас слышать. Сперва стрельни в пустоту, пусть Абаддон думает, что ты выполняешь свои обязанности. Я не знаю, когда еще мы создадим удачный момент приблизиться к тебе, на это уходят годы.

Давлат выстрелил двумя пулями в воздух, по крайней мере в реальности Кенсингтон Авеню он был убежден, что нажал дважды. В реальности пирамид рептилий с усиленным звуком раздалось сразу шесть выстрелов. Лилит подложила свою речь в разных звуковых спектрах, возле пирамид смысл ее слов мог искажаться.

– Теперь слушай внимательно. Вей-Чжан передает тебе привет. Да, мы знаем, что он погиб. Старик предпочел оставить после себя призрака. Призраками или же приведениями часто становятся те, чей дух ушел из жизни с большим желанием завершить неоконченное дело. Дух погибшего – это остаточная энергия, она постоянно стремится в будущее. Иными словами, неодушевленная программа, которая ведет себя как живой человек, иногда даже передвигает предметы.

Старик задержал на Земле свой дух, чтобы планета не смогла полностью от него избавиться. За счет этого у Сагуны сохранилась хотя бы относительная возможность соблюдать баланс сил. Мы не можем вернуть тебе прошлую жизнь, но можем спрятать на родине подальше от рептилий. Это будет психиатрическая больница. Два года назад туда положили обезумевшего от тоски Глеба – избранника синих. Он не выдержал одиночества и снова принялся болтать о нас всем, кому не попадя. В 2012 году он загнал в стойло Ба-Пефа – демона рептилоидов, ты уже об этом знаешь. С последних сил мы охраняем всё что касается Глеба. Рядом с ним ты будешь в безопасности.

Скоро мы придем за ним, приведение старика дало нам сигнал, что время настало. 16 лет назад его призрак сказал нам оставить Глеба до лучших времен, в неравной борьбе от него нет толку. Через космос нам кое-как удается защитить его от физической расправы, более близкий контакт истощит наши силы. За неделю до того, как мы придем за ним, я свяжусь с тобой через талисман. Твоя задача с помощью талисмана явиться к нему в образе нашего помощника Эона, чтобы дать гарантии, что он в полной безопасности покинет больницу со своей женщиной Евой. Мы не можем сделать это сами, все ресурсы уходят на сражения за его защиту.

Много лет назад Глеб приобрел мощную красную ауру, в предвкушении событий она будет накапливать в себе дополнительную силу. Его сила поможет нам безопасно нанести свой визит. Наша конечная цель соединить их с Евой, у них должно быть как можно больше детей. Пусть Глеб ожидает ее с предвкушением, но если заподозришь в нем отчаяние, раскрой все карты. Вот, возьми миниатюрный образ Эона и талисман, – Лилит ловким движением воровки прошлась по карману вооруженного барыги и убежала.

– У тебя появились новые друзья? – Спокойно сказал стоящий рядом с пирамидой Абаддон, – это была довольно познавательная речь, надеюсь, в ней было хотя бы половину правды. Про выкрутасы китайца она точно не соврала, порой Сагуна ведет себя странно. Сегодня ты слишком беспорядочно стрелял. Перенервничал от такой приятной встречи, а? Как тебе рыжая красавица, возбуждает? хе-хе, – Глеб почувствовал, что от страха задрожал не только сам Давлат, но и его дракон. Рептилоид продолжил речь:

– Не нервничай, я обещал себе и синим животным, что как говорится «англосакс сделал выводы». Эти фокусники хотели привлечь мое внимание шестью выстрелами вместо свойственных тебе двух, максимум трех. Зачем? Они готовят какую-то ловушку? Надеются, что я в чем-то ошибусь? Мы это выясним. Не буду вмешиваться, даже не отниму у тебя талисман. Сделать копию им давно не проблема. Мне придется отпустить тебя в психушку. У меня нет оснований сомневаться в силах рептилий, у нас уже почти подросли все твои отпрыски. И всё-таки если по первому моему требованию не вернешься со свежими новостями я найду тебя и накажу так сильно, как я это умею. Главное не забывай, что двойные игры Сагуны наш с тобой секрет. Он не должен знать даже о том, что она делала в прошлом. Стоит только Октахору что-то понять, я заставлю тебя мучать только одну Россию. Имей ввиду. Ха-ха!

Глеб оторвал ладони от талисмана, потом выпучился на Давлата:

– До чего отвратительная рожа у того рептилоида, голос тоже ужасен. Значит Эон недавно меня не посещал, это ты баловался мужским и женским голосом в палате? Еще и усыпил всех, я погляжу ты не хило владеешь талисманом.

– Хах… стараюсь. Не сегодня так завтра произойдет что-то интересное… если, конечно, рептилии все-таки не вмешаются. Абаддон мог обмануть меня, он очень хитер.

– Ты целый месяц спокойно ждал своего часа среди этих придурочных санитаров?

– Смеешься? Находится рядом с рептилиями в сто раз страшнее. В штрафной комнате с помощью талисмана я достаточно успел пообщаться с синими, в особенности с Октахором.

– Дыа? Тебе что-нибудь рассказывали о Еве – она уже рожала в нашем мире? Я не до конца понял слова «у них должно родиться как можно больше детей».

– Ничего конкретного, говорят, как и прежде бегает по разным спутникам. Рожала или не рожала вопрос открытый. Я уточнял, они держат это в тайне. Она о тебе тоже постоянно спрашивает, как будто не понимает, что ты для нее староват, хе-хе.

– Да пошел ты…

– Глеб Сычев! Давлат Пастухов! Глеб Сычев! Давлат Пастухов! Гуманоид и терминатор! Вас вызывают к доктору, – закричали на весь коридор санитары Гоша со Степаном. Через минуту они уже были на месте в до блеска вымытом уютном кабинете с искусственными пальмами и кожаными темно-красными диванами.

– Добрый день, Андрей Иванович, – поочередно произнесли пациенты.

– Кому добрый, а кому нет. У нас проблемы.

– Какие? – Подозрительно спросил Давлат.

– Ну, во-первых, инопланетное чудище считает, что «Терминатору» пора возвращаться на базу, помогать воспитывать родных деток. Абаддон начал угрожать нам. Во-вторых, есть способ избавиться от чудища, но тебе не будет от этого легче.

– Чтооо?! – Одновременно крикнули Давлат с Глебом.

– Ой, извините, с суматохи забыл пояснить. Недавно со мной связался этот… как его… Октахор. Забавное создание. Рассказал много о вас интересного.

– Я сейчас с ума сойду, – медленно произнес Глеб.

– Только этого мне еще не хватало, – доктор успокаивающе развел руками.

– Что знает «этот», «как его» ?! Он для вас кто – мимо проходящий человек?

– Как бы жизнь не удивляла, всё в ней закономерно. Я давно отучил себя удивляться, принимать новую реальность нужно как можно быстрее. Это своего рода тренировка мозга. Насколько я понял, завербовать меня Октахор запланировал давно, но откладывал из-за космической неразберихи. В связи с текущими событиями ему пришлось поторопиться. Синим срочно понадобилась подмога.

– Какими событиями? Что опять выкинул Абаддон? – Испуганно спросил Давлат.

Не думаю, что дело только в нем. Есть все основания полагать, что с года эдак 2012-2013 мы с вами живем в мире с условной реальностью. Отсюда эти массовые полеты за пределы Земли. Я чуть ли не единственный ожидал переселения, с другой стороны, как можно смириться с таким безумием? Мир с виду реальный, но что-то с ним не так. Матрица себя не раскрывает, чудеса не перестают удивлять. Буквально вчера первые небольшие городки переселились на конец Солнечной системы. У них есть вся необходимая инфраструктура в пятнадцати минут ходьбы. Совсем не факт, что мы вообще когда-нибудь с ними увидимся. Чудеса? Не то слово.

– Не то слово, – отрешенно повторил Глеб.

– Реальность нынче странная, как мне кажется, местами не логичная, возможно, недосказанная. Октахор сам не знает, что происходит. Гуманоид предпринял отчаянную попытку выйти на еще одного избранного из числа самых прозорливых, то есть на меня. Он часто совал мне копию талисмана. Сколько бы мы не бегали по спутникам и узлам – ничего не сходится, ничего не понятно. В последнее время нам с вами как будто заменили бога с его привычными законами. У меня такое впечатление, что кто-то за нами с пристрастием следит. Без прослушки, без скрытого видеонаблюдения, но следит за каждым телодвижением. Вам так не кажется?

– Мне кажется, что вы забыли пояснить как мы можем избавиться от Аббадона? – нетерпеливо прошипел Давлат.

– Ах, да, извините. Модуль «Луна-10» на котором так и не полетал Глеб в Алабаме, оказался в нашем мире. К сожалению, ему требуется хотя бы один пилот.

– К сожалению?

– Да. Этот модуль способен взорвать базу рептилоидов. На базу можно проникнуть через большую трещину Южного полюса или через озеро Папуз-Лейк в штате Невада. Катапультировать в модуле нельзя, изначально он не был предназначен для военных целей. Тем более он не пролетит ни одного метра без биологического организма внутри него. У него очень странное устройство. Вопрос в том – кто согласиться погибнуть?

– Я буду пилотом, – спокойно ответил Давлат, не выдержав даже секундной паузы.

– Но зачем? – Возмутился Глеб.

– Друг мой, я тебе уже говорил, что перед тобой не юнец. Многие бесцельно умирают в более молодом возрасте. У меня появился шанс показать, что старое говно в эмиграции не так уж бесполезно. Один только вопрос: почему модуль оказался в этом мире?

– Октахор говорит, что произошел непредвиденный сбой, подарок судьбы. Модуль завязан на биокосмические импульсы. Когда биологические организмы реинкарнировались с одного мира в другой, модуль последовал вслед за людьми. В реальности этого мира синие долго не могли его запустить, говорят им недавно помог какой-то гений самоучка. Зеленое чудище сделало большую ошибку в суматохе не подорвав пустой космический корабль еще в Хантсвилле. В взвешенном состоянии он бы никогда не упустил возможности что-то подорвать, пусть даже без жертв. Тем более там везде была взрывчатка.

– Но почему эта летающая лапша со странным двигателем способна уничтожить всё мировое зло? – Удивлялся Глеб.

– Атмосфера планеты защищается от рептилий, она разбрасывает их лучи по своей поверхности. Всё «разбросанное» достается мозгам людей. Эта «лапша» будучи восприимчивой к живой энергии, наоборот полностью поглотит их лучи. В каком-то смысле ее энергетика дружественна Абаддону. От перенапряжения модуль создаст сверхмощный взрыв. Проще говоря в полоном объёме направит энергию рептилий против самих рептилий.

– Ясно, я готов, – воодушевленно сказал Давлат.

– Я понял ваше объяснение, и все-таки хвалю за мужество. Вы когда-нибудь летали?

– Пару раз на сельскохозяйственной авиации, – он зачем-то солгал.

– Впрочем это неважно, там совсем другая механика управления. Простейшая инструкция к полету лежит внутри модуля. Есть один нюанс, модуль разработан летать исключительно в космосе. С Земли он поднимается только вверх, ни метра влево или вправо. Ближе к поверхности планеты его скорость замедляется, нечто вроде техники безопасности. Для того, чтобы он врезался в базу рептилоидов на Земле, ему нужно сопровождение подходящего спутника, чтобы он стал самолетом. Необходима небольшая перепрошивка. Мне неудобно было говорить, но именно вы идеально подходите для этой миссии.

– Почему же? – Не без чувства гордости спросил Давлат.

– Октахор сказал, что «День независимости» 96-го года когда-то был у вас чуть ли не любимым фильмом, входил в ваш личный топ-5. Это хороший спутник, он многим нравился, поэтому имеет силу. Придется его использовать. Одна из новейших функций модуля – частично поглощать мощные спутники. Насколько мне известно, зеленые сделали вас одним из них. Из-за вашей популярности в мире рептилий, вам открыли доступ к третьей кнопке талисмана. Да?

– Ога, так они выполнили свое пустое обещание сделать из меня знаменитость, – Давлат напряженно о чем-то размышляя посмотрел в пол, – видимо тут они и просчитались.

– Не сочтите за цинизм, но космический кораблик вас уже ожидает, посмотрите, пожалуйста в окно. Это вовсе не означает, что при желании вы не можете изменить решение…

Давлат взял со стола талисман и уверенно спустился на первый этаж не обратив внимания на гардероб с защитными костюмами. Витающий за пределами помещений вирус был смертельным, но юноша безразлично прошел к лифту модуля, решительно поднявшись наверх. Там, где раньше располагалась Сагуна находился пункт управления. От него требовалось ткнуть по сенсорной карте пальцем в место назначения и по шкале задать скорость полета. После несложных манипуляций, машина взмыла в облака. Давлат последний раз в жизни пощупывал талисман. Уже через двадцать секунд он приближался к озеру Папуз-Лейк.

Модуль наполовину исказил свой внешний вид до военного истребителя. Сбоку от пункта управления юноша посмотрел в отражение окна подмигнув молодой физиономии. Изображение быстро замерцало, вместо Давлата проглядывалось воодушевлённое лицо актера Рэнди Куэйда. Он ткнул пальцем в талисман, закрыл глаза и двумя руками вытащил оттуда три яркие голограммы. Эмигрант с гордостью отдал честь красиво развивающимся флагам СССР, России и США:

– Как говорят у нас в полку «Имел я вас всех!» Привет, ребята! Я вееернууулсяяя!

После этих русских слов мир больше не знал рептилоидов. Из-за сверхмощного взрыва не меньше половины землян увидели самый грандиозный в истории разноцветный салют. Он радовал глаз как из Северной Америки, так и из Южного Полюса.

Глава XXII Обычный день

– Как ярко сверкают небеса. Даже не верится, что война закончилась.

– Глеб, поверьте моему чутью, у войны нет конца, она лишь завершает свои циклы. Мирные времена сколь бы долгими они не были это всегда перегруппировка перед битвой, иначе бы мы оказались в измерении волшебства. Октахор верит в волшебные миры, я нет.

– Типа вы умнее самого Октахора? Ха!

– Почему нет? Ха!

– Равновесие нарушено в пользу синих! Откуда же возьмется новый цикл войны?

– Из глубин человеческого мозга. Уж я-то хорошо в этом разбираюсь.

– Комон! Рептилии контролировали чуть ли не каждый нейрон человеческого мозга.

– А кто контролировал рептилий?

– Хмм… может лаборатория жизни? У нас расплывались лица, когда мы одной приятной компанией летали по вселенной. У помощницы синих Лилит слишком заметно сверкали глаза на фестивале. Что если нравственность Сагуны тоже далека от совершенства?

– Хех, слышал я о вашем полете. В том-то и суть, что она несовершенна. Возможно, Сагуной управляет наш мозг. Что если она такой же спутник? Все известные нам спутники – это продукт коллективного сознания. Кто сказал, что у подсознания нет своего отдельного продукта? Подозреваю лабораторию жизни могут видеть только синие или их избранники. Люди общаются с Сагуной сложнее с помощью молитвы, интуиции или медитации.

– Выходит, мы сами управляли войной рептилоидов против синих? Не много ли нам чести?

– Мозг социально зависим. Сам по себе он ничтожен, но в общей паутине нейронов человеческие возможности непредсказуемы.

– Да блин, как хотя бы с научной точки зрения происхождение зла может зависеть от мозга?! Добро и зло, так же как любовь мы обычно связываем с надмирной реальностью.

– Сложный вопрос. Одно я знаю точно: кто бы что не думал о боге, он существует только потому, что существует смерть, богу нравится прятаться за ее ширмой. Единственный орган твоего тела, который осведомлен о смертности это мозг. Мозгу известно о своей кончине задолго до формирования сознания. Всё к чему он стремиться это как можно лучше подготовиться к смерти. Ему всегда хочется расслабиться, потому что он не готов уйти из жизни в напряженном состоянии. Релаксация конечный мотив любых его действий.

Лентяй расслабляет его напрямую, трудоголик боится неизвестности, он расслабляет мозг через стремление к стабильности, в труде ему спокойнее. Часто нам нужно признание или успешная карьера. В социализации мы находим защиту, под защитой мозгу легче расслабиться. У большинства смысл жизни в воспитании детей. Через детей мозг в своем подсознании заглушает известие о предстоящем конце. Сознание всё понимает, но размножение помогает успокоиться подсознанию.

Маньяки, прочие убийцы, сектанты и мазохисты – это люди, чьи извилины имеют лишние препятствия на пути к релаксации. Они не способны расслабиться через созерцание мира, детей или карьеру, их мозг чрезмерно материализован. Их расслабляет только глубокое соприкосновение с материей. Насильников и мазохистов всегда тянет прикоснуться к своей или чужой нервной ткани. Нерв острее всего проникает в материю. Транжиры, гедонисты, вещисты и неугомонные властолюбцы – это те же самые маньяки, только чуть безобиднее. Они нежнее проникают в свою нервную ткань, хотя тоже опасны для общества. Самых безобидных и адекватных людей успокаивает окружающая красота и гармоничная безопасная для тела обстановка. Максимум плотное насыщение вкусной едой. Их мозг менее материализован, он релаксируют по факту данной ему жизни.

– Мозг чрезмерно материализован? Стало быть, он стремиться в нижнюю пирамиду формы?

– В каком-то смысле в этом есть правда.

– И это провоцировало войну между синими и рептилоидами?

– У меня есть такое подозрение. Синие воюют с отклонениями в наших извилинах, зеленые наоборот старались поощрять отклонения. Они к ним толерантны. Знаете откуда взялась безумная решимость уничтожить планету?

– Мотив индиго мне понятен, а вот о происхождении их решимости понятия не имею.

– Если синие понимают, что единственный способ победить чьи-то пороки – это физическое уничтожение, они не брезгуют уничтожить, как минимум наказать. Потому что через воздействие на человека синие уничтожают порок внутри него. Они терпеливы к людям, но в состоянии безысходности готовы ликвидировать. Рептилии дорожили любой человеческой жизнью, особенно жизнями маньяков, абьюзеров и властолюбцев. Зеленые никогда не действовали сами, они мучили Землю через мозги материалистов. Абаддон не давал им до конца расслабиться. Рептилий больше нет, но мозг внутри законов песочных часов остался. Его никто не лишил стремления в пирамиду формы. Кстати, нам еще предстоит разобраться в странностях новой реальности… сами подумайте – по центральному ТВ передают о переселении планеты. Это ли не намек на новую войну?

– Всё может быть. И что нам теперь делать?

– Ждать гостей.

– Каких гостей?

– Мне самому интересно. Октахор просил меня после возможной смерти Давлата ничего не делать. Просто ждать каких-то гостей.

Глеб смотрел в окно на искрящиеся после глобального взрыва облака. Где-то там летает победоносный прах Давлата. Сверкающие небеса создавали самые причудливые формы, в них можно было разглядеть разные картинки. Он быстро вычленил очертание Андреевского флага ВМФ России. Когда искры поменялись на красный цвет, проскользнул флаг штата Алабама, затем смесь цветов поочередно образовала флаги Конфедерации, Дании, Норвегии, Исландии и Британии. Картинка менялась, искры переплетались в разные конструкции. Вдруг нарисовалось лицо Давлата. Он отдавал Глебу честь, причем лицо было не так молодо, как прежде. Этот мираж быстро сменился на тело Лилит, после Лилит возникло улыбчивое лицо Евы.

– И долго нам ждать этих гостей?

– Не знаю. Вы тут посидите, пойду-ка я сбегаю по делам, – доктор оставил Глеба наслаждаться фейерверком.

В соседнем процедурном кабинете в тайне от всех он хранил сделанные по спецзаказу шприцы из плотной резины. Их горлышко в пропорциях своего размера было шире и длиннее, чем у обычных шприцов. Однако никакой иглы к ним не предусматривалось – шприцы были предназначены для полового акта. Вместо поршня и рукоятки использовался половой член. Горлышко и конец цилиндра состояли из вязкого вещества, напоминающего твердый пластилин. Если не подводила упругость пениса и половой акт продлевался достаточно долго, вещество растворялось, позволяя головке члена проникнуть дальше. Такой «утяжелитель» стимулировал удовольствие женщины и подстегивал азарт мужчины. Каждый день доктор надевал его на своего «богатыря», чтобы проникнуть в симпатичную кареглазую медсестричку со стройными ножками.

Не посчитав нужным дать хоть какие-то разъяснения о происходящим за окном, он прислонил партнёршу к углу кабинета и за несколько минут под ее сдержанные стоны успешно выполнил ежедневную процедуру. Поначалу она вырывалась, требуя хоть что-нибудь ей объяснить, но смирившись с его твердым намерением и своим нарастающим желанием секса, ей пришлось на время приглушить интерес. С обещанием быстро возвратиться с подробным рассказом, он вернулся в свой кабинет:

– Так, гостей еще не было?

– Нет. Вы опять забавлялись с медсестричкой Анной?

– А вы Глеб наблюдательный, но так и не поняли, что она моя сожительница. Ждем детей, обхожусь без расы индиго, хе-хе. Сперва я не планировал никакой семьи. Постепенно закрутилось завертелось, она не стала мучать меня условиями отношений, выяснять насколько я серьезно к ней настроен, а просто трахалась, трахалась и еще раз трахалась. Оральные способности Анечки отдельная тема. Я сам не замечаю, как становлюсь заложником, с ее стороны начались ненавязчивые условия. То – она любит, это – не любит, но по-прежнему старается сильно не давить. Еще и неплохо готовит, делает вид, что ей плевать на мой срач после еды. Хотя постепенно начинает высказывать какие-то недовольства. Чем лучше мы трахаемся, тем больше недовольств. Мудрая женщина, тонко подготавливает почву, чтобы подчинить меня. Я притворяюсь, что не распознал ее планов. Все-таки рано или поздно нужна семья. Только как бы не оказаться под каблуком, хех.

– Мда, всё начинается с плотских утех. У вас с ней нет никакой общей идеологии?

– Ой, да какая там идеология, я о таком и не мечтаю. До сих пор плохо представляю, что она за человек. Надеюсь, раса индиго не даст ей сесть мне на шею. Честно говоря, изначально секс не был приоритетом моих отношений, я проводил научный эксперимент.

– Какой?

– Разумеется, в области изучения человеческого мозга. Точнее его способности менять свои приоритеты. Мы никогда с ней не трахаемся дома, исключительно на работе. Любимый кофе я тоже пью на работе, кофемолку и ту перенес сюда. Даже интерьер моего рабочего кабинета немного уютнее, чем домашняя обстановка. Сами видите какая красота. Таким образом, мой мозг расслабляется на работе не меньше, чем дома. Дело в том, что я до безобразия ленивый человек, мне проще жить в нищете, чем работать… по мне и не скажешь, да? Это всё результат моей договоренности с головным мозгом.

– То есть вы не покидаете зону комфорта?

– Только недоучки покидают зону комфорта. У них есть стопроцентные гарантии, что зона дискомфорта их не покалечит? Всегда ли дискомфорт идет на пользу? Я стараюсь разбрасывать комфорт по тем локациям, где мне светит конкретный практический результат. Гаджеты с музыкой и те оставил на ресепшне в тренажёрном зале. Ни на работе ни дома у меня нет доступа к музыке, Аня строго следит, чтобы я не соблазнялся слушать ее на телефоне. Для обычного человека это всё дурь, но вы бы знали о моей лени… ох.

– Вы очень интересный человек, Андрей Иванович. Но почему вы ни разу не приструнили санитаров? Они часто злоупотребляют своими полномочиями. Не думаю, что Октахор вышел на вас случайно. Он всегда ищет нравственность.

– Я заложник системы. К сожалению, в нашей системе любят работать люди, чей мозг привык релаксировать, используя свою власть над беззащитными. Если общество далеко от благополучия, наша система автоматически начинает привлекать отморозков. Не всегда, но часто. Социальный негатив быстро скапливается в таких местах, потому что они закрыты, как закрыты темные помыслы нашего мозга. Поверьте, если бы не я, санитары вели бы себя намного хуже. Для полного порядка нужна отдельный контролирующий орган с репрессивными полномочиями. Чтобы инстинкт самосохранения держал в узде каждого санитара и даже врача. Рептилий больше нет, будем надеяться, что ситуация наладится сама собой. Хотя бы временно.