Читать книгу "Над Землей"
Татуировки тоже отличались. Вместо одной змеи на ней их было целых три и все кончиками хвостов упирались во влагалище. Две боковые извивались через ребра, их рты обхватывали груди. Змея по центру была цветной, она поднималась чуть выше до ключиц. Глеб сразу распознал в ней Эроту. На теле девушки змея казалась живой, она украшала ее как хорошая одежда. Поэтому маленький носик и, возможно, с перебором пухлые губки не так сильно умаляли внешность Лилит перед идеальными чертами Евы.
Как только Глеб почувствовал силу своей эрекции, паровоз плавно ускорил ход. Лилит отреагировала на эрекцию гимнастическим трюком: она присела на одну ногу и плавно вытянулась в горизонтальном положении, ловко вцепившись ладонями за обтекаемый край крыши. Еще немного, и она сорвалась бы вниз под колеса. Глеба ничем нельзя было испугать, он понимал, что синие никогда не допустят трагического сценария. Однако адреналин повысился. Стало еще страшнее, когда она распластала руки и до такой степени изогнулась, что ее плечи свисали вниз, а голова с шеей болтались в воздухе. Удивительно, что шляпа осталась на голове. Сумочка валялась ниже левого ребра. Она спустила обе руки до верхних лобовых решеток вагона и вульгарно, но не очень широко раздвинула ноги, намекнув, что ждет в себя член.
Их разделяло около трех метров, чем ближе Глеб приближался, тем живее казалась Эрота на груди. Он шагал очень аккуратно, несмотря на доверие к синим, узкая крыша вагона не могла притупить его страх. Наконец Глеб присел на корточки. Чтобы не свалиться на бок, он широко раздвинул свои колени и приподнял таз девушки. Член быстро проник в приятную узенькую промежность, движение паровоза еще больше ускорилось. Они выехали на бескрайние лесные просторы. Он дернул за сумочку, убедившись, что с ее помощью не даст девушке упасть под колеса. Его самого никто не страховал, поэтому Глеб не хотел ложиться на нее сверху. Лилит с неестественной силой обхватила его туловище ногами, потом резко прижала к себе. Ее крепкая хватка была единственной страховкой, он не торопился растягиваться во весь рост. Со стороны их поза выглядела самоубийственно.
Страх почему-то усиливал возбуждение, а паровоз всё быстрее набирал скорость. Голова Лилит настолько красиво подвисала в воздухе, что шея казалась длиннее. Ему захотелось приблизиться губами к шее, Лилит как будто для этого чуточку ослабила хватку ног. Поступательно вращая членом внутри рыжей бестии, он решился на риск дотянуться до шеи. Паровоз набрал по-настоящему хорошую скорость. Когда она крепко зажала каблуками икры его ног, он понял, что упасть ему точно не дадут. Тем более ее руки намертво вцепились в лобовые решетки вагона.
Глеб скользил по юной партнёрше всё смелее перемещаясь от шеи к губам. После короткого влажного поцелуя, он посмотрел вперед. Смущала не столько сумасшедшая скорость, сколько приближающаяся двустороння платформа. Слева нарисовались силуэты вооруженных людей, справа стоял пока что не разборчивый объект.
– Не останавливайся! Быстрее, глубже! – кричала Лилит.
Он ускорил движение тазом. Девушка спустилась еще ниже, оранжевая шляпа улетела вниз в неизвестном направлении. Ее спина так грациозно извивалась к низу, что его член всё стремительнее приближался к эякуляции. От невероятной скорости паровоза пространство чуточку исказилось. Наконец-то наступил момент блаженства. К силуэтам вооруженных людей слева добавились другие люди. Они сидели на коленях с завязанными глазами, ожидая расстрела.
– Стиляги! – Неожиданно крикнула Лилит, вверх ногами всматриваясь в горизонт.
– Что стиляги? – Удивленно, но очень расслабленно спросил Глеб.
– Что ты понял из их диалога?
– Аа?!
– Отвечай быстрее! – Лилит приподняла голову, серые глаза загорелись искрами. Она отпустила одну ногу с его икр. Глеб испугался, что его сейчас скинут вниз, поэтому инстинктивно переключил энергию с пениса на мозг.
– Ааа! Стой! Я всё скажу! – Окружающее пространство будто дало время на размышление, всё вокруг замедлилось.
– Говори быстрее!
– Боль! Их породила боль эпохи! Они воплотили собой развитие страны! – Глеб поймал себя на мысли, что сочувствует переживаниям Бориса и рад, что в отличие от его матери Катерина нашла с собеседником общий язык. Красная аура Глеба сильно запульсировала, он не мог ее видеть, но ее свечение отразилось в глазах Лилит. Эрота на животе начала двигаться настолько отчетливо, что он заметил, как она приподнимается от ключиц к шее. На тот момент змея показалось ему галлюцинацией.
Справа нарисовался встречный паровоз ИС20-16. Слева раздались выстрелы, из затылка четырех мужчин и одной женщины хлынула кровь. Таким образом их паровоз проехал первую остановку. Талисман из сумочки Лилит вместе с Глебом залились ярко-красным свечением, движение колес замедлилось. Глеб к удивлению, для себя обнаружил, что успел кончить. Этот приятный момент слился с интеллектуальным импульсом, расстрелом людей и проезжающим поездом. Высоко над облаками появилась злая морда Ба-Пефа. Глеб не испугался демона, после инцидента в фитнес-зале Евы он был готов к этой встрече.
Лилит приподняла туловище, Глеб привстал, чтобы встать на колени. Он снова подумал, что в отличие от жены от нее исходит совершенно другая энергетика. Ему не требовалась передышка, член по-прежнему стоял, ее влагалище заряжало энергией.
– «Эта девушка точно создана для плотских утех, странно, что ей удавалось вступать в интеллектуальные дискуссии с художником», – удивлялся Глеб. Она высоко приподняла обе ноги, потом извернулась как гимнастка на спортивном козле, поменяла местами обе руки на лобовых решетках и приземлилась на колени ягодицами к Глебу. Его возбуждение усилилась, паровоз еще больше ускорился. Он акуратно вставил член в ее вагину. Лилит начала поигрывать тазом.
Пах Глеба всё сильнее бился об упругие ягодички. Ее спина так прогибалась, что могло показаться будто девушку ломает пополам. Дальше произошло то, что окончательно убедило в сверхспособностях «гимнастки». Она вся захрустела прямо как Ева, хотя еще минуту назад не обладала такими особенностями. Хрящ-хрящ-хрящ, – копчик реагировал на каждое проникновение, спина гнулась как пружина. Некоторые позвонки отчетливо проглядывали сквозь упругие мышцы. Колеса под вагоном крутились всё быстрее. Глеб перестал различать разгон колес от вибрации ягодиц Лилит: он понимал, что скорость зависит совсем не от паровой машины. Кроме них там не было ни одного машиниста.
– Ааа! Еще! Сильнее! Даа! Теперь можешь в попу? – Кричала девушка.
– Сколько угодно, – уверенно отвечал Глеб, перетаскивая свой «инструмент» в дырочку повыше. После непродолжительного процесса, она резко подняла туловище и обхватила его шею. Не прекращая вращательных движений тазом, он обнял ее упругие груди и постарался сквозь густые волосы поцеловать в плечи. Следующий оргазм не заставил себя долго ждать. На приближающейся платформе слева появились какие-то чекисты, выводящие из подъезда двух интеллигентов с заранее приготовленными для ареста чемоданами. Справа больше не было поезда, вместо него стояла невзрачного вида железная коробка с непонятными громоздкими переключателями и огромными гайками по бокам. Рядом два комсомольца держали вручную написанный плакат: «Циклотрон товарища Плеханова – гордость советов!». Вдобавок к этому Глебу почему-то вспомнилась атмосферу «Коктейль-Холла». Когда они проехали вторую остановку, в облаках на конце пирамиды нарисовалась бешенная морда Ба-Пефа. Теперь он был гораздо ближе. Рыжая бестия при виде приближающегося демона расплылась в стервозной улыбке: «так тебе и надо».
На этот раз паровоз не стал замедлять ход. Глеб сразу же приступил к третьему акту, не вынимая член из анального отверстия. Левой рукой он продолжал гладить ее грудь, а средним пальцем правой руки минуя дамскую сумочку проник во влажную вагину.
– Мм… да!
– Нравится?
– Да… ммрр!
Через пару минут она решила встать с колен на ноги. Глеб сделал то же самое, но ее длинный рост оставил его член в одиночестве. Когда Лилит повернулась к нему лицом, переливающаяся тату Эроты показалась до такой степени живой, что он испугался ее укуса.
– Юная леди, не та ли это змеюка, что проглотила нас на фестивале в Неваде?
– Она самая.
– Почему она оказалась у тебя на животе?
– А ты думал я сама по себе извиваюсь как змея? Иди сюда…
Лилит присела на колени, плотно прижалась руками к его тазу и высунув алый язык пустила в рот пульсирующий член. Из кончика языка потекли капельки слюней. Она подобрала их длинными пальцами и не прекращая орального акта протянула слюнявые конечности к его рту. Как только он опустил голову, чтобы получше облизать пальчики, она ползком отдалилась назад. Чтобы член не выпал изо рта, ему пришлось идти за ней ближе к краю вагона. Нечто подобное уже проделывала директриса его школы, только в более спокойной обстановке без риска разбиться насмерть.
Девушка, не отрывая от рта члена начала поворачиваться на 180 градусов, он послушно подчинялся любой новой инициативе. Через несколько секунд Глеб вместо нее стоял спиной к обрыву, их паровоз набрал невероятную скорость. В момент усиливающегося блаженства его чуть было не хватил сердечный приступ: Лилит освободила член, взяла его за ноги и уронила ягодицами на самый край обтекаемой крыши.
– Ааа! Верни меня обратно! Я упаду! – Всё что его удерживало это ее ухватившиеся за тазовые кости хрупкие руки. По крайней мере они казались хрупкими. От растерянности он даже не догадался уцепиться за лобовые решетки. Глеб находился практически в вертикальном положении, к его голове с ощутимым давлением хлынула кровь. Если бы она отпустила руки, спасти от падения могли только зубы, которые заново впились в член. В этом случае он точно остался бы без мужского здоровья.
В такие моменты любому мужику не до эрекции, но стояк не ослаб. Девушка поступательно заглатывала пенис, увеличивая глубину проникновения. Периодически ее влажный язычок доставал до яичек, удовольствие от минета постепенно расслабило Глеба. На дальней платформе вырисовывалась что-то новенькое. С одной стороны, в душной тюремной камере вышибалы избивали пленников, с другой стороны в меховых одеяниях стояли четыре довольных мужчины. Вверх ногами Глеб еле-еле разглядел, что они стоят на льдах, позади них красуется что-то вроде допотопной научно-исследовательской станции. Чуть приподняв голову, он увидел в руках одного мужчины плакат: «Дрейфующая экспедиция на Северный полюс – прорыв советской науки!»
Паровоз помчался дальше. Напоследок Глеб обернулся в сторону истязаемых пленников, затем снова в сторону экспедиции. В нем пробудилось негодование, перебитое хорошим оргазмом. Он не заметил, как алое излучение талисмана перенеслось ему в глаза. Из налитых яростью зрачков высоко в облака пулей полетели красные искры. Они примагничивали к земле демоническую сущность за горизонтом. Морда Ба-Пефа появилась уже не в облаках, он всем своим телом чуть было не приблизился к железной дороге. Голова с рогами от внезапной боли кружилась в разные стороны, где-то возле него на землю падали инопланетные тарелки рептилоидов.
Членом Глеб почувствовал, что сверху что-то изменилось. Он приподнял голову и понял, что слишком увлекся наблюдениями. Непонятно каким способом Лилит смогла поменять положение: она повернулась к нему спиной поскакивая на члене сверху. Рыжие волосы вместе со сверкающей сумочкой беспорядочно извивались на ветру. Теперь его туловище не так сильно свисало с крыши вагона. Как и при первом ускорении пространство вокруг чуточку исказилось, но очень быстро вернулось к прежним контурам. Изящная спина Лилит с плотными мышцами у позвонков подстегивали его потенцию. Паровоз продолжал набирать бешенную скорость. Скоро им снова стало приятно.
На платформе слева от вагона над какой-то русской деревней неслись немецкие самолеты Люфтваффе. Они хаотично сбросили бомбы на несколько домов. Неподалеку в сторонке неизвестная группа людей в вышиванках доброжелательно махала им с земли. По правой стороне платформы висел большой билбород с двумя одинаковыми изображениями жонглера. Снизу светилась яркая подпись: «Страна советов покоряет мир третьего измерения. Кинотеатр «Москва» – покажет зрителям стереоскопический фильм без специальных очков». Рядом с жонглером висел другой билбород с неизвестной пин-ап актрисой, обнимающей старый телевизор: «Не упустите возможность взглянуть в будущее. Компания «Radio Corp. of America» дарит миру бытовой ламповый телевизор».
При виде сгорающей деревни, Глеб снова злостно сверкнул красными лучами из глаз. Лучи метили в самолеты, но улетели намного выше. Объемная туша Ба-Пефа приблизилась так близко, что его морда чуть не дотронулась до извивающихся волос Лилит. Демон издал громкий рык заглушивший шум паровоза. Одна из тарелок рептилоидов с грохотом разбилась о железную дорогу возле заднего вагона. Лилит поднялась на ноги, чтобы поднять за руку Глеба. Ускорение паровоза чуточку замедлилось.
Глеб очередной раз увидел мимолетное искажение пространства. Оно залилось более естественными красками. Лилит медленно прошла мимо него, заняв прежнее положение у края вагона. Она помогла ему вставить в себя член, потом запрыгнула к нему на руки. Глебу пришлось удерживать 55 килограмм и одновременно следить за равновесием, чтобы не свалиться с вагона. Когда он почувствовал на себе ее груди, сил внезапно стало больше.
Эрота завибрировала. Змея поглаживала их животы, провоцируя небольшую щекотку. К вибрации присоединился даже ремешок от сумочки. Это не только придавало сил, но и сильно возбуждало. Глеб легонько отодвинул одну ногу назад, чтобы стабилизировать равновесие, затем принялся раскачивать на себе девушку. В ответ Лилит с хищным рвением оставляла на шее засосы. Для разнообразия она оторвала от него туловище, потом изогнулось до горизонтального положения расположив руки на крыше. Змея на ее животе заблестела разными оттенками. Паровоз отреагировал сильным ускорением.
Под воздействием Эроты их одновременное блаженство наступило не дольше чем через минуту. У приближающейся платформы слева Глеб распознал знакомый с детства профиль. На деревянном стуле с перевязанными руками сидел Лаврентий Павлович Берия. Узнавался даже силуэт его вышибалы. Мордоворот хлестко бил по носу и челюсти своей почти обездвиженной жертве. Неподалеку на этой же платформе была отдельная локация с несколькими мужчинами, по внешнему виду предположительно недавно амнистированными зеками. Они резали своих жертв, некоторые с целью отнять какую-то вещь. Один из них громко голосил перед трупом: «Всё по понятиям Жора, всё по понятиям». Чуть дальше от них в третьей локации, разделенные на север и юг вооруженные корейцы беспощадно обменивались выстрелами.
Последнее, что увидел Глеб была облава советских силовиков на знакомый ему «Коктейль-Холл». Катерина с Борисом со слезами на глазах лежали лицом в пол. Слезы Катерины вместе с макияжем стекали на грязный ботинок жирного офицера. Полы бара были пропитаны алкоголем после разбитых бутылок. Офицеры допивали из горла последние.
Правая платформа на этот раз представляла из себя текстовую подборку прорывных достижений: Газетные вывески пестрили заголовками: «Аппарат «сердце-легкие» Дж. Гиббона вывел медицину на новый уровень»; «В Швейцарии изобрели глубоководный батискаф»; «Компактная водородная бомба поразила планету»; «Уолт Дисней вывел мультипликацию на трехмерное изображение»; «На машине UNIVAC запущена компьютерная игра»; «Врачей будут вызывать в реанимацию через пейджер»; «Женщин смогут оплодотворяться глубокозамороженной спермой»; «Прорыв в телевещании: коронацию королевы Елизаветы II можно будет увидеть по всей Европе». Глеб обратил особое внимание на заголовок «Трансплантация почки от живого родственника – теперь реальность». Если верить синим, в промежуточном мире он занимался как раз этим.
Его настолько разозлила увиденное в «Коктейль-Холле», что вместо искр из глаз, все поры кожи излучали из себя непрерывно красное свечение. Единственное, что хоть как-то смягчало гнев – это громкие газетные заголовки. Ярость Глеба всё больше и больше мучала Ба-Пефа. Наконец демон полностью выбился из сил. Паровоз без предупреждения резко остановился, вдобавок к этому Лилит со всей силы оттолкнулась каблуками босоножек от крыши вагона. Два совокупляющихся тела с такой силой унесло вперед, что скорость их полета превысила прежний ход.
Издалека было видно, что как только задний вагончик отдаляется от двух платформ, обе платформы сливаются в одно целое. Неожиданно паровоз сошел с рельсов, рельсы куда-то испарились, вместо них осталась одна большая платформа. Когда Ба-Пеф расположился на ее поверхности, она тоже исчезла, оставив демона в узком горлышке между двух пирамид. В полете у Глеба закружилась голова, но вибрации Эроты в объятиях Лилит и твердый член внутри подружки не давали ему остановиться.
На следующей платформе по левому краю нарисовалась Москва. Из танка расстреливали Белый дом, справа Глеб увидел себя десятилетнего. Он довольно играет на цветном телевизоре в «Марио», где-то неподалеку стоит магнитофон, а на диване валяется ручная игра «Тетрис». Очень отдаленно слышались дикие крики Ба-Пефа. Глеб не высовывая своего члена легонько отодвинул от себя мягкие плечи девушки. Она хотела начать разговор первой, но не успела.
– Что мы сейчас сделали? Зачем ты заставила вспомнить стиляг? – Он так сильно сосредоточился на собеседнице, что перестал замечать их полет.
– Очень своевременный вопрос. Ты хорошо помнишь Тверскую улицу в Москве и появление Эроты в картинной галерее?
– Помню всё как минуту назад.
– Около каждой из платформ я помогла тебе погрузиться в моменты перехода состояний – от прошлого к будущему. Чем лучше нам с тобой было, тем лучше проходило погружение. Тебе не было плохо как на Тверской, потому что тебя больше никто не задерживал в прошлом, мы неслись в будущее. С помощью пережитого опыта ты чувствовал это каждой клеткой своего тела. Слева мы видели страдания, справа компенсацию за страдания в виде научного прогресса. Нам удалось соединить их воедино. Аура твоего приобретенного опыта помогла нам. Талисман реагировал на наши действия красным свечением, оно и вернуло Ба-Пефа на место. Теперь нам нужно сделать контрольный удар.
Лилит плотно прижалась к нему, чтобы змея между ними завибрировала. Глеб сообразил, что его член успел потерять недавнюю упругость, но извивающееся шея Лилит и вибрация змеи вернули ему прежнее состояние. На этот раз шея была очень сладкой на вкус, он даже сравнил себя с вампиром. Через пару минут им обоим стало приятно.
Левая платформа последней локации демонстрировала сцену кровавой резни в Сирии, на правой платформе он снова увидел себя. Эон смотрит на него спящего в разорванном кресле заброшенного помещения родного Калининграда. Из кармана на пол выпал сотовый телефон. Лилит силой оттолкнула его от себя, чтобы он соединился сам с собой.
Глава XIX Чайна-таун
– Добро пожаловать в Pell Street.
– Вот это да! Минуту назад я совокуплялся с твоими сестрами в Неваде, а теперь мне предстоит отведать китайской кухни в старом добром Нью-Йорке? Рад этой затее, если честно, я успел соскучиться по «Большому яблоку».
– Поедим позже. Сперва сходим на массаж. Натяни получше штаны.
– Мы? Рептилия, посмотри на себя, где твое новое тело?! Меня и твоих сестричек примут, но ты распугаешь всех китайцев, – натягивая штаны возмутился Давлат.
– Вей-Чжан меня не боится. Если тебе интересно, среди людей у нас есть друг. Точнее сказать партнер.
Абаддон накинул капюшон, кивнул своим сестрам, взял за руку Давлата и выглянул из тихой подворотни. Убедившись, что на углу помещения дверь массажного салона закрыта, он вернулся обратно в подворотню, чтобы зайти с черного хода. В нескольких метрах от входа на высоком диванчике сидел пожилой китаец лет семидесяти. Не все его поредевшие волосы успели посидеть, морщины еще не до конца вытеснили последние проблески упругой кожи. Помещение обдувал вентилятор, маленький телевизор в углу транслировал репортаж о перспективах китайской робототехники. Все четыре массажные койки неподалеку были закрыты покрывалами. Давлат догадался, что клиенты не единственный источник дохода старика. Судя по легкой несуразной маечке и помятым штанишкам, он не очень торопился зарабатывать. Гости отвлекли его от приятного ужина с рисом и маленькими кусочками мяса под густой ярко-оранжевой приправой.
– Добрый вечер, Абаддон. Вижу ты с друзьями. Они сыты?
– Сомневаюсь, но мы пришли на массаж, – ответил рептилоид, плотно закрыв за собой дверь.
– Твое Дао сегодня массаж? Чувствую гармония опять покинула тебя.
– Не буду спорить. У нас была долгая дорога, нам всем нужно восстановиться.
– Дорога утомляет заблудившегося. Когда ты хорошо знаешь свой путь ни одна дорога не лишит тебя гармонии. Ты опять поторопился пойти по плохо знакомому пути?
– Мне неинтересна твоя мудрость, для меня в ней нет ничего нового. Нам просто нужно воспользоваться этим гаджетом, я тебе его показывал, – Абаддон достал из кармана своего темного плаща талисман.
– Так что ты хочешь от меня? Ваши танцы инопланетных обезьян меня не интересуют.
– Давай уточнимся. Искусство твоей медицины полностью игнорирует законы физиологических жидкостей и основано только на движении энергии?
– Истинно так. Меня всегда удивляла твоя способность править миром, но ничего не смыслить в законах Поднебесной. Энергия движет нас вперед, я всего лишь ловлю момент ее уходящего состояния направляя в будущее. Нет здоровья без связи времени.
– Я властен над настоящим, меня всегда интересует будущее, но твое отношение к прошлому сбивает меня с толку. Постарайся настолько расслабить нашу компанию, чтобы мы могли погрузиться в нирвану. Талисман задержит нас в этом состоянии.
– Ты же знаешь: чем лучше мне видна цель, тем меньше у меня преград на пути к ней. Какова твоя цель?
– Нам нужно через нирвану добраться до источника Инь-Янь. По моим расчетам, если ты используешь одну только энергию, у меня получится погрузиться в нирвану синхронно вместе с людьми. Физиологически мы разные, но энергетически во многом похожи.
– Нирвана овеществляет начало всякого пути. Ты хочешь, чтобы каждый из присутствующих уравнял себя со вселенной?
– Что-то вроде того. Я плачу тебе не для того, чтобы отчитываться за каждый шаг.
– Раньше ты приходил в одиночестве. Сегодня вас пятеро и только один человек. Мне предстоит большая работа.
– Как ты узнал, что только один человек?
– Несколько минут назад он был сильно возбужден, я вижу это по движению его телесной энергии. Не сложно догадаться, что по каким-то причинам ты задействовал этих красавиц. В них нет ни капли возбуждения. Мне проще работать с людьми.
– Деньги не проблема. Я заплачу больше.
– Деньги? На этот раз я не возьму деньгами. Раз уж ты пришел, чтобы с моей помощью выполнить важную миссию, значит наши Дао связаны. Я хочу разделить ваш путь. Надеюсь, это не навредит твоей миссии?
– Хмм, если подумать – неплохая идея. Точно не навредит, наоборот сильно поможет. Но разве ты сможешь погрузить в нирвану как себя, так и всю нашу компанию?
– Это не составит мне труда. Давайте сперва поедим. Голодный желудок способен отвлекать внимание на лишние желания. Все беды от желаний.
Старик достал с полки над диванчиком упаковку из фольги со свежей порцией риса, чтобы подать ее Давлату. Из соседней полки он вытащил другие упаковки размером побольше. Когда рептилоиды открыли свои блюда, Давлат побледнел от отвращения. Внутри лежали чьи-то окровавленные мозги, предположительно недавно зарезанной обезьяны.
– Зачем вы это едите?!
– Ответь мне юноша, зачем ты терпишь это уродливое рептилоидное существо?
– Не терплю, я просто привыкаю к нему.
– Не стесняйся, попытайся обхватить еду палочками.
– Как? Никогда не понимал – как вы едите палочками даже рис?
– Заметь, я использую белые и черные палочки. Одна всегда белая, другая черная. Нет более китайских палочек чем у меня. Бери, бери, не стесняйся.
– Вей-Чжан, ты опять начинаешь умничать? – Вмешался Абаддон.
– Если нас ждет совместный путь, я не могу допустить, чтобы путники смотрели на мир разными глазами. Мы должны быть одной стихией, все элементы стихии всегда движутся в едином направлении… Молодец юноша, для первого раза у тебя неплохая хватка. Белая палочка символизирует источник света, черная – источник тьмы. Они дополняют друг друга. Лично я не ем мозги обезьян, они закупаются в Китае для гостей, но ты должен понимать, что, когда китаец ест такую еду, он поглощает сразу две противоположные энергии. Позитивную энергию насыщения и негатив смерти биологического организма. Для нас всё переплетено в едином танце противоположностей. За тысячи лет эта философия вошла в пищевую привычку нации. Китайцы веками едят такую еду, не задумываясь о ее смыслах, и только мудрый дедушка Вей-Чжан ничего не упускает.
Я бы не стал терпеть эту отвратительную рептилию, если бы не понимал, что ее негативная сущность должна иметь смысл. Уж не знаю какой в ней смысл, но меня не пугает Абаддон, так же как не пугают обед из обезьяны или…, – старик загадочно замолчал.
– Или что? Спросил Давлат, наконец-то умудрившись положить в рот мясо с рисом. Не успел он просунуть его глубже в рот как выплюнул от сильного ожога передних десен:
– Ааа!! Вы меня обожгли! Как можно есть такую остроту?! Тьпу, тьпу, тьфу! Раньше я обычной вилкой ел только адаптированную китайскую кухню. Тьфу!
– Дедушка Вей-Чжан знает, что организм китайца потребляет острое не ради вкусовых предпочтений. В этом скрыт древний рефлекс нашей истории. Острое – негативно, но сама по себе еда – позитивна. Их можно и нужно объединить. Мы не бежим от негатива, а просто перерабатываем его в себе. Теперь понимаешь?
– Еще бы не понимать! Дракон – это рептилия, а у вас он главный символ культуры, добрый друг, – сильно зажмурив глаза ответил Давлат. Усилием воли он предпринял вторую попытку съесть немного мяса с рисом, после чего ему стало еще хуже.
– Ладно, не буду тебя мучать. Пищевое Дао юноши не переносит моей еды, зато мы привели в порядок его Дао познания. Я рад, что ты физически своим организмом прочувствовал суть моих слов, – старик подошел в угол комнаты к маленькой печке, чтобы достать Давлату пельмень пигоди, – всегда держу запас для скандинавских гостей.
– Скандинавских? – Смутился Давлат, набросившись на пигоди.
– Вы борцы с рептилиями все для меня одинаковы. Признаюсь, я восхищен современной хирургией и фармацевтикой – очевидное достижение западной цивилизации, но ваше стремление пообрубать головы Змей-Горынычу, всегда меня смешило. Почему бы просто не отрубить ему крылья и не лишить убивающего огня? Хе-хе. Вы даже не уважаете хитрость, хотя умеренная хитрость один из ключей к успеху.
– Хватит! – Вспылил Абаддон, дожёвывая последние мозги обезьяны. – Если не заткнешься, я прикончу тебя прямо здесь.
– Твое Дао сопротивления с другими сущностями не позволяет тебе убить меня. Мой массаж приводит твою чрезмерную злость к равновесию. Жаль, нельзя делать наши сеансы чаще, ты слишком быстро привыкаешь к хорошему. Еще ты знаешь, что я умею хранить секреты. Рептилия не доверяет людям, но мне довериться можно.
– Сейчас ты меня окончательно доведешь!
– Нет смысла ругаться. Ложитесь на кушетки животом вверх. Юноша, ты можешь прилечь на диван, – старик отлучился в соседнюю комнату, чтобы принести пять тонких полотенец и длинную палку с шипами. Когда все удобно расположились на своих местах, Вей-Чжан подвинул диван с Давлатом поближе к крайней кушетке с Ефросиной в теле мертвой Светы.
Абаддон прислонил руку ко второй кнопке талисмана, другой рукой схватился за Аглаю. Через пару секунд все пятеро лежали, прислонив ладони к соседу. Между ними пробежала желтое свечение, после которого Давлат почувствовал, что больше не может двигаться. Старик накрыл их туловища красными полотенцами, взял палку и с закрытыми глазами положил ее вдоль всех пяти животов. Вместо ожидаемого массажа он приступил к сложно объяснимому сеансу остеопатии. Под его нажимами палка скользила от животов к шее, от шеи к ногам. Постепенно она массировала всё больше самых чувствительных точек. Вей-Чжан поочередно перемещался между парами тел, переступая через их соединенные руки. Со стороны это напоминало ловкого незрячего во время зарядки цигун. Действо продолжалась около четырех минут.
Вскоре Давлат впал дремоту, но что-то не давало ему заснуть. Вместо сна он чувствовал нарастающее блаженство, превосходящее секс с самками рептилий. К телесному экстазу добавлялось абсолютное психологическое спокойствие. Ни одна ошибка жизни больше его не тревожила. Он был настолько доволен собой, что в какой-то момент любое воспоминание о прошлом, даже о том, что было секунду назад, казалось бессмысленным. В полном беспамятстве он стремился только в будущее, позабыв не только о прошлом, но и о настоящем. Впервые в жизни настоящее покинуло его реальность, будущее само забирало его без малейшего телесного или мыслительного импульса.
Когда старик убедился, что вся пятерка слилась в едином эмоциональном экстазе, он остановил движение палки, раскрыл глаза, освободил свои ладони от колючих шипов и вглядываясь в пустоту произнес: «Инь-Янь». Астральные тела дремлющей компании оказались в состоянии полета над двумя высокими скалами. Обе скалы были соединены мостиком, напоминающим маленькую спину дракона. На каждой из них стоял небольших габаритов буддийский храм. Если бы Давлат мог подключить память, он бы узнал в них храм Будды и храм Майтрейи на Золотой вершине Красного Облака. Два человека и четыре рептилоида где-то посреди облаков возвышались над живописной горой Фаньцзиншань.
Их встретил яркий лучистый закат. В этой реальности закат и рассвет находились в тесном переплетении. Солнце не торопилось уходить за горизонт, очень быстро оно заняло другое положение до состояния рассвета. Смена циклов заняла около сорока секунд, на третьем круге она в три раза ускорилась. Ускорение стремительно усиливалось, после пары минут созерцания солнечное свечение начало мерцать. Лишь состояние нирваны защищало всю компанию от глазной боли. В конце концов небесное светило утратило свой прежний вид, внутри него образовался черно-белый символ «Инь-Янь». Теперь он мерцал в совершенно других оттенках, постепенно увеличиваясь в размерах. Как только символ стал в три раза крупнее, Абаддон первым пришёл в сознание:
