Читать книгу "Над Землей"
Они так хорошо понимали друг друга, что Борис правой рукой интуитивно потянулся гладить ее ладони, чтобы все ее конечности кроме левой ноги ощущали разность температур. Она почти полностью расслабилась, от этого ее левая нога чуточку согнулась, копчик плотнее прижался к трубе, губы перестали целовать Бориса, глотательный рефлекс немного притупился, изо рта скатилась небольшая слюна.
Он облизал слюну, вытащил левую руку из ее трусиков и продолжил поцелуй слегка массируя заднюю часть шеи. Катерины хватило не больше чем на полминуты, ноги окончательно размякли, алкогольное опьянение тянуло на землю. Чтобы ее удержать, ему пришлось обхватить будра руками. Поскольку к таком положении сложно соприкасаться губами, он решил облизать ее шею. Шея быстро замаралась мелкими следами губной помады – за последние три минут Борис вкусил немало яркой красной помады. Она спустила обе руки, крепко вцепившись в его наглаженную шевелюру.
– Расстёгивай, скорее расстёгивай брюки, – Катерина встала на обе ноги, от небольшого головокружения пришлось придержаться за трубу. Не успело проясниться в голове, как глубоко дышащий Борис уже стоял с опущенными штанами, размахивая подрагивающим членом. Он помог ей стянуть на землю юбку с трусами, присел, чтобы освободить ее стройные ноги от упавшей одежды, снял вторую туфлю, потом неожиданно сам для себя с каким-то звериным рыком, с резкостью и изяществом ядовитой змеи вцепился ртом в ее влагалище. От приятной неожиданности девушка закричала:
– Ааа, ааах, ааххааа, ааа!!!
– Ммм, тфмм, оммм…
У Глеба инстинктивно притупилась эрекция. Многое он себе мог позволить, но подобные сцены вызывали у него рвотный рефлекс, хотя он понимал, что в мире секса относится к диссидентам. Он пришел к важному для себя выводу, что реинкарнация протекает на более глубоком уровне, нежели на уровне физиологических потребностей. Ведь ход его суждений в баре ему нравился.
Пока Борис как голодный хищник причмокивал, а Катя утруждала себя сдерживанием сладострастных выкриков, Глеб успел помочиться за углом, растирая руками капельки вытекающей спермы. Было очень странно, что его испражнения растворялись в воздухе. Таким образом, матрица реальности не позволяла ему видоизменять окружающую материю.
– «Да что ты будешь делать, этот извращенец пытается проглотить девушку целиком через ее вагину», – подумал про себя Глеб, с хмурым видом продолжая свои порно-наблюдения. Вдруг до него дошло, что кое в чем они с Борисом похожи. Ему пришлось отбежать в сторону угла, где только что помочился, потому что выползающая из водосточной трубы черная крыса была намного отвратительнее, чем ничего не подозревающая похотливая парочка. Ее размеры казались чрезмерно большими, судя по неестественным рывкам, кажется, сзади ее подталкивал второй грызун таких же огромных размеров.
– Борь! Боб, Борис! Иди ко мне, – прошептала Катя, медленно приподнимая его за челюсть. Если бы он хоть на секунду взглянул вниз, то от страха сразу бы улетел далеко в сторону. Борис посмотрел прямо в ее пьяные глаза, чуть обхватил левой рукой свой половой инструмент, мимолетно облизнул голый пупок, правой рукой жестко сжал ее волосы и гладко проник туда, куда никак не мог проникнуть ртом. Теперь его рот судорожно покусывал ее мягкую мочку ушка.
Водосточная труба заметно прогнулась – ее не рассчитывали на такие нагрузки. Сами того не подозревая, они помогали крысам вылезти наружу. Суетящиеся мордочка первого зверька использовала каждое пошатывание трубы, чтобы занять удобную позицию для полного освобождения. Пока крысы тужились, Борис напрягался не меньше их. Катерина заглушала стон сильными укусами в левое плечо и шею. Со стороны это выглядело, как если бы пьяная вампирша никак не могла прокусить насквозь свою жертву. Ее поочередно поднимающиеся ноги снова начали ослабевать, но она успела кончить и тихо издать долгожданный стон блаженства.
Катерина опустилась на колени, закрыв спиной рвущуюся наружу крысу. Как только ее колени коснулись земли, отголоски наслаждения продолжили вибрировать по телу. Он хотел проникнут в ее рот, но первые капли с трудом сдержанной спермы уже брызгали в накрашенные глаза. Ей следовало дождаться, когда густая струя зальет всё лицо. К удивлению Глеба, ненасытная Катерина среагировала иначе. Левой рукой она схватила предплечье Бориса, чтобы убрать его руку от члена, правой рукой быстро обхватила основание пениса и с закрытыми глазами крепко обняла его губами. Практически вся сперма обильно промыла ее ротовую полость. Немалая часть проникла глубже, ей пришлось расслабить плотно сжатые губы, чтобы откашляться, освобождая глотку от лишней жидкости. Борис двумя большими пальцами гладил по ее скулам, вытирая растекшуюся по всему лицу косметику.
Оказалось, Катерина обладает анатомическим преимуществом перед большинством женщин: у нее чересчур длинный язык. На секунду она это продемонстрировала: вытащила пенис и приподняла кончик язычка до носа. Не успел Борис сказать: «Вау» как она с довольной улыбкой нежно проглотила головку постепенно падающего члена, затем начала ее массажировать не только губами, но и бегающим в разные стороны длиннющим языком. Сложно было разобрать вытекают ли с ее язычка слюни или капли семени Бориса. Примерно через полторы минуты легкие покусывания острыми зубами начало заводить Бориса по второму кругу. От скорости происходящего он удивился сам себе. Когда стояк окончательно восстановился, она не стала баловать его повторно. Катерина поднялась, повернулось к нему спиной, левой ладонью обхватила водосточную трубу, закинула голову на его правое плечо и бросила взгляд на яркую Луну.
– Борь, возьми меня сзади.
– То, что надо!
Можно сказать, что на пол секунды ее просьба запоздала, Борис уже массировал ее ребра, а твердый пенис раздвигал стенки ягодиц. Гладкие волосы и голова Катерины по-прежнему скрывали от него рвущихся наружу крыс:
– Аааа, мааа, дааа, уйааа! – Сложно было разобрать: то ли она кричит от жесткого проникновения, то ли получает наслаждение от ударов влагалищем по изогнутой трубе. Теперь ей захотелось обхватить левой рукой угол кирпичной стены, кирпичи были не менее жестки, чем хватка Бориса. Этого оказалось недостаточно, ее ближайшая от края стены нога терлась об угол, провоцируя легкую боль. Он засунул два пальца в ее рот, что приглушило плохо сдерживаемые стоны.
– Аааа!!! – Глеб не сразу понял, как и почему их тела пулей пролетели сквозь него, на грани ортопедической травмы они приземлились ягодицами об асфальт. Всему виной была Катя, она в жутком страхе прижалась плотнее к трубе, чтобы со всего размаха оттолкнуться от стены.
– Крыса, Боря, она лезет из трубы!
– Пошли скорее отсюда!
– Нет, Боря, пожалуйста, останься.
– Пошли скорее, ты пьяна!
– Умоляю, останься!
– Что ты от меня хочешь?!
– Схвати ее, скорее схвати!
– Ты понимаешь, что говоришь?! Уходим!
Она толкнула его руками, чтобы он не встал застегивать брюки. Для закрепления результата плавно подползла ближе, чтобы обхватить губами висячий член. Пока он не успел возбудиться, резво играющий язык казался длиннее мужского органа. Половой инстинкт заставил его рационально рассудить, что, скорее всего, крыса тоже их испугается, поэтому если постараться заглушить страх, можно продолжить процесс. Когда Катерина поняла, что Борис остался на месте и его член снова наготове, она остановилась, быстро подползая на карачках к трубе.
– Нет, Катя, они могут кусаться!
– Стой, он вот-вот выползет, я сама схвачу его.
– Ты сумасшедшая что ли?! Успокойся!
Чуть меньше половины туловища уже вылезло из трубы, грызун явно выбился из сил. Фантазии обезумевшей Катерины спасли сразу обоих. Чтобы полностью освободить первого, она одной рукой вытащила его за шкирку, другой рукой схватила за хвост. Ее зрачки расширились, изо рта потекла слюна, тело начало дрожать. Второй зверек оказался более удачливым, не долго извиваясь, он выпрыгнул из трубы и скрылся в темноте. Пленник с визгом старалась освободить свой длинный хвост, но Катерине удалось удержать его. Она стояла на карачках в чрезвычайно сексуальной позе, хотя ее вытянутая рука с крепко сжатым хвостом, выглядела ужасающе. Каждые пару секунд от укуса ее отделяло не более трех сантиметров.
– Отпусти ее, она тебя укусит, Катя! Быстрее!
– С ней ничего не случится, сейчас я отпущу, Боря иди ко мне, войди в меня быстрее!
– Ох, что за наказание! – Немного ободрав колено, он подполз к ней и не без удовольствия метко проник в задний проход.
– Катя, ну всё! Отпускай ее!
– Еще! Еще Боря! Сильнее! Аааа!!!
– Катяяя, отпускай… ммааах, оууух… она тянется укусить! Уааа, даа!!
– Пожалуйста, прошу тебя, еще, даа!!!
– Она орет громче нас, отпускай! Ммм!
– Мы… Аааа! Мы дажееее не травим еёё, аааа! Сейчас отпущу! Еще! Борь, еще, быстрее!
– Мне… за тебя…. Страшно….а… не… за…. нее…. Пусть…. их хоть всех…. вытравят! – Его слова прерывались звуком хлопающих ягодиц о мускулистые бедра.
– Еще! Быстрее! Ррраа!!! Даа!!
– Хва…. тит! Ммм!
– Отпускаююю! Уйааа! Даа!!!
Когда она разжала пальцы, Глеб подумал, что наступил момент анального оргазма, но это был акт Катиного гуманизма. После того как зверек убежал вслед за товарищем, кроме однообразного женского визга и усердий Бориса не происходило ничего нового, если не считать шума в водосточной трубе. Третий грызун выбежал так же просто, как второй. Катерина сильно прогнула спину, чтобы с одной стороны протянуть руку к животному, с другой не оторвать упругих ягодиц от Бориса. Она успела дотронуться до желанной цели лишь кончиком своего ногтя. Дрожь по всему ее телу ничуть не утихла, скорее усилилась. Огромная часть сознания сопротивлялась похоти, страх подталкивал ее покинуть локацию, но другая неизведанная сила хищным голодным взглядом провожала напуганную крысу.
От греха подальше Борис нагнулся вперед, обхватил ее кисти и потянул их на себя. Мокрые руки могли выскользнуть, чтобы она не ударилась лицом о землю, он старался держать хватку крепче. Движения его таза напоминали швейную машину, казалось, что он не контролировал все части своего тела, член будто превратился в большую иглу и сам решил разворошить ее кишечник. Крик Катерины напомнил прерывистые кряканья уток, голова болталась на шее как пружина после удара. Она все-таки довела себя до первого в ее жизни анального оргазма. Вместо звука из нее вышли шипящие придыхания, с утихающим утиным кряканьем. Всё наслаждение ушло в блаженство мимики, которую довелось увидеть только Глебу.
– Ммм…. Хррмм….
– Борь…
– Оррмм, дааа Катя, да, я всё… Борис умиротворенно поднял голову, чтобы рассмотреть несколько тусклых звезд на небе, раскинул руки и довольно упал на землю. Теперь ему точно нужно было отдохнуть. Если бы не стянутые к низу штаны, он бы с удовольствием распластался звездой.
Катерина подползла к своей сумочке, неряшливо в ней поковырялась, чтобы достать яркую губную помаду. Борис, развалившись неподалеку мусора, пьяными глазами задумчиво смотрел на померкшие звезды. Встав чуть сбоку от него, Катя стянула оставшуюся на ней клетчатую рубашку с лифчиком. С творческим усердием художника она начала измазывать свои упругие груди тонкими слоями губной помады, не забыв сделать мазки на пупке, коленях и влагалище. Когда небесный обзор перекрыла подкрашенная вагина Кати, Борис выпучил глаза. Она потихоньку отодвинулась назад, потом медленно не щадя коленей с помадой в руках присела на него сверху.
– Боби, сколько ты уже отдыхаешь?
– Минут пять. Ты почему такая разукрашенная? Хе-хе.
Она опустилась, чтобы нежно приблизиться к его левому уху, – я дам тебе время, а пока помой меня везде, где сможешь… или где захочешь.
– Наверное, мне понадобиться много времени.
– Мы же никуда не торопимся, – Катерина обхватила его за плечи и быстро кувыркнулась в левую сторону, чтобы оказаться сверху.
– Оу, тут очень много помады.
– Я тебе помогу. Она закрыла ладонями рот, секунд десять обильно выдавливала из себя слюни, затем тщательно обмазала ими груди. Помада начала помаленьку растекаться. Борис не спеша приспустился ниже, чтобы еще сильнее увлажнить ее тело. Катя старалась разводить в разные стороны ногами, как бы намекая, что она предвкушает третье проникновение. Процесс занимал гораздо больше времени, чем ей этого хотелось, Борис даже не торопился спускаться ниже пупка, наоборот его заносило в область шеи. Глеб наблюдал за ними то с интересом, то с безразличием. Катерина пролежала около семи минут, Борис казался всё более увлеченным, но не торопился ускоряться. Наконец, она решила прибегнуть к другому методу.
– Борь, встань на колени.
– Зачем?
– Молчи. Просто встань.
Он выполнил ее просьбу, пальцами левой руки она нежно обхватила его за яички, плавно приподняла член ладонью, а правой рукой начала разукрашивать его головку.
– Какая ты фантазёрка!
– Тише! Говори тише!
Катерина бросила помаду на землю, низко прогнулась к члену, потом поигрывая длинным язычком, приступила к оральному ублажению. Она вытянула ноги назад и облокачиваясь на широко расставленные локти, медленно перевернулась животом к верху. Чтобы член не выпал изо рта она старалась его прикусывать не обращая внимания на поцарапанные локти. Через две-три секунды Катерина с пенисом во рту начала возвращаться в исходное положение животом вниз. Этот энергозатратный трюк никак не мешал довольной улыбке на ее лице. Она продолжила извиваться, словно резвая отвертка, вцепившаяся в шуруп. На третьем круге мужской «шуруп» заметно окреп.
Усталость все-таки дала о себе знать, ему чуть-чуть не хватало дополнительного импульса. Катерина хорошо уловила его настроение. Она протянулась за сумочкой, отстегнула ремешок, кинула его на плечо Бориса и легла спиной на асфальт.
– Борь, хлестай… хлестай меня промеж ног, – Катерина приподняла таз.
– Ты чего? Эти железки поранят тебя.
– Ты же умный мальчик, сверни ремешок, быстрее Борь…
Катя прицелилась, чтобы еще раз вцепиться ртом в его полу стоячий член. Ему пришлось ей помочь, затем он свернул ремешок, первый удар оказался не очень уверенным.
– Пррф, Борь, профшу тибйя, – с забитым ртом прошепелявила Катерина.
Неуверенно нагнувшись вперед, он решил проверить, насколько серьезен ее настрой. Второй удар до такой степени отличался от первого, что она взвыла.
– Уйааа, ищща! Ищщо!
Борис одной рукой приподнял ее волосы, схватил так как будто удерживал с их помощью равновесие, а другой рукой начал бить… бить, бить и еще раз бить… Внезапно начавшийся дождь добавил в процесс разнообразия. Он уже лил в крапинку, когда они увидели первую крысу, но в тот момент его не заметил даже Глеб. После каждого удара брызги с ее влагалища разлетались слабым фонтанчиком. От изменения температуры – на этот раз по всему мокрому телу, Катерина всей своей плотью начала вибрировать изнутри.
Как нельзя кстати, рядом с ними появились два пробегающих грызуна, их интересовал неподалёку разбросанный мусор. Борис увидел их первым, свой испуг он сублимирован в ужесточившейся хватке за волосы и в увеличении размаха ударов. Катерина ничего не видела, но быстро догадалась по щекотанию ее ноги крысиными хвостами. Она издавала такие истошные звуки, в таком экстазе нарушала свое же правило соблюдать тишину, что Борис заревновал ее к намокшему ремешку, отбросил его в сторону и, не вынимая из ее рта член, устремился зализывать ее раны. Этот рывок был слишком резким, перед тем как полностью упасть на спину, она еще больше исцарапала локти.
Судя по стону, Глеб понял, что ей это понравилось. Борис упорно что-то исследовал – его язык по периметру всей ее промежности, в особенности в области клитора, выводил нечто вроде алфавита: а, б, В, Г, ж, И, О, Ж… Из-за активной долбёжки в рот затылок Катерины начал обдираться об асфальт. Она еле дотянулась до сумочки, чтобы пропихнуть ее под влажную от дождя голову. Крысы тихонько бегали в разные стороны, одна из них на секунду встретилась взглядом с Катериной.
Глеб испытывал противоречивые чувства: с одной стороны, опротивела похоть Бориса, с другой стороны возбуждали его оральные проникновения. Примерно через три минутки все трое – дёргающая во все стороны ногами Катя, продолжающий свои «изыскания» цифрой «8» Борис и не прошедший испытаний одиночеством Глеб, слились в ощущении невероятно длительного оргазма.
В самый разгар физического блаженства Глеб закатил глаза и в это же мгновение от неожиданного эмоционального потрясения упал на землю: в голове помутнело, всё происходящее стало менее отчетливым, пространство начало искажаться. Перед ним мелькали кадры из другой реальности, они совершенно не соответствовали предыдущей обстановке. Где-то в обшарпанной тюремной камере проглядывало знакомое из учебников истории лицо Лаврентия Павловича Берии. Его и без того окровавленное тело мутузил какой-то мужик с оголенным пистолетом за пазухой: «Пиши скотина, что тебе говорят. Быстро пиши, мразь!» – Кричал озверевший вышибала.
Эта реальность заменились на другие менее отчетливые кадры, вся суть, которых сводилась к тому, что кто-то с помощью других людей или сам по себе испытывал невыносимую физическую боль. В небе не было ни Луны, ни звезд. Глеб понял, что находится в невесомости внутри пирамиды, куда ранее перемещал его Эон. Реальность стиляг постепенно исчезала, хотя кое-что можно было разобрать. Они разбудили бдительную старушку, та выбежала на улицу прямо в домашних тапочках. От удивления она уронила на землю зонт. Перед тем как Сагуна вернула его в заброшенное помещение Калининграда к Эону, последнее, что он услышал, был громкий возглас старушки: «Совсем остоебенили черти буржуйские, Сталина на вас нет! Дай бог здоровья Берии, он вас всех сволочей постреляет!»
Глава XVIII Назад в будущее
Глеб сидел на разорванном кресле заброшенного помещения Комсомольской улицы. Он воодушевился, когда почувствовал привычный воздух родного Калининграда. На обшарпаной стене по-прежнему было нарисовано двухмерное изображение горящего черепа с надписью «Liking something just a waste of time». Около стены стоял Эон, перед возвращением Глеба он позаботился развести несколько костров для обогрева.
– Морфеус… Хогвартс, Ева, Алабама, Эрота, Коктейль-Холл… Мне всё приснилось?
– Думаешь я тут сны тебе показываю?
– Тогда хватит морочить мне голову. Кто такой Ба-Пеф?
– Ты хорошо его почувствовал в подворотне на Тверской улице в Москве.
– Хах, конечно, были нюансы, но потрахались они на славу.
– Не они, сравнительно недавно Борисом был ты.
– Да плевать! Что мне теперь делать с вашим грёбанным Ба-Пефом? Кто он такой?
– Сегодня его надо загнать в свое стойло. Я вижу, твоя аура обрела алый ярко-красный оттенок, тот самый долгожданный оттенок необходимых способностей. Как на чувственном уровне ты можешь объяснить происхождение этой боли? – Инопланетянин подобрал камушек с земли и запустил им по лбу Глебу.
– Ай! За что?!
– Я задал вопрос.
– Непривычно. Такое чувство, что я на мгновение застрял в прошлом. Никогда раньше такого не было.
– И всё? – Эон легким жестом руки направил часть огня от костра в сторону лица Глеба.
– Ай, хватит! Сейчас мне показалось, что на мгновение всё вокруг стало чище, чем было до ожога. Не пойму, то ли правда чище, то ли просто мусор не вносит в пространство прежнего хаоса… Эон, моя боль проходит, тут снова становится грязнее.
– Не совсем тут, скорее за пределами помещения. Если бы у тебя не появилась способность сливаться с пространством планеты, ты бы ни о чем не заподозрил. Когда Ба-Пеф находился на своем месте, взаимосвязь боли и порядка была намного глубже.
– Ниче не пойму. Причем здесь пытки Берии? На них закончилось мое путешествие.
– Обо всем по порядку. Когда ты увидел пытки?
– Во время одновременного оргазма меня, Бориса и Кати.
– Там повсюду был Ба-Пеф, из-за сильного шока ты его не заметил, но хорошо почувствовал. Он появляется в самые насыщенные, в самые объёмные периоды развития. 1953 год изобиловал прорывными изобретениями.
– Объёмные периоды развития? О чем ты?
– До появления старушки, наслаждение стиляг несло их в прогрессивное будущее. Всё, как и описывал художник. Тебя мы специально задержали в прошлом, поэтому тебе пришлось пострадать. Сегодня ты поймешь, что это был важный опыт. В моменты страданий материальный мир становится организованнее. Кроме отдельных моментов бывают целые циклы ускоренного развития, мы называем их выходом за пределы войда.
– Войды – огромные космические пустоты. Разве нет?
– Да, как раз поэтому мы употребляем этот термин. Октахор тебе уже объяснял, что чем дальше космический процесс, тем сильнее он влияет на вашу жизнь. Земля находится под воздействием войдов, когда вы живете в относительно спокойном состоянии. Планета выходит из-под их воздействия, когда ускоряется развитие цивилизации. В такие времена люди переживают самые трагичные потрясения: наступает торжество Ба-Пефа.
– Например?
– Для тебя никаких примеров на словах, только практический опыт. Сейчас я сделаю так, чтобы ты несколько раз увидел Ба-Пефа своими глазами. Теперь мы готовы к следующему этапу, – из пальца Эона стрельнуло излучение.
– Ух ты, опять закружишься юлой? Зачем такие фокусы?
– "Выкрутасы" помогают мне оставаться незаметным во время твоих перемещений. Мы с тобой не используем талисман, чтобы оставлять меньше следов моего нахождения на Земле. – Эон с помощью лазера из пальца начертил на полу круг, потом встал в центр и закружился вихрем. На полу образовалось еще больше трещин, из них побежал желтый газ. Через пару секунд газ полностью вышел наружу, образуя вокруг всего помещения защитную оболочку. Глеб не ожидал, что в его раскрытый от интереса рот снова прилетит таблетка «Антигравитации». Он хотел задать очередной вопрос, но уснул, его астральное тело улетело в неизвестность.
Глеб оказался на пустой платформе около железной дороги. Вместо Эона перед ним стояла рыжая девушка из картинной галереи, на этот раз без примечательных очков. Она была одета в ретро стиле, чем-то напоминала стиляг, хотя ни один элемент одежды не совпадал. Со стилягами ее объединяло только необычное выражение лица как из старых голливудских фильмов. Глеб будто смотрел на хорошо загримированную пин-ап актрису 40-х годов. Излишне широкая шляпа и длинное светло-коричневое платье вызывали легкую насмешку. Несмотря на исторический антураж, поверить в далекое прошлое было сложно: выглядывающий из депо паровоз казался очень футуристичным, он напоминал скоростные поезда. Обтекаемый корпус и дисковые колеса говорили о том, что его скорость как минимум не меньше, чем у современного автомобиля.
– Кто ты такая? – Спросил Глеб.
– Меня зовут Лилит. Я помощница Октахора.
– Мне что, Евы мало?
– Ева для любви, она не подходит для обычных плотских утех, хе-хе.
– О нет! Юная леди, сколько тебе лет? И вообще, что мы тут делаем?
– В телесном воплощении 19, сколько на самом деле я не знаю. Мы пришли покататься на поезде. Перед тобой советский паровоз ИС20-16. Нравится?
– Нравится – не то слово. Какой сейчас год? Времена Брежнева? Хотя непохоже…
– 1937 год. При Брежневе вы жили под воздействием войдов. Тут времечко повеселее.
– Дыа? В 1937 году выпускали такие крутые паровозы? В моем-то настоящем мире?
– А ты думаешь просто так в эту минуту на Бутовский полигон везут сотню арестованных?
– Хм, Боря с Катей это обсуждали. Значит скоро расстреляют не меньше половины ни в чем неповинных людей. Мы с тобой никак им не поможем?
– Никак. Иначе этот поезд не тронется с места. В этом весь смысл их расстрела, не нам с тобой вмешиваться в прошлое.
– Разве смысл не в том, что первые большевички попутали все берега? – Возмутился Глеб. Вместо ответа Лилит посмотрела на него строгим изучающим взглядом.
– Не надо так смотреть, я понял – они страдают в обмен на развитие цивилизации. Форма истощает содержание, каждое мгновение процесс истощения сопровождается болью. К сожалению, Боря с Катей не могли об этом знать. Впрочем, Боря всё узнал в моем воплощении, так сказать получил награду за тягу к знаниям, хе-хе.
– Ба-Пеф впитывает в себя боль и постоянно отрыгивает ее зеленым под мантию Земли, через него они насыщаются вашими страданиями. Рептилии базируются под Землей, наружу выходят как на праздник в редкие дни исторических катастроф или терактов.
– Можно ближе к сути?
– Суть в том, что никто из вас не хочет страдать, но мучения несут в себе избавление от самих мучений. Сегодня, как и вчера расстреляют много людей, зато обновленные технологии нижней пирамиды избавят человечество от лишних физических нагрузок и бытовых проблем. Рептилоиды нарушили этот принцип. Через талисман они наняли одного эмигранта, чтобы в образе Христа он отрекся от своей миссии, тем самым освободил Ба-Пефа…
– Стоп! Как это нарушили принцип?
– Дай договорить! Когда Ба-Пеф на своем месте в горлышке между двумя пирамидами, в его существовании есть полезная функция – через него развиваются цивилизации. Если он освобожден, страдания возникают ради страданий без новых технологий, наступает торжество зеленых. От них становится невозможно убежать в лучшие миры, максимум в промежуточный, куда тебя и перенесло.
– Каким образом миссия Христа отражалась на работе песочных часов?
– Многие ученые вроде Жоржа Леметра были убежденными христианами. Каждый из таких ученых обслуживал религиозный спутник Скандинавии, которую вы с Октахором так часто вспоминаете. Они изобретали, веруя в пользу жертвы Христа. Импульс их веры отражался в том числе на атеистах, что подталкивало развитие цивилизации. Зеленые перепрошили спутник, теперь страдания людей не компенсируются научным прогрессом. Мы с тобой это исправим, – игриво отвечала Лилит, поглаживая мягкими пальчиками его подбородок.
– Постой, не так быстро. По ряду причин я могу признать Россию, Ирландию, Германию или Великобританию. Но Жорж Леметр бельгиец. Для синих это тоже Скандинавия?
– Ты милый, но глупый. Думай масштабнее. С высот понимания расы индиго Скандинавия не ограничена географическим участком. Она составляет само понятие о цивилизации, ее можно назвать источником развития всей планеты.
– Да, но многие считают, что такой источник не мог начаться с некогда варварских земель. Поэтому я расширяю понятие о Скандинавии, вот только Бельгии в моем списке нет.
– Суть как раз в их варварстве, переросшем в самые изнеженные «молочные» страны. Скандинавия – это не география и не этнический состав, в первую очередь это способность сознания видоизменяться. В эпоху, когда была результативна война, викинги воевала так, как не мог больше никто. Они не строили Империй, а просто бродила по планете. Несмотря на это им удалось оставить такой континентальный след, что даже огромная империя Орды не дошла до Новгорода викингов.
В следующую эпоху, когда технологии позволили расслабиться и довести до ума учение Христа, Скандинавия показывает другое поведение – она изнежена, мужчины могут впадать в депрессию от легкого удара по физиономии. Причем их физическая мощь никуда не делась, она еще больше усилилась. Ты видишь ее в образцах современного вооружения: вашу планету можно вывести с орбиты если в один момент запустить всё оружие неовикингов. Любая выпущенная ракета – это всегда отсылка к эпохам Рюрика и Кнуда Великого. Есть подозрение, что сама Сагуна трепещет перед непредсказуемой мощью Скандинавии, перед ее крепкой северной сущностью.
– Ну и где же заканчивается влияние норманнов?
– Сегодня викингов нет ни в Европе, ни в Азии и не в Африке. Они растворилась в единстве цивилизации. Какого бы ты ни видел ученого – бельгийца, японца или индуса, ты всегда видишь Скандинавию, она надежно растворилась в будущем. По ходу истории у нее образовалась тесная связь с христианством и новыми технологиями. Она нигде не заканчивается, зато начинается везде куда приходит прогресс.
– Половину из того, что ты говоришь, другими словами мне пояснила Сагуна.
– Я никогда в ней не сомневалась.
– Какова моя задача в этой странной локации? Почему ты пыталась меня возбудить?
– Сейчас мы загоним Ба-Пефа в его стойло – вернем боли ее функцию. Пройдем к паровозу.
Лилит достала из дамской сумочки талисман и быстрым шагом направилась к паровозу, он побежал за ней. Добравшись до безлюдного депо, она как магнит прилепила талисман к корпусу вагона машиниста. Когда Глеб подбежал ближе, девушка задержала одну руку на талисмане, другой уперлась в его грудь. Между ними пробежало легко синие свечение, окружающая обстановка сильно исказилась, всё вокруг расплылось. Он погрузился в невесомость, после чего реальность снова стала четкой. Они оказались на крыше еле заметно тронувшегося паровоза. Лилит стояла спиной к направлению движения, развратно всматриваясь промеж глаз Глеба.
Он не мог сразу отреагировать на ее призыв. Во-первых, не было уверенности, что они не свалятся на землю, во-вторых, его смущал горизонт. Пространство перед ним было очень узким, оно постепенно расширялось по мере отдаления от вагона. Глеб обернулся назад и увидел такую же картину. В конце последнего вагона точно так же начиналось расширение горизонта. Паровоз находился в узком горлышке между двумя пирамидами.
– Лилит, мы в центре песочных часов?
– Ты очень догадлив. Мы в обители Ба-Пефа между пирамидами.
– Паровоз едет в пирамиду формы или в пирамиду содержания?
– Он стоит на месте. Конструкция этого пространства останется неизменной, но нам все равно нужно двигаться вперед.
– Куда вперед? Почему вагоны так медленно ускоряются?
– Потому что только ты сможешь ускорить паровоз. Чем лучше нам с тобой будет, тем быстрее ускорение. Мы движемся вперед по пространству истории.
– А что произойдет потом?
– Не торопи события, просто возьми меня.
– Что ж, раз уж на то пошло… Сама вселенная свидетель: я не хотел изменять жене…
***
Лилит острым ногтем указательного пальца разорвала свое платье от шеи от самого бедра. Вместе с платьем слетели лифчик и трусы, на теле остались бежевые босоножки на высоком каблуке, серая дамская сумочка и большая оранжевая шляпа. Сумочку она зачем-то повесила через плечо на голое тело. Глеб подумал, что в отличие от Евы с ней что-то не так. Мало того, что она демонстрирует сверхспособности, так еще не боится стоять на самом краю движущегося паровоза. Он не мог не оценить насколько прелестно это юное создание. Возможно, ее не до конца ровные черты лица в чем-то уступали Еве, но идеальное тело в точности скопировано с жены. Их отличал только рост, Лилит была на полголовы выше.
