Читать книгу "Над Землей"
Нет, я не ругаю США. Там можно встретить хороших, зачастую очень душевных людей. Им не меньше русских жалко знаменитых Леона с Матильдой. Проблема в том, что для них дерево наоборот вы. Они не пожелают вам зла, каждый из них будет с вами общаться как садовод с любимым растением. Намного культурнее, чем с вами разговаривают на родине. Но любой садовод помнит, что общаться с человеком и общаться с растением это не одно и то же. Вы для него не враг, вы просто чужой.
Не говоря о настоящих хищниках, которых в США хватает не только среди адвокатов. Многие из них мои бывшие соотечественники с новой ранее не присущей им улыбкой. Теперь вы понимаете, с каким мотивом я пришел на собеседование? Под седину волос не отказался бы от перемен. Возможно, исправлю ошибку 1975 года, когда тайком покинул СССР. Не очень-то хочется подохнуть старым говном в иммиграции.
– Давлат Сергеевич, мы хорошо изучили историю вашего переезда. Вы достаточно долго работали водителем в таксомоторной службе Нью-Йорка. Всё верно?
– Да, это началось в 1976 году. Нью-Йорк быстро погрузил меня в суровую реальность.
– Мы правильно понимаем, что на данный момент у вас нет семьи? Здесь мы бы тоже не отказались от подробностей.
– Как-то не сошлось. Это в России чужой парень лучше своего, американские женщины не рассмотрели меня для серьезных отношений. Не уверен, что даже сейчас мой уровень английского идеален. Внешне я им нравился, все-таки моя арийская наружность и высокий рост многих заводят. Но по итогу они меня не приняли. Среди русских иммигрантов иногда встречаются исключения. Очевидно не в моем случае.
– А как насчет русских женщин в Нью-Йорке? В 90-х их прибавилось.
– Как бы вам объяснить, я человек не молодой, девочки моего возраста воспитывались в духе «Ночных ведьм» – гугл вам в помощь. Они ничего не просили, были готовы постоять за родину, не гнушались никакой тяжелой работы. В СССР мне было достаточно сорвать цветков на огороде, чтобы с этим подарком обхватить за талию почти любую девицу. Влияние Запада до неузнаваемости изменило мою родину, но не изменило девушек… о да, их вы никак не изменили или изменили совсем в другую сторону.
– Извините, вы хотите сказать девушки остались такими же хорошими «Ночными ведьмами»? Тогда нам все же непонятно, почему у вас нет семьи?
– Вы меня не понимаете. Те цветки на огороде, о которых я сказал, остались обязательным элементом отношений. Вроде бы романтика и никакой американской эмансипации. Подвох в том, что «романтика» приобрела крайне изощренные формы. В 90-х я больше не мог свободно обхватить за талию почти любую русскоговорящую женщину, от меня требовалось гораздо больше чем цветочки. Женщины ментально мутировали. Под предлогом романтики, галантности и сильного мужского плеча они перестали ограничиваться скромным ужином в ресторане. Им нужны все наши жизненные соки. Иногда они платят за себя сами или даже помогают, но это не системное явление. Такое происходит лишь потому, что по разным причинам им самим так захотелось. Лично до меня благосклонность отечественных девушек Нью-Йорка никогда не доходила.
– Насколько мы понимаем ваши женщины тоже подверглись эмансипации, они стали намного более самостоятельны. Тут должны быть свои плюсы.
– Что вы называете самостоятельностью? Когда в СССР симпатичные дамы целый день закручивали гайки автомобилей, они были несамостоятельны?
– В современной России у них больше возможностей для карьерного роста. Как минимум, им стало не стыдно водить машину. Согласитесь, это приятнее, чем закручивать гайки.
– Ну да, вы их эмансипировали, но это не ваш американский стиль. У них много маневров. На свой выбор они могут, как зарабатывать, так и требовать, чтобы вместо них зарабатывали мы. Как быть начальницами, так и требовать, чтобы в начальники выбивался их мужчина. Чаще они сочетают два в одном: их деньги – это их деньги, а деньги мужа общие. У них есть свобода выбора, мы мужики остались без выбора. Либо спиться от одиночества, либо подчиниться всем бабским прихотям. Вряд ли разнорабочий имеет право смотреть на начальницу, зато уборщица вполне может подкатить к начальнику. Образ качающего права нищеброда Гоши из «Москвы слезам не верит» в современной России утратил всякую актуальность. Обязательно посмотрите, фильм умудрился получить Оскар. Как ни крути, сегодня наши женщины стали опаснее ваших.
– Нам хорошо знаком ваш Гоша. В чем конкретно вы узрели опасность американок?
– Бросьте, вы родина самых громких скандалов о сексуальных домогательствах. В США противоположный пол стал для меня враждебен, мне часто приходилось избегать случайных связей. Теперь я вам ответил, почему у меня нет семьи?
– Более чем. Лучше закроем тему. С работой у вас тоже проблемы?
– Сижу на велфоре, не брезгую захаживать в фудбанки. Наверняка вы уже в курсе, что в один момент я подорвал здоровье, зато хорошо научился извлекать выгоду из вашей социальной поддержки. Хотя сложный вопрос – является ли это поддержкой или наоборот некоторым стимулом погрузиться в бедность? Мне пришлось хорошо постараться, чтобы оформить себя чуть ли не бомжом.
– Можно ли обобщить, что вам не нравится жизнь в Нью-Йорке?
– Как бы вам сказать… Большое яблоко – это место организованного хаоса. Везде беспредел и безразличие, которое само собой складывается в определенный колорит. Со стороны он красив, изнутри грязен и утомителен. Денежный интерес что-то где-то подчищает, но чистоты и порядка нет в культуре этого города. Достаточно зайти на станцию метро «Chambers Street». Порядок появляется как вынуждения мера для защиты чьих-то капиталов. Грязный запашок долларов больше всего улавливается в Нью-Йорке. Здесь ты понимаешь, что существует более чистый русский доллар, отстиранный храмами, мусороуборочными машинами и цветными рублевыми купюрами.
– Мы вас поняли. Вы так и не смогли здесь прижиться.
– Хм, рано или поздно тело привыкает к вашим порядкам. Но чтобы успокоить душу, вы должны убить в себе нечто возвышенное, нечто такое, что отрывается от тела, от общего ритма и уносит в облака… Нет, не уносит, вы сами становитесь спокойным размеренным облаком. Это состояние можно уловить у мостов Петербурга, в тенистых двориках российских городов, в безлюдных сугробах сибирского снега, еще лучше у речки в русской деревеньке… Когда неподалеку звучат колокола. Так что да… хорошо жить в Америке, если ты не познал русского космизма.
Моя проблема в том, что сам того не понимая, я его познал. В США мне никогда не получить отклик о своем существовании, американская почва под ногами для меня неустойчива. Меня лишили субъектности. Я существую только как часть платежной инфраструктуры, строчка в налоговой инспекции, призрак в телесной оболочке.
– Скажите, пожалуйста, почему вы не уехали на родину в Россию?
– Это вам не из штата в штат приезжать. Обратная эмиграция штука сложная, не все могут оборвать связь, потом заново соединить нити, да еще после перестройки. Я четко знаю, какое у меня здесь место, пусть даже оно меня не устраивает. Мне не хочется снова погружаться в неизвестность.
Я бы мог легко обрести кусочек России прямо здесь на побережье океана за шахматными партиями со старыми одесситами. Возможно, несмотря на все обстоятельства, и женщина нашлась бы. Мне помешало мое самомнение, я всегда мнил из себя настоящего американца. Кое в чем я им стал, потому что привык к одиночеству задолго до того, как мой район заполонили вывески на русском языке. Всё это неполноценная Америка и одновременно неполноценная Россия. Тьфу!
– Мы будем честны, нам всё о вас известно, нас больше интересует ваше психологическое состояние. Если резюмировать, вам больше нечего терять?
– Да, вашу мать! Мне нечего терять! Я стар и очень зол на весь мир! Никто не хочет бездарно закончить свою жизнь! Неужели это сразу непонятно?! – Давлат Сергеевич резко перешел на истеричный шепот, – о каком уничтожении планеты вы говорили? Как оно будет выглядеть? Я вам уничтожу всё что угодно, только скажите.
– Вы нас неправильно поняли. Мы очень либеральны и толерантны ко всему живому. По нашим данным есть определенные силы, которые собрались покуситься на жизнь миллионов, точнее миллиардов людей. Это в сотню раз хуже сталинских репрессий. С вашей помощью мы сможем их остановить.
– Тогда о каком уничтожении шла речь? Не слишком ли великая мне достается миссия? Да и вообще звучит как очередной пранк. Вижу вы хорошо припрятали скрытые камеры…
– Начнем по порядку. Скажите, пожалуйста, вы помните, как 11 сентября 2001 года вас забрала скорая помощь с подозрением на «белую горячку»?
– Как же не помнить, моя медицинская страховка не предусмотрела такого случая. С того самого дня началось мое разорение. Я превратился в Дика без Джейн. Плюс только в том, что на меня никогда не настучат в IRS. Ну чем не бенефит? – Со злым блеском в глазах ответил Давлат Сергеевич.
– Помните, о чем вы кричали в тот день?
– В то утро я отчетливо видел, как по городу бегали непонятные зеленые существа с почти человеческим туловищем и головой рептилии. Одному из них мне удалось заехать кирпичом по мозгам. Существо ничего не почувствовало, оно повернуло ко мне свою страшную мокрую рожу, как мне показалось, улыбнулось, если это можно назвать улыбкой, потом произнесло странные слова «Боли нет, никакой боли, сегодня никому не будет больно», после чего испарилось в воздухе.
– Что было дальше, не забыли?
– Когда упали башни-близнецы, я находился примерно в километре от пылевого вихря. Добежав до места трагедии, мне захотелось поговорить со свидетелями происшествия. Из головы у меня вырывалось только «Боли нет, никакой боли, сегодня никому не будет больно». Мне стало страшно, я начал взывать о помощи. Вместо моих настоящих слов все слышали одно и тоже: «Боли нет, никакой боли, сегодня никому не будет больно». Я впал в истерику и начал кидаться на прохожих. Карета скорой помощи спасла мне жизнь, потому что вместо успокоительного укола пара подбегающих копов уже собиралась вколоть мне успокоительный свинец в лоб. Тут вам не российские менты.
– Потом вы поверили, что всё произошедшее галлюцинация?
– Это очень странно, не помню, чтобы я находился в затяжном запое. У меня было всего лишь легкое похмелье. Как галлюцинации могли возникнуть у практически здорового человека? В больнице меня убедили, что так бывает, с тех пор стараюсь не вспоминать о том происшествии.
– Как вы отреагируете, если получите доказательства того, что это были не галлюцинации?
– Врежу вам по физиономии сразу, как только вы раскроете рот на эту тему, – без доли сомнения ответил иммигрант.
– Не будем терять время на разъяснения, нет ничего надежнее визуальных доказательств, – четыре рекрутера синхронно встали из-за стола и начали душить друг друга обеими руками. Давлат Сергеевич отреагировал на это спокойно, подозревая, что попал в какое-то шоу. Он испугался только когда понял, что никто из них не сопротивляется, при том, что удушье выглядело естественно. Через полминуты все четверо с опустившейся на бок головой и открытым ртом медленно взлетели на полтора метра над полом. Вместо языков у них извивались змеи. Рептилии начали выползать изо рта, постепенно увеличиваясь в размере. Чем больше они становились, тем больше напоминали ящериц с туловищем змеи. Форма их головы стремительно менялась.
– Вот это я называю острыми ощущениями! – Иммигрант радостно ударил ладонью по столу, – как бы хотелось, чтобы весь ваш спектакль был реальностью! – Не отрываясь от происходящего, он достал из карманов зажигалку с пачкой сигарет.
Когда рептилии выползли на целый метр, их четыре головы начали завиваться в один клубок над потолком. Вскоре двухметровые полузмеи-полуящеры вытащили из глотки жертв свои хвосты, моментально размотали клубок и прямо в воздухе набросились на четыре мертвых мужских тела. Они упали обратно на пол, только когда полностью поглотили тела, выплюнув изуродованные головы.
– Давайте, сожрите их до конца, не останавливайте мой интересный сон! Меня вы тоже сожрете? – Давлат Сергевич судорожно закурил, выпустив длинный столб дыма. Съеденные безголовые трупы начали активное движение прямо изнутри змеиных тел. Чешуя рептилоидов в нескольких местах неестественно растянулась. Через несколько секунд начали появляться очертания рук и ног. Всё кроме головы обрело форму странных человеческих тел непонятной половой принадлежности.
– Охренеть! Вы те самые рептилии возле клуба CBGB! Я словно оказался в 2001 году!
– Нам незачем вас съедать, вы в нашей команде. Пути назад нет. Вы дали свое добровольное согласие, теперь у нас развязаны руки, – рептилии плавно приблизились к столу. Их странные движения были похожи на «лунную походку», только не назад, а вперед. Чем-то они напоминали старые компьютерные игры.
– Когда по почте пришло ваше предложение, я представить не мог с чем мне придется столкнуться. Всё выглядело, как работенка двойным агентом. Думал нужно будет похитить кое-какие данные, чтобы вы, как обычно, устроили войну в паре-тройке стран.
– Боли нет, никакой боли, скоро никому не будет больно, – произнесли в один голос рептилии, встав напротив каждого угла стола.
– Что, чёрт возьми, происходит?! От какой боли вы собрались избавлять планету? Сейчас на моих глазах вы убили четырех человек!
– Ошибаетесь, мы вытащили их из морга уже мертвыми, – ответил рептилоид с самыми красными глазами. – Позвольте представиться, меня зовут Абаддон, я здесь главный. Это мои сёстра – Аглая, Ефросина, Талия, – три рептилии медленно наклонили свои головы.
– Приятель, я не вижу между вами различий, у тебя разве что глаза краснее.
– Это не имеет значения, мы все равны.
– У тебя голос как у евнуха, честное слово.
– Нет смысла обсуждать меня, мы пришли сюда ради миссии.
– Так не пойдет, сперва вы мне объясните с какой болью вы постоянно боритесь. Вы сбежали из инопланетной психушки?
– Мы здесь как раз, чтобы всё вам объяснить.
– Я вас слушаю.
– Слова не способны раскрыть суть. Нам пора действовать.
– Чёрт с вами. Что я должен делать? – Давлат Сергеевич вытащил еще одну сигарету.
– Завтра один человек проникнет в другое измерение. Ценой невыносимой физической и душевной боли он постарается уничтожить планету. Вряд ли у него это получится с первого раза, скорее всего ему дадут несколько попыток. Волшебники сделают всё от них зависящее. Если вы предельно минимизируете его боль, мир будет сохранен. Реальность окажется в подвешенном состоянии, мы быстро восстановим старый мировой порядок, потом сделаем вас настоящим героем.
– Чью боль? Какие волшебники? Что вы вообще несете?!
– Желательно, чтобы человек завершил свою миссию максимально безболезненно, лучше всего с первой пробной попытки. Вас не будет рядом, мы всё сделаем заочно.
– Так что я должен сделать?!
– Сейчас вы тоже окажитесь в параллельном измерении. Используйте вот это, – Абаддон положил на стол перевернутый талисман с третьей кнопкой на обратной стороне.
– Ии??
– Не задавайте лишних вопросов. Положите на него руки. – После того как Давлат Сергеевич отбросил сигарету покорно исполнив приказ, Абаддон быстро положил свою ладонь поверх его руки. Пространство сильно искривилось, в ускоренном режиме загрузились очертания иной реальности.
– Что за хрень? Что за темница? Мне здесь страшно. Я даже не в своем теле. Освободите меня от кандалов!
– Не пугайтесь. Это уникальное тело. Многие земляне уподобляются ему.
– Так что я должен сделать?!
– Скоро сюда зайдет один старик. Он назовет себя великим инквизитором. Дайте ему высказаться, постарайтесь согласиться со всем, что он скажет. Не нужно бояться, он сам вас боится, поэтому обязательно отпустит. Сделайте так, чтобы вы вышли из тюремного подвала вместе. Ваша задача подружиться с ним.
– И что же это поменяет на Земле?
– Пожалуйста, без лишних вопросов, просто исполняйте нашу волю. Помните о вознаграждении? – Старик отворил дверь в ту же секунду как исчез Абаддон.
– О, Господи, теперь понятно! Я Иисус из легенды о великом инквизиторе! Но зачем?!
***
– Верно, в каком-то смысле я велик, потому что познал больше тебя. У тебя есть слава, но нет мудрости. В бреду ты начал путать легенду с реальностью? Что ж, понимаю, в человеческом теле бывает и не такое, – старик начал медленно расхаживать от одной стены к другой, позвякивая ключами от кандалов, – скажи мне, на что ты надеялся, когда снизошел до наших тленных тел? Нет, ты не мог верить в чудо, ты рассчитывал на логику. Телесный путь – это всегда путь логики. Люди не понимают и не должны понимать ничего, что ей противоречит.
В чем логика твоей миссии? Ты принял тело, чтобы использовать слова. У тебя аравийская речь, земных языков намного больше. Кого же ты хотел спасти? Думаешь, со временем в тебя поверит большинство? Твое учение достучится до каждого язычника и людоеда? Ох, как же ты наивен.
Будешь ли ты винить меня за такие вопросы? Есть ли в них мой грех? Ведь я всего лишь человек, будучи в теле человека ты должен понять меня. Почему избрав путь человеческой логики, ты поступаешь совершенно не логично? У тебя нет братьев и сестер ни на одном континенте, ты один в одном конкретном месте вдалеке от большинства тех, кого пришел спасти. Кто-то будет вдохновлен тобой. Я могу их понять. Но кто-то ни разу о тебе не услышит или услышит в качестве выдуманной сказки. Какой же источник вдохновения ты им оставил? У многих народов есть свои боги не похожие на тебя. Думаешь, твои телесные страдания переубедят их? Ну разве ты не фанатик?
Тебя забудут. Знаешь, что останется неизменным? Только научный прогресс, тайна и авторитет. В тюрьме материальных законов, в плену несовершенства человеческих тел, используя чудо прогресса можно добиться признания. Через развитие науки люди получат много увеселения. Ты пришел с баснями о свободе, но не дал алгоритма, как прийти с помощью свободы к счастью. Не к абстрактному спасению, а именно к счастью. В твоих действиях нет логики. Никто из твоих любимых людей не станет добрее и не признает прав ни одного слабого народа до тех пор, пока комфорт не усыпит их агрессию.
Как только имя твое будет забыто, мы подарим людям чудо прогресса. Они не поймут и не захотят понимать, откуда берется наша власть. Главное, чтобы их быт становился лучше. Таким образом, мы сохраним тайну власти. Ее тайна рождает наш авторитет. Как дети восторгаются секретами ловкого фокусника, так и целые народы благоговеют перед таинством власти, на которую ты бездарно покусился.
В конце концов, мы прямо заявим, что властвуем над ними. Они быстро смирятся. Через смирение и покорность человечество обретет долгожданный рай. Мы заставим их работать на себя, наградой же станут увеселения. Мы разрешим им много греха, в грехах они найдут свое счастье. Всё что я тебе говорю близко к потребностям человека. Логически объяснимым потребностям. Скажи мне, зачем ты явился к нам? В чем логика твоего появления? … Молчишь? Так и знал – тебе нечего ответить.
– Я…, – Давлат Сергеевич опустил голову, явно что-то усиленно вспоминая. Он редко интересовался религией, только ради любопытства пару раз сходил на собрания баптистов и просмотрел несколько религиозных телепередач, хотя его интерес был искренним.
– Что? Что ты хочешь мне сказать? Наконец-то ты понял всю суть человеческой природы? Я могу пощадить тебя. Твоя бессмысленная боль исчезнет навсегда.
– Я послан только к погибшим овцам дома Израилева.
– Так вот оно что! Фанатики такие же как ты говорят, что тебя нельзя понимать буквально. Разве не твои последователи настаивают, что Израиль отправная точка для великой миссии? Они верят, что вслед за евреями ты пришел спасти каждого грешника. Не ты ли противоречил сам себе, призывая их нести твое учение другим народам?
– Фанатики, о которых ты говоришь, сотворили себе кумира. Моей миссии нет на каждом континенте, мой дух не витает над Землей. Если бы они были просты и непосредственны как дети, они бы не говорили больше, чем однажды сказано мной. Гордыня есть источник их убеждений, ибо им хочется быть частью величия, которое они сами же придумали. Я никогда себе не противоречил, моя истина нужна всякому заблудшему народу, до которого достучатся мои ученики и кто сам захочет принять меня. Мне некогда не было ведомо кто и когда услышит обо мне. Я не владею языками всех народов. Бог попустил всем народам ходить своими путями.
– Скажи! Скажи это каждому из них. Ты выйдешь на свободу. Слава твоя не угаснет!
– Сними мои кандалы.
Из рук инквизитора выпали ключи. Дрожащими руками он поднял их с пола, быстро вставив в кандалы пленника. Хромой истерзанный иммигрант направился к выходу, у двери он остановился, – «Я не покину это помещение, пока его не покинет моя инквизиция. Только вместе мы выйдем отсюда».
Когда старик молча подошел к выходу, дверь сама распахнулась. Не успел Давлат Сергеевич сделать первый шаг, как очутился на скале в пустыне без инструкции к дальнейшим действиям. На нем висел порванный белый хитон. Из-за сильной жары сильно хотелось пить. Ему не было страшно, он догадывался, что в этой локации у зеленых есть план. Прошло около двадцати минут, но ничего не менялось. Жажда, вместе с ней голод быстро усиливались. С непривычки он свалился на землю.
– Что?! Что вы еще от меня хотите?! – Закричал иммигрант, ожидая внезапного появления рептилий. На горизонте нарисовалась фигура молодого мужчины в чистой белой рубашке под черным деловым костюмом. Чем ближе он приближался, тем больше удивляло его бледное лицо с неестественно ярким блеском волос. Давлат Сергеевич медленно поднялся на ноги, мужчина, широко улыбаясь, остановился на расстоянии трех метров:
– Как твое настроение странник?
– Кто ты такой?
– Неважно кто я, важно кто ты. Если ты сын божий, то повели этому камню стать хлебом. Чем больше ты себя истязаешь, тем меньше я верю в твою силу, – мужчина быстро наклонился, подобрал с земли горячий камень, кинув его собеседнику. Давлат Сергеевич не успел отреагировать, камень угодил ему в лоб, он случайно поймал его в воздухе.
– Я не могу этого сделать.
– Не можешь или не хочешь?
Иммигрант понимал, что рептилии, скорее всего, ждут послушания. Видимо, им опять нужна его добрая воля. Он провел рукой по камню, но камень ни во что не превратился.
– Я не могу.
– Можно решить задачку попроще. Раз бог любит своего сына, прыгни со скалы. Его ангелы поймают тебя в свои руки.
Скала неподалеку оказалась очень высокой, всё происходящее было реально и ничем не напоминало иллюзию. У него нет железных гарантий, что он останется цел, да и рептилии не внушали доверия, – «одно дело побеседовать с инквизитором, другое дело прыгнуть неизвестно куда», – подумал эмигрант.
– Нет, этого я тоже сделать не могу.
– Не только твой Господь способен прощать слабости. Если тебе страшно, я могу понять. Приклонись передо мной, я отдам тебе весь мир. Просто признай мою власть. Все народы мира подчиняться тебе, ты никогда не испытаешь ни голода, ни боли. Не будешь распят ни на одном столбе и ни на одном кресте.
– Чем ты докажешь свою силу?
Мужчина подобрал еще один камень, разбежался и прыгнул со скалы. У самой земли он взлетел обратно вверх, мягко приземлившись с куском свежего хлеба в руках. Костюм на нем ничуть не помялся, наоборот он стал еще опрятнее.
– Теперь ты доверяешь мне?
– Моя власть будет безмерной? – В этот момент захваченный интригой пленник рептилоидов позабыл даже о том, что его похитили.
– Такой же безмерной как моя сила преодолевать гравитацию или добывать пропитание.
Давлат Сергеевич огляделся по сторонам, подошел к собеседнику, оторвал кусочек хлеба, хорошо переживал и проглотил.
– Бери еще. Угощайся. Хочешь я вызову дождь из вина?
– Любая точка мира станет моей настоящей родиной?
– Абсолютно так.
Иммигрант оторвал еще немного хлеба, встал на колени, пригнул голову, закрыл глаза и покорно пообещал, что будет верен своему хозяину, если тот ни в чем его не обманул. Когда он приоткрыл глаза, то с сожалением обнаружил, что находится не в пустыне, а в знакомом нью-йоркском особняке, обе его руки лежат на талисмане, все четыре рептилоида стоят на своих местах.
– Отлично! Вы превзошли наши ожидания! Спутник полностью отформатирован, мы прошили его до новой более подходящей версии.
– Что за бред? Почему я так долго был Иисусом? – Давлат Сергеевич подобрал со стола непотушенную сигарету.
– Сегодня вы избавили мир от боли. Вашу заслугу сложно переоценить.
Иммигрант недолго думая зажег зажигалку, затем подставил ладонь к огню. В состоянии сильного стресса он не заметил, что его рука обрела совершенно другой вид.
– Аай!!! Это по-вашему не боль?! – У рептилоидов ярко засверкали глаза:
– Нет, это самое настоящее наслаждение, но вы мой друг сильно заглушили боль пирамид. Они больше на нее не реагируют. Мы ждали этого очень давно, задолго до того момента как вы впервые нас встретили. Ба-Пеф освобожден.
– У каких пирамид возникает боль? Ба-Пеф? Выкладывайте всё на чистоту!
– Всему свое время. Вы все узнаете, не задавайте лишних вопросов. Подойдите к окну, можете убедиться, что мы вознаградили вас. Поверьте, это только начало, – Давлат Сергеевич быстро подбежал навстречу к последним лучам солнца. На фоне ярко красного заката живописный пролив Хелл Гейт выглядел особенно красиво, однако из-за отражения в окне он не обратил на него внимания.
– Не может быть! Там реально мое отражение? В какой возраст вы меня вернули?
– Тебе снова 21, когда ты выпрыгнул из теплохода, чтобы покинуть СССР. Зеленые глаза как и прежде отражают энергию молодости, ни один твой светлый волос не разбавлен сединой.
– Невероятно! Супер! Как такое может быть?! Что мне еще для вас сделать?
– Наши враги из расы индиго во главе со своим вождём не остановятся не перед чем. Завтра их план провалится, они вернут своего человека в наше привычное измерение. Уверен, их вождь Октахор перестрахуется, он точно заставит его зачать ребенка. Мы сделаем тоже самое. Синие сделали ставку на любовь, от одной женщины ему не суждено сделать много детей. Мы ограничимся обычной физиологией. Мои сёстра Аглая, Ефросина и Талия разделят с тобой ложе в женских воплощениях людей. Их новые тела будут неизменны до тех пор, пока не завершится весь период человеческой беременности.
– Вот это мне нравится! Я хочу азиатку, мулатку, плюс какую-нибудь шатеночку, – с блеском в глазах сказал Давлат.
– Обещать не могу, что-нибудь придумаем.
– Но почему вы просто не убьете человека своих врагов?
– Мы пытаемся это сделать каждую минуту, они бросили почти все свои силы на его защиту. Ни один кирпич не падает на его голову. Ты даже не представляешь, сколько сейчас в космосе полыхает звезд ради одного только человека.
– Как же я представлю, если вы толком ничего мне не объясняете?
– Тебе, наверное, лучше прогуляться по Нью-Йорку, зайти в какой-нибудь бар, вспомнить молодость, ну ты понимаешь о чем я… Перед групповым соитием лучше протестировать свои былые навыки.
– Хорошая мысль. Я сгоняю в Колумбус-Сёркл, это отличный райончик, там есть парочка отличных баров.
– Колумбус-Сёркл не лучшая идея. Не надо ничего себе доказывать, советую что-нибудь попроще, нужно всего лишь провести с кем-то ночь.
– Что за цирк, вы можете устроить мне ночь с кем угодно!
– Верно. Но я не буду вмешиваться, хотелось бы прощупать истинную силу твоей молодости. Это можно назвать моим здоровым интересом. Подкинуть женщин я мог бы и старику. Зачем же мы вернули тебе юность?
– Что ж, это в сотню раз легче, чем перепрашивать ваши непонятные спутники. Разберусь без вас, – Давлат провел руками по шелковистым волосам, быстро зашагав к выходу.
– Удачи! – Хором ответили три самки рептилий. Их голос был естественно женским.
– И даже не думайте отвлекать меня! – Юноша громко хлопнул за собой дверью.
– Не волнуйся, мы появимся в нужный момент, – глаза Абаддона ярко заблестели. – Сёстра, свершилось. Ба-Пеф освобожден.
Глава VII Братья и сестры
– Приветствую вас, жители Хантсвилла! Как вы уже знаете, меня зовут Форрест Гамп – ваш новый губернатор штата. Я не планировал быть политиком до тех пор, пока одна маленькая, но мудрая девочка не показала, что мир можно сделать лучше только через политику. Она во многом напоминает мне вас. Саманта Смит из штата Мэн была настоящим американским гражданином. Саманта верила, что любая, даже глобальная проблема может быть решена простыми вопросами и не менее простыми ответами. К сожалению, ей не суждено было повзрослеть. Возможно, в этом есть доля символизма. Взросление – вот что опасно для настоящих американцев. Пока мы остаемся подростками, в нас есть энергия и воображение, чтобы менять этот мир. Вся наша страна подросток, в историческом смысле мы очень молоды. Если честно, я не хочу взрослеть. Нам нужно больше анализировать, делать выводы, но точно не взрослеть. Только так Америка сможет решать свои проблемы результативно. Результативно значит по-простому по-американски, – губернатора прервали аплодисменты публики, он огляделся по сторонам, чтобы набраться сил для продолжения речи:
В память о Саманте я спросил себя: почему бы и нет? Если весь штат признал меня своим парнем, значит мне самое место в политике. Я горд тем, что произношу свою первую публичную речь в статусе губернатора на пороге космического центра Маршалла, одного из наших национальных достояний. Сегодня у нас особые гости. Сестринство международного женского сообщества Alpha Phi штата Алабама внесло огромный вклад в мою предвыборную кампанию. Трём обычным студенткам Софии, Рэйчел и Луизе пришла нестандартная идея взять в свои ряды мужчин. Этими счастливчиками оказались я и еще один парень. Нет, совсем не потому, что мы чувствуем себя женщинами, ведь мы настоящие мужчины. Нас взяли в качестве исключения, чтобы показать, что в особых случаях хотя бы один раз за много лет сестринство не гнушается братства.
Статус брата Alabama Alpha Phi нужно заслужить. Вы уже знаете, что девчонки устроили конкурс, предложили мне отправить свою анкету жизненных достижений и вот я перед вами, полноценный брат сестринства, по совместительству ваш губернатор. Чего греха таить, участие в конкурсе существенно добавило мне политических очков. Я люблю каждую из этих девчонок, как отец или старший брат. Жизненный опыт неустанно говорит мне, что у Америки благородное женское лицо. Что ж, еще раз спасибо каждому моему избирателю, обещаю сделать всё возможное для благополучия нашего штата. Передаю слово девушкам. Прежде чем мы приступим к долгожданному запуску модуля, пусть они сами объявят второго победителя.
