Текст книги "Страж Государя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strazh-gosudarya-33719.jpg)
Автор книги: Андрей Бондаренко
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Хорошо, хорошо! Просто ни как не могу взять в толк, чем вам царь Пётр так не угодил? Зачем его надо убивать? Обычный мальчишка, глупый, недалёкий, совсем неопасный…
– Э-э, неопасный…, – сладко зевнул баритон. – Очень даже опасный! Если вам, мой милый князь, не нужны деньги, то и другие желающие найдутся. Найдутся – непременно! Вы уж поверьте мне…
– Да верю, верю! Это я так просто. Царь, всё же…
– Ну что ж, князь. Тогда, разрешите мне откланяться, время уже достаточно позднее, а я с утра уезжаю из России, дела…
Егор решил действовать: очень уж хотелось взглянуть – на этого иностранного заказчика Петровой смерти, поболтать с ним – вдумчиво и по душам, пока тот не покинул просторов русских.… Ловко оттолкнувшись от бревенчатой стены, Егор влетел в комнату, подскочил к столу, хуком справа послал Стёпку на пол, мгновенно переместился к печной трубе, крутанул обычную «вертушку», крепко приложив пяткой по грудине неизвестного господина, чьё лицо было скрыто чёрной широкополой шляпой. Убедившись, что «чёрная шляпа» отключилась, он вернулся к дубовому столу, поднял с пола безвольное княжеское тело, бережно усадил в кресло, положил указательный палец на сонную артерию, пытаясь нащупать пульс.
«Дурак ты, братец!», – совершенно невежливо сообщил внутренний голос. – «Действительно – перешиб! Однозначный хладный труп…».
Недовольно пожав плечами, Егор достал из кармана флакон с микстурой от доктора Фогеля, осторожно вытащил деревянную пробку, капнул Степану на закрытый глаз (капли то – глазные!). Сильно зашипело, запузырилось, через десять секунд на княжеском лице зияла чёрным страшным провалом (на месте глаза), пустая глазница…
– Ну, доктор, сука старая! – не стерпел Егор. – Так торопился, что залил в бутылочку чего-то навроде кислоты…. Доберусь я до тебя, немецкий недоносок! Хотя, если так торопился, то уже, наверное, и не найти его. Свалил – не иначе…
Он обернулся, чтобы заняться вторым пленным, но – не успел. Всё вокруг неожиданно заполнилось ярким голубым свечением, по ушам больно ударило взрывной волной….
Уже теряя сознание, Егор услышал – как где-то звонко и тревожно прокричал молоденький петушок…
Он открыл глаза, чуть шатаясь, поднялся на ноги, прислушался: где-то внизу надрывались испуганные голоса, слышался громкий топот сапог.
«Ага, это я в обмороке минуты две всего провалялся!», – подумал Егор и мельком огляделся вокруг. Судя по всему, он находился в крестовой палате: многочисленные иконы и образа, стены, обитые тёмно-синим бархатом, на полу – роскошные мягкие ковры, многочисленные сундуки и ларцы, покрытые парчой и шёлком, у окна – напольные часы с медным слоником на верхней башенке.
Понимая, что времени уже – в обрез, он подошёл к печной трубе, где горкой лежали какие-то тёмные тряпки, над которыми поднимались худенькие спирали молочно-желтоватого дыма.
– Куда же подевалось тело нашего загадочного иноземца? – тихонько удивился Егор, поддевая носком лаптя чёрную, в нескольких местах дырявую шляпу. Выяснилось, что под шляпой располагался нарядный тёмно-коричневый камзол, а под камзолом – высокий конус серого пепла…
По лестнице дробно зацокали подковки, прибитые к каблукам чьих-то сапог, Егор метнулся к раскрытому окну, влез на подоконник, перепрыгнул на вишнёвое дерево, разодрав при этом правую щёку, скользнул по стволу вниз.
– Живой, командир! Слава Богу! – облегчённо выдохнул Алёшка. – А я уж подумал…
– После! – недовольно отмахнулся Егор. – Ходу! Давай за мной….
Пробежав по проулку примерно половину расстояния – до Покровских ворот, они остановились.
– Ну, рассказывай, что там произошло…. Чего кукарекал то?
– Сейчас я, сейчас…, – всё никак не мог отдышаться Бровкин. – Сейчас, командир…
– Ну, ты даешь! – искренне возмутился Егор. – Пробежали всего – ничего, версты полторы, наверное, а он уже и запыхался! С завтрашнего дня – бегать у меня будешь по утрам: кроссы по пересечённой местности, так тебя растак…
Через две минуты Алёшка доложил:
– Сперва всё было спокойно. А потом молния – как сверкнёт!
– Откуда взялась молния? Туч то – нет! – Егор ткнул указательным пальцем в безоблачное небо.
– Молния! – настаивал Алёшка. – Только тёмно-голубая, и такая, э-э…. Прямая, вот!
«А ведь очень похоже, что это наши «экспериментаторы» проявили себя!» – подумалось вдруг. – «Видимо, был предусмотрен такой механизм самоуничтожения для «агента», когда он попадает в плен к противнику…. Очень дальновидно и эффективно, надо признать! Теперь – что? Нового пришлют? Есть ли у них быстрые каналы для дополнительной переброски? Или это – совсем небыстрый процесс? Ладно, поживём – увидим…».
Без всяких происшествий они добрались до Покровских ворот, сели в повозку, тронулись.
– Открывай! – что есть мочи закричал Швелька на сонных стрельцов, расположившихся у дымного костра, рядом с ночным корявым «шлагбаумом». – Открывай, солдатушки ленивые! Царёв охранитель – следует!
Ехали в сторону Преображенского уже никуда не торопясь, обсуждая в полголоса недавние события, когда окончательно рассвело, остановились на плоской вершине пологого холма.
– Значится так! – давал наставления Егор. – Ты, Швелька, завтра с утра езжай к доктору Фогелю. Свяжешь его, засранца, доставишь во дворец. А ты, Алёшка, побегай по городу, узнай, не пропал ли – с концами, иноземец какой. Вдруг, слуги господина потерявшегося разыскивают…
– Что это? – тревожно вскинул правую руку вверх Алёшка. – Слышите, братцы? Никак – копыта стучат?
– Трое конных нас догоняют! – сообщил Швелька, пристав на месте и усиленно вглядываясь вниз, в молочную утреннюю дымку. – Один из них – в белом кафтане…. Может, по наши души?
Глава шестая
Почти спокойная жизнь
Егор, взяв лежащую у Швельки в ногах бухту толстой верёвки (куда же справному ямщику – без крепкой верёвки?), проворно соскочил на осеннюю желтоватую траву, щедро покрытую утренней росой, скомандовал:
– Вот что, орлы! Вы сейчас быстро спускайтесь с холма, громко крича при этом, мол, обнаружили погоню и ужасно испугались…. А я погуляю здесь немного. Швелька, дай-ка мне твой кистень! Давай-давай, не жадничай…
– А чего кричать-то? – спросил Бровкин, непонимающе округляя свои большие, «коровьи» глаза.
– Чего хотите – то и вопите! Лишь бы – погромче да поиспуганней…. У самого подножия холма разворачиваетесь и дожидаетесь моего сигнала. Как только прокукарекаю, так и возвращайтесь…. Ну, поехали, что ли!
Повозка быстро понеслась вниз с холма.
– Эге-гей! Преображенцы – на помощь! – в два голоса истошно заорали Алёшка и Швелька. – Убивают! Караул! Эге-гей!
Усмехнувшись, Егор спустился с холма метров на пятнадцать, туго натянул верёвку над просёлком – сантиметрах в семидесяти от земли, надёжно закрепив концы к толстым рябинам, росшим по разные стороны от дороги, прошёл ещё немного вперёд, залёг в ближайших густых кустах ракитника.
Через некоторое время послышался громкий конский храп, сопровождаемый азартным гиканьем, на вершину холма выехали три всадника.
– Вон они, подлые вороги! За мной, живо! – мрачно скомандовал «белый кафтан», указывая рукой на удаляющийся возок, истово пришпорил своего коня и устремился в погоню, его спутники послушно последовали следом…
Через несколько секунд, встретившись с туго натянутой верёвкой, кони неуклюже закувыркались по склону холма, подминая всадников…. Егор мигом выскочил из своего укрытия, ножом – в двух местах, чиркнул по натянутой верёвке (пригодится!), подбежал к ближайшему противнику, сразу же вылетевшему из седла, всмотрелся.
– Больно то как, Господи! Нога, больно, сломал, наверное…, – чуть манерно запричитал пострадавший.
«Да это же Мишка Тыртов, пэдораст известный!» – непонятно чему обрадовался внутренний голос. – «И зачем тебе трое пленных? У этого, тем более, нога сломана. Двойной открытый перелом, сразу видно. Возись с ним, голубым уродцем…».
– И то верно! – пробормотал Егор себе под нос и резко взмахнул кистенем….
Но в последний момент он благородно остановился, сплюнул, брезгливо отбросил кистень в сторону и неторопливо пошёл дальше. Даже вязать-спутывать Тыртова не стал: куда он со своей сломанной ногой сбежит с этой подводной лодки?
Второй невезучий всадник ударился головой о свежий берёзовый пенёк и прибывал, по этому случаю, в полностью бессознательном состоянии. Наскоро связав ему верёвкой руки-ноги, Егор, наконец, подошёл к «белому камзолу», придавленному своим, судя по всему, уже мёртвым конём.
– Помоги, добрый человек, ногу мне придавило, помоги, – жалостливо и тоненько стонал мордатый детина, по чьим пухлым щекам текли крупные слёзы. – Я отблагодарю, – и тут же замолчал, видимо узнав Егора (то есть – Алексашку).
Егор поднёс ко рту сложенные рупором ладони, звонко и задорно прокукарекал, после чего вежливо спросил, прожигая мордатого совсем даже недобрым взглядом:
– Как зовут тебя, гнида подзаборная? Отвечать!
– Матвеем меня кличут, Шошин я, дворянин столбовой…
– Дерьмо ты прошлогоднее, засохшее, а не дворянин, – незлобиво усмехнулся Егор…
Очередная рабочая планёрка состоялась уже после обеда. Кроме Егора, Петра, Никиты Зотова и генерала фон Зоммера на нём присутствовали ещё Алёшка Бровкин и Швелька, которые страшно смущались, а на грозного царя старались и вовсе не смотреть.
Пётр в этот раз был в одних несвежих подштанниках до колен и в рваной на спине льняной рубахе, от царских немытых ног явственно попахивало – диким зверёнышем.
Егор, впрочем, за время своего недолгого пребывания в семнадцатом веке, уже успешно притерпелся и «принюхался» – к самым разным запахам и ароматам…
– Ну, и где эта старая гадина – Фогель? – строго спросил Зотов, невзначай поигрывая японской метательной звёздочкой, изготовленной самим Петром (большим охотником – возиться с разным железом), по чертежу Егора. – Что, упустили, голодранцы?
– Упустили, Никита Моисеевич! – сознался Швелька, красный, как хорошо проваренный речной рак. – Виноват. С утра приехали к нему домой, а нет его, улетела наша птичка! Я тут же прислугу допросил, жёстко…, – боязливо покосился на Егора. – Оказалось, что наш доктор ещё со вчерашнего вечера уехал – весь, без остатка. Передал мне эти ядовитые глазные капли, и тут же начал собираться в дальнюю дорогу…. Уехал на самом закате, по направлению к Пскову. Я уже послал в погоню десяток семёновцев, на лошадях, конечно же, бляху свою дал капралу…
– Что?! – тут же весенним голодным медведем взревел фон Зоммер. – Что ты сейчас сказал, смерд? Ты – послал десять семёновцев? Во главе с капралом? Ты? Даже не он? – генерал ткнул пальцем в Егора. – Застрелю, сукина сына…
– Молчать! – Пётр стукнул своим кулачищем по столу. – Потом разберётесь, кто у вас главный! Что там ещё раскопали? – вопросительно посмотрел на Егора. – Что ещё за голубая молния такая?
Егор неопределённо пожал плечами:
– Сам пребываю – в полном недоумении, государь, поверь! Уже даже и не знаю, чего думать то…. Не слышал никогда о таком…
– Божья рука это! – принялся истово креститься Зотов. – Божья рука покарала этого злодея бесстыжего! Провидение это, ей-ей…
– Успокойся, Зотыч! – недоверчиво усмехнулся Пётр и строго посмотрел на Бровкина: – А что у нас с пропавшими иноземцами?
Алёшка тут же смутился, его широкое лицо покрылось овальными розовыми пятнами и мелкими бисеринками пота, но ответил он достаточно внятно и доходчиво:
– Никак не могут найти кавалера Монтиньи! Его слуга уже обегал полгорода. Говорит, что сегодня утром они с господином должны были выехать на Варшаву. А Монтиньи, он непонятно – откуда и появился. Думали, что из иезуитов. Проверили – так и нет… Слуга его говорит, что появился тот Монтиньи в Варшаве – из ниоткуда. Кто он, чего? Неизвестно…. Вот, возжелал – проехаться в Россию. Проехался…
– Ладно, Бог с этим Монтиньи! – строго вымолвил Егор. – Всё равно – ничего непонятно! Кстати, смерть Одоевского мы спишем на мерзавца-Фогеля: мол, подсунул, сукин кот, вместо глазных капель какую-то богомерзкую отраву. Слухи уже распускаем…. Распускаем слухи? – строго посмотрел на Швельку.
– Конечно, командир! – торопливо закивал тот головой. – Рыбные ряды только об этом и говорят без устали, целовальники в кружалах о Фогеле-злодее сказки страшные рассказывают…
– А ну-ка – помолчите, оглоеды! – сердито велел царь и очень внимательно посмотрел на Егора. – Объясни-ка мне, охранитель, а чем это я так насолил – всяким и разным кавалерам Монтиньи?
Егор задумчиво почесал правую бровь, нахмурился, неопределённо покачал головой, закашлялся…
– Отвечай, холоп, коль я велю! – тут же вскипел Пётр. – Запорю до самой смерти! Сгною в сибирском остроге!
– Боятся они суки, то бишь – политики европейские, тебя до полного безумия, государь, надо предполагать! – очень вдумчиво и значительно поведал Егор.
– Меня боятся? С чего бы это вдруг?
– Упрям ты больно! Если решил чего, так никто и не остановит…. А, вдруг, тебе придёт в голову: сделать из России великую державу? К морям выйти? Флот построить знатный? Торговлю наладить серьёзную, всякое иное? А?
– Захочу – так и сделаю!
– Вот то-то и оно! Знать, деньги потекут в казну российскую, вместо карманов иных, европейских…. Вот и нервничают наши худосочные иноземцы, опасаются тебя!
Пётр громко и довольно засопел, подошёл к Егору, крепко обнял, влюблено заглянул в глаза, звонко расцеловал…
Вечером в своей крохотной комнате-кладовке (напротив – через узкий коридор, от царской опочивальни), на кровати, Егор обнаружил странную записку.
«Обычная немецкая бумага из тряпок и ветоши!», – определил первым делом. – «Гусиным пером писано, чернила самые обычные, Лефорт такие поставляет из Берлина на Москву. Ага, одни только цифры – в шестнадцать рядов, аккуратно так всё выписанные…. Стоп! Да это же шифр, один из тех, которым Томас Самуилович обучал меня в Москве!».
Он вытащил из под кровати (из под нар – чего уж там!), плоский невзрачный ларец, откинул крышку, достал с самого дна ларца маленький бумажный листок и обломок хорошо заточенного самшитового уголька, стал делать в уме необходимые вычисления, постепенно перенося на бумагу зашифрованный текст. Минут через десять-двенадцать негромко прочёл вслух:
– Спасибо за хорошо выполненную работу! По техническим причинам следующего агента «экспериментаторы» могут внедрить (заместить), очень нескоро. Поэтому продолжайте совершенствовать охранную структуру. Готовьте подробные записи и пояснения для вашего приемника, который заменит вас по истечению срока Контракта.
Ваш соратник.
Дни замелькали – один за другим, проносились мимо недели и месяцы. Служба крепчала, обрастала новыми официальными сотрудниками и абсолютно тайными агентами…
Егор лично, по мере возможности, конечно, проводил занятия по восточным единоборствам. И у Волкова и у Алёшки Бровкина к этому искусству обнаружилась сильная природная склонность, дополняемая и некими знаниями по русскому бою рукопашному…
Впрочем, Егор никогда не делал акцентов на важности знания навыков единоборств разных: по-настоящему действенный охранитель – он многими искусствами должен обладать, комплексно, так сказать, опираясь на командную сплочённость…
Егор даже уговорил Лефорта дать вольную старику Вьюге. Теперь Вьюга, по отдельному поручению, взял на себя непростые функции «службы внутренней безопасности», тщательно контролируя деятельность всех других Егоровых сотрудников и подчинённых.
Всё шло строго по заранее составленным планам и графикам, даже скучно становилось иногда, даже хотелось – исподволь, чтобы неожиданность произошла, хоть какая-нибудь…
Набрали ещё порядка семисот солдат, Преображенский и Семёновский батальоны начали прямо на глазах превращаться в полноценные, хорошо обученные полки. Из Пушкарского приказа доставили три десятка новеньких пушек, мортир и единорогов, постоянно проводились полноценные учебные стрельбы – настоящими ядрами и специальными картечными гранатами.
Окончательно достроили и крепость Прешпург, расположенную очень удобно – со стратегической военной точки зрения: недалеко от берега Яузы, чуть пониже по течению – относительно Преображенского дворца. Крепостные стены сделали выше и шире, укрепили надёжными дубовыми сваями, снаружи выкопаны глубокие и широкие рвы, на углах стен возвели крепкие башни с бойницами, из которых высовывались грозные орудийные жерла. Посредине крепости построили различные жилые помещения, выкопали глубокие и надёжные погреба, где разместили солидные продовольственные и огневые запасы.
– Запросто, если будет надо, переживём полугодовую осаду! – уверял фон Зоммер, даже слегка помолодевший от всех этих весёлых дел и нововведений…
Да и многие знатные люди – из тех, что поумнее, полюбили наезжать в Преображенское, участвовать в разных потехах: кто – в серьёзных воинских, кто – в пьянственно-беззаботных…. Борис Алексеевич Голицын да братья Стрешневы бывали чуть ли не каждый день, сам князь Фёдор Юрьевич Ромодановский – мужчина весьма достойный, появлялся неоднократно…
Егор же по-настоящему подружился со своим сверстником Яковом Брюсом. Как без настоящего друга, да ещё во Времена такие – тяжёлые и мрачные? Был Яшка из рода обрусевших шотландских дворян, в его генеалогическом древе имелись и самые натуральные короли шотландские.
Брюс был очень любопытен и интересовался всем подряд: начиная с классической математики и астрономии, и заканчивая откровенной алхимией. А ещё Яков обожал долгие и вдумчивые беседы – о литературе, поэзии и философии. Когда Егора охватывала беспричинная тоска, он всегда, прихватив из царских кладовых несколько бутылок хорошего вина, приезжал в дом Брюсов на Якиманке. Сидели у камина, болтали о всяком разном, строили планы на будущее…
– Эх, съездить бы в Европу! – мечтал Яшка. – Посмотреть там всё, поговорить с тамошними мужами учёными, накупить книжек! Как ты, Саша, мыслишь: отпустит меня Пётр Алексеевич в Европу?
– А что не отпустить? – обнадёживал друга Егор. – Отпустит обязательно! Мало того, он и сам уже подумывает – о вояже европейском…
К зиме 1689 года Наталья Кирилловна вдруг решила женить сына. Присмотрела подходящую и миловидную невесту – Евдокию Лопухину, из древнего, но обедневшего дворянского рода, сама тщательно осмотрела молодуху, поговорила с ней – долго и вдумчиво, потом позвала к себе Егора – посоветоваться.
– Как тебе, охранитель, Евдокия? – спросила, строго нахмурив свои собольи брови. – Если что ни так, и ты имеешь серьёзные возражения, подозрения, то сразу сказывай о том!
Совсем не нравилась Егору государева невеста: глупа, ограничена, слаба, подвержена влиянию любого, кто её сильней внутренне. Но не имел он права по заключённому Контракту вмешиваться в течение Истории…. Поэтому ответил, насколько мог убедительно, глядя на царицу честными, до полной невозможности, глазами:
– Хорошая жена получиться из Евдокии Лопухиной! Очень хорошая! Полностью, высокородная Наталья Кирилловна, одобряю ваш выбор, смело засылайте сватов! Только вот одно…
– Говори, охранитель, говори!
Егор заиграл желваками на скулах:
– Эти её родственники многочисленны, дядья да братья – родные и двоюродные…. У всех Лопухиных глаза голодные, жадные, злые, хитрые. Так и зыркают по сторонам, будто высматривают, чтобы такого стащить…
– Что есть, то есть! – согласилась матушка Петра. – Можешь гнать их – в три шеи…. Нет, не прямо сейчас, попозже. Вот сыграем весёлую свадьбу, недели через две и давай…. Но, чтобы повод был веским: пусть кто-нибудь из них попадётся на откровенном воровстве, или начнёт нагло приставать к нашим девкам дворовым…. Ну, не мне учить тебя, охранитель….
Свадьбу сыграли, Лопухиных от двора отвадили. Всё бы и ничего, так – новая напасть…. Царь был теперь человеком женатым, поэтому «гарем» – вместе с «маткой» Толстой, пришлось по-тихому перебросить в отдалённую деревушку Петровку, да и количество свиданий с прекрасной и умелой Анхен, резко сократить. Сильно не понравилось это Петру, посопел он недельку-другую, поскрипел зубами, да и нашёл новый отличный повод сбежать из дворца Преображенского.
Старый Картен Бранд, опытный корабельщик, давно уже предлагал царю организовать на берегу Переяславского озера настоящую судостроительную верфь, только – слегка уменьшенную. К кораблям (как, впрочем, и к воинским потехам, женщинам и токарно-слесарным работам), Пётр всегда испытывал определённую слабость, мог часами рассматривать голландские и немецкие гравюры, на которых были изображены эпизоды морских сражений и баталий, заворожено изучать чертежи корабельных деталей, повторять названия хитрых парусов.…
Вот и появился на свет строгий царский Указ, в соответствие с которым и была заложена вышеозначенная верфь. На берег озера пригнали семьдесят душ монастырских крестьян, обученных плотницкому и кузнечному ремеслам, да ещё столько же – обычных землекопов. А ещё чуть позже и два десятка молодых баб добавили – усердно паруса шить корабельные. Для комплектации непосредственно судовых команд, из Семёновского и Преображенского полка было отписано с полсотни солдат (из тех, кто посообразительнее) – обучаться основам непростого морского дела под руководством португальца Памбурга, человека злобного и вспыльчивого, но, безусловно, опытного и знающего. Было оперативно выстроено необходимое количество жилых изб, бараков, амбаров, бань, погребов. Естественно, что и царский «гарем» перебрался поближе к Переяславскому озеру в самые кратчайшие сроки…
Дела уверенно пошли в гору: вскоре на верфи было заложено четыре серьёзных судна, способных плавать на большие расстояния и нести на своих бортах серьёзное пушечное вооружение. Особенно хорош получился трёхмачтовый бриг «Стольный град Прешпург»: тридцать восемь широченных царских шагов в длину, с крутым носом, украшенным деревянной скульптурой морской богини, выкрашенной золотой краской, под верхней палубой, с каждого борта высовывалось по восемь бронзовых пушек.
Большую часть времени теперь царь, и его ближайшие соратники проводили на берегу Переяславского озера, наведываясь в Преображенский дворец раз в месяц – на два-три дня, не больше. Егора сильно беспокоили только два обстоятельства: во-первых, приближалось время решающего столкновения с Правительницей Софьей (события, известные ему из учебника истории), во-вторых, как-то странно и подозрительно начали блестеть глаза у Швельки, который оставался во дворце старшим по всем охранным мероприятиям на время, когда Егор сопровождал Петра в его частых поездках на переяславскую верфь.
С первым делом всё было достаточно просто: по настойчивой просьбе Егора царица Наталья Кирилловна загодя съездила в Троицкую лавру, привезла архимандриту Викентию богатые подарки, наговорила целую кучу цветастых комплиментов, заручилась твёрдыми обещаниями – приютить в чёрный день.
Генерал Теодор фон Зоммер выставил вдоль берега Яузы многочисленные караулы, вооружённые пищалями и немецкими ружьями, на стенах Прешпурга ночами постоянно горели яркие факелы, возле заряженных пушек дежурили только самые опытные и надёжные солдаты.
Никита Зотов взялся за подготовку путей отхода на самый пиковый случай: если стрельцы пойдут на внезапный и решительный штурм силами нескольких полков.
В Троицу заранее были завезены солидные продовольственные припасы, на всех перегонах разместились специальные подменные команды – со свежими лошадями и полевыми кузницами.
Существовал и специальный секретный регламент, написанный Петром – под диктовку Егора (Алексашка Меньшиков до сих пор считался пареньком безграмотным), на случай спешной эвакуации в Троицу, где были очень подробно и доходчиво расписаны все действия, обязанности, очерёдность и ответственность…
А вот что касается Швельки…. Мало того, что глаза у него нехорошо блестели, так ещё пару раз уходил он в неизвестном направлении от дворца, подозрительно оглядываясь по сторонам. Об этих случаях Егору доложили его личные агенты, о существовании которых не знала ни одна живая душа. Стоило незамедлительно разобраться с этой неприятной и скользкой ситуацией…
Вечером Егор засобирался в город, велел Алёшке Бровкину запрячь двуколку.
– Что, командир, решил навестить Степаниду Титовну? – нарочито небрежно поинтересовался подошедший Швелька.
– Да, знаешь ли, решил навестить, – также небрежно ответил Егор. – Завтра опять уезжаем на озеро, Вьюга говорит, что у него ломит поясницу, а это, мол, к сильным ветрам…. Будем «Стольный град Прешпург» испытывать – под всеми парусами! Сколько пробудем на озере? Может, неделю, а может – и все три. Кто же знает точно? Тут уж как Петру Алексеевичу угодно будет…. Поеду, повидаюсь со Стешенькой. Когда-то ещё свидимся? А все строгие наказы я тебе с утра дам, подробно, уже перед самым отъездом. Сейчас очень тороплюсь, извини, не хочу терять времени…. Эй, Алёшка, подавай!
Он разместил в заднюю часть возка объёмистый узелок с гостинцами, из которого торчали узкие горлышки двух бутылок с «Мозельским», сам уселся на облучок, поехал, нетерпеливо покрикивая на коней, в сторону моста через Яузу. У всех, кто видел этот отъезд, должно было создаться устойчивое впечатление, что он очень торопился на встречу со своей зазнобой.
Да, приблизительно через полгода после своего появления в семнадцатом веке, Егор завёл себе постоянную подружку. А что ещё оставалась делать, если природа и молодость брали своё? Тем более что и в покинутом на пять лет мире его никто, собственно, и не ждал…. Долго выбирал, наконец, остановился на Степаниде, двадцатипятилетней купеческой вдове, женщине весьма достойной – во всех отношениях: фигуристой, богобоязненной, в меру страстной.
«Эх, а ведь действительно надо было проведать Стешку! Скучать будет, бедняжка…», – всерьёз опечалился Егор, свернул за молоденькую берёзовую рощицу, вставил в специальное отверстие в дне повозки длинный бронзовый стержень, каблуком сапога вбил его глубоко в землю, повесил на морды лошадок холщовые мешки, наполненные отборным овсом. Ещё до наступления темноты он, осторожно пробравшись через рощу, залёг на невысоком холмике, с которого открывался неплохой вид на Преображенский дворец.
Примерно через час в лунном свете мелькнула знакомая низенькая фигурка, вскоре в стороне замелькал одинокий огонёк.
«Ага, это он запалил факел!» – догадался Егор. – «Куда ж это он направляется, чудак такой? Не иначе – в сторону Кукуя…», – непонимающе передёрнув плечами, он осторожно двинулся следом, отставая от Швельки метров на сто двадцать…
Неожиданно сквозь ветки ракитника впереди замаячило маленькое светлое пятнышко. Вскоре Егор понял, что на крохотной полянке, что располагалась сразу за старым дубом, разбитым молнией на три составные части, горел весёлый костёр. Очень осторожно, стараясь, чтобы под ногой предательски не хрустнула сухая ветка, он подошёл к дубу. Странно, после страшного удара молнии прошло уже два года, но могучее дерево выжило: во многих местах почерневшая тогда кора была густо покрыта нежной зелёной порослью.
Преодолев центр разлома дубового ствола, Егор осторожно выглянул из-за него, прикрываясь молоденькими дубовыми веточками. В восьми-девяти метрах от покалеченного лесного великана, вокруг большого и жаркого костра, сидели трое: Швелька – его лучший и самый способный сотрудник, практически – «доверенное лицо», и двое здоровенных мужиков – матёрых, с лицами, не заслуживающими никакого доверия: сплошные кривые шрамы, рваные ноздри, холодные и страшные глаза. Бугаи такие – полностью отвязанные…
Швелька, давясь и перхая, выцедил до дна оловянный стаканчик с какой-то неизвестной жидкостью, браво крякнул, отставил стаканчик в сторону, несколько раз подряд громко икнул.
– Как всё получилось? Да этот Александр Данилович оказался полным дурнем, бестолковкой обычной. Не, сперва то я думал, что он – из настоящих псов, вмиг меня выведет на чистую воду, и прикончит самолично…. Чего-чего, а в этом он – дока. А потом смотрю, а он всякое враньё принимает за чистейшую правду, да ещё и денег платит за это. Ну, и давай его старательно грузить всяким разным. Опаньки, а он мне верит! Короче говоря, я теперь у него хожу в верных помощниках! Правда, этот мерзкий старикашка Вьюга что-то подозревает, копает под меня старательно…
– Может, мы этого Вьюгу – того, по-тихому…, – предложил один из «бывалых», резко проведя по своему горлу длинным грязным ногтем большого пальца.
– Не стоит! – презрительно скривился Швелька. – Учишь вас, сиволапых, учишь, а толку никакого…. Всё – прирезать, или дрыном вмазать сзади по башке! Мы сделаем по-другому. По-умному. Завтра, сразу после утренней трапезы, они все уезжают на Переяславское озеро – кататься на построенном корабле, там и пробудут с неделю, а то и поболе. И Пётр уезжает, и Меньшиков, и генерал. А Зотов со Стрешневым и Голицыным как раз в Москву собрались – по делам денежным, ефимок выпрашивать у правительницы Софьи…. Так что, считай, я в Преображенском останусь за самого главного. Вот слушайте сюда. Завтра, на самом закате, я сниму кобелей от северного забора, пролезете через лаз, где доски отгибаются в сторону, я вам показывал на той неделе…. В светёлке, что сразу за луковой башенкой, я оставлю круглое окошко открытым. Влезли, сразу направо – там молельня. Мощи Святые заберите – они в золотой оправе, а ларец, где они хранятся, сам весь в самоцветах чудных, денег стоит немалых. Зотыч сказывал, что, мол, целых триста пятьдесят рублёв…. Иконы берите только те, что висят на дальней стенке. Ясно? В коридоре за дверью – сундучок стоит, и его прихватите с собой. Что там? Не знаю. Но старая царица, Наталья Кирилловна, очень уж им дорожит. Потом там вещи Вьюги разбросайте – вот его войлочный колпак, пояс, фляга…
– А ты то как? – заботливо спросил второй бугай. – С тебя то не спросят потом?
– Чёрт, чуть не забыл! – долетел до Егора тоненький голосок Швельки. – Подставного с собой обязательно возьмите. Долю пообещайте малую. Как будете уходить через окошко, так сразу его, родимого, и кончайте. Только ножом, чтобы много ударов было – во все места…. Ещё с собой возьмите большую флягу со свиной кровищей. Когда будите отходить к забору, то следом лейте кровь. Щедро так – лейте! Я потом ножом у себя жилу кровяную открою около плеча, меня и найдут – рядом с мёртвым терпилой. Мол, я воров пытался задержать, одного убил, второго ранил, да и самому досталось, вот душа меня и оставила – на время…. Думаю, медаль ещё дадут, да и серебра отсыпят, опять же…
– Голова ты, Швелька, голова! – дружно забухтели бугаи.
Егор резко развернулся и медленно пошёл назад: от поляны к селу Преображенскому вела только одна дорожка, натоптанная Потешными полками, ночью лесом в обход не пойдёшь по доброй воле… Он спрятался за знакомым толстым вязом. Ожидание – дело привычное: пять минут, десять, двадцать, час. Визуально, понятное дело, сугубо на ощущениях…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?