Текст книги "Время, которое живет в чемоданах. Родословный детектив-путешествие по временам и странам"

Как мы в Минске собрались ночевать на улице, но нас спасли радушные белорусы

Раскапывая свои корни и разгадывая тайны предков, я обнаружила, что род Выслоухов (Вислоухов) принадлежит к древним шляхетским родам Великого княжества Литовского, которые жили не только на территории современной Украины, но и Беларуси. Меня это обрадовало, Беларусь любила с юности. Значит, моё расследование перемещалось в эту, теперь уже отдельную страну. Нужно было ехать именно туда, в Брестскую область, куда вели следы рода Вислоухов.

Как я впервые узнала о белорусской ветке рода? Это тоже своего рода детективная история, расследование которой началось с… журнальной страницы. В одной из групп в соцсетях я упомянула фамилию Вислоух. И мне тут же прислали страницу из минского журнала, где некий краевед Александр Квачук писал, что потомки Вислоухов из Польши и Британии приезжали в их бывшее имение Перковичи в Брестской области. И фотография.

Я стала искать автора статьи в интернете, просто набирая его имя в поисковиках. И – удача! Я нашла Александра в «Одноклассниках». Это был точно он, место жительства указано: Брестская область. Более того, в его личных данных указывалось, что он учился в Гомельском мединституте. И я ему написала. Он помнил мою сестру, правда, не знал, что она умерла. Так началось наше общение. Всё же есть, есть какой-то таинственный закон жизни, когда встречаются далёкие люди, и протягиваются между ними нити добра, приязни, пересекаются их судьбы.

Александр посоветовал мне написать его отцу, учителю и краеведу Евгению Квачуку. Что я и незамедлительно сделала. У Евгения оказался бесценный материал по истории этой ветки рода Вислоухов. Я загорелась: нужно ехать в Перковичи! Хотя, конечно, весь материал можно было получить по электронной почте, но было у меня какое-то внутреннее убеждение: я всё должна увидеть своими глазами. А ещё лучше: показать эти места своей внучке.

И в 2019 году, буквально за считанные месяцы до пандемии COVID-19, мы с моей внучкой Софьей собрались в эту поездку. Сегодня, уже по прошествии нескольких лет, я думаю: как я могла так включить свою интуицию и понять, что это нужно сделать именно сейчас?! Не знаю. Какие-то неведомые силы, похоже, вмешались.

Задача перед нами стояла сложная. Нужно было проехать через три страны и шесть городов. Готовилась я к этой поездке с весны, полностью проработав её логистику. Мы выезжали на поезде в Минск, ночевали там, на следующий день перебирались в Брест. Два с половиной дня на Брест, оттуда – в Варшаву на поезде «Полонез». Из Варшавы сразу же в Краков, тоже на поезде. Все наши перемещения были по железной дороге, это оказался самый бюджетный вариант. В Кракове мы провели три дня, переместились во Вроцлав, а уже оттуда возвращались через Варшаву в Минск, чтобы сесть на наш поезд до Воронежа.

Наш путь длиной четыре тысячи километров

Словом, это была очень непростая задача. До сих пор ума не приложу, как я в одиночку с ней справилась. Но всё получилось. Нигде у нас не произошло ни одной запинки, кроме нескольких курьёзных случаев. В соцсетях я писала:

«Люди, ура! Rodacy дали визу, мы едем!

Итак, завтра «вечерней лошадью», а точнее поездом Адлер—Калининград мы с внучкой отбываем в город-герой Минск, с которого и начнётся наше большое путешествие. Эту непростую поездку я готовила с весны. Сказать, что это было сложно, это не сказать ничего. Только стыковочных пересадок у нас пять, пять же и городов, это если не считать пригороды: Минск—Брест (Дрогичин) —Варшава—Краков (Освенцим) —Вроцлав (Ельч-Милошице) и обратно». Правда, до Освенцима и Милошице мы не добрались, просто не хватило сил и времени. Уж больно обширную программу я задумала. И немного не рассчитала силы. И свои, и Софьи.

Наше путешествие началось с небольшого приключения: словоохотливый таксист, рассказавший нам по пути почти всю историю Минска, привёз нас не на проспект Независимости, а… на проспект Победителей. Мы почти час кружили возле дома 43, но по другому адресу. Сотрудники хостела никак не могли понять, почему мы не видим кафе «Белый чемодан», возле которого вход в хостел. Не знали о таком кафе и проходящие мимо жители.

Наконец мы увидели двух эээ… слегка подшофе девушек, которые открыли нам глаза и сообщили, что мы вообще-то на другой улице. Тут же они стали звать нас к себе домой и после взаимных уверений в вечной дружбе между Россией и Беларусью вызвали нам такси и оплатили его. Беларусь, ты прекрасна! Минск, привет!

В старинном доме, где располагался наш хостел, я сидела на кухне на высоком стуле у окна и смотрела на вечерний Минск. Жалела, что мы почти не увидим его, завтра нам нужно было ещё заехать в издательство «Белорусская энциклопедия» и купить у них редкую книгу «Масюковщина» об одном из самых страшных шталагов на территории Беларуси. И сразу на брестский поезд.

Мы планировали приехать в Минск ещё отдельно, скажем, на следующий год. Но через несколько месяцев почти все страны закроют свои границы, и какие-либо перемещения станут невозможны. Но мы об этом ещё не знаем, так что полны надежд и в предвкушении будущих путешествий.

Брестский фонарщик каждый вечер зажигает фонари на пешеходной улице Советской

Брест встретил нас прекрасной солнечной погодой. Вечером мы погуляли по городу, недалеко от квартиры на улице Адама Мицкевича, где остановились. На следующий день мы отправились в музей Брестской крепости. Впечатление от музея непередаваемое. Памятник какого-то нереального размера, необычный гарнизонный собор, сам музей, где подробно рассказывалось об истории Брест-Литовской крепости, о самом городе, одном из старейших в Беларуси. А когда-то польском.

Утром в наших планах был выезд в Перковичи, усадьбу Вислоухов, о чём мы заранее договорились с краеведом Евгением Квачуком. И тут ночью полил дождь…

«…В деревню уеду и счастье земное познаю в труде и в разумном покое»

Тогда я и поняла, что моё цыганское счастье снова со мной. Мне уже даже стало казаться, что хляби небесные пристально наблюдают за нашими передвижениями и обрушивают на нас тонны дождя, где бы мы ни появились. Даже там, где его не было всё лето. Как в Дрогичине под Брестом, куда мы отправились, чтобы посмотреть усадьбу Перковичи, которой 160 лет владели Вислоухи. В результате пришлось перемещаться перебежками, о прогулке не было и речи. Спасибо Евгению Квачуку и его соседке Ане, которые возили нас на машине. А так хотелось погулять по этим местам!

Но кое-какие снимки сделать удалось, а новой информации по польско-белорусской ветви Вислоухов я получила просто немерено. Польские Вислоухи тоже отталкиваются от легенды происхождения рода от Захарии Чета, я рада, что здесь мы совпали. Побывали у здания усадьбы, где сейчас школа-интернат. И на кладбище, где приезжавшие в село потомки рода поставили памятный камень. И в церкви Успения Пресвятой Богородицы побывали, попали как раз на воскресную праздничную службу.

Мы с Евгением Квачуком на ступеньках храма в Перковичах, 2019 год

Евгений, который оказался потомком крепостных этой ветви Вислоухов, пообещал мне очень подробный обширный материал по перковичским Вислоухам, позже он мне его выслал по электронной почте. Да, это не мои прямые предки, но памятуя, что все люди с редкими фамилиями родственники, хоть и в седьмом колене, я решила написать и об этой ветви рода Вислоухов (Евгений утверждал, что правильно Выслоух). Он же посоветовал мне книгу польской писательницы Малгожаты Шейнерт Usypac gory. Historie z Polesia («Насыпать горы. Истории из Полесья»). Вернувшись домой, я книгу нашла в сети, скачала и перевела небольшой кусок про Перковичи.

«Прекрасное солнечное утро первого сентября 2013 года, и бывший усадебный дом, на котором установлена табличка «Перковичская санаторная школа-интернат», должен быть открытым и полным детей. Однако нигде нет ни живой души. За зданием, невидимые спереди, находятся десятки складских помещений, гаражи и столовая… Одна из пристроек новая, и там можно слышать голоса. Медицинский пункт. Медсестра объясняет, что завтра в усадьбу приедет педиатр, потому что сегодня начинается учебный год. Оказывается, муж этой медсестры Евгений Квачук преподаёт историю в соседней школе, и здесь, в санаторной. Если я хочу с ним познакомиться, я должна подождать, пока он закончит свой первый урок с классом. Я могу говорить с ним на польском, он поймёт.

Я жду полтора часа под лучами мягкого осеннего солнца, вдыхая запах петунии, и наконец ко мне идёт Евгений Квачук, красивый и сильный мужчина в тёмном костюме, белоснежной рубашке, неярком галстуке, блестящих чёрных туфлях. Недовольный тем, что ему пришлось поторопиться (жена подгоняла его по телефону), но готовый рассказать историю Перковичей и начать свой рассказ с XVI века, когда имение ещё принадлежало семье Терлецких. Он знает их не только потому, что местный и преподаёт историю. Он много читал, у него есть все три тома польских рассказов Франтишека Выслоуха. Он просит жену поискать кого-нибудь с ключами от усадьбы, а пока ведёт меня к православному храму, который виден в конце улицы. Он покажет мне склеп, где покоится епископ Кирилл Терлецкий, соучредитель союза православной и римско-католической церквей, называемого Брестским союзом.

Церковь также закрыта и тиха, как и усадьба.

– И слава Богу, – говорит Квачук по-польски.

Он помнит, как строилась церковь в 1960-х годах, когда Хрущев боролся против религии. Дети из приюта, созданного после войны в усадьбе в Перковичах, нацарапали надписи на стенах и никто их за это не наказал. Священника убрали. Именно тогда неизвестные злоумышленники вытащили из гробницы останки епископа Кирилла, умершего в 1607 году, и Зенона Выслоуха, камергера, депутата Четырехлетнего сейма, соучредителя Конституции. Склеп замуровали, а гранитную плиту Терлецких с кириллическим текстом увезли, якобы в музей в Минске. Сейчас на церкви висит табличка с надписью, что это исторический и культурный памятник, и что те, кто нанесут ему ущерб, будет наказаны по закону…

Ключи от усадьбы привезла Лидия Александровна Гилевич, которая уже десять лет работает в санаторной школе, а мы сначала идём в построенное после войны крыло. В конце 1960-х годов здесь была организована школа-санаторий для детей с заболеваниями пищеварительной системы и почек… Центр может вместить 150 детей, но редко бывает переполненным. В собственном подсобном хозяйстве работают восемьдесят человек, в том числе шесть мужчин, из них три учителя, то есть многие физические работы приходится выполнять женщинам. Поэтому парк заброшен, потому что работа с деревьями тяжёлая…

Комнаты школы-интерната светлые и чистые, в каждой есть четыре кровати, каждая пара спален соединяется большим коридором, а в него выходят двери ванных комнат с душем.

Те помещения, где раньше жили Выслоухи, ничем не отличается внутри от пристройки, нет ни одного предмета старой мебели, картин и зеркал. На стене висит архитектурно-историческое описание объекта…

Информация, дополненная архитектурным планом парка, обрамлена и подвешена, как стенная газета. Напротив на стене – икона, подарок бывшего воспитанника санатория.

В этом зале Евгений Квачук рассказывает детям о Перковичах, используя истории Франтишека Выслоуха. Он перевёл несколько его рассказов и даже напечатал их в местных газетах…

Он ведёт меня к задней части усадьбы, к пруду, густо заросшему травой, останавливается под могучим деревом, из тех огромных перковичских деревьев, которые, по словам Франтишека Выслоуха, не имеют себе равных в мире. Говорят, что здесь находилась беседка, в которой 5 сентября 1784 года у Зенона Выслоуха гостил король Станислав Август Понятовский.

Король сначала вошёл в перковичский храм для совершения святой мессы, затем пошёл пешком в усадьбу, где выпил чашку шоколада и немного поиграл с симпатичной собакой хозяев.

Надо ещё посетить могилы на кладбище, на котором Выслоухи хоронили своих умерших. Это семейное место можно найти благодаря двум дубам, которые, по словам Евгения Квачука, после войны посадил кто-то из бывших служащих. Кладбище находится позади бывшей усадьбы…»

Могильный камень на месте захоронения Выслоухов на кладбище в Перковичах, установленный их потомками в 2017 году

«Недавно я нашла стихотворение под названием O, beata solitudo! O, sola beatitudo! – продолжает Малгожата Шейнерт. – Написано оно в 1857 году Александром Жемчужниковым.

 
Поры той желанной я жду не дождусь,
Как с городом тесным и шумным прощусь!
В деревню уеду и счастье земное
Познаю в труде и в разумном покое.
Спаси тогда, Боже, от всякой беды,
От ранних морозов, от полой воды,
От бури, червя, градобитья, безводья
И сад мой, и ниву, и все те угодья,
Что видит с холма мой заботливый взор,
Где ходят соха, и коса, и топор!
Избави меня от житейского сора,
От мелких страстей, от тщеславного вздора…
И если для умных, свободных бесед,
Для чувств излияний разведают след
К приюту пустынному друг иль подруга —
С востока и с запада, с севера, с юга, —
Границы усадьбы моей охрани
От близких соседей, от дальней родни!
 

Стихи Жемчужникова могли быть известны в доме Выслоухов, у него были друзья среди декабристов, он опубликовал их в «Современнике» и «Искре», а в 1900 году, к юбилею писателя, был издан сборник «Песни старины».

Может быть, тогда латинская фраза «Сerta pro justitia» («Уверен в справедливости»), располагавшаяся на мансарде здания и приписываемая многим авторам разных эпох, попала на фасад усадьбы через русского поэта, который был даже физически похож на профессора Антония Изидора Выслоуха».

Франтишек Вислоух

(пер. с польского автора)

Когда в своих рассказах я блуждал по тропинкам Полесья, то много раз останавливался в усадьбе и перковичском доме. Это не случайность. Перковичская усадьба объединила в себе культуру страны, приобретённую на протяжении веков, с сильным и близким окружением польского населения. В ней вся сущность страны.

Под её крышей жили многие люди с историческими именами. Наконец, именно здесь целые поколения владельцев усадьбы культивировали традиции и обычаи страны. Невозможно говорить о Полесье и его людях, избегая Перковичей. Усадьба находилась на единственном пути с запада на восток, поэтому она всегда была свидетелем великих исторических событий.

Расположение усадьбы привело к тому, что все беспорядки и военные вторжения, которые веками преследовали страну, не могли обойти её стороной. Её сжигали и уничтожали много раз, даже три раза на моей памяти, но по счастливой случайности сам дом сопротивлялся истреблению, какая-то заботливая рука защищала его, но также и воля, и самоотречение хозяев, которые упорствовали и ни от чего не отказывались. Штормы войн проходили, время выравнивалось. Они помогли друг другу исцелиться.

Я у дома в Перковичах, бывшей усадьбе Вислоухов. 2019 год

Дом был построен на возвышенности, но со всех сторон усадьба была окружена болотами. Глубокие рвы и каналы, выкопанные в прошлом, отделили усадьбу и защитили её от угрозы ограбления. Кто построил эти рвы – неизвестно, но они придали своеобразный вид деревне, потому что были засажены липами, ясенями, клёнами и тополями, которые были высоки и видны издалека. Дом был очень высоким, но его белые стены были скрыты за деревьями…

Неужели я не помню, как крестьяне, даже из отдалённых деревень, вернувшись из ссылки в Россию, приехали в Перковичи посмотреть на дом? Они видели в том, что он уцелел, убежище будущего и безопасность, несмотря на то, что их собственные деревни и дома разрушены…

В годы возвращения семей полещуков (жители Полесья – прим. авт.) к себе домой Перковичи были единственной их помощью, здесь давали им семена, снаряжение и даже лошадей. Именно тогда в усадьбе находилась англо-американская миссия по оказанию помощи беженцам, лишённым буквально всего. В конце концов, не знаю, как и когда, но правильным стало название «Наш дом», которое приобрело значение при восстановлении новой жизни в «депопулированной стране». Так было и после Первой мировой войны, а в период между войнами общие экономические трудности сблизили усадьбу и деревню.

В 1939 году старый профессор был депортирован на восток, в Россию, чтобы быть убитым (речь, видимо, идёт о репрессированном Антонии Выслоухе – прим. авт.), а его дом потерял владельца. Казалось бы, так же, как и агрессор, который, забирая хозяина, не преминул сжечь все памятные вещи и исторические коллекции, собранные в доме на протяжении поколений, должны были поступить и крестьяне. Однако местные жители не принимали участия в этом варварском акте, и это было самое главное.

Но на этот раз дом сгорел, хотя местные крестьяне спасли парковые деревья, огромные липы, посаженные рукой епископа Кирилла Терлецкого. Таким образом, заботу об усадьбе, парке и доме взяли на себя местные жители – полещуки. Так должно было быть, потому что веками перковичский дом называли «Наш дом».

Что сегодня происходит в старой усадьбе?

Передо мной лежит письмо от жителя деревни Перковичи. Письмо адресовано моему брату Станиславу, который в настоящее время находится в Польше – в Варшаве. Человек, написавший письмо, работал в усадьбе, он хорошо знает своих бывших работодателей, поэтому в письме обсуждаются вопросы, которые, как он знает, их интересуют. Интересно, что он описывает судьбу многих своих соседей.

Это показывает, что он очень хорошо знал, как усадьба интересовалась жизнью сельских жителей, и что их жизнь была важна для хозяев усадьбы. Он много пишет о себе и своих детях и гордится их успехами в школе. Он с гордостью и радостью подчёркивает, что в настоящее время работает семь часов в день. Это имеет особое значение, потому что в прошлом, особенно во время заготовки сена и сбора урожая, люди из деревни работали с рассвета до ночи, потому что им приходилось и работать дома, и ходить на заработки в усадьбу. Особенно тяжёлым был женский рабочий день, потому что он начинался ночью и заканчивался намного позже захода солнца.

Однако больше всего он пишет о том, что может представлять наибольший интерес для бывших владельцев, т. е. о доме, парке и инвестициях в них. Получается, что дом был расширен и в нём находится школа на пятьсот детей, что было проведено электрическое освещение, и много незнакомых людей приезжают в Перковичи, которые они называют «курортом».

Старые деревья стоят нетронутыми, автор письма поэтичен: «Гигантские старые деревья, тополя, липы, клёны и ясени растут. Ветви их, оголённые осенью, грустные – как будто чего-то ждут». Он пишет о бетонных дорожках, обрамленных цветами, потому что это уже послевоенные новшества… Он описывает осушенные бывшие заболоченные участки земли, перечисляет их названия. В настоящее время там засеивают просо, сажают свёклу и картофель.

Он упоминает, что немцы уничтожили много людей в селе и деревьев, но «молодёжь и деревья растут всё больше и больше на протяжении уже многих лет». Письмо не содержит никаких просьб или напоминаний о долгах, оно продиктовано необходимостью порадовать бывших владельцев и работодателей.

Война ничего не изменила в Перковичах, это по-прежнему центр культуры и заботы о местном населении. «Наш дом» продолжает излучать вокруг себя добро. Такова была его роль на протяжении веков, и такова она сейчас.

Рассказ «Наш дом» был написан писателем Франтишеком Вислоухом, о котором я расскажу дальше, по видимому, через несколько лет после окончания Второй мировой войны.

Что увязывал увяжчий, что лежало в Лежайке и под какой коморой сидел подкоморий

Фамилия рода, главным образом в древних источниках, подаётся в нескольких версиях: Выслоух или Вислоух (Wysłouch / Wisłouch), или Выслоухович или Вислоухович (Wysłouchowicz / Wisłouchowicz). Вероятно, со временем закрепилось форма написания фамилии Выслоух, либо Вислоух, в зависимости от линии рода.

Фамильным гербом этого рода был Одынец (Odyniec), независимо от линии и написания фамилии. По гербовнику Несецкого (Niesieckiego) и описания, представленного в архивных материалах, герб выглядел следующим образом:

«На голубом фоне гербового щита расположена стрела остриём вверх, ниже конец стрелы загнут вправо, посередине стрела перечёркнута. Герб украшают пять страусиных перьев».

Один из вариантов герба Одынец, дворянское дело Вислоухов, ГАКО

Тем не менее, внутри семей рода использовались различные варианты изображения герба. Они отличались направлением сгиба стрелы, а также красным цветом щита.

Почти нет сомнений, что Выслоухи имеют общее происхождение с князьями Одинцевичами (Odyńcewiczy), род которых является одним из самых древних родов Великого княжества Литовского. В XV веке этот род вошёл в родство с Ягеллонами. Польские специалисты по геральдике утверждают, что Ягеллоны ведут свой род от полоцких князей.

В пятом поколении род очень сильно разветвился (одна его ветвь, дворян Вислоуховых, угасла), но мои предки селились уже не только на территории Руси, но и всего Великого княжества Литовского. В ХV веке Вислоуховы-Вислоухи были уже боярами в Новгородской земле, а в ХVI веке активно участвовали воеводами в Ливонской войне. Проследить линию рода, берущую начало от Семёна Вислоуха, мне удалось на несколько столетий, примерно на пять поколений.

Дальше идёт пробел лет в двести, и упоминания о Павле Вислоухе, владевшим «маентком Избин Речицкого повета» в Великом княжестве Литовском, относятся к концу XVII века. Но я веду параллельно и поиск по линии моего деда, тёзки родоначальника Семёна. Думаю, что мне вряд ли удастся полностью соединить обе линии – между ними века.

Многие Выслоухи из польской ветви были вовлечены в политику и общественную жизнь. Зенон Казимеж Выслоух был членом четырехлетнего Сейма, сторонником Демократической партии и соучредителем Конституции 3 мая. Его потомок Антони Выслоух и его жена Теофиль из Анджейковича способствовали эмансипации и образованию низших слоёв общества, а их племянник Болеслав Выслоух был сенатором и соучредителем PSL «Пяст» (сегодняшняя Польская народная партия). Двоюродный брат Болеслава Антони Изидор был также политиком и депутатом Сейма в 1930-х годах.

Зенон Выслоух, брестский подкоморий (1727—1805)

Многочисленные Выслоухи участвовали в движении независимости во время разделов Польши. В 1796—1798 годах Эммануил Выслоух, брат Зенона Казимежа, сражался как офицер польских легионов, служил у Наполеона Бонапарта во время его кампании в Италии. Спустя полвека Феликс, Антони и Теофиль Выслоух приняли участие в январском восстании Ромуальда Траугутта. Во время Первой мировой войны Болеслав и Антони Изидор Выслоух сражались в Пилсудских легионах.

Мой дед Семён Вислоух тоже был участником Первой мировой войны, но Паволочь уже не входила в состав Польши, это была Малороссия. Как мои предки оказались здесь, установить удастся вряд ли. Хотя есть одна версия. По Бучацкому договору 1672 года Речи Посполитой с Турцией Паволочь оказалась на территории, переданной казакам гетмана Дорошенко, воевавшего на стороне турков.

Но малороссийское население правого берега Днепра, оскорбляемое турками в своём религиозном чувстве, толпами бежало на левую сторону. И Паволочь «обезлюднела», её покинуло много жителей, а поляки стали энергично её заселять. Чтобы ускорить процесс, были даже введены так называемые «рочки», когда переселенцам можно было не платить налог в течение 25 лет.

Вполне возможно, так и появилась в Паволочи шляхта. С годами её представители ассимилировались, говорили на смеси украинского и польского языков, а когда появились метрики и паспорта, писали национальность «украинец, украинка». Но память о корнях осталась.

Много Выслоухов жило в Беларуси, которая тоже была когда-то в составе ВКЛ. Фамилия «Выслоух», в отличие от «Выслоухович» или «Вислоухович», впервые появляется в «Хронике Великого княжества Литовского» 1496 года, а затем в 1538, 1539 и 1541 годах. В документах упоминаются Выслоухи Волковыского уезда – усадьба Жердна (Żerdna) около Великой Рогозницы (Wielka Rogoźnica), на реке Зельве. Выслоухи принадлежали к так называемым «хозяйским дворянам» и получали приказы относительно правительственных дел от великих князей литовских.

По своим функциям документы, фиксировавшие великокняжеские пожалования в XV– первой трети XVI века это документы двух разновидностей: известительные листы (листы о пожаловании) и жалованные листы. Эти документы удостоверяли две самостоятельные процедуры в акте пожалования: само пожалование и его «потвержение».

Известительный лист адресовался местным властям и сообщал о пожаловании, данном тому или иному лицу или лицам. Характерная особенность известительных листов конца XV—начала XVI веков: в них чётко прописывался дополнительный приказ о введении получателя во владении. Поэтому иногда они могли называться «увяжчими» листами. В одном из таких документов 1495 года упоминается увяжчий Выслоух.

В «Хронике ВКЛ» имеются ещё следующие упоминания:

– Мартын Мартынович (Martyn Martynowicz) получает правительственный приказ от великого князя и короля польского Александра (1496);

– Фёдор Иванович (Fiodor Iwanowicz), двоюродный брат Мартына, получает приказ от великого князя и короля польского Сигизмунда I (1538).

Семья Выслоухов не находилась в зависимости от более богатых дворянских родов Великого княжества Литовского. Она принадлежала к довольно влиятельной знати, о чём свидетельствует участие Выслоухов в выборах польских королей, например:

– избрание Яна Казимира Вазы – Якуб Выслоух (Jakub Wysłouch), 1648 г.;

– избрание Михала Корибута Вишневецкого (Michał Korybut Wisniowiecki) – Габриэль, Станислав и Войцех Выслоухи (Gabriel, Stanisław i Wojciech Wysłouchowie), 1669 г.;

– избрание Яна III Собеского – Франтишек Выслоух (Franciszek Wysłouch), 1674 г.;

– избрание Станислава Лещинского (Stanisław Leszczyński) – Антоний Выслоух (Antoni Wysłouch), 1733 г.

Кроме общественной деятельности, Выслоухи принимали активное участие в делах военных. Пока семья занималась ежедневными заботами, отдельные её представители участвовали в важных для государства событиях. Документы свидетельствуют:

– Александр (Aleksander), сын Станислава (Stanisław) из усадьбы Лeжайка (Leżajka), в 1579 году участвовал в походе Стефана Батория на Москву;

– Ян (Jan) в 1605 году был в составе первого похода Лжедмитрия на Москву;

– Михал и Станислав (Michał i Stanisław) в 1610 году ходили на Москву в составе войска гетмана Жолкевского (Żółkiewski);

– Франтишек (Franciszek) в 1683 году принимал участие в Венском походе Яна III Собеского.

Об участии представителей рода в сражениях с турками и татарами свидетельствует большое количество военных трофеев, которые находились в имении Лeжайка (имение не сохранилось).

Выслоухи не занимали высоких сановных должностей, однако часто избирались местными жителями для выполнение государственных обязанностей, что свидетельствовало о доверии со стороны последних и о популярности рода в шляхетской среде:

– Якуб Выслоух (Jakub) был писарем земли Оршанской, как и его сын, Людвиг Кароль (Ludwik Karol);

– Франтишек Выслоух в 1676 году избран на должность витебского казначея;

– Лукаш Выслоух (Łukasz) в 1678 году избран на должность оршанского писаря и т. д.

Выслоухи также были писарями и польских королей. Например, Ян – писарь королей Сигизмунда III Вазы и Владислава IV.

Род Выслоухов был в родстве с такими известными родами Великого княжества Литовского, как Немировичи (Niemirowiczy), Тышкевичи (Tyszkiewiczy), Полубинские (Pałubińskija), Сапеги (Sapiehi), Пацы (Pacy), Сангушко (Sanguszki), Ожешко (Orzeszki). На стыке XIX и XX веков Выслоухи попали в категорию знати, представители которой вынуждены были иметь специальные документы, чтобы идентифицировать свою личность. Из Брестского Полесья (Гродненщины) – из книги VI списка дворян, из Минского воеводства – из книги I (это же касалось и украинской ветви рода).

На основании исторических источников были определены местонахождения усадеб, принадлежавших к разным линиям рода. В Волковысском, Мозырском уездах, на Витебщине и в Минском воеводстве они приблизительные, потому что точного места, где стояли здания, отыскать не удалось. Точное расположение усадеб известно на Брестском Полесье. Большое количество усадеб разбросано по всей территории современной Республики Беларусь, а также, возможно, на границе с Россией.

Белорусскими исследователями были условно выделены следующие линии рода: минско-мозырская, оршанская, полоцкая и брестская линия (бывшая Гродненская губерния).

Минско-мозырская линия

Фамилия применялась в двух вариантах. В Национальном историческом архиве Беларуси (НИАБ) находится полная родословная этой линии, начиная с 1709 года и заканчивая началом XX века. Потомки минско-мозырской линии Вы (и) слоухов добавили в архивные данные сведения о семье, охватывающие время с начала XX века и по сей день.

Один из потомков брестской линии рода Виктор Выслоух возле указателя деревни Лежайка, в которой находилась несохранившаяся усадьба Зеновиль

Эта линия меньше всего связана географически, так как семейные усадьбы находились в удалённых друг от друга местах: Ута (Uta) Березинского уезда Минского воеводства, Кустовница и Городок (Kustownica i Gródek) Мозырского уезда, Рывалки (Rywałki) Речицкого повета Гомельского воеводства, Рымишки Rymiszki) Браславского повета Витебского воеводства.

Оршанская линия

Применялась фамилия Выслоух. Об этой линии, которая сыграла значительную роль в жизни государства в XVII веке, почти ничего не известно. Последние сведения датируются серединой XVIII века. Усадьбы находились в Витебском воеводстве и Оршанском уезде.

Полоцкая линия

Применялась фамилия Выслоух. Родословная известна с XVII—XVIII вв. Усадьбы находились в Витебском воеводстве, в Полоцком и Лепельском уездах. В 1882 году эту линию лишили дворянства (как и часть украинской). Вероятно, что потомки полоцкой линии живут и сегодня, так как записи в метриках, начиная с 1918 года, свидетельствуют о браках и крестинах.

Брестская линия

Применялось исключительно написание фамилии Выслоух. Об этой линии больше всего сведений, в основном благодаря работе Исидора (Юзефа Каетана) Выслоуха (Izydor/Józef Kajetan Wysłouch).

Документально утверждённым началом брестской линии рода считается подготовленный по требованию королевы Боны список земель, находившихся во владении знати Кобринского уезда. В этом документе, датированном 13 апреля 1534 года, есть запись:

«Шимко и Станислав Выслоуховичи (Szymko a Stanisław Wysłouchowiczy) поведели иж деду их пан Юрий Пацевич дал ухол дубравы от границы клецкой на речке Лежайцэ низьли на то листув никоторых не мают».