Текст книги "Время, которое живет в чемоданах. Родословный детектив-путешествие по временам и странам"

Паволочская Семирамида и казак Голота

После Берестейского сражения Хмельницкий в Паволочи больше не появлялся, а 8 (18) января 1654 года на Переяславской Раде было принято историческое решение о присоединении Украины к России, к которому он, без сомнения, был причастен. Умер гетман 27 июля (6 августа) 1657 года в своей столице Чигирине.

Какие же ещё известные люди были связаны с Паволочью?

В 1704 году царь Пётр Великий приказал гетману Мазепе войти в Польшу. 12 июля того же года он уже был в Паволочи, откуда выдал универсал дворянам Киевской области, что имущество их сохранится, если они будут поддерживать царя; напротив, те, кто за шведов, будут разорены.

Мазепа стоял в Паволочи всё лето, а вместе с ним в отдельном лагере и казацкий полковник Семен Палий. После многочисленных войн Правобережная Украина лежала в руинах. И вот казаки Семен Палий, полковник белоцерковский Гурко, полковник брацлавский Абазин, полковник богуславский Самусь кинули клич с идеей о возрождении края. На него сразу же откликнулись тысячи желающих вернуться в родной, хоть опустошённый край (как говорят на Украине, «туди, где пуп закопаний»), только чтобы быть вольными казаками.

Казак с верховым конем. Художник Юлиуш Коссак, 1884 год

Палий захватил эти пустынные пространства, самых талантливых людей собрал вокруг себя, создал формальное правительство, прописал в изданных актах независимость вновь созданного «государства» как во всей Фастовщине, так и в Паволочине.

В 1702 году проезжал через Паволочь Иван Лукьянов, русский священник-путешественник, ехавший на Святую землю. Его поразило здесь небывалое зрелище: толпы полудиких, суровых, почти первобытных людей. «И когда мы стояли на базаре, как будто медведей обступили нас курильщики казаки, и вся эта голота была странная, безпорточная; на том или ином из них не видно на плечах подобия рубашки; ужасные очень, чёрные, как арабы, и злые, как собаки: они хватали из рук куски. Они смотрят на нас, стоят там и удивляются, и мы тоже смотрим на них; ибо мы не видели таких чудовищ, как они, в нашей жизни; в нашей жизни в Москве или в Петровском мы не нашли ни одного подобного им».

Тот же паломник на обратном пути из Святой земли снова проехал через Паволочь, но уже с купеческим караваном, едущим из Турции в Москву. Находившийся в местечке полковник Палий, узнав о приближающемся караване, приказал бить в барабаны и литавры. По его сигналу казаки оседлали лошадей и со знамёнами вышли в поле навстречу каравану.

«Всего их было, – пишет Лукьянов, – 300 человек; они выпрыгнули из кустов, как зайцы, кучками по 20 и 30; стали гарцевать на лошадях, потрясать копьями, выпустили стрелы из луков, стреляли из пушек, и турки, конвоировавшие караван, когда увидели всё это, сильно испугались. Полковник подошёл к купцам и поприветствовал их всех; купцы со своей стороны угостили казаков выпивкой. Караван остановился лагерем за местечком в поле, и полковник прислал им овса с обилием пищи и меда. Турки потом не конвоировали караван, его защищали палиевские казаки и отвечали за безопасность дальше до Киева».

Священник Лукьянов на примере переселенцев Паволочи описывает тяжёлые условия процесса повторного заселения края. Здесь он проходил под руководством жены Семена Палия, которая была родом из Паволочи. Это была очень мужественная дама. Когда муж отсутствовал, она исполняла его обязанности полковника, коменданта крепости.

Русские купцы, которые возвращались из Стамбула, называли её Семирамидой, которая по легенде была основательницей Вавилона. А прообразом героя того времени казака Голоты стал один из паволоцких жителей, который пришёл на благословение к священнику Лукьянову в одной казацкой шапке.

Пережив трудности переселения, вольные казаки быстро возродили край и начали создавать казацкую христианскую республику. Польские магнаты с этим смириться не могли и попытались подавить это движение в зародыше. В ответ в 1702—1704 году всколыхнулось восстание, которое так и назвали именем Палия. В нем приняли участие Брацлавский, Белоцерковский и Фастовский полки.

Но силы оказались неравны, восстание было подавлено. Соратники Палия бежали или погибли, сам же он сумел скрыться, чтобы продолжать борьбу. И надо признать, что он вёл очень тонкую игру, проводя переговоры и с королём Польши, и с королём Швеции, и с московским царём. Что и сыграло в дальнейшем с ним злую шутку.

Движение под названием Палиевщина, определённо, оказало влияние на возрождение казачества на Правобережье. И хотя после Карловицкого мирного договора между Турцией и Польшей сейм принял решение ликвидировать казачество, его полки сохранялись до 1711 года, а Белоцерковский полк, куда входила и Паволочь, действовал до 1714 года. Этому способствовала международная обстановка. Россия и Польша вели войну против Швеции, что дало возможность Мазепе ввести казацкие полки в этот регион и сохранить казачество.

Иван Мазепа на гравюре XVII—XVIII века

Но Мазепа видел в Палие опасного соперника, это был очень авторитетный полковник промосковской ориентации, имевший большое влияние на полки. И тогда он решил убрать Палия с дороги, в Бердичеве его схватили, сфабриковав доказательства того, что он якобы предал царя вместе с князьями Любомирскими и шведами.

Дальнейшая судьба Палия известна. Царь сослал его в Сибирь. Правда, после предательства Мазепы он был возвращён на родину и даже участвовал в Полтавской битве.

Эта история никак не пошла на пользу делу. Народ любил Палия и верил ему. После Полтавской битвы казацкие полки продолжали дислоцироваться в крае и не спешили оставлять его. Однако после неудачной для России войны с Турцией царь был вынужден заключить Прутский мир, а Турция потребовала незамедлительной ликвидации казачества на Правобережье.

И Пётр Первый 23 сентября 1711 года издал указ о возвращении Правобережья Польше, а казакам было приказано перейти на Левобережье. Белая Церковь и Паволочь были переданы польской комиссии в 1714 году. Это и есть дата исчезновения казачества на Правобережье, именно там, где оно зародилось. Закрылась целая страница в истории государства.

Кто такие гайдамаки и чем закончилась Колиивщина

После смещения Палия, когда рассеялась его «вольница», Паволочь снова стояла пустой: в 1714 году здесь было только 70 домов. Однако вскоре усилиями наследника Яна Александра Конецпольского местечко начало расти. Рядом с мещанской возникла еврейская слобода. Отечественные и иностранные купцы начали возвращаться и оседать в Паволочи.

В 1716 году поместье арендовал Вацлав Жевусский. Но в 1719 году Ян Александр Конецпольский, женатый на Февронии Жевусской, умер бездетным, и всё огромное наследство от него перешло к Валевским, а от тех, путём покупки, в 1722 году к князю Ежи Любомирскому, который был обозным великим коронным.

Паволочь перешла во владение князей Любомирских уже после переселения казаков на Левобережье Днепра и представляла собой полупустое селение с разрушенными домами.

Во время правления князя Паволочь выросла и начала развиваться. Здесь была возведена кирпичная ратуша, и проложенный через местечко тракт оживил город. Здесь проходили знаменитые ярмарки московских и турецких товаров, также были построены богатые усадьбы. Князь Любомирский завёл стадо лошадей в Паволочи и Шаргороде, высоко ценимых в Польше.

Паволочь заселяли люди из разных регионов и разных национальностей. Судя по документам того времени, селились тут россияне (раскольники), а по названию улицы Бессарабия можно догадаться, что там проживали выходцы из Бессарабии. Быстрый рост населения привёл к образованию новых улиц, которые разместились за крепостным валом – I, II и III части Завалья. Ещё одной новой улицей стали Лиски.

Для нормального функционирования хозяйства возрождались ремёсла и промыслы. Появились кузнецы, бондари, плотники, столяры, мельники, швецы, кожемяки, кожушники, возники. После постройки кирпичных заводов – каменщики и маляры (Муляр – одна из распространённых паволоцких фамилий).

Отстраивалась Паволочская крепость с замком. Необходим был лесоматериал, особенно колоды из дерева, которые заготавливали колодезные (Колодяжные ещё одна паволоцкая фамилия), а их дальнейшую обработку на конус выполняют конуши. Также для защиты от нападений необходимы деревянные щиты – бленды, их изготавливают бленды (фамилия Бленда).

Возрождалась духовная жизнь Паволочи. На средства мещан в 1723 году построена Покровская церковь, в которой меня крестили, а в 1731 году – Богоявленская и организован Паволочский деканат, которому подчинялись все близлежащие приходы. В 50-е годы этого же столетия на средства князей Любомирских был построен костёл. Введены в строй два кирпичных завода и завод сладких вин.

Покровская церковь, фото середины XX века

До 50-60-х годов XVIII столетия Паволочь в основном заселили, и её дальнейшее развитие пошло по городскому типу с аграрным уклоном. Она становится центром так называемого экономического и торгового «ключа». Городской рынок не мог потребить всю продукцию, представленную на торг, и её скупали для перепродажи в другие места и за границу.

Князья Любомирские добились у польского короля Станислава Августа грамоты, позволяющей открыть в Паволочи две ярмарки: одну на Средопостье – двухнедельную, другую на Дмитрия (большие Осенины) – четырехнедельную. Паволочь стала важным торговым центром края. На ярмарки съезжались купцы из разных мест Украины и России, потому что здесь можно было заключить контракты, купить товары, скот, стада и провернуть другие торговые сделки.

Жизнь в Паволочи возродилась и её артерии вновь стали полнокровными…

Но люди всё ещё жили здесь в постоянном страхе перед гайдамацкими вторжениями. Что собой представляли гайдамаки? История ничему не научила польскую верхушку. В который раз они снова начали свою политику колонизации украинского народа. Началось преследование православной веры и насаждение католицизма. Казачество-то уже уничтожено, можно действовать смело!

В этой ситуации на арене и появляются гайдамаки, которые по просьбе людей защищали их от панов. По сути, это те же казаки, выходцы из Левобережья и Запорожской сечи, которые собирались в отряды и шли громить ненавистных магнатов.

Эти отряды базировались в лесах и держали в страхе всю страну. В окрестностях Паволочи они стояли лагерем в лесу Лебедин, из которого успешно осуществляли свои атаки. 6 октября 1736 года армия гайдамаков напала на замок и, овладев им, они убили губернатора Зозулинского и воеводу смилянского Буяльского, шляхтичей, 35 евреев, награбили добра на 125 тысяч злотых.

Поверенный Любомирских на суде рассказывал: «Гайдамаки все документы, квитанции, декреты, ассигнации, акты, необходимые для ведения дел, частично сожгли, частично потоптали копытами, частично разорвали и пустили по ветру. Потом дошли до Погребища, учинили то же, что и в Паволочи и ускакали в степь».

Гайдамаки особое значение придавали уничтожению документов, где фиксировались долги и другие дела, которые давали возможность закабаления селян. Посполитые (так назывались простые жители) больше всего боялись попасть в книгу должников.

Однако наместник старосты Влодзимирского (Ледуковского) Ян Войнаровский вскоре разбил эту банду и отнял награбленное. Паволочь уже в то время принадлежал сыновьям князя Ежи Любомирского, подстолию великому литовскому Юзефу и воеводе брацлавскому Станиславу. После убийства Зозулинского стал воеводой Паволоцким Здановский.

В 1766 году Варшавский сейм выдал постановление, в котором назывался врагом всякий, кто защищает православную веру. Но Россия выступила за равные политические права католического и православного населения, что и утвердил сейм. В ответ на это шляхта в Бару 29 января 1768 года создала конфедерацию, которая считала своей целью ликвидировать постановление сейма, а также свергнуть короля.

Собрав 10-тысячное войско, поляки вторглись на Правобережье и начали по сути расправу над украинским населением и надругательство над православием: горели церкви, лилась кровь. Эти действия всколыхнули всю Украину. Гайдамацкие отряды объединились под руководством Максима Зализняка и Ивана Гонты.

И началось восстание, которое получило название Колиивщина. В этом восстании приняли активное участие и паволочане. Восстание получило огромный размах и могло привести к освобождению Украины от польского гнёта. Царское правительство, обеспокоенное таким поворотом дела и по просьбе польского правительства, подавило его.

Началась расправа над повстанцами. Но гайдамацкое движение на этом не закончилось. Только когда Правобережная Украина вошла в состав России, гайдамацкие отряды были распущены.

Последние владельцы Паволочи: Любомирские, Радзивиллы и… Абрамович

В 1741 году в Паволочи действовали четыре православные церкви: Покровская, Михайловская, Богоявленская и Благовещенская. Католический костёл был сожжён во время войн Хмельницкого. И только в 1751 году 5 ноября князь Юзеф Любомирский открыл здесь новый костел.

Примерно в это же время владелец Паволочи, князь Юзеф Любомирский, передал Острополь, Звягель и Ружин князю Касперу Любомирскому, воеводе краковскому. В 1775 году в Паволочи насчитывалось уже 396 домов, с которых собирался налог. Село значительно выросло и быстро развивалось.

В 1787 году король Станислав Понятовский, ехавший в Канев на Каневский съезд с монархами России и Австрии в карете со своим адъютантом генералом Любовицким, останавливался в Паволочи на ночь.

В 1791 году состоялось новое распределение земель и районов. Киевская губерния была разделена на Житомирский, Овруцкий, Приднепровский и Киевский районы. Для Житомирского района местом расположения центра был Житомир, для Овруцкого Овруч, для приднепровского Богуслав и для киевского Паволочь. Сеймик должен был пройти в поместной приходской церкви.

Однако жители Киевской области, в связи с тем, что в Паволочи не было здания, в котором могли проходить помещичьи суды, попросили перевести уезд из Паволочи в Ивницы. В Ивнице строить было проще, чем в Паволочи, которая расположена в безлесной зоне. Но ещё и потому, что киевский воевода Антоний Протаций Потоцкий свою резиденцию разместил в Ивнице.

В 1793 году в Паволочи было организовано почтовое отделение.

Почтовое отделение в Паволочи. Начало XX века

Князь Каспер Любомирский, польский магнат, генерал-лейтенант русской армии, наследник Паволочи, оставил двух дочерей: Софью, в первом браке бывшую замужем за воеводой киевским Антонием Протацием Потоцким, во втором – за генералом Валерияном Зубовым, в третьем – за генералом Фёдором Уваровым, и Жозефину, бывшую замужем за Адамом Валевским и во втором браке за графом Иваном Виттом.

В 1805 году Софья Уварова продала Паволочь и Малый Лисовец своему мужу Фёдору Уварову, после смерти которого в 1826 году местечко попало к его племянникам Фёдору и Андрею Уваровым. После смерти Андрея Уварова в 1840 году половину Паволочи с 4720 десятинами земли унаследовали его внучки Вера и Екатерина Дьяковы, которые в 1858 году продали её Станиславу Абрамовичу.

Вторая половина местечка с 2902 десятинами земли, с деревней Гать (часть местечка, отделённая речкой Паволочкой) за долги частные и казённые в 1853 году была продана княгине Цецилии из семьи Моршковских-Радзивилловых, которую унаследовал по завещанию отца Вильгельм Радзивилл и затем продал её тому же Станиславу Абрамовичу.

Последний в 1868 году продал Паволочь помещику В. В. Гудыме-Левковичу, а он вскоре вынужден был отдать в залог только что приобретённое имение Петербургскому Обществу взаимного поземельного кредита. В этом же 1866 году на условиях арендного содержания братья Поповы использовали две паволоцкие мельницы. В городке при Богоявленской церкви действовала открытая ещё в 1845 году приходская школа и ещё одна – при Покровской церкви.

В середине XIX столетия обе половины города принадлежали Гудымам. Пригород Ксендзивка принадлежал к казенным землям. При Богоявленской церкви было открыто образцовое училище. Здесь появился новый каменный костёл, отстроенный в 1852 году. Паволоцкий католический приход принадлежал к сквирскому деканату, насчитывал 1470 верующих и филиалы: Верховня, Ерчики, Векш (?); часовни в Трубеевке и Макаровке. В 1886 году городок с пригородом Ксендзивка насчитывал 4 562 жителей, из них 2 617 православных, 250 католиков, 1 695 евреев.

В конце XIX века в Паволочи было дворов 985, жителей 8169. Церквей две, костёл, две школы, больница, две водяных и две ветряных мельницы, проходили ярмарки и базары через каждые две недели. Перед самым октябрьским переворотом 1917 года Паволочью владели дворяне Баскаковы.

Ратуша, рисунок неизвестного автора

В Паволочи в позапрошлом веке проживало 1 695 евреев, которые имели свои синагоги, их в 1890 году было пять. Так что жили в местечке люди разных национальностей со своим религиозным укладом. Имея четыре церкви, Паволочь становится центром деканата в округе. А в 40-х годах XIX века на приход Богоявленской церкви был назначен священник и благочинный Серапион Брояковский. В эти же годы он организовал при Богоявленской церкви образцовое училище, которое потом стало церковно-приходской школой, а затем Зареченской неполной средней школой. В 1889 году протоиерей Серапион Брояковский был награжден орденом Святого Владимира IV степени «за 50-летнюю отлично-усердную службу».

Его сын Серапион Серапионович Брояковский был не только священником, но и журналистом, духовным писателем. Родился он в 1861 году, образование получил в Киевской духовной семинарии. Сотрудничал с периодическими изданиями «Киевлянин», «Русский Паломник», «Церковный Вестник», «Миссионерское Обозрение», «Странник», «Воскресное Чтение» и др.

С 1909 года Брояковский издавал с помощью учителей и служителей церкви ежемесячный журнал «Духовная Беседа» для чтения в храме, в семье и школе. Журнал печатался в типографии 1-й Киевской артели печатного дела, выходил до 1916 года.

Отдельно изданные Брояковским труды: «Сборник кратких поучений на воскресные и праздничные дни» (4-е изд., Киев, 1912), «Церковно-приходская летопись» (изд. 2-е, Киев, 1912), «Очерки и рассказы» (3-е изд.), «Спутник пастыря» (3-е изд., Киев, 1912), «За веру Христову» (Киев, 1905), «Поучения и речи на воскресные, праздничные, поминальные дни и разные случаи» (Киев, 1907), «Поучения и речи на всевозможные случаи» (2-е изд., 1912) и другие.

В послереволюционный период его судьба сложилась трагически. Отдав свою жизнь служению церкви, Богу и народу, конечно, он не мог смириться с варварским уничтожением духовности, богохульством и так называемым атеизмом. Уже в преклонном возрасте он сидел в тюрьмах. Был осуждён тройкой при УНКВД УССР по Житомирской области и 28 апреля 1938 года расстрелян в Житомире.

Не лучшая доля была уготована и паволочским церквям: Богоявленской и Покровской. В 50-х годах из первой сделали клуб, потом зернохранилище, а после разобрали на дрова. Покровская церковь вынесла за свою историю все лихолетья: польскую конфедерацию, войну со шведами, Гражданскую войну, Отечественную войну, а в 1985 году сгорела. Меня в этой церкви крестили. Восстановили её совсем недавно.

Святки в Малороссии

Как я уже писала, в Богоявленской церкви Паволочи служили отец и сын Брояковские. Сын, Серапион Серапионович Брояковский был не только священником, но и журналистом, писателем и издателем. И оставил пятитомное собрание сочинений, которое хранится сегодня в Российской национальной библиотеке (РНБ). Из книг, принадлежавших его перу, к счастью, оказались оцифрованы две.

Но и несколько брошюр, которые меня заинтересовали, мне в библиотеке отсканировали. В одной из них, «Святки», настолько интересно Серапион Брояковский описывает обычаи украинского села (а это, несомненно, Паволочь), что я не могла здесь не привести отрывки из этого уникального исторического источника.

«…В России праздник Рождества Христова проходит обыкновенно очень оживленно и продолжительнее чем у других народов. Он носит общее название «святки»… Но чествуя праздник Рождества Христова по церковному, россияне в то же время, как унаследовавшие от своих отцов, дедов и прадедов нравы и обычаи, не забывали и не забывают проводить святочные дни, так сказать, и «по мирскому».

В особенности это следует сказать о деревенских жителях, и, главным образом, о южно-русских крестьянах. Здесь крестьянин так же наивен как дитя. Он отдается празднику всей душой, всей глубиной религиозного чувства, во время праздника крестьянин перерождается: радуется, поет, веселится… И столько пылкою фантазиею южно-русского народа измылено обычаев для того, чтобы придать рождественским святкам побольше торжественности и внешнего эффекта…

Канун Рождества называется Святым вечером. Святый вечер… как дорог и радостен он для простолюдина. Народ настолько чтит его, что не принимает пищи целый день, приготовляясь к торжественной кутье. Вот наступил вечер сочельника. К этому времени небольшая хатка нашего поселянина принимает замечательно эфффектный вид. Стены чисто вымазаны и выбелены, стол, лавки и «мысник» выскоблены и вымыты, везде очищена пыль, а образа украшены множеством искусственных разноцветных и пестрых цветов.

Еще с утра хозяин дома отправился на базар, чтобы купить «меженой» (соленой) рыбы и сушеных фруктов для «узвару», а хозяйка, прибрав хату, толчет в ступе кутью. Ребятишки, мысленно предвкушая обилие праздничных скоромных явств, суетятся по хате, резвясь и весело напевая колядную песню.

Вот вошел в хату с целым ворохом покупок отец, и дети бросились к нему навстречу. Оделив их гостинцами, он немного обогревшись, снова вышел на двор. Через несколько минут он является в хату с сеном и соломой и произносит такие слова: «Добрый вечир! Вятый вечир!» – «Слава Иисусу Христу!» – отвечает вся семья.

После этого обязательного приветствия, сено кладется под стол, на стол под скатерть, к углу возле узвара и кутьи. Солому стелят на полу. Хозяйка дома с детьми садится на принесенную солому, вертится, произнося: «Кво-кво-кво!», дети кричат: «Цып-цып-цып!» Делают это для того, чтобы куры плодились, курицы обильно клали яйца… Детям бросают в солому деньги, орехи. Дети, пока дадут кутью, ищут в соломе орехов и денег.

Мужские костюмы Черниговской, Таврической и Полтавской губерний

Приближается «святый вечир», сумерки сгущаются, а дым из каждой деревенской хаты широкою струею поднимается в вышину и исчезает в морозном воздухе. Снова вошел хозяин в хату и на этот раз внес большой сноп жита, пшеницы и всякой другой пашныци. Положив пока сноп на лавке, он в красном углу, «на покути», поместил сено и на нем поставил сноп.

К этому времени хозяйка успела уже сварить «узвар», который в большом горшке также поставлен «на покути» и покрыт «кнышем». Несколько таких же кнышей положено подле горшка с узваром. В ту же минуту дети нарисовали на каждом хлебе и на горшке по небольшому крестику мелом.

Пока окончены эти приготовления, наступил длинный зимний вечер. Зажглись в небе звезды – уже пора вечерять. Хату наполняет запах сена и соломы. Затеплилась перед образами лампада. Хату освещает восковая свеча. Накурили ладаном. На столе возле кутьи ладан курится в черепке. Вся семья становится на колени и молится. Сколько чувства и радости в этой молитве!

– Садитесь, детки, – говорит отец после молитвы.

Детки садятся за стол по старшинству. Начинается ужин. Подается девять «страв» или блюд: кутья, борщ, капуста, рыба, вареники с капустой, вареники с сушеными ягодами, горох, блины и узвар. Блюда могут заменяться одни другими, но всех бывает обыкновенно не менее девяти. Кутья приготовляется из пшеничных зерен, к ней в некоторых местах Малороссии растирается мак с медом. В это день нельзя произносить слово «мак».

Существует поверье, будто того станут кусать летом блохи, кто проговорит слов «мак» в этот день. Детей наказывают. Если они проговариваются.

Ужин начинается с кутьи. Отец первый протягивает руку к кутье и говорит:

– Дай Боже цей вечир отпровадыть и другого на тий рик диждаты!

– Дай Боже! – отвечает семья с радостью.

Глава семьи, отведав кутьи, набирает другую ложку и бросает к потолку. Дети ловят на лету падающие зерна кутьи, стараясь каждый побольше поймать. Кто больше поймает, тот рассчитывает летом поймать рой пчел. После кутьи пью по чарке водки, не исключая и малолетних детей. Надо заметить, что водка к ужину «с вечера» бывает у каждого крестьянина, даже самого бедного. Взрослые члены семьи пьют по другой и по третьей. Все навеселе, рады, счастливы. Едят. Приговаривают…

Можно сказать, что в домашней жизни южно-русского крестьянина это время – самое приятное в жизни. Трудно и представить, какая радость бывает, когда в кругу семьи сидит сын-солдат, прибывший на праздники. Но не обходится это время без слез, если кого либо из членов семьи нет дома.

Нередко все плачут, вспоминая умерших, разделявших хлеб-соль за ужином. Мать больше других плачет по отбывших в вечность детях: тяжело ей видеть не всех детей своих в это время. Вообще принято, чтобы вся семья была в полном сборе за ужином. Если дети «подруженiи» (женатые) живут в одном селе с родителями, то они вечеряют у своих родителей (по мужу).

Украинские крестьяне. Художник К. А. Трутовский, 1860-е годы

Ужин кончился. Каждый спешит напиться после ужина «узвару», чтобы во время жнив не испытывать жажды в жару. Девки принимаются за гаданья. Приносят вымолоченные колосья и ищут в них зерен: которая найдет зерен много, та имеет шансы на счастье в замужестве. Девки невесты выходят на улицу и производят шум ложками – «тарабанят».

На шум отзываются собаки. Где первая собака залает, оттуда надо ожидать жениха. Кидают также сапог за ворота и смотрят, куда обращен носок сапога, оттуда следует ожидать жениха. Более храбрые девки идут в пустую хату и смотрят в зеркало, каждая порознь: в зеркале им будто покажется нареченный. Другие смотрят через кольцо в воду с тою же целью.

Малые дети идут с калачами поздравлять соседей и родственников со святым вечером. Детей угощают, а калачи принимают. Старики и пожилые члены семьи не ложатся спать в ночь под Рождество, «бо не годыцця в таку ничь спаты». В это время они рассказывают разные легенды, переделанный евангельский рассказ о Рождестве Христа и др.

Раннее утро следующего дня. Ярко блещет приходский храм сотнями огней. Церковь переполнена молящимися, глубина ее горит огнями по праздничному, и густой пар стоит над толпой, одевая туманом и богомольцев, и ярко освещенный иконостас. На лицах богомольцев какой-то особенный радостный отпечаток. Незаметно в этот день совершается продолжительное богослужение.

Но вот оно кончено, и народ в рассветом дня в самых лучших праздничных костюмах повалил из храма, длинной вереницей растянувшись по улица села. Всяк спешит в свою хату разговляться. Обед большею частию начинается кутьей. Блюд много, скоромных и постных, приготовленных накануне праздника, в сочельник. За обедом бывает довольно изобильное возлияние спиртных напитков. Кто празднику рад – всякому нужно выпить, таков уж обычай, перешедший к нам от седой старины.

День проходит в отдыхе, частию в поздравлениях односельцев с праздником.

Но вот наступил вечер. Этот давно жданный вечер особенно радостен для молодежи. На дворе трещит мороз. Путнику трудно перевести дыхание, а скрип мороза под сапогом далеко раздается по окружности. На дворе стоит зимняя ясная ночь, которую молодежь проводит в колядовании. Звуки колядок далеко слышны в морозном воздухе. От хаты до хаты путешествуют колядники по улицам села, оглашая их величальными песнями.

Нет в этих песнях ни изящества в выражениях, ни высоты поэтического творчества, ни особой гармонии и мелодии в звуках, но какое чарующее впечатление производят они на души деревескаго люда! Колядников везде встречают радушно, одаряя их хлебом, пирогами, разными сладостями и деньгами.

Вот раздается звон небольшого колокольчика, и вслед за этим большая толпа парубков остановилась подле хаты. Всякий в селе знает, что это колядуют в пользу местного приходского храма. В составе церковных колядников входят лучшие представители деревенской молодежи. Один из парней избирается старостой (иначе «березой»).

Из церкви колядники берут «карнавку» (кружку) и колокольчик. Подходя к хате, они дают знать о своем приближении звоном колокольчика. За колядование они получают деньги и хлеб. Деньги бросаются в кружку и к ним присоединяется сумма, вырученная от продажи хлеба. Все полученное поступает в пользу церкви. На эти средства покупается икона, хоругви или же кресты. Вещи так называются «парубоцкими».

В другом месте небольшая группа 6—7 летних мальчуганов в «батьковых чоботах и материной свитке», едва перебирая ногами, остановилась под окном, и их звонкие голоса также своеобразным напевом выкрикивают:

Христос родывся, Бог воплотывся,

Ангелы спивають, Христа велычають,

Чудо, чудо повидають.

А там новая гурьба дивчат с звонким хохотом и шутками, в промежутках между колядок оглашают воздух своими мелодичными украинскими голосами.

Колядки в Малороссии. Художник К. А. Трутовский

И все эти разнообразные звуки сливаются в воздухе в один хвалебный гимн, и как сладко и отрадно становится на душе поселян от этих звуков молодежи, раздающихся в глубокой ночи!

…С новым годом у южно-русских поселян связано весьма много разнородных обрядностей. Прежде всего, все дни от праздника Рождества до Нового года считаются «святыми днями», в которые нельзя работать, а вечера от Нового года до Крещения зовутся «щедрыми», так как в это время малоросс бывает особенно щедр на угощения.

Во время рождественских святок колядуют, а накануне Нового года «щедруют»… Щедруют обыкновенно накануне Нового года исключительно дети, за что и получают вознаграждения по содержанию самой «щедривки».

Так как канун Нового года называется у крестьян «богатым вечером», к которому хозяйки очень тщательно приготовляются, то понятно, что щедрующие поучают просимое, переходя от хаты до хаты до глубокой ночи.

Взрослые в щедровании не участвуют, но зато в день самого Нового года лицам всякого возраста принято «посыпать». Посыпают обыкновенно смесью разного рода хлебных зерен, приговаривая: «Сiй, Боже, роды, Боже: жито, пшеныцю и усяку пашныцю, а ты, дядку, дай паляныцю!» Посыпальники в заключение поздравляют хозяев с Новым годом, со всякими пожеланиями приговаривая: «На счастье, на здоровье, на довгiй вик!»

Крестьяне верят, что как проведешь день Нового года, таков будет и целый год. Поэтому всякий старается провести Новый год как можно лучше.