Текст книги "Время, которое живет в чемоданах. Родословный детектив-путешествие по временам и странам"

С разорванной надвое душой…

Мы ехали в Баку из посёлка Мухтадыр, где в очередной раз отдыхали летом у деда, ехали за билетами на поезд. В семидесятые такой услуги – билеты туда и обратно – не было. Нужно было покупать их там, куда ты приезжал. Да ещё и отстоять огромную очередь в кассу. Но мне шестнадцать лет, и меня не пугает никакая очередь, ведь мы едем в Баку! А это значит, что я снова пройду по его сказочным улицам, заберусь на Девичью башню, представляя себя восточной принцессой, буду просыпаться в громогласном южном дворе в Чёрном городе под перекличку хозяек: «Софа, ты синенькие сегодня готовишь?» – «Ай-вей, Таня, так Эльмира собиралась, всех звала к себе!» И конечно же, мы совершим набег на бакинские лавки-подвальчики, в которых продавали всё, что угодно душе, от восточных сладостей до модных батников и кофточек а-ля импорт. И закажем обжигающий люля кебаб в ресторане, и станем смотреть, как старики в папахах пьют чай в чайхане напротив из стаканов армуду и ведут неспешные беседы. И с нами будет солнце, солнце, солнце…

Приезжая в Баку из посёлка, мы останавливались у брата отца. Бориса, в Чёрном городе, которого давно уже в современной столице Азербайджана нет.

– Ну, куда сегодня? – едва открыв глаза, спросила я своего дядю, того самого пацана, которого бабушка спасла в 33-м году от верной гибели.

– А сегодня в Мардакяны! – торжественно объявил он.

Мне это название показалось жутко смешным.

– Марда… что?!

– Эээх, темнота! – дядя махнул рукой, но не удержавшись, тоже рассмеялся.

И мы отправились в Мардакяны. Дядя приготовил мне сюрприз. Он очень любил стихи Есенина, пел его песни, аккомпанируя себе на аккордеоне и, похоже, прикладывал свою сумбурную нескладную жизнь сидельца, самоучки-живописца и музыканта к судьбе поэта. И он знал, что в те годы и я, с лёгкой руки нашей учительницы литературы, увлеклась поэзией Есенина, мы с одноклассниками заучивали его стихи наизусть, пели под гитару песни, горячо спорили на предмет его личной жизни и смерти, обсуждали поэзию имажинистов, и нам доставляло удовольствие произносить это «умное» слово и пробовать его на вкус, нарочито растягивая.

Мой дядя Борис Андреевич Костенко

Но особенно мне нравился персидский цикл. Я знала, что Есенин практически целиком написал его в Баку и гордилась тем, что каждый год могла приезжать в этот город, для многих недоступный. А сейчас так вообще буду в центре внимания, когда на уроке как бы невзначай упомяну об этой поездке. И вдруг дядя произнёс, будто читая мои мысли:

Воздух прозрачный и синий,

Выйду в цветочные чащи.

Путник, в лазурь уходящий,

Ты не дойдёшь до пустыни.

Воздух прозрачный и синий…

– Персидские мотивы… А ведь не был он в Персии… – дядя задумчиво покачал головой. – Здесь он все свои стихи из этого цикла писал. Здесь ему и Персию организовали.

– Как это?

Но он не ответил, ибо мы уже приехали в эти самые Мардакяны. Девушка с удивительным именем Ирада встретила нас на пороге дома с табличкой «Дом-музей Сергея Есенина». Оказывается, в Баку поэта пригласил редактор газеты «Бакинский рабочий» Пётр Чагин. И Есенин приехал, в первый раз – в сентябре 1924 года. И жил здесь полгода.

Но мечтал побывать в Персии. Увидеть Шираз, в котором творили Саади и Хафиз, съездить в Тегеран, и в Мешхед, и в Фердоус, и в другие города, встретиться с современными поэтами, послушать народных певцов. Думаю: почему поэт так стремился туда… Есенин, как всякий творческий человек, обладал немалыми амбициями. И безусловно, хотел, чтобы его стихи пережили его самого. Не получив достаточного образования, много учился сам, и конечно, задавался вопросом: в чём секрет вечности строф, написанных Петраркой, Данте, Шекспиром, лирики персидских поэтов X—XV столетий. Он надеялся раскрыть секрет персидской поэзии, чтобы постичь искусство сочинительства, которое переживёт века. Это ему не удалось, но получилось другое. И его помнят.

В Азербайджане Есенина очень любили. И первый секретарь ЦК компартии Азербайджана Сергей Киров, зная натуру поэта, просто побоялся за его жизнь в полуфеодальной стране со строгими нравами и обычаями. И поручил Чагину поселить Есенина на одной из лучших бывших ханских дач, даче нефтепромышленника Мухтарова в Мардакянах, организовать ему вот такую «Персию» в Баку. «Летом 1925 года я перевёз Есенина к себе на дачу. Это, как он сам признавал, была доподлинная иллюзия Персии – огромный сад, фонтаны и всяческие восточные затеи. Ни дать ни взять Персия», – писал Чагин.

Есть легенда о том, что поэта якобы два часа возили на пароме по Каспию (по другой версии, ночью на автомобиле по улицам), привезли в Мардакяны и объявили, что это Персия. Но это только легенда, не более, которую сам же Чагин после и опроверг. Именно здесь, в Мардакянах родилось большинство стихов из книги «Персидские мотивы».

Тогда, больше сорока лет назад мне удалось поразить воображение одноклассников: я ходила по улицам, по которым ступала нога кумира! Прошло время. Многое было переосмыслено, многое поменялось, всё, что казалось значимым, куда-то исчезло без следа и не оставило даже лёгкой тени сожаления.

Не знаю, где сделан этот снимок, в Паволочи, куда Борис тоже приезжал, или в Мухтадыре. Но он очень показательный!

Теперь, по прошествии стольких лет, я ясно вижу, что вся кабацкая лирика Есенина – это такая же смесь фальшивого надрыва, вывернутого на всеобщее обозрение страдания, имажинистской игры в слова и… живой боли. Потому и цепляла всех, кто вырос на блатняцкой романтике, весьма популярной тогда в стране. Прости, дядя, ты не исключение…

И здесь как раз наступает момент рассказать ту историю, о которой в семье не вспоминали, а если вспоминали, то коротко и вскользь. Но по прошествии времени я обнаружила её следы на всё той же «Памяти народа». Правда, зайдя туда недавно и набрав имя дяди, я о нём сведений уже не нашла. Я зашла ещё раз через некоторое время. Увы, информация о Борисе Андреевиче Костенко исчезла. И тому, видимо, есть причина. Хорошо, что когда информация была доступна, я скачала этот документ.

Борис Андреевич Костенко, 1924 года рождения. Осуждён военным трибуналом 34-й отдельной стрелковой бригады 29 октября 1942 года на 10 лет с отбыванием наказания в исправительно-трудовом лагере (ИТЛ), без поражения в правах. По семейной легенде, был сначала приговорён к высшей мере, но якобы его мать, моя бабушка Мария Гавриловна, куда-то ездила и вымолила заменить лишением свободы. Не знаю, могло ли быть такое в действительности.

За что же Борис получил такое суровое наказание? Чтобы не попасть на фронт, уже после мобилизации совершил «самострел». Отрубил себе пальцы на ноге. И по законам военного времени… Но он остался жив. Правда, жизнь его, после отсидки ли, или ещё по каким-то причинам, покатилась фактически под откос. У очень талантливого человека с хрупкой душевной организацией, самоучки художника и музыканта, игравшего на аккордеоне и писавшего маслом картины, в том числе и огромные полотна для наглядной агитации, родившегося на хуторе в 20-е годы в крестьянской семье (казачьи корни мои кубанские предки успешно скрывали) совсем не было шансов как-то применить свои способности.

Очень любил море, пытался устраиваться на работу на морские суда, носил форму, хотя моряком никогда не был, а работал в основном рабочим на нефтяных месторождениях. Но недавно обнаружила фото, которое Борис прислал брату. Там он в форме горняка, подпись: «От брата Бориса, горняка Донбасса, 1950 г.» Красавец-сердцеед, не знаю, сколько раз женившийся и разводившийся. Вся его жизнь пошла кувырком, он просто сгорел от алкоголя. В каком году умер, тоже не знаю. Где похоронен, тоже. Повторюсь, связи с архивами Азербайджана у меня нет. Хотя слабая надежда ещё теплится.

Я часто вспоминаю наш двор с виноградной беседкой в посёлке, нашу летнюю тамошнюю жизнь. Сохранилось видео с моими родителями, немного фотографий. И мне становится грустно. Я жалею своего незадачливого дядю, я не могу его осуждать. Он, как и любимый им Есенин, методично разрушал себя, рвал на куски душу. И мне почему-то кажется, что мой сын чем-то на него похож. Нет, не внешне. А вот этой самой невыразимой словами и неосязаемой тонкой душевной организацией и талантом. Генетика, между прочим, наука, с ней не поспоришь. Но сегодня таким людям жить все-таки капельку, но легче.

Вспоминать, конечно, можно. И грустить. Но и понимание того, что эта беспечная жизнь осталась в далёком детстве, как и сказочный Баку, тоже приходит не сразу. И живёт в душе светло и трепетно.

Мои приключения в Дербенте

Да, город Дербент, конечно, не в Азербайджане. А в Дагестане. И все же не упомянуть о нём не могу. Потому что была там один раз и просто очарована до сих пор его восточно-кавказским колоритом. Но сначала предыстория.

Мама моего отца, моя бабушка Мария Гавриловна, умерла то ли в 1963, то ли в 1964 году, это опять же можно узнать только из архивных документов ЗАГС Азербайджана. Умерла от перитонита, терпела боль до последнего, когда уже и не смогли её спасти. Я была совсем маленькая, и её вообще не помню.

Отношения у неё с моей мамой были не самые простые, это знаю из отрывочных воспоминаний, по рассказам мамы. Бабушка очень любила своего старшего сына, моего отца, гордилась им: офицер, прошёл всю войну! И в жены хотела ему настоящую казачку, что ж кровь-то разбавлять. Казацкому роду не должно быть переводу.

Но отец поступил по-своему, возможно, в первый и в последний раз в жизни. Ибо был человеком ведомым и мягким. Даром что боевой командир. Но молодые с родителями вместе не жили, виделись редко, только во время отпуска. Да ещё была попытка пригласить бабушку пожить у нас, когда я родилась, чтобы помочь маме.

Но окончилась она, насколько я знаю, плачевно. Мама рассказывала, что бабушка сидела, вжавшись в кресло, почти весь день, боялась тарелку супа себе разогреть. Уж по какой причине, непонятно. Однажды мама не выдержала и накричала на неё. На этом её пребывание в нашем доме и завершилось.

После смерти бабушки дед недолго в одиночестве куковал. Очень быстро появилась в его доме довольно молодая, довольно разбитная бабёнка по имени Полина. Это уже сильно позже мы узнали, что она никакая не Полина, а Паша, Прасковья.

Но понятно, что Полина звучало гораздо благороднее. На её руке была татуировка «Паша», вроде как в молодости она была трактористкой, ну и сидела в лагере. За что, никто не спрашивал, а она не рассказывала. Тогда сидели многие.

Относилась она к нам, к свои неродным внучкам хорошо, да и за дедом присматривала. Но были у неё и родные внуки, и жили они как раз в Дербенте. И вот как-то раз собралась она к дочери в Дербент и предложила съездить и мне с ней. Я согласилась, было интересно. Всего полтора часа на автобусе, почему нет.

Дочь её с семьёй, мужем и двумя сыновьями, жила в каком-то бараке. Помню, что жива была ещё её свекровь, совсем старенькая. Или может это мне тогда так казалось. Вот все вместе они и ютились в двух небольших проходных комнатках. Уже и не помню, куда определили спать нас с Полиной, но как-то все разместились.

Смутно припоминаю гамак во дворе под москитной сеткой, но это не точно, хотя вполне возможно. Летом на Каспии даже ночью довольно душно.

Разговаривая с Алияром, нашим соседом по улице Коммунистической, я вспомнила, что дочку Полины звали Раиса, её мужа Борис, сыновей Геннадий и Виктор, фамилия Игнатенко. Жили они в Юго-Восточном переулке, то ли во 2-м, то ли в 4-м доме.

Хотя сегодня это неважно, вряд ли этот барак всё ещё на месте, если даже в Баку уже нет улицы Экспериментальной. Пыталась набирать имена братьев Игнатенко в сети, ничего у меня не вышло, никого подходящего с такими именами я не нашла.

Из своего путешествия в Дербент ярче всего я запомнила крепость Нарын-Калу, самую главную достопримечательность тысячелетнего города, куда меня, конечно же, повели. И помню страшный «язык» стены, выдававшийся в пропасть, на котором, по легенде, казнили пленных. Завязывали им глаза и приказывали идти вперёд…

Зять Полины Борис, который туда меня водил, всё предлагал подойти к самому краю, но я так и не решилась. Всю жизнь жутко боюсь высоты, какой уж тут неогороженный край с выходом в пропасть!

Крепость Нарын-Кала в Дербенте, самая древняя в России

Ещё помню кавказский базар, где всё продавали вповалку: продукты, одежду, обувь и чего только там ещё не было! Я купила себе там босоножки на умопомрачительном каблуке, белые, и довольно долго потом их носила.

И как-то раз я пошла гулять в город одна, уже и не вспомню, почему. Возвращалась с прогулки, как вдруг возле меня притормозила легковушка. Из окна высунулся лихой джигит и спросил, откуда я, куда иду и к кому приехала. Я сказала.

Он посетовал, что идти ещё далеко, и предложил меня подвезти. Ну вот скажите, мыслимо ли сегодня сесть двадцатилетней девчонке в машину к незнакомцу, да ещё и на Кавказе? Исключено. А тогда у меня даже мысли плохой не возникло. Человек гостеприимно приглашает меня подвезти, как же я могу ему не поверить?! И я села.

Нет, триллера не будет. Он действительно подвёз меня к дому, я выпорхнула из машины, мило улыбаясь. И он уехал. Бабушка, сидевшая в беседке во дворе, чуть в обморок не упала, судя по её виду.

Опрометчивость моя была, что называется, налицо. И не последняя, кстати, такая история.

Но моя вера в людей меня так никогда и не подвела.

Родословный компас

…даже мой скромный опыт разбора старых бумаг не раз в виде так называемого мелкого факта, случайной даты или второстепенной фамилии давал в руки тончайшую ниточку, потянув которую можно было распустить сложное вязанье прошлого.

Владимир Чивилихин, «Память»

Характерный документ по генеалогии городских сословий – городовая обывательская книга. Ведение такой книги определялось «Городовым положением» 1785 года. В неё вносились «настоящие городовые обыватели» (домо– и землевладельцы), гильдейские купцы, «цеховые» (мастера, подмастерья и ученики разных ремёсел), именитые граждане и посадские (все остальные жители города). В графах обывательской книги записывались имя, отчество и фамилия обывателя, его возраст, холост, женат или вдов, данные о жене, сведения о детях (имена, пол, возраст), имущественное положение, профессиональные и общественные обязанности. Подлинная книга хранилась в архиве городского общества, а две копии с неё – в губернском правлении и казённой палате (фонды городских дум, губернского правления и губернской казённой палаты).

Если человек был на государственной службе, то с начала службы на него заводился послужной или формулярный список, документ, знакомство с которым даёт полный ответ на вопросы, необходимые для восстановления служебной биографии человека.

База данных служилых людей XVII—XVIII века https://ridero.ru/link/Mf4hJLnd3oejI5Fx-1D2X

В делопроизводстве государственных учреждений России большое место принадлежало документам о службе отдельных лиц. Важнейшими из них являются послужные, или формулярные, списки. Они заводились на каждого, кто занимал «классные», т. е. связанные с чинопроизводством должности. Круг этих лиц был широк и разнообразен.

Довольно многочисленное сословие в России составляли священно– и церковнослужители. Они подлежали особому учёту, для этого велись клировые ведомости. Такая ведомость отмечала продвижение по службе, состав семьи, родственников, уровень образования. Клировые ведомости хранятся в фондах консисторий – церковных управлений по епархиям.

Сословия Российской империи:

– дворянство;

– священнослужители;

– крестьянство;

– городские жители и мещане, цеховые и ремесленники;

– купечество и почётные граждане;

– казачество.

Информация о разных сословиях хранится в разных архивных фондах

Если предок – дворянин. Главные сведения о нём вы найдёте в фонде Дворянского депутатского собрания той губернии, где он проживал. Нужно разыскать «Дело о причислении к дворянскому сословию». В нём будет показана вся родословная дворянской семьи.

Если предок дворянин и служил в армии, главные сведения о нём вы найдёте в Российском государственном военно-историческом архиве в Москве. Нужно разыскать его формулярный список («личное дело»). В нём будет указана дата рождения, губерния, имена родителей, место учёбы, имение, сведения о жене и детях, сведения о прохождении службы, боях и наградах.

Если предок дворянин был чиновником, главные сведения о нём вы найдёте в Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге. Так же нужно разыскать его формулярный список («личное дело»).

Если известно, где учился предок дворянин, главные сведения о нём вы найдёте в его личном деле учащегося. Нужно разыскать фонд учебного заведения в архиве.

Если предок священнослужитель, главные сведения о нём вы найдёте в клировых ведомостях. Клировые ведомости хранятся в государственных архивах в фондах духовных консисторий. Из клировой ведомости можно узнать год рождения, место рождения, место учёбы, места службы, состав семьи священнослужителя

Если предок крестьянин, главные сведения о нём вы найдёте в:

– метрических книгах;

– материалах ревизий;

– материалах переписей;

– посемейных списках;

– списках рекрутов и военнообязанных;

– списках учеников церковно-приходских училищ;

– списках избирателей;

– списках переселенцев;

– списках заёмщиков Крестьянского банка;

и др.

Если предок городской житель (мещанин), главные сведения о нём вы найдёте в:

– метрических книгах;

– материалах ревизий;

– материалах переписей;

– посемейных списках мещан;

– списках рекрутов и военнообязанных;

– списках учеников городских училищ;

– списках избирателей;

– списках налогоплательщиков.

Если предок городской житель (купец), главные сведения о нём вы найдёте в:

– метрических книгах;

– материалах ревизий;

– материалах переписей;

– посемейных списках купцов;

– списках рекрутов и военнообязанных;

– списках учеников городских училищ;

– списках избирателей;

– списках налогоплательщиков;

– списках предпринимателей.

Если предок казак, главные сведения о нём вы найдёте в фондах Российского государственного военно-исторического архива или в региональных архивах тех областей, где формировалось и проживало казачество.

Вспомогательные источники. Рекрут, рекрутский набор – термины, известные в России, пожалуй, каждому. Рекрутами в русской армии называли зачисленных на военную службу по рекрутской повинности. Практически в каждой крестьянской семье были мужчины, которые служили в армии. В документах уездного рекрутского присутствия можно найти информацию о рекрутах.

В фонде уездной земской управы могут храниться различные документы о выкупе земельных участков после реформы 1861 года. Имеется в архивах и такой источник информации по крестьянским родословиям, как посемейные списки, похожие на ревизские сказки тем, что члены семьи вписывались туда с указанием возраста и отношения к главе семейства. Такие списки велись с 1858 г. Казёнными палатами и волостными правлениями. Искать их следует в соответствующих фондах. Составлялись эти списки каждый год для лиц податных сословий. По ним же после 1874 г. формировались призывные списки в связи с новым уставом о воинской повинности. С этого же времени приходские священники ежегодно сверяли посемейные списки с записями в метрических книгах.

Историю крестьянских семей советского периода можно восстановить через похозяйственные книги, содержащие сведения об имени, отчестве, фамилии, возрасте, профессии хозяина, членах его семьи, их собственности, причинах выбытия из поселения. Похозяйственные книги хранятся в фондах местных Советов и колхозов.

Все указанные источники следует отнести к разряду «вспомогательно-основных», т. к. они либо дают срез семьи на определённый период, либо упоминают отдельных представителей её.

В 1897 году в Российской империи проводилась Первая всеобщая перепись населения. В формуляр переписного дела вносились сведения о главе семьи (его фамилия, имя и отчество, возраст или дата рождения, вероисповедание, образование, семейное положение, сословная принадлежность, место проживания, сведения о роде занятий, в некоторых регионах – о родном языке), а также сведения обо всех членах его семьи.

Переписные листы после обработки с целью получения статистических данных необходимо было уничтожить. Однако по отдельным губерниям это не было сделано, и сегодня эти документы стали уникальными источниками сведений по генеалогии семей, живших на территории этих губерний.

При поступлении в гимназию, реальное училище, среднее специальное и высшее учебное заведение на студента (учащегося) заводилось личное дело, тоже важный источник в поиске сведений о человеке и его окружении.

Кроме того, в федеральных и региональных архивах, в фондах музеев и отделах рукописей библиотек хранится много личных архивных фондов. Это архивы знатных и богатых семей Российской империи, крупных чиновников и известных общественных деятелей, деятелей культуры, богатых купцов, заводчиков, фабрикантов, банкиров и т. д. В таких фондах имеются документы, вывезенные после 1917 года из усадеб и городских квартир, сданные на хранение потомками, принесённые в дар государству или купленные архивами – бумаги личного характера, фотографии, имущественные и хозяйственные документы. Сведения о таких фондах надо искать в опубликованных путеводителях по архивам и в научно-справочных изданиях отдельных архивохранилищ.

Как пресса может помочь в генеалогическом поиске https://ridero.ru/link/JbZBLzOaa0k4KnKvcoaV_

Справочники, многотомные и другие издания, в которых могут упоминаться фамилии ваших родственников

Книга «Русская военная эмиграция 20—40-х г. XX века», 1—5 тома.

«Белое движение. 900 биографий крупнейших представителей русского военного зарубежья». Шмаглит Р. Г., издания по истории Гражданской войны.

Эмигрантская пресса http://elib.shpl.ru/ru/nodes/9806-gazety

Книжные издания на сайте https://books.google.ru/

Белые в Манчжурии. Справочник, 1950 год. «Справочник-список руководящего и рядового состава – членов белогвардейского „Союза казаков на Дальнем востоке“, находившегося на территории Маньчжурии» архивный отдел УМВД по Хабаровскому краю, г. Хабаровск https://ridero.ru/link/9yYwCBLPOt2PzaR4R_IoT

Списки эмигрантов разных лет также могут находиться в оцифрованном виде на сайте Family Search в предполагаемой стране переселения белогвардейцев. Попробуйте поискать фотографии и документы участника Гражданской войны на барахолках и интернет-аукционах типа https://meshok.net/

.