» » » онлайн чтение - страница 13


  • Текст добавлен: 1 октября 2013, 23:55


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Бранко Китанович


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Беседа за столом текла неторопливо. Говорили о погоде, которая в ту осень была необычно теплой, о винах, в которых и обер-лейтенант и майор разбирались неплохо. Постепенно разговор переходил на более серьезные темы, и Гетелю казалось, что инициатива принадлежит ему. Время, однако, шло, а женщины не появлялись.

– Николай! – позвал Зиберт своего шофера, «немецкого солдата польского происхождения», как он представил его майору. – Надо бы съездить за Анной и Ириной, что-то они задерживаются.

– Время еще есть, господин обер-лейтенант. Они сказали, что придут обязательно, – объяснил на ломаном немецком языке появившийся из другой комнаты Николай Струтинский и, вместо того чтобы уйти, неожиданно сел за стол.

Разведка – это такая служба, где малейшая погрешность может обернуться катастрофой. Такую ошибку совершил Струтинский, подсев к офицерам за стол.

Майора Гетеля будто током ударило, его лицо побагровело от негодования. Немецкий солдат польского происхождения никогда бы не позволил себе присоединиться к офицерам, даже если бы его пригласили. Подобной фамильярности не потерпел бы и английский офицер, за которого Гетель принимал обер-лейтенанта Зиберта.

Гетеля охватил ужас. Засада! Значит, Зиберт никакой не агент «Интеллидженс сервис»! А если он русский?

Майор вскочил и бросился к вешалке за пистолетом, но Струтинский подставил ему ногу, и тот растянулся на полу.

За полминуты Гетель был укрощен и связан. Так неожиданно закончилась игра, которая могла иметь далеко идущие последствия. Другого выбора у Кузнецова в создавшейся обстановке не было. Он отбросил ненужную больше маску и приступил к допросу насмерть перепугавшегося эсэсовца.

– Никогда бы не подумал, что вы русский разведчика – хмуро произнес Гетель. – Я думал, что вы англичанин или поляк, работающий на «Интеллидженс сервис». Собирался предложить вам свое сотрудничество. Соглашусь сотрудничать и с русскими, если отпустите.

– Все зависит от вас, от вашей искренности, – ответил Кузнецов. – Ваши показания мы сравним с теми сведениями, которыми уже располагаем. Поэтому требую говорить только правду, одну правду. Многое нам известно, но, конечно, кое-что мы еще не знаем.

Видимо, это произвело на Гетеля должное впечатление: на протяжении нескольких часов он подробно отвечал на вопросы, интересовавшие советскую разведку.

– Кем в действительности является фон Ортель? – спросил Кузнецов эсэсовца в конце допроса.

– Я не могу вам этого сказать.

– Почему? – Кузнецов повысил голос.

– Потому что я на самом деле не знаю, кто он, – истерично воскликнул Гетель. – Этого никто не знает. Мне лишь известно, что штурмбанфюрер Ортель имеет специальные полномочия от главного управления имперской безопасности в Берлине. Он имеет право лично обращаться по телефону к Мюллеру и Шелленбергу.

– Ого! – Кузнецов едва не присвистнул.

Мюллер был начальником IV отдела главного управления имперской безопасности, то есть тайной полиции, гестапо. «Следовательно, – подумал Кузнецов, – я не ошибся, полагая, что фон Ортель – крупная птица».

Из показаний майора Гетеля Кузнецов узнал, что фон Ортель некоторое время провел в Белграде. Сюда, в Ровно, к нему два-три раза приезжали какие-то личности из Берлина. На днях его видели с одним из них. Говорят, что это Отто Скорцени – известный похититель. Но о задании, которое фон Ортель выполнял в Ровно, майор Гетель толком ничего не мог сказать.

– Фон Ортель – сам себе хозяин, – сказал Гетель. – Он, например, часто бывает в тюрьме. Отбирает там людей и куда-то увозит. Никто из них назад не возвращается. Ему помогают в Ровно три майора и один капитан.

* * *

Сведения, полученные от майора Гетеля, были лишь элементом в системе мер по идентификации личности фон Ортеля. В этом деле многое еще было неясно, поэтому Кузнецов продолжал развивать связи с фон Ортелем. Делать это ему было не трудно, так как фон Ортель считал его своим близким приятелем и постоянно искал с ним встречи. Создавалось впечатление, что беседы с Кузнецовым служат фон Ортелю своеобразной отдушиной для снятия нервного напряжения, вызываемого, видимо, важностью выполняемой им работы.

Беседуя с ним, Кузнецов вдруг обнаружил, что фон Ортель неустанно изучает не только то, что должен знать высококвалифицированный разведчик, но и многое другое, выходящее за рамки его профессиональных обязанностей. Фон Ортель, оказывается, изучал труды Шлифена, Мольтяе, Клаузевица, до деталей знал походы Цезаря, Чингисхана, Наполеона, Фридриха II. Но его оценки исторических деятелей страдали очевидной субъективностью. Странно, например, было слышать от него, что катастрофические поражения Германии на восточном фронте и возможная высадка англичан и американцев во Франции не будут иметь решающего влияния на исход войны. Большинство генералов вермахта фон Ортель считал тупицами. Он иронически относился к возможности достижения победы в войне с помощью боевых действий на поле боя. История учит, утверждал Ортель, что великие события происходят лишь в результате насильственных перемен в высшем эшелоне власти. А эти перемены чаще всего осуществляют диверсанты и заговорщики.

Однажды Зиберт и фон Ортель сидели в ресторане отеля «Дойчегофф». Фон Ортель наливал себе стопку за стопкой. Разговор зашел о ходе войны на восточном фронте.

– Как вы, Зиберт, относитесь к этому «случаю под Курском»[13] и вообще к тому, что русские наступают? – спросил фон Ортель.

Сам вопрос уже заключал в себе доверие. Упоминать о Сталинграде и Курске можно было только в разговоре с человеком, которого хорошо знаешь, не опасаешься.

– Во всяком случае, иначе, чем большинство, – ответил Зиберт. – Несомненно, оба этих факта достаточно трагичны сами по себе. Но я не люблю нытья. Мне представляется, что бывают такие исторические моменты, когда поражение важнее победы. Что заставит задуматься над серьезностью положения в дни победы? Ничто. Победы кружат головы. Люди теряют представление о реальном. А поражения? Они заставляют думать даже меня. – Зиберт усмехнулся. – Германии нужен трезвый ум и твердый дух, то и другое приобретается не в победах, а в поражениях.

– Браво! – воскликнул фон Ортель. – Из тебя, Зиберт, вышел бы превосходный теоретик. Пока не поздно, покажись Альфреду Розенбергу, он приезжает через два-три дня. Выскажи ему свои взгляды, и он возьмет тебя к себе в помощники! Он любит алхимиков человеческих душ. Напомни ему, кстати, что вы с ним земляки. Между прочим, я, пожалуй, больше ему земляк, чем ты. Но, признаюсь, не хочу, чтобы меня что-либо связывало с этим головастиком.

– Пожалуйста, не надо, я считаю Розенберга выдающейся личностью третьего рейха.

– Оставь ты эту чепуху при себе. Розенберг ничего собой не представляет особенного. Говорят, что он немецко-татарского происхождения. Кого, интересно знать, надоумило поставить этого дурака промывать нам мозги? Ты, возможно, не знаешь, что Розенберги пришли в Пруссию с Волги. Там еще царица Екатерина создала колонию немцев.

– Забавно.

– Куда уж забавнее!

– Ты, Ортель, кажется, назвал себя переселенцем из России, так ли это?

– А ты, я смотрю, догадлив! Но мы отклонились от «курской» темы. Скажи честно, ведь у тебя уже есть два ранения, от фюрера ты получил два креста и прочее. Готов ли ты снова идти на фронт? Там, правда, обещают Железные кресты, но чаще всего выдают деревянные, – иронично усмехнулся фон Ортель. – Во всяком случае, так утверждает большевистский писатель Илья Эренбург. Ну, так что?

Зиберт распрямился на стуле. Его голос стал суровым и твердым.

– Я солдат, мой дорогой штурмбанфюрер, и мой долг без размышлений драться за фюрера, за германский народ и за Великую Германию!

«Вот такой искренний фанатик мне и нужен», – подумал фон Ортель, но вслух сказал совсем другое. Насмешливо разведя руки, он воскликнул:

– Блестящий ответ! Но почему так официально и театрально? Неужели ты думаешь, что борьба с противником ведется лишь на поле боя?

Зиберт презрительно усмехнулся и ответил:

– Честно скажу тебе, я презираю тыловиков. Они частенько нарочно придумывают себе противника, чтобы обратить на себя внимание. Здесь, в Ровно, полно таких «борцов», которые воюют с детьми, женщинами и инвалидами, уверяя, что это все «большевистские диверсанты»! Настоящий солдат такими делами не станет заниматься! Война, кроме всего прочего, дело благородное!

Фон Ортель задумался над его словами, затем отрицательно покачал головой и назидательно произнес:

– Не следует быть таким легкомысленным, Зиберт. Партизаны – весьма серьезная опасность. Ну да черт с ними. Пусть с ними занимаются те, кто не в состоянии делать более важное дело.

Фон Ортель замолчал и погрузился в раздумье. Зиберт почувствовал, что наступает кульминация их игры, которую он вел на острие ножа. Они закурили.

– Такому человеку как ты, мой дорогой Зиберт, нужны друзья, способные оценить твои достоинства и вознаградить их, – размеренным голосом начал фон Ортель. – Интересно, что бы ты сказал, если бы я предложил тебе изменить род деятельности?

– Не надо, Ортель, так шутить. Из меня плохой разведчик, – ответил Кузнецов, считая, что в данной ситуации следует говорить прямо, без околичностей.

– Ха-ха! Я сделаю из тебя хорошего. Клянусь богом, там бы тебе никто не досаждал. А в остальном… В общем, вскоре я познакомлю тебя с моим большим другом – Отто Скорцени.

– Со Скорцени! – удивился Зиберт.

Фон Ортель был удовлетворен впечатлением, которое он произвел на Зиберта. Конечно, думал он, возможно, я сказал лишнее сегодня этому скромному фронтовику, но он надежный человек и умеет хранить тайну.

Кузнецову конечно же было хорошо известно имя пресловутого Отто Скорцени. Оно не сходило со страниц фашистской печати, превозносилось до небес, едва ли не обожествлялось. На счету штурмбанфюрера СС Скорцени было немало диверсий и кровавых акций. Убийство в 1934 году австрийского канцлера Дольфуса, арест во время «аншлюса» Австрии в 1938 году президента Микласа и канцлера Шушнига, зверские расправы над жителями Белграда, Копенгагена, Варшавы, Риги, Киева, – все это было делом рук Скорцени и его банды.

Скорцени пользовался особой благосклонностью Гитлера и быстро продвигался по служебной лестнице. К 1943 году он был уже шефом отделения по организации террористических и диверсионных операций в VI отделе главного управления имперской безопасности.

К нему питал особое доверие Эрнст Кальтенбруннер, кровавый палач, шеф СД.[14]

Отто Скорцени, по указанию Гитлера, совершил одну из самых дерзких диверсионных операций во второй мировой войне – похищение Муссолини. В 1943 году фашистский режим в Италии потерпел поражение, Муссолини был арестован и помещен под усиленной охраной в горно-туристском отеле «Кампо императоре» близ местечка Абруццо. Новый глава итальянского правительства маршал Бадольо изъявил готовность начать переговоры с Англией и США о выходе Италии из войны. Это привело Гитлера в ярость, и он решил во что бы то ни стало выкрасть Муссолини, чтобы с его помощью побудить итальянцев продолжать боевые действия хотя бы в северной части Италии. В отель «Кампо императоре» вела единственная подвесная канатная дорога, подступы к которой хорошо охранялись.

Скорцени предложил операцию «Дуб» осуществить с помощью воздушного десанта. 106 диверсантов во главе со Скорцени неожиданно спустились на планерах перед самым отелем и разоружили растерявшуюся охрану. Муссолини был на самолете доставлен в Германию, где его принял Гитлер. Геббельсовская пропаганда выжала из операции все, что можно. Имя Скорцени было окружено ореолом легенды, его прославляли как идола германской расы и символ ее превосходства.

После беседы с фон Ортелем Кузнецов немедленно отправился в отряд. Надо было решить, как поступить с предложением фон Ортеля. Принятие этого предложения могло иметь далеко идущие последствия. Вместе с тем его можно было расценить и как попытку фон Ортеля проверить личность обер-лейтенанта Зиберта.

Из Центра ответили:

...

«Постарайся выяснить, в какое дело конкретно фон Ортель намерен тебя вовлечь. Иметь в виду, что возможна провокация, поэтому будь очень осторожен, не переусердствуй в готовности услужить…»

Кузнецов вернулся в Ровно. На третий день после памятного разговора, как и было условлено, они встретились с фон Ортелем в офицерском казино. Эсэсовец был рад встрече.

Но сначала речь между ними пошла не о политике, а о двоюродной сестре Лидии Лисовской – Майе Ми. коте. Эта на первый взгляд легкомысленная красивая девушка уже давно числилась тайным агентом гестапо, где имела кличку «Семнадцать».

...

«Майя, – пишут А. Лукин и Т. Гладков, – постоянно общалась со множеством немецких офицеров, чиновников, коммерсантов. Не раз она получала лестные предложения вступить в брак. Популярность этой красавицы привела к тому, что она заинтересовала гестапо. Когда фон Ортель появился в Ровно, агент «Семнадцать» был предоставлен в его распоряжение. Не только для того, чтобы штурмбанфюрер мог проводить с ней свободное время, но и для расширения его возможностей в выполнении тайного задания. Эсэсовец пришел к выводу, что имеет дело с весьма способной девушкой, и постепенно начал обучать ее способам и приемам шпионского ремесла.

В качестве агента гестапо Майя регулярно встречалась с фон Ортелем. Одновременно она была одним из наиболее эффективных советских разведчиков в Ровно. Кузнецов и командование отряда получали от нее подробные донесения о каждой ее встрече с фон Ортелем.

Штурмбанфюрер доверял Микоте больше, чем кому-либо другому… Однажды, будучи немного выпивши, он рассказал Майе, что дважды направлял в советский тыл диверсантов, которые должны были ликвидировать двух немецких генералов, в том числе генерала Зейдлица, взятого в плен в Сталинграде. Зейдлиц, выступая по радио, обвинил Гитлера в том, что он ведет Германию к национальной катастрофе…»

– Ну что же, а теперь вернемся к нашему разговору. Что ты решил? – серьезным тоном спросил фон Ортель обер-лейтенанта Зиберта.

Зиберт предпочел не разыгрывать на сей раз из себя наивного фронтовика, не понимающего роли разведки.

– Я думаю, что для такой деятельности нужно иметь определенные знания и способности.

– У тебя они есть, я в этом убедился лично. Ты любишь хорошо пожить, любишь удовольствия нашей короткой жизни. А что ты скажешь, если фюрер тебя озолотит? А? Запомни: фюрер одного способного диверсанта ценит выше пятидесяти всяких там вояк или болтунов вроде Розенберга, Геббельса, Коха. Представлять _ – подарит тебе, скажем, Волынь или, того лучше, земли и сады где-нибудь на Средиземном море. Осыплет всеми дарами. Что бы ты на это сказал?

– Я спросил бы: что я за это должен сделать?

– Прежде всего, послушаться меня. А остальное – наполовину сделанное дело.

– Ничего не понимаю.

– От тебя требуется совсем немного, самая малость. Быть храбрым, решительным. Рискнуть жизнью.

– Всего лишь? – Кузнецов рассмеялся. – Ты шутишь, Ортель. Значит, надо всего лишь немного подраться. А с кем и как? На конской голове, сам знаешь, рога не растут.

– Зачем тигру рога, если у него есть острые зубы, – отпарировал фон Ортель.

– Я не из трусов, жизнью рисковал не раз, однако ничего за это не получил, кроме ленточек на грудь за ранения.

– Вопрос заключается в том, где и как рисковать. Сегодня в нашей помощи нуждается фюрер. Да, Пауль, настало время, когда надо помочь фюреру, не забывая при этом, конечно, и себя. Запомни: храбрость вознаграждается тысячекратно. Как сказал Фихте: «Пусть меня оставят все, но не храбрость!»

Зиберт молча слушал. Фон Ортель постепенно входил в экстаз, опьяняясь собственными словами о будущей славе, которая хорошо оплачивается. Он налил себе уже девятую по счету стопку рома, затем встал со стула и, глядя Зиберту прямо в глаза, высокопарно произнес:

– Я готов идти туда, на самый решающий участок фронта!

«Где же находится этот решающий участок? – подумал Кузнецов. – Видимо, в Москве? Или надо где-нибудь выбрасываться с парашютом?»

– За участие в этом деле ты, Зиберт, получишь еще один Железный крест. Нет, мой дорогой, решающий участок не там, где ты думаешь. Туда не надо спускаться на парашюте, а приехать с комфортом, на лимузине и, что особенно важно, в штатском платье.

– Не понимаю. Ты говоришь загадками, Ортель! – в голосе Кузнецова прозвучала ирония. – Где же находится этот «решающий» участок?

– В Тегеране! – с улыбкой сказал фон Ортель.

– В Тегеране? – изумленно спросил Зиберт. – Но ведь Иран – нейтральное государство.

– Так вот, именно здесь соберется в ноябре Большая тройка: Сталин, Рузвельт и Черчилль. Мы повторим прыжок в Абруццо! Только это будет дальний прыжок! Мы ликвидируем Большую тройку и повернем ход войны. Попытаемся захватить Рузвельта живым, чтобы фюреру легче было сговориться с Америкой, а Сталина и Черчилля уничтожим! Разумеется, об этом не следует болтать, сам понимаешь.


Фон Ортель рассказал, что недавно он был в Берлине, где его принимали лично Мюллер и Шелленберг. От них он получил весьма заманчивое предложение.

Ортель загадочно улыбнулся и сказал:

– Будем щедро вознаграждены, если успешно выполним задание по ликвидации Большой тройки. В Копенгагене готовятся специальные люди, которые несколькими группами полетят в Иран. Аэродромы в Белграде и Софии уже готовы. Это исходные пункты. Теперь ты меня понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Зиберт. – Но уверен ли ты, что мне удастся подключиться к этому делу?

– Странный вопрос! А известно ли тебе, кому отводится одна из главных ролей во всей операции?

– Кому же?

– Мне! – Фон Ортель самодовольно усмехнулся и сказал: – По этому поводу надо бы пить шампанское, а не этот ром. Попроси пани Лелу, пускай принесут.

«Самоубийство» фон Ортеля

С фон Ортелем, видимо, произошло что-то серьезное. Возможно, интуиция разведчика в конце концов подсказала ему, что в случае с вербовкой Пауля Зиберта он действовал неоправданно поспешно. Его не могло не насторожить то, что Зиберт не пришел на условленную встречу с ним к Лидии Лисовской. Майя Микота, правда, сообщила фон Ортелю, что Зиберт срочно выехал из Ровно по служебным делам и его не будет в городе два-три дня. На первый взгляд, в этом факте не было ничего странного. Однако Зиберт, видимо, должен был встретиться с фон Ортелем до своего отъезда, принимая во внимание характер и важность последней беседы между ними. Более того, Зиберт не мог не знать, что если у фон Ортеля возникнут хоть малейшие подозрения, он постарается немедленно его уничтожить, так как доверил ему слишком важную тайну. О готовящемся покушении на Большую тройку могли знать только непосредственные участники этой операции.


Но не исключается и иная версия. Многие известные сейчас документы свидетельствуют о том, что фон Ортель не всегда был достаточно аккуратен в сохранении служебной тайны. Во всяком случае, не только Зиберт, но и Майя и Лидия отмечали, что в последнее время их знакомства фон Ортель отличался необычной разговорчивостью. Приведем отрывок из донесения Кузнецова Центру, датированного серединой ноября сорок третьего года:

...

«…По сведениям, полученным Лидией Лисовской от фон Ортеля, в Германии создается летающая бомба, внешне похожая на самолет, которая на большой скорости преодолевает расстояние в 400 километров и может производить огромные разрушения».

Это была первая весть о самолетах-снарядах ФАУ-1, полученная одной из разведок союзных государств. Несколькими месяцами позднее гитлеровцы начали бомбардировать этим страшным оружием Лондон и другие английские города.

По словам Майи Микоты, фон Ортель говорил ей, что ему оказана большая честь участвовать в «грандиозном деле, которое всколыхнет весь мир». Однако и Майя не знала, куда неожиданно исчез фон Ортель.

– Однажды, будучи в хорошем расположении духа, он обещал привезти мне персидский ковер. Я подумала, что это или шутка или же он принесет мне краденый ковер. Он же почему-то предупредил, чтобы я никому не рассказывала о его обещании. Иначе можно лишиться головы.

* * *

Вечером 20 ноября 1943 года Майя Микота сообщила Кузнецову, что, по слухам, фон Ортель якобы покончил с собой в своем кабинете на Дойчештрассе.

Кузнецов не поверил в эту версию, расценив ее как попытку скрыть неожиданный отъезд фон Ортеля из Ровно. Вместе с тем он недоумевал, почему фон Ортель не выполнил своего обещания привлечь его к участию в операции в Тегеране.

В своей книге «Тегеран 1943» Валентин Бережков, работавший во время Тегеранской конференции переводчиком у И. Сталина, подтверждает, что фон Ортель действительно был заместителем у Скорцени, руководившего организацией покушения на Большую тройку.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 4 Оценок: 1
Популярные книги за неделю

Рекомендации