» » » онлайн чтение - страница 4


  • Текст добавлен: 1 октября 2013, 23:55


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Бранко Китанович


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Тайное послание Черчилля Сталину

Еще в начале осени 1942 года к отряду «Победители» присоединилась не совсем обычная группа – семейный «отряд» Струтинских. Глава семьи – Струтинский Владимир Степанович привел с собой сыновей – Николая, Георгия и Ростислава.

Отрядом командовал старший сын Струтинского – Николай. Несколько позднее в отряд пришли его мать – Марфа Ильинична, сестра Катя, младшие братья Вася и Слава, а также тетя по отцовской линии – Ядзя. Струтинские были родом из Западной Украины. Они сразу включились в боевую деятельность отряда, так как хорошо знали местные условия и людей. Даже старая Марфа Ильинична привлекалась к ведению разведки, в частности, с этой целью она ходила в Луцк. Позднее эта мужественная патриотка была убита фашистами.

Главе семейства Струтинских – Владимиру Степановичу было поручено отвезти лейтенанта Пауля Вильгельма Зиберта в Ровно. От партизанской базы до Ровно надо было проделать свыше сотни километров.

По указанию Центра задача Николая Грачева состояла в том, чтобы проникнуть в Ровно, ознакомиться на месте с обстановкой, осмотреть город и быстро возвратиться в отряд. Речь шла о сугубо ознакомительной миссии.

На рассвете из леса выехала коляска. Хорошо накормленные, рыжей масти кони быстро катили ее по полевой дороге. На лошадях была добротная сбруя, украшенная медными бляшками и пластинками. Конские гривы были расчесаны, а хвосты подвязаны.

Пожилой кучер восседал на облучке и негромко поторапливал коней. На заднем сиденье развалился сероглазый мужчина лет тридцати, притворившись, что дремлет. В карманах у него кроме разных документов и эсэсовских жетонов имелась справка, в которой говорилось, что лейтенант Пауль Зиберт является чрезвычайным уполномоченным хозяйственного командования «Викдо» и ведает заготовками провианта в Людвипольском и Клесовском районах Ровенской области. В документе содержалась просьба оказывать сотруднику «Викдо» всевозможное содействие.

Осеннее серое небо повисло над землей и затрудняло обзор. Видимое пространство сжалось до размеров небольшого круга. Было прохладно и сыро. Кузнецов еще и еще раз мысленно проигрывал сценарий своего появления в Ровно. Казалось, он уже достаточно много знал о немцах: работал бок о бок с ними на Уралмаше, наблюдал, как ведут себя немцы в плену, встречался с ними в бою, видел их и в положении «хозяев» на оккупированной территории. Каждая новая встреча заставляла Кузнецова вносить поправки в, казалось, уже сложившийся образ лейтенанта Зиберта. Но в этом портрете недоставало главного штриха – мнения самих немецких лейтенантов и гауптманов[9] об образе Пауля Зиберта созданного воображением Кузнецова. Как-то примут они его, не обнаружат ли с первого же взгляда, что перед ними вражеский лазутчик, а не свой брат ариец?

Поэтому Медведев на прощание еще раз напомнил, что он не дает Кузнецову никакого задания. Никакого, кроме одного, – походить по городу, привыкнуть к немецкой форме, к немецкому окружению, войти в обстановку и наметить план вживания. Никакой самодеятельности! Осмотреться и немедленно назад, в лагерь!

Километрах в двадцати от Ровно, на Кудинском хуторе, путники сделали остановку в доме Вацлава Дигадлы, родственника Струтинского. Переночевали и утром двинулись дальше. Вблизи Ровно заехали еще к одному родственнику Струтинского, оставили у него коней и повозку, а сами пошли в город.

Они условились, что будут ходить по разным сторонам улиц, не теряя друг друга из виду. Как свидетельствуют А. Лукин и Т. Гладков, лейтенант Зиберт, расхаживая по улицам Ровно, строго по-уставному отдавал честь старшим по званию немецким офицерам и небрежно отвечал на приветствия солдат, встречавшихся ему на пути. Время от времени он останавливался у витрин магазинов, у кафе и рекламных щитов кино.

На углу Парадной улицы лейтенант купил в киоске несколько газет, но читать их не стал. Он лишь бегло просмотрел заголовки и, свернув газеты, сунул их в карман. У ресторана «Дойчегофф» (на дверях надпись: «Только для немцев») лейтенант остановился, подумал мгновение и шагнул внутрь. Заказал кофе и рюмочку коньяка.

Через десять минут он вновь был на улице.

На следующем углу лейтенант купил пачку сигарет и коробок спичек. По пути, в большом сквере, присел на скамейку и закурил. «У немцев не принято курить на ходу», – вспомнил он слова инструктора в учебном центре под Москвой.

– Когда я ходил по улицам Ровно, у меня от страха тряслись руки и ноги, только о том и думал, что меня вот-вот схватят, – рассказывал Владимир Струтинский по возвращении в отряд. – Завидев жандарма или полицейского, я немедленно поворачивал назад или переходил на другую сторону улицы. А Николай Иванович, вижу, держится молодцом. Шагает спокойно, уверенно, останавливается у витрин магазинов. На приветствия немцев отвечает как положено. Четыре часа ходили мы так по городу.

После осмотра города Струтинский отвел Кузнецова к своему родственнику Казимиру Добровскому, который держал шорную мастерскую. Добровский поклялся советскому разведчику, что будет помогать партизанам.

Было около двух часов дня, когда Кузнецов и Струтинский вышли из города. В шесть часов вечера там вступал в силу полицейский час. На базу они возвращались на своем фиакре и через два дня прибыли на место.

Сохранившиеся документы говорят о том, что Кузнецов был доволен своим первым посещением Ровно и тем, как он себя вел. Его поведение, кажется, не вызвало подозрений, за исключением отдельных моментов, которые следовало учесть в будущем. Так, он был без шинели и в легком кителе, а на голове у него была пилотка, которые обычно носят фронтовики. Большинство же офицеров, которых он видел в Ровно, были в плащах и фуражках.

В тот же вечер Медведев доложил Центру, что первый выход Кузнецова в Ровно прошел нормально и подтвердил его готовность к выполнению задания. В телеграмме также сообщалось, что Кузнецов наблюдал в Ровно большое скопление машин и повозок, оживленное движение на главных улицах. По оценке Кузнецова, ему пришлось обменяться приветствиями с тремя сотнями солдат и офицеров.

В Ровно засылались одновременно и независимо друг от друга многие разведчики. Каждый со своим заданием. Медведев, провожая их, всегда говорил: «Если встретите своих, не удивляйтесь, не здоровайтесь, пройдите мимо, как будто вы незнакомы».

Через несколько дней после возвращения из первой «командировки» в Ровно Кузнецов вновь отправился туда на знакомой коляске. На сей раз кучером у него был Николай Гнидюк, по документам значившийся как Ян Багинский.

Разведчикам, наблюдателям и связным, действовавшим в Ровно, пишет А. Лукин, не надо было каждый раз возвращаться в отряд. Их путь, как правило, заканчивался на «зеленом маяке», вблизи села Оржева, что в двадцати километрах от Ровно. Здесь они сдавали донесения и материалы специальным дежурным, отдыхали, получали новые задания и возвращались назад. Позднее такой же «зеленый маяк» был создан вблизи Луцка.

Когда Грачев возвращался на «зеленый маяк», его обязательно встречала группа прикрытия и сопровождала затем до самой базы. Эта же группа сопровождала его и на обратном пути от базы до «маяка».

Первое время Кузнецов добирался из города до «маяка» и обратно на лошадях. Позднее стал чаще пользоваться мотоциклом или легковым автомобилем, которые обычно «одалживал» у немцев.

В Ровно он сначала жил на квартире Ивана Струтинского или у его родственника Казимира Добровского. Затем он не раз менял квартиры.

Дня через три после отъезда Кузнецова в Ровно в отряде едва не возникла паника. Произошел необычный случай, породивший сначала самые худшие предположения в отношении судьбы Кузнецова и Гнидюка.

На запряженной двумя рыжими лошадьми коляске, той самой, которая только что увезла в Ровно Кузнецова, в отряд прибыли из Ровно два разведчика – Мажура и Бушнин.

– Где ты взял повозку и коней? – спросил Мажуру Медведев, охваченный тревогой.

– И не догадаешься, командир… У немцев одолжили!

– У каких немцев, расскажи толком, как это случилось.

– Все произошло, как в сказке, командир. Только приготовились мы уходить с «маяка» сюда к вам, на базу, откуда ни возьмись подкатил немецкий офицер на коляске с кучером. Мы их из окна увидели. Офицер сошел с коляски и куда-то пропал. Кучер задал лошадям корм и тоже ушел… А мы себе думаем: зачем пешком тащиться в такую далъ, когда такие красавцы есть. На повозку и… дали тягу…

* * *

Пауль Зиберт приспосабливался к обстановке в Ровно продуманно и осторожно, старался быть незаметным и ненавязчивым. Он опасался заходить в немецкие воинские и гражданские учреждения, так как понимал, что, хотя его документы сработаны безукоризненно, они все равно были фальшивыми. Поэтому Кузнецов решил сделать главным полем своей деятельности места, где немецкие офицеры проводили свободное время. Таковыми были лучший в городе ресторан «Дойчегофф», ресторан при вокзале, казино, некоторые кафе и магазины, доступ в которые местным жителям был закрыт.

«Aequam memento rebus in ardtiis» («Приятель, постарайся остаться равнодушным»), – говорил он сам себе, непринужденно входя в зал ресторана и рассеянно переводя глаза с одного стола на другой, выискивая место поудобнее. Обычно он предпочитал стол, за которым сидел одиночный посетитель, или же такой, который располагался поближе к какой-либо шумной компании, уже изрядно захмелевшей. В первом случае легче было познакомиться с соседом по столу, во втором имелась возможность слышать разговор немцев.

Лейтенант Зиберт, по свидетельству его коллег, был тактичен, учтив, представителен и ненавязчив. Он точно угадывал момент, когда следовало представиться своему соседу, чувствовал, что тот готов первым начать разговор. Иногда, чтобы заговорить с соседом, он придумывал какой-либо повод: просил передать ему соль, уточнить, который час.

Терпение, сдержанность, видимое безразличие. Вопрос, заданный раньше времени или в неудачной форме, мог привлечь к нему внимание, а то и вызвать подозрение. Нельзя было спрашивать о вещах, очевидных для офицера вермахта.

Несомненное обаяние, чувство такта и меры, естественная коммуникабельность позволили Кузнецову завязать первые знакомства и закрепить их. Кузнецов особенно пришелся по душе коменданту полевой жандармерии Ришарду, которому нравилось общество щедрого и изысканного лейтенанта, тем более что у него всегда можно было одолжить сотню-другую марок.

Ришард обожал женское общество и, веселые компании и был большой любитель потрепать языком. Однажды он подробно рассказал Кузнецову о предстоящей массовой облаве в Ровно и окрестностях; в другой раз назвал ему пароль для свободного хождения по ночному городу.

Эти и другие сведения Кузнецов немедленно передавал в отряд для своевременного принятия необходимых мер. В отряд также направлялись многочисленные сведения о дислокации и передвижении немецких воинских частей и много другой ценной информации.

В один прохладный дождливый вечер лейтенант Зиберт сидел в зале ресторана «Дойчегофф», заполненного почти до отказа. Правда, за столом, который занимали они с Ришардом, оставалось два свободных места. Командир жандармерии Ришард пил ром стопку за стопкой, не переставая жаловаться на некоего мифического обер-лейтенанта Фридриха Хойзингера, который вот уже два месяца якобы не возвращает ему долг. Просто как в воду канул, а ему деньги нужны позарез, так как он познакомился с красивой девушкой из числа фольксдойче. У него в отношении этой девушки самые честные намерения. Завтра вечером он должен встретиться с ней.

Кузнецов делал вид, что сочувствует Ришарду. В это время к столу подошли два офицера.

– Не позволят ли господа офицеры сесть за их стол? – обратился к Зиберту и Ришарду высокий майор крепкого телосложения. Он был в полевой форме. Рядом с ним стоял невысокий худощавый капитан с мелкими чертами лица.

– Рады гостям, господин майор! – ответил Зиберт. – гости – украшение дома, – добавил он с приветливой улыбкой.

Майор и капитан, очевидно, уже угощались где-то – от них сильно пахло спиртным. Майор сел рядом с Ришардом, вынул пачку дорогих египетских сигарет и угостил присутствующих. Они закурили. Внимание Зиберта привлекло лицо майора: в нескольких местах оно было изборождено багровыми шрамами. Майор производил впечатление незаурядного человека, привыкшего к опасностям и трудностям. Судя по всему, он был при деньгах – последовали заказы дорогих французских вин и щедрые чаевые официанту.

На свою квартиру в доме Ивана Приходько Кузнецов вернулся глубокой ночью. Он был удовлетворен полученной информацией и сразу же составил донесение командиру отряда Медведеву, в котором говорилось:

...

«Судя по всему, в Ровно находится специальная диверсионная группа Вильгельма Канариса.[10] Она имеет важную задачу относительно Кавказа… Гитлеровцы намереваются неожиданным нападением захватить нефтепромыслы Баку или взорвать их. Сведения получены из личного разговора с нацистским майором Йоханом Зелером и капитаном Вагнером, которые следуют на Кавказ.

Николай Грачев».

Донесение Кузнецова было немедленно передано в Центр по радио.

К тому времени Москва уже располагала аналогичными сведениями, полученными из других источников. Так, английский посол в СССР А. КларКер передал наркому иностранных дел В. Молотову следующий документ:

...

«Строго секретное и личное послание от премьер-министра г-на Уинстона Черчилля г-ну Сталину.

1. Из того же самого источника, который был использован для того, чтобы предупредить Вас о предстоящем нападении на Россию полтора года тому назад, я получил следующую информацию. Я полагаю, что этот источник заслуживает абсолютного доверия. Пожалуйста, пусть это будет только для Вашего сведения.

Начало:

«Немцы уже назначили адмирала, которому будут поручены военно-морские операции на Каспийском море. Они избрали Махачкалу в качестве своей главной военно-морской базы. Около 20 судов, включая итальянские подводные лодки, итальянские торпедные катера и тральщики, должны быть доставлены по железной дороге из Мариуполя на Каспий, как только будет открыта линия. Ввиду замерзания Азовского моря подводные лодки будут погружены до окончания строительства железнодорожной линии».

Вскоре И. Сталин получил от У. Черчилля очередное послание, в котором, в частности, говорилось:

...

«Не сомневаюсь, Вам известно о том, что, если Гитлер потеряет надежду взять Баку, он будет пытаться разрушить его с воздуха.

Прошу Вас доверять моей информации».

Советский посол в Великобритании Иван Майский передал позднее Антони Идену ответное послание Сталина Черчиллю:

...

«Личное послание от премьера Сталина премьер-министру Черчиллю.

Нас очень радуют Ваши успехи в Ливии и успешное начало операции «Факел». Желаю полного успеха.

Благодарю за предупреждение насчет Баку. Нами принимаются меры отпора».

Кузнецов обладал удивительной интуицией и способностью войти в контакт с интересующим его человеком, вызвать его на откровенный разговор. Таким путем он неоднократно получал тайные сведения кардинального значения. Одной из таких тайн были планы Канариса на Кавказе.

Немецко-фашистские войска на Северном Кавказе были разгромлены.

Гитлеровские генералы в своих мемуарах пытаются свалить вину за поражение на Кавказе на Гитлера. Они ссылаются на то, что операция на Кавказе была «недостаточно подготовлена», что «неожиданно» трудными оказались географические условия этого района. Одним словом, генералы «ни в чем не виноваты».

Осенью 1942 года после краха операций «Эдельвейс» и «Тамара», имевших целью захват Кавказа, фашистское руководство провело совещание на высшем уровне. На совещании присутствовали: Гитлер, Геринг, Гиммлер, Кейтель, Борман, Йодль, Миллер, Канарис, Манштейн и другие.

– Повторяется история первой мировой войны, – раздраженно заявил Герман Геринг. – Немцы снова испытывают голод на горючее, тогда как у наших противников его достаточно. Что нам делать после неудачи на Кавказе? Может быть, после того как возьмем Сталинград, нам следует рассчитывать на источники нефти, расположенные между Волгой и Уралом? Фюрер на это надеется, мы все на это надеемся, но удовлетворят ли эти источники наши огромные потребности?

Судить об исходе войны было еще рано. Пройдет почти целых три года, прежде чем в подземном бункере в окруженном Берлине персона номер два третьего рейха Герман Геринг меланхолично вспомнит изречение: «Лучше страшный конец, чем страх без конца».

«Охота на индюков»

В июле 1942 года в Москву из различных источников стала поступать информация о том, что высшее руководство фашистской Германии, включая Гитлера, обосновалось на оккупированной советской территории, создав там нечто вроде полевой ставки.

Центр отдал распоряжение разведывательным группам и партизанским отрядам Украины и Белоруссии проверить достоверность этой информации, предупредив, что поиск гитлеровской ставки следует осуществлять максимально скрытно, чтобы не насторожить немецкую контрразведку и службу безопасности.

В августе советская служба радиоперехвата отметила активизацию немецкой радиосвязи по каналам Берлин – район восточнее Карпат – штабы групп армий «Север», «Центр» и «Юг».

Перехваченные радиограммы дешифровать, однако, не удалось.

В связи с этими фактами в Центре строились различные предположения и версии. Было мнение, что противник усилил радиообмен с целью дезинформации советского командования. Такой прием немцы применяли во время второй мировой войны нередко. Затем предположили, что в Центральной Украине противник накапливает силы для организации нового наступления на Москву. Однако данные наземной и авиационной разведки не подтвердили эту версию.

Между тем от партизан и разведчиков, действовавших на оккупированной территории, поступала все новая информация, которая в Центре тщательно анализировалась и сопоставлялась.

Медведев сообщил, что, по его мнению, в районе Ровно гитлеровской ставки не было и нет, хотя город регулярно посещают высокопоставленные германские функционеры. Вместе с тем он обращал внимание на то, что дорога Киев – Луцк усиленно охраняется немцами.

Центру также было известно, что в районах Ровно Винницы и Шепетовки немцы располагали крупными силами истребительной авиации и зенитной артиллерии и что в последнее время противник значительно укрепил гарнизон своих войск в Житомире.

В это время произошел один случай, который со всей очевидностью свидетельствовал в пользу версии о том, что полевая ставка Гитлера находится где-то на советской территории. Под Белгородом был сбит легкомоторный немецкий самолет. Пилот самолета погиб, а двое пассажиров – полковник и лейтенант – благополучно приземлились на парашютах. Но на земле, видя, что их обнаружили советские солдаты, немцы покончили с собой, не успев, однако, уничтожить сумку с документами.

Среди документов, которые адресовались командующему немецко-фашистскими войсками под Сталинградом, имелось распоряжение, подписанное лично Гитлером всего лишь за несколько часов до того, как самолет был сбит.

Этот случай послужил основанием для еще большей активизации поиска полевой ставки Гитлера. С ведома Верховного Главнокомандования Красной Армии Центр отдал необходимые распоряжения подчиненным ему силам и средствам. Были приняты также меры по координации усилий всех видов разведки, в том числе авиационной.

* * *

…Лейтенант Пауль Зиберт в один из этих дней находился в офицерском казино в обществе своего нового приятеля майора СД Иогана Гейнриха, занимавшего важный пост в рейхскомиссариате, и двух девушек – дочерей местного торговца, точнее говоря, спекулянта Померанского. Зиберт вел с ним торговые дела, и однажды в порыве откровения Померанский признался, что разрешение заниматься торговлей ему, как тайному агенту гестапо, выдал лично шеф службы безопасности доктор Йоргельс.

Дом и магазин Померанского были местом, где любили собираться немецкие офицеры и всякого рода жулики, спекулянты, доносчики, агенты и другие «сливки» городского сброда из числа прислужников оккупантов. Среди них был и немецкий агент Янковский, из ровенских мещан, который однажды, хлебнув лишнего, хвастался перед Зибертом тем, что знает обо всех секретах в городе и окрестностях.

– Вот, например, скажу тебе, что в партизанских отрядах на Волыни и в Подолии есть наш человек – господин Васильчевский. Он так ловко действует, что вошел в доверие к командованию. Это, господин лейтенант, весьма способный человек. Можно подумать, что он трижды доктор наук… Представить только себе, что наш агент является главным связным между командованием отдельных партизанских отрядов и их подпольщиками в городе. Вот почему постоянно заполнены тюремные камеры.

Когда эти сведения были переданы в Москву, оттуда сразу последовало указание командирам соответствующих партизанских отрядов усилить меры против инфильтрации вражеских агентов.

– Слышали ли, господин Зиберт, печальную новость? – спросил однажды Янковский Зиберта. – Схватили партизаны Васильчевского и, кажется, прихлопнули. На чем-то споткнулся. Говорят, что любовница, жена приятеля, выдала его. Потеря, какая потеря, господин лейтенант! Такой способный был человек!

Майор Гейнрих оказался для Кузнецова поистине «золотой рыбкой». Именно от него Кузнецов получил ценную информацию, которая в конечном итоге помогла установить местонахождение полевой ставки Гитлера. Вся эта операция разрабатывалась под руководством Медведева, а Кузнецов дал ей название – «Охота на индюков».

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 4 Оценок: 1
Популярные книги за неделю

Рекомендации