Читать книгу "Гражина. Серия «Закованные в броню»"

– Да, конечно, – поспешила согласиться Эвелина. – Говорят, она очень молода?

– На несколько лет моложе тебя.

– Вам она понравилась?

Он пожал плечами.

– Она мила, молода, здорова, достаточно умна. Я полагаю, Ягайло сделал хороший выбор.

– Она красива?

Он усмехнулся.

– Вы, женщины, всегда думаете только об одном. Я полагаю, что красота в женщине не главное.

– И поэтому вы сами женились на самой красивой девушке Польши! – поддразнила его Эвелина.

– Ничем хорошим для меня это не кончилось, – не поддаваясь на ее игру, сухо сказал он.

– Как? – спросила Эвелина, разыгрывая удивление. – Разве вы не были счастливы со своей женой?

Не отвечая, он встал с кровати, прошел к столу, расстегнул и снял, повесив на спинку стула, свой белый атласный камзол, оставшись в рубашке, отделанной кружевами на вороте и манжетах.

– Ты сказала, что ты служила прекрасной Гражине, Эвелине Острожской, моей жене, – обернувшись к ней, неожиданно сказал он. – Расскажи мне, когда это было.

– Я соврала! – быстро сказала Эвелина. – Вы хотели удержать меня против моей воли, я была зла на вас, вот и соврала.

– Но откуда ты знала о шрамах на ее запястьях? Эва всегда одевалась так, чтобы их скрыть.

– Я слышала, как об этом болтали на рынке в Кракове, когда я была девчонкой, после войны с крестоносцами. Тогда вся Польша была уверена, что княгиня Острожская станет следующей польской королевой.

С кажущейся небрежностью он задал вопрос, которого она боялась.

– Сколько тебе лет, Аглая?

– Двадцать пять, – сказала Эвелина, смело сбавляя себе возраст.

Он хмыкнул и снова присел на кровать рядом с ней.

– Ты вообще хоть когда-нибудь говоришь правду, Аглая?

Эвелина неожиданно совсем близко от себя увидела его матовой бледности лицо, его темно-фиалковые глаза, взгляд которых устремился прямо в глубину ее глаз, словно пытаясь найти в них ответы на мучавшие его вопросы. Приподняв рукой ее подбородок, он мягко коснулся своими губами ее губ.

– Зачем ты убегала от меня, Аглая? – после долгого поцелуя спросил он, отстраняясь от нее. Эвелина прекрасно видела, как затуманились от желания его глаза.

– Я не люблю, когда меня заставляют что-то делать насильно, – пробормотала она, приходя в себя от его поцелуя.

– Такой ответ могда бы дать моя жена, я имею виду, дворянка по рождению, и то, на определенных условиях. Разве тебе так уж часто удается избегать делать то, что ты не хочешь?

– Нет, – согласилась она.

– Тогда зачем ты противишься мне? Я тебе неприятен?

Эвелина с искренним удивлением посмотрела ему в лицо.

– Ну что вы, ваша светлость! Я просто хочу выйти замуж.

– Об этом не может быть и речи! – скокойно сказал он.

– Тогда я сбегу, – просто ответила ему Эвелина.

Он рассмеялся.

– Лучше сразу оставь эту затею, милая моя. Ты же уже пыталась сбежать от меня. Что из этого вышло?

– Я действовала без подготовки, ваша светлость, – сказала Эвелина, глядя ему в глаза и пытаясь сделать свой взгляд как можно простодушнее.

– Послушай меня, Аглая, – он также смотрел ей прямо в глаза. – Лучше оставь эти попытки раз и навсегда. От меня еще никто не убегал.

– А как же прекрасная Гражина, ваша жена? – наивно хлопая глазами, спросила Эвелина.

Его взгляд мгновенно стал жестким.

– Ты не Гражина, не сравнивай себя с нею!

– Почему? Вы же всегда сравниваете меня с ней! – нахамила в ответ Эвелина.

– Внешне ты очень похожа на нее, – помедлив, сдавленным голосом сказал он, отводя от нее взгляд.

– Вы очень любили вашу жену? – тихо спросила Эвелина, чувствуя себя чудовищем.

– Почему любил? – он поднял голову, и Эвелина поразилась безысходности, стоявшей у него в глазах. – Я до сих пор ее люблю.

– Зачем же тогда вы женились? – непроизвольно вырвалось у нее.

– Зачем я женился? – он со странным выражением смотрел на нее. – Я сам все время себя об этом спрашиваю. К несчастью, это был брак по договору. Если бы я знал, что из этого выйдет, я может быть, бежал бы от нее, как от огня. Любовь, знаешь ли, самая последняя вещь, которую следует рассматривать для успешного брака. Брак по любви – удел простолюдинов.

– Ваш новый брак основан именно на отсутствии любви? – ехидно спросила Эвелина, снова не сумев сдержать свои эмоции под контролем.

– О чем ты говоришь? – тонкая морщинка пролегла на переносице между его сдвинутых бровей. – Какое тебе до всего этого дело? Моя личная жизнь тебя не касается.

– Вы странный человек, князь! – посетовала Эвелина. – Вы не допускаете, что ваша любовница может любить вас? Вас интересует только секс? Вы вообще хоть кого-нибудь любите? И что вы понимаете под любовью?

– У меня нет ни времени, ни желания думать о подобных вещах, а тем более обсуждать их с тобой, – холодно и, как показалось Эвелине, высокомерно сказал он.

Эвелина насмешливо улыбнулась.

– Тогда приступим к делу, милый князь?

– За твоей спиной две змеи, – внезапно, пристально посмотрев на нее, сказал Острожский по-итальянски. – Быстро ко мне, они уже готовы к прыжку, а их укус смертелен!

Спрятав руки под тканью платья, Эвелина сжала пальцы в кулак так крепко, что у нее заныли ладони, и, скрывая всколыхнувшуюся в душе панику, застывшим взглядом утавилась в лицо Острожского, не двигаясь с места. «Этого не может быть! – твердила она про себя. – Он просто пытается поймать меня на лжи! Никаких змей нет! Лусии нет! Все в порядке! Я не понимаю по-итальянски!»

– Вы что-то сказали, князь? – проглотив вставший в горле ком, умудрилась спросить она почти нормальным голосом.

– Я ошибся, – медленно, не сводя с нее внимательного взгляда, проговорил Острожский.

Поздно ночью, утомленная его ласками, она лежала в постели рядом с ним, в темноте, положив голову ему на грудь и чувствуя тепло его руки, обнимающей ее за талию. Он молчал, его грудь мерно поднималась и опускалась в такт его дыханию, но она неким шестым чувством ощущала, что он не спит.

«Он все время подозревает меня, – думала Эвелина. – Все время подозревает, но пока никак не может меня разоблачить. Долго так продолжаться не может. Я обязательно сделаю ошибку. Просто чудо, что он не поймал меня до сих пор!».

Уже проваливаясь в сон, крепче прижимая к себе теплое гибкое тело молодой женщины, лежавшей рядом с ним, вдыхая запах ее волос, щекотивших ему шею и подбородок, Острожский пытался вспомнить что-то, что он услышал или почувствовал в поведении Аглаи. Нечто, что тревожило его и снова и снова напоминало ему об Эвелине. Он так и не вспомнил, незаметно скользнув в забытье крепкого предутреннего сна.

На рассвете следующего дня, теперь уже Эвелина стояла у полуоткрытого окна, наблюдая за тем, как покидали постоялый двор князь Острожский и Карл фон Ротенбург.

Острожский был все в том же темно-синего цвета придворном наряде, отделанном серебристого цвета вышивкой, в котором он вернулся из Кракова в тот день, когда она сбежала от него, и в высоких темных ботфортах. Лицо его казалось бледным, а волосы еще более темными под темной европейской шляпой с белым пером. Карл фон Ротенбург, вопреки своему обыкновению, выглядел необычайно хмурым. Не Острожский, а он поднял голову и взглянул на окно ее комнаты, когда они в сопровождении вооруженного эскорта князя выезжали со двора. Эвелина увидела его яркие янтарного цвета глаза, скользнувшие по ее лицу. Подчиняясь внезапному побуждению, она подошла ближе к подоконнику, полностью отворила створку окна и подняла занавеску. В тот же момент она увидела, как расширились от удивления глаза Карла.

Молодая женщина, стоявшая в проеме окна, одетая в легкое светло-голубое прозрачное одеяние, с распущенными по плечам волнистыми бело-золотистыми волосами, палевой бледности лицом, на котором сверкали серо-голубые, почти серебристые глаза, была без всякого сомнения Эвелиной Валленрод, или Эвелиной де Монлери, княгиней Острожской. У Карла не возникло ни малейшего сомнения в этом. Он вопросительно приподнял бровь, указал ей глазами на Острожского, затем возвел к небу свои глаза и покачал головой. Эвелина улыбнулась и помахала ему рукой. Коснувшись рукой сначала того места, где по его предположению должно было находиться его сердце, а потом приложив на секунду пальцы к губам, Карл послал ей воздушный поцелуй. Он увидел, как она вздохнула и, грустно улыбнувшись, снова подняла руку в знак прощания.

Острожский повернулся в сторону Карла, Эвелина на минуту увидела его четко очерченный профиль, и тут же задернула занавеску и отошла от окна. Эвелине было немного грустно, ее преследовало предчувствие, что она больше никогда не увидит его. Насколько она поняла, Кристофер был готов действовать сегодня, ведь сегодня была среда. Стало быть, она видела князя Острожского в последний раз.

С отъездом Острожского события начала развиваться с головокружительной скоростью. Через час после завтрака Эвелине принесли одежду, простое платье из небеленого холста, какие носили служанки на постоялом дворе пани Марии, и холщовые мужские штаны. Эвелина облачилась в новое, показавшееся ей немного странным, платье и, пожав плечами, натянула под него холщевые штаны. Через несколько минут в комнату вошли две служанки, которые принесли ей воды для умывания и завтрак. Как только они вошли в комнату, и молчаливый страж, охранявший дверь, впустил их и закрыл за ними дверь, одна из девушек подмигнула ей, и Эвелина с изумлением узнала в ней переодетого в женское платье стройного невысокого Кристофера. Не говоря ни слова, вторая девушка подошла к Эвелине, сняла с себя фартук и косынку и протянула их Эвелине. В эту минуту Эвелина поняла и сразу оценила простой и гениальный по замыслу план Кристофера. Девушка-служанка была в таком же небеленого холста платье, как и Эвелина. Повязав на голове платок, туго затянув им волосы и надев передник, Эвелина уже ничем не отличалась от нее. Быстро справшись с переодеванием, Эвелина с благодарностью сжала руку девушки, улыбнулась ей и поспешила за подававшим ей нетерпеливые сигналы к действию Кристофером. Они благополучно миновали двух стражей, охранявших двери, которые даже не взглянули на них, занятые наблюдением за той, кого они считали Эвелиной. Быстро пройдя по коридору, они спустились на первый этаж и вышли во двор. На дворе Кристофер вручил опешившей от неожиданности Эвелине пол-ведра с овсом, сам подхватил полное ведро воды, и они посеменили к конюшне. В полутемной конюшне никого не было. При их появлении из ближайшего стойла бесшумно выскользнули три мужские тени. Руки одного из мужчин проворно накинули на плечи Эвелине темный мужской плащ, кто-то подсадил ее на лошадь, одобрительно крякнув, когда она ловко села в седло по-мужски, затем три мужчины, ведя в поводу коней, на одном из которых сидела одетая в черный плащ и темную шляпу Эвелина, а на другом – Кристофер, вышли из конюшни. Подобная процессия была не редкостью на постоялом дворе, находившимся на краковском тракте, куда в связи с праздником при королевском дворе все время прибывали новые люди и постоянно уезжали другие, и не привлекла внимания еще двоих людей Острожского, наблюдавших за двором.

Очутившись за воротами постоялого двора, небольшой отряд Кристофера неспешно потрусил по дороге на юг. Скрывшись из зоны видимости со стороны постоялого двора, Кристофер пришпорил коня и все его люди, включая Эвелину, последовали его примеру. Они скакали, останавливаясь только для того, чтобы сменить коней, весь день и всю ночь.

Покидая последнюю перед границей Польши почтовую станцию, где они снова переменила конец, Эвелина оглянулась в сторону Кракова и мысленно простилась с надеждой еще раз вернуться сюда. Все было кончено. На этот раз навсегда.

Глава 7

Апрель 1424 г, Краков,

Королевство Польша

Эльжбета выбежала в прихожую дома Радзивиллов в Кракове в тот момент, когда Карл только вошел туда, словно она уже давно ожидала его.

– Боже мой, как я соскучилась по тебе! – сказала она, бросаясь ему на грудь, обвивая его шею руками и целуя в жесткую щеку.

– Готов поспорить, что еще больше ты соскучилась по свежим новостям, – пробурчал он, тем не менее чувствуя себя счастливым от ее слов и от непритворной радости, светящейся в ее глазах и в ее лукавой улыбке.

– И это тоже, – с готовностью согласилась Эльжбета. – А они у тебя есть, дорогой мой, эти свежие новости?

– Еще сколько! – многозначительно уверил ее Карл, снимая и отдавая прислуге свой походный плащ и камзол.

– Только давай так, – входя в гостиную, заявил он, глядя на ненаходившую себе места от возбуждения Эльжбету. – Ты сначала напои и накорми меня, моя дорогая баба Яга из литовских лесов, а потом уже спрашивай.

Эльжбета рассмеялась и хлопнула в ладоши, вызывая прислугу.

Через несколько часов, умывшись с дороги, переодевшись и плотно пообедав, Карл сидел на диване в гостиной покоев Эльжбеты, раздумывая над ответом на вопрос, который она задала ему чрезвычайно серьезным тоном:

– Я хочу узнать твое мнение, Карл. Это Эвелина?

Так и не придумав, как бы половчее ответить на ее вопрос, не подставляя Острожского, Карл не смог соврать обеспокоенной жене:

– Да, это она, – сказал он. – Это Эвелина.

Эльжбета заглянула ему в глаза.

– Ты уверен?

– Эли, ты видела женщину, которая была бы хотя бы отдаленно похожа на Эвелину?! – рассердился Карл. – Блондинку со светлыми глазами, такую же красивую, как твоя подруга? Белая Роза Ордена, Эвелина Валленрод! Такую девушку невозможно перепутать ни с кем другим. У Острожского просто крыша поехала, если он сомневается! Представь, он ее не узнал! Мне не удалось переговорить с ней, я видел ее всего на минуту, из окна, но она определенно узнала меня, даже помахала мне рукой. Ты знаешь, это конечно невероятно, но она с годами становится все красивее.

Эльжбета хмыкнула.

– Что у вас там произошло? Почему ты так задержался?

– Она сбежала от него, как ты и предсказывала. Причем, кто-то ей помогал. Хуже всего, что мы этого кого-то так и не нашли. Но дело не в этом. Так вот, теперь слушай внимательно. Острожский загнал коней, догоняя ее. Когда мы нагнали ее, он стащил ее с коня и буквально изнасиловал, прямо в лесу, на том самом месте, где мы ее нагнали. Он был словно бешеный бык. Я никогда не видел его в таком состоянии.

– И ты на это смотрел?! Ты не помог ей?! – вскричала Эльжбета.

– Эли, поверь мне, я был на войне, я видел все эти прелести не один раз. Так вот, остановить Острожского в тот момент можно было только прямым выстрелом ему в лоб из всех пушек крестоносцев!

Эльжбета в волнении забегала по гостиной.

– Карл, ты понимаешь, что он сделал?! – наконец, остановившись перед Карлом, возопила она. – Ты помнишь, что случилось с Эвелиной в замке?! Ты помнишь, как долго ему пришлось ждать, чтобы она забыла последствия насилия, которое совершил над ней старый комтур?! И что же?! Теперь он сам сделал то же самое! У него вообще есть мозги?! Или вместо них только то, чем он радует женщин?!

– Он не уверен, что это Эвелина, – только и мог сказать в ответ Карл.

Вместо того, чтобы успокоить, это еще больше разозлило Эльжбету.

– Вот именно! У него еще и с головой не в порядке!

Она снова посмотрела на Карла.

– Ты абсолютно уверен, что это Эвелина?!

Тут уже возмутился даже обычно такой спокойный Карл Радзивилл.

– Я еще не сошел с ума, как наш милейший принц! Но если ты будешь продолжать в таком духе, то я, кажется, засомневаюсь в том, что ты Эльжбета Радзивилл!

– Тогда почему он не узнаёт ее?! Он, который всегда был влюблен в нее до безумия? Ее, черт побери, муж, с которым они прожили…

Эльжбета остановилась.

– Да-да, – с сарказмом подхватил Карл, – скажи мне, сколько они в общем прожили вместе? Не считая времени, потраченного на ссоры и разлуки, года два или три?

– Все равно! Он спал с ней в замке, он женился на ней, он был так влюблен в нее. Они жили вместе в Литве и жили счастливо! Почему он ее не узнаёт?!

– Эли, не задавай мне вопросов, на которые я не могу ответить! Мне и так тошно. Возможно, что безумная любовь в конце концов повреждает мозги.

Эльжбета и Карл обменялись нарочито свирепыми взглядами. Не выдержав первой, Эльжбета сдалась и со вздохом проговорила:

– Ладно. Что было потом?

Карл задумчиво потер нос.

– Потом он собрал то, что от нее осталось и мы вернулись на этот чертов постоялый двор в Быстрицах. По дороге он заявил мне, что думает о том, чтобы объявить ее Эвелиной для того, чтобы удержать ее возле себя! Ты слышала когда-нибудь более идиотское заявление?!

Эльжбета недоверчиво покачала головой.

– Где он сейчас?

– Я полагаю, в Вавеле. По крайней мере, мы расстались сегодня утром именно возле королевского дворца. Только необходимость предстать вместе с Витовтом пред очи короля заставила его вылезти из ее постели.

– Вы что же, провели на постоялом дворе все это время? Почти полных четыре дня?

– Да, представь себе! И все это время наш принц вел себя, как мартовский кот. По-крайней мере у него было два совершенно определенных выражения лица: первое, с горящими глазами и стоящим дыбом хвостом, и второе, умиротворенное, словно он сожрал полный горшок сметаны. Надеюсь, я достаточно понятно и в то же время культурно выражаюсь? Мне, право, даже стало как-то завидно.

– Где она сейчас? – игнорируя игривый тон мужа, спросила Эльжбета Радзивилл. – Я имею в виду Эвелину. В каком состоянии?

– Я знаю только то, что он оставил ее все там же, на постоялом дворе. Запер в комнате, в окружении десяти головорезов из его личной охраны. Может быть даже посадил на цепь. Я не проверял.

– Почему?

– Потому, что он все время был с ней! Только не спрашивай меня, что он с ней делал. Я не знаю и знать не хочу!

– Но она выходила к обеду?

– Нет. Всю еду подавали в комнату.

– Острожский ел с тобой в общей гостиной?

– Он вообще не ел! Точнее, я не видел, чтобы он ел. Может быть, он делил обед с Эвелиной, я не знаю.

– Карл, ты меня удивляешь. Разве ты не спрашивал его об этом?

– Представь себе, спрашивал! Он послал меня к черту! Ты удовлетворена таким ответом?

– Нет. Я полагала, что Эвелина была твоим другом.

– Почему была? – в негодовании вскричал Карл. – Я до сих пор рассматриваю себя ее другом! Поэтому я намерен помочь ей от него сбежать!

Эльжбета скорчила гримасу.

– Молчи уж, герой! Что же ты не помог ей, когда он ее насиловал?

– Даже не знаю, – неожиданно для Эльжбеты, с минутной запинкой сказал Карл. – Знаешь, если бы она кричала, я бы не выдержал. Но было тихо, конечно, не считая проклятий, которые расточал ее неповиновению Острожский. Думаю, что она что-то задумала. Если она захочет, она все равно обманет его и убежит, поверь мне, Эли. Прекрасную Эвелину Валленрод, звезду Ордена, а затем Гражину, княгиню Острожскую, которой некогда восхищалась вся Польша и Литва, невозможно удержать силой. Я не знаю, что за приступ безумия случился с Острожским и в какие игры играет Эвелина, но одно мне ясно, как день – он ее потерял. Это очевидно.

Эльжбета Радзивилл с недоверием уставилась на мужа.

– Что ты там бормочешь, Карл? Безумие Острожского заразное, что ли?

– Ну уж нет! Даже если я сойду с ума, я никогда не буду обращаться со своей женой таким образом! Тем более, с такой женой, как ты или Эвелина Валленрод.

– Даже если я убегу от тебя, как сделала она?

– В этой истории еще не все ясно, дорогая, – дипломатично заметил Карл, завладев рукой Эльжбеты и целуя тонкие пальчики жены. – Тетушка Лусия устроила ей такую жизнь, что, будь я на ее месте, я бы тоже сбежал!

– Браво, Карл! Ты уже оправдываешь ее.

– Я пытаюсь быть справедливым.

Эльжбета задумчиво смотрела в окно.

– Я не понимаю, что между ними тогда произошло, и почему Эвелина исчезла, – наконец, сказала она. – Но я знаю, что она один раз уже устроила ему шутку со своими похоронами, пытаясь избавиться от него. Острожский действительно любит ее, любит до безумия. Но он никогда не забудет ей этой шутки. Поэтому, боюсь, что он воспринял ее исчезновение три года назад именно как повторение такого рода событий.

– Но зачем тогда она вернулась?

– Не знаю. Судя по письму, она вычернула его из своей жизни. Предупреждая твой следующий вопрос, напомню, что мы уже обсуждали это и пришли к решению, что мы не знаем, почему. При всем при этом, у меня нехорошее предчувствие, что сам Острожский этой причины тоже не знает, иначе он был бы гораздо активнее в ее поисках.

– Ну уж не знаю, что ты подразумеваешь под еще большей активностью, чем я наблюдал у князя несколько дней назад. Не думаю, что Эвелине эта самая активность понравилась, – с сомнением сказал Карл но, помедлив, философски добавил: – Хотя вас, женщин, не поймешь. Может быть, она вернулась потому, что любит его? После его возвращения в Литву у них ведь все вроде наладилось?

Эльжбета с сомнением покачала головой.

– Почему тогда она так долго ждала, прежде чем вернуться?

– Ей богу, не знаю, Эли!

– Возможно, из-за малышки? – продолжала рассуждать вслух Эльжбета. – Я думаю, что это действительно ребенок Острожского, иначе Эвелина не рискнула бы приоткрыть завесу своего исчезновения. Что же все-таки случилось три года назад?!

Карл решил, что настала благоприятная минута сообщить Эльжбете о просьбе Острожского, которая сегдня утром прозвучала в его устах скорее приказом, чем пожеланием.

– Кстати, дорогая, у тебя есть прекрасная возможность выяснить все это из собственных уст Эвелины.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Эльжбета.

– Твой горячий польский кузен пригласил, точнее, потребовал твоего присутствия в Быстрицах на опознании. Судя по всему, иногда у него бывают проблески здравого смысла. Немного поздно, конечно, но что ж поделаешь.

– Ты называешь здравым смыслом его намерение волочить почтенную женщину, мать семейства, куда-то к черту на рога, чтобы установить очевидные вещи? – возопила Эльжбета. – Да я из Кракова могу сказать, что это Эвелина! Если девушка выглядит, как Эвелина, смотрит, как Эвелина …. какую ересь он еще нес? … дышит, как Эвелина значит, это Эвелина! Что в этом непонятного?

– Скажешь об этом Острожскому. Я, честно говоря, от него устал. И от твоих вопросов тоже. Так что, собирайся, дорогая, и будь готова выехать сразу же после обеда. Если Острожский явится сюда с хлыстом, чтобы подгонять нас, этого я уже не переживу. Я вызову его на дуэль, он убьет меня, и ты останешься вдовой!

– Очень убедительно! – сказала Эльжбета, смеясь. – Обещаю тебе, я буду готова к пяти.

Карл Ротенбург испытал минутное удовлетворение при виде выражения, появившегося на лице Острожского, когда он узнал, что Эвелина обманула его и сбежала в неизвестном направлении. Впрочем, в последующие за этим несколько часов он уже горячо сочувствовал самому себе, Эльжбете, хозяевам постоялого двора, пани Марии, ее мужу и всей прислуге, которые были с пристрастием допрошены самим князем Острожским.

После того, как пани Мария созналась, что ее так называемая племянница не являлась таковой и с подробностями рассказала Острожскому историю прекрасной молодой женщины и ее эскорта, подвергшихся нападению на большой дороге, Карл снова проникся сочувствием к Острожскому. Рассказ одной из служанок, которой было передано новым слугой, нанятым на днях, приказание отнести в комнату пленницы холщовое платье прислуги был встречен гробовым молчанием. Поиски другой девушки из прислуги, которая заменила Эвелину в ее комнате, закончились ничем – в суматохе, поднявшейся по прибытии Острожского, который и обнаружил подмену после возвращения из Кракова, ей удалось скрыться. Пропал также и тот самый новый слуга, который велел передать ей платье.

На прямой вопрос Острожского о том, может ли девушка быть Эвелиной, Карл развел руками и честно ответил:

– Ей богу, не знаю, князь! Ты не представил меня ей и не дал мне ее как следует рассмотреть. Там, в лесу, когда мы нагнали ее…

– Не продолжай, – прервал его Острожский, проводя рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость. – Она исчезла! Прошел почти целый день со дня их побега. Мы знаем, что их как минимум трое, хотя я думаю, что их было больше. Когда они уезжали, никто не обратил на них внимания – на постоялом дворе уезжающие и приезжающие отряды в несколько человек почти не привлекают внимания. Скорее всего, она переоделась в мужское платье. Женщины больше бросаются в глаза, особенно женщины, наделенные такой внешность, как она. Из-за этого королевского праздника окрестности Кракова просто наводнены людьми. Искать ее сейчас равносильно поискам иголки в стоге сена.

– Ты сдаешься? – не поверил Карл.

– Я устал гоняться за призраком, Карл. Кроме того, я должен выехать в Прагу. Почему-то у меня странное впечатление, что моя загадочная незнакомка отправилась в том же направлении.

– В Чехию? Ты что же, думаешь, что она шпионка? – поразился Карл. – Ты совсем с ума сошел, Острожский!

Не отвечая на выпад Карла, Острожский поднял глаза на Эльжбету и ответил:

– Если это очередные проделки моего дорогого шурина, императора Сигизмунда, то девушка должна быть в Праге. Без разницы, настоящая это Эвелина, или подстава.

– А если это по невероятной сумашедшей случайности все-таки Эвелина? – тихо спросила Эльжбета Радзивилл, которая все это время сохраняла молчание.

– Она не может быть Эвелиной! – всердцах вскричал Острожский. – Эвелина умерла!

– Ее тело так и не нашли! – побледнев при виде его лица, искаженного гневом, все-таки нашла в себе мужества возразить Эльжбета. – Значит, вероятность того, что эта девушка с постоялого двора может быть Эвелиной, все-таки существует! Допустим, что пособник Лусии все это время держал ее в плену, она сумела освободиться и вернулась в Польшу.

– Почему же тогда она не пришла ко мне?! – стараясь сдержать раздражение, тем не менее прислушиваясь к ее доводам, спросил Острожский.

– Тебя трудно найти, мой великолетный кузен! Нелегкая гоняет тебя по всей Европе! Вчера ты в Чехии, сегодня в Литве, завтра в Польше! Может быть, вы совершенно случайно встретились на этом постоялом дворе!

– И она так растерялась, что предпочла скрыть от меня свое имя! – с сарказмом подсказал Острожский.

– Все не так просто! – возразила Эльжбета, вставая и принимаясь рассматривать обереги, повешенные на стене в самом темном углу комнаты, где по словам хозяйки постоялого двора останавливалась Эвелина.

– По-моему, все предельно просто! – возразил Острожский. – Если эта девушка – шпионка императора Сигизмунда, то она отправилась в Прагу, и я встречу ее там. Если это Эвелина, то она поедет в Вязьму, к детям и моему деду. В любом случае, очень скоро я об этом узнаю.

– А если она отправится в Италию? – резко обернувшись к нему, спросила Эльжбета.

– Я был в Италии, – помолчав, сказал Острожский. – Эвелины там не было.

– Ты поверил братьям Контарини?

– Я искал ее также и по своим каналам. Эвелина де Монлери, равно как и Эвелина Контарини, даже Эвелина Валленрод не появлялась ни в Риме, ни в Венеции, ни в каком другом месте. Я проверил даже в Мальборке!

– Ее также не было ни в Польше, ни в Литве! – с сердцем сказала Эльжбета. – Где же она тогда?

– По-вашему, выходит, только на том свете! – лекомысленно сказал Карл, но тут же осекся, встретив суровый взгляд супруги.

– Скорее всего она действительно умерла, – в голосе Острожского слышалась смертельная усталость, – и я только напрасно мучаю себя несбыточными надеждами. Возможно, мне следует признать это и постараться научиться жить без нее.

– Возможно, ее не было в Италии под теми именами, под которыми искал ее ты, – осторожно высказалась Эльжбета.

– Что ты имеешь в виду? – вскинул голову Острожский.

– Может быть, ее вынудили выйти замуж?

– При живом муже? Не смеши меня! – тут же откликнулся Карл.

Острожский почти неприязненно посмотрел на Эльжбету, и она с удивлением успела заметить, что он достаточно сильно раздосадован этим предположением, которое, видимо, приходило в голову и ему самому.

Некоторое время все молчали, раздумывая каждый о своем, пока Карл, которого не переставал мучить вопрос о том, мог ли он так сильно ошибиться, узнав в таинственной незнакомке с постоялого двора Эвелину Острожскую, все-таки решил высказать свои сомнения вслух. Щадя самолюбие Острожского и не желая еще раз акцентировать тот факт, что он мог не узнать своей жены, он постарался сделать это как можно дипломатичнее. Так как дипломатия никогда не была его сильной стороной, он не нашел ничего лучшего, кроме того, как открыто спросить:

– Кто же тогда эта девушка, которая сбежала от тебя с постоялого двора? Та, которая как две капли воды похожа на Эвелину. Когда мы намедни отправлялись ко двору, я обернулся и она махнула мне рукой, узнавая меня. Я был готов поклясться, что это была Эвелина!

– Что же ты молчал?! – вскричал Острожский.

– А что я мог поделать? Ты же мчался ко двору, как ошпаренный! Мы опаздывали на встречу с Витовтом и чешскими послами. Речь ведь шла о чешской короне, не правда ли? А тут я со своими сомнениями!

– Карьерист недоделаный! – рассердилась Эльжбета.

– Почему недоделанный? – возмутился Карл. – По части карьеры у твоего кузена все в порядке! Ты не поверишь, но на этой встрече чехи просили Витовта о том, чтобы он снова отдал им Корибута в Прагу. Витовт, естественно, им отказал, сославшись на соглашение с императором Сигизмундом о невмешательсте в дела Священной Римской империи.

– И где карьера? – не поняла Эльжбета.

– Тогда чехи плюнули на всех европейских королей и сразу же после встречи с Витовтом предложили чешскую корону твоему кузену лично! – с триумфом провозгласил Карл. – Как только он прибудет в Прагу, он будет коронован! И вместе с Яном Жижкой возглавит армию гуситов, которые уже сейчас бьют в хвост и гриву всех, кому не лень встать у них на пути, включая самого императора и его австрийских прихвостней! Думаю, это очень импонирует Острожскому! Правда, на совещании с чешскими послами он казался слишком уж деловым. Наверное, старался как можно быстрее освободиться, чтобы встретиться со своей зазнобой с постоялого двора!

Острожский безнадежно покачал головой, словно не услышав последних слов Карла.

– Это не может быть Эвелина! – снова повторил он. – Что бы с ней не произошло, Эвелина бы вернулась ко мне!

– Тогда найди эту девушку с постоялого двора. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что это не Эвелина! – настаивала литвинка.

– У меня нет времени на то, чтобы гоняться за призраками по всей Европе! – раздраженно сказал Острожский. – Я должен вернуться в Прагу! Поскольку я принял предложение Яна Жижки стать чешким королем и вместе с ним возглавить движение гуситов.

– Все мужчины одинаковы! – всердцах выпалила Эльжбета. – Говорят о великой любви и о том, что они положат мир к ногам своей возлюбленной! А на самом деле с готовностью меняют свою великую любовь на неотложные дела!