Читать книгу "Киборги-пилигримы"

Глава вторая

На яхту Хока вкатила Лиза, что его очень расстраивало, потому что ног своих он по-прежнему не чувствовал. Он несколько раз пытался заставить себя пошевелить конечностью, хотя бы пальцем, но ничего не получалось, сколько он ни концентрировался и ни напрягал силу воли.

Еще хуже обстояло с мочеиспусканием, поскольку в его модифицированную уретру был вставлен катетер. Киборги на это не обращали внимания, Тим-Джек тоже, но Хоку все равно было неловко. Хорошо, что уходя из больницы, он догадался прихватить в аптеке запас катетеров, пластырей и обезболивающих.

– Как вы двигаетесь? – обратился он к Максу.

– Вот так, – Макс с готовностью пошевелил рукой.

– Нет, не это. Я читал в заметках отца, что вы осмысливаете процесс движения. Люди вообще не задумываются, приказ отдается мгновенно и неконтролируемо. А у вас он встроен в мыслительный процесс. Вы так и говорите себе: надо пошевелить рукой?

– Я моделирую весь процесс. Было так. Стало так. Рука думает вместе со мной.

– Интересно. А если у тебя отнять руку, то она перестанет думать?

– Нет, – подумав, произнес Макс. – Я не могу представить себя отдельными частями.

– А как ты себя представляешь? Ты вообще осознаешь, что значит «я»?

– Я – это и есть мои действия. Если я не смогу что-то сделать одной рукой, я использую другую.

– Но при этом ты ощущаешь, что у тебя чего-то недостает? Что ты себя не полностью контролируешь?

– Как это? Я всегда себя контролирую. Я не всегда могу это выразить, для этого и тренируюсь.

– Что будет, если я отрублю тебе конечность?

– Не знаю. Спроси у Али, мы чинили ему руку.

Но, как оказалось, Али совсем стер этот опыт из памяти и не знал, как к нему снова подобраться.

***

– Почему мы уплыли из Парацельса? – спросила Лиза у Хока.

– Мне там не понравилось, – ответил он, не задумываясь.

– Почему?

– Я просто умирал в этом городе. В этой чертовой квартире. Один. Понимаешь, я думал, я буду жить настоящей человеческой жизнью. Ходить на работу, заведу друзей. Буду ходить туда, сюда, общаться. Веселиться. Новости смотреть настоящие, а потом их обсуждать с друзьями. Буду учиться чему-то новому, интересному. Кому-то будет интересно мое мнение. Да вообще смогу еду на дом заказывать! Вместо того, чтобы думать, что завтра есть и хватит ли топлива для генератора на вечер, придумывать, как мне преодолеть препятствия, как помыться.

– Не понимаю. Мы именно это и делали.

– Но вы разрешили себя разобрать! Почему?

– Потому что с точки зрения семантики на непрактичный вопрос лучше ответить утвердительно, чтобы предотвратить агрессию или уныние у человека.

– Что значит непрактичный?

– Ответ на который не требует немедленных действий.

– Но ведь целью было ваше убийство?

– Я не видела это целью. Если на тебя нападают с оружием, это действие, на него надо определенным образом реагировать. Если у тебя спрашивают мнение о будущем, то ответ на него не влечет никаких практических последствий, поэтому на него можно ответить как угодно, но лучше положительно.

– И что? Это все? Это и есть довод? «Здравствуйте, можно вас убить? Да, конечно. Только не расстраивайтесь».

– Я не понимаю категорию смерти. Но нас называли героями, говорили о самопожертвовании. Алекс изучил вопрос и сказал, что это то, что всегда ценилось в человеческих взаимоотношениях. Так что мы обсудили и решили, что ответили правильно.

– Ну а что было бы, если вы ответили «нет»?

– Что было бы?

– Ну вы сами думали об этом? Если на вас нападает толпа зомби. Или обезумевших киборгов? Вы же будете защищаться? Чтобы вас не разорвали на кусочки. Ты сама сказала.

– Да.

– И чем научное узаконенное убийство в таком случае лучше?

– То есть мы должны были ответить «нет»?

– Именно. Ты можешь пообещать, что если в следующий раз кто-то захочет вас разобрать, вы откажетесь? Сбежите. Или расстреляете их к ебене матери. Считайте, что это тоже атака зомби.

Лиза прислушалась.

– Алекс спрашивает: то есть ты утверждаешь, что жизнь киборга священна?

– Да нет, в жопу. Я просто говорю, что вы должны в первую очередь думать о собственном сохранении. Мне тогда будет за вас спокойнее. Обещаешь?

– Хорошо, – сказала Лиза, но Хок, подумав, понял, что она, возможно, сказала так, потому что на непрактичный вопрос лучше отвечать утвердительно.

Но Лиза так просто не сдавалась. Пройдя краткий внутренний круг рассуждений, она снова вернулась к началу беседы.

– Хок, почему мы уплыли из Парацельса?

– Я хотел вас спасти. От опытов. Они не имели права вас обманом завлекать в свою недоделанную программу в качестве подопытных кроликов.

– А в чем заключалась программа? Я так ничего и не поняла.

– Я придумал систему, с которой вам проще было бы принимать решения и отсекать всякую фигню. Что-то вроде общего сервера, который бы предлагал оптимальные варианты намного быстрее, чем вы это делаете поодиночке.

– А это неплохо.

– Что ты говоришь? Ты бы радовалась такой программе?

– Не знаю. Но звучит очень разумно.

– Знаешь что. Было бы неплохо, если бы ты могла сесть в полном покое и одиночестве. Перестала думать о том, как лучше общаться с людьми, о том, чего они от тебя ждут. Задумалась о собственной жизни. Что хорошо для тебя, куда ты идешь, что тебя ждет, какой ты хочешь стать? Ты фактически бессмертна, тебя не ждет разложение, ты не развеешься по лицу земли. Ты – одна во всей Вселенной, сама Лиза, единственная в своем роде – можешь понять что-то важное об устройстве мира. Что-то такое, чего никогда не сможет понять человек, для которого вопрос о смысле жизни – это всегда лишь вопрос о смысле смерти. Слушай, а может, тебе физику изучать, в конце концов? Наблюдать за гравитацией, за электромагнетизмом? Только не занимайся всей этой психологической чушью, на которую у тебя все равно не хватает нейронов. Ты помнишь свою любимую Грейс из «Догвиля»? Вот она пыталась все время найти общий язык с людьми. И к чему это привело? Она всех убила.

– Грейс – киборг? Я этого не понимала.

– Нет. Какая же ты дура.

– Алекс, почему мы уплыли из Парацельса?

– Потому что мне там было плохо! Я, видимо, не могу жить с этими людьми. Они меня бесят. Я хочу побыть в одиночестве, подумать о своей жизни, чтобы мне никто не говорил что делать, и что надо глотать антидепрессанты. Довольна?

– А почему ты взял нас с собой? И Тима-Джека? Твой отец тоже не хотел лететь к людям, но он ушел один.

– Я, блин, калека. Вы мне нужны. И Тим-Джек сам хотел с нами.

– Но ты был против, чтобы мы помогли тебе стать полноценным. Ты постоянно говоришь, что мы ошиблись.

– Да чтоб тебя! Я не хочу там жить. А вы мне помогаете. Понятно?

– Да. А где ты хочешь жить? На Парацельсе-2?

– Не уверен. В конце концов, сколько еще в мире колоний? Может, среди них есть нормальная. Там, где люди ходят по земле, где у них есть чувства, а не эта телевизионная благостность про цивилизацию. Все это вранье на продажу. И антидепрессанты бесконечные. А может, я вообще не могу жить с этими спасшимися. Не так воспитан. Может, отец был прав, мое место – дома, там, где я родился. Среди киборгов и зомби. Это мой мир.

– И ты хочешь вернуться?

– А почему бы и нет? Я тут, кстати, прикинул: судя по вашим рассказам, прошел год с того момента, как вы ушли со своей территории. В России сейчас апрель. С годовщиной, дорогая.

Лиза ушла переговариваться с другими киборгами. Они обсуждали проблему Хока. Поскольку Док осматривал его ноги и проверял рефлексы, он сказал, что технически ничего не мешает ему нормально начать ходить. Но ему определенно мешают мозги, которые функционируют как-то не так.

– Ты думаешь, Хок – сумасшедший? – спросил Макс.

– Очень может быть. Может, он считает, что не может общаться с людьми, а только с киборгами, потому что сам теперь считает себя киборгом, – предположила Лиза.

– Тогда надо ему объяснить, что киборг может общаться с людьми, если приложит усилия, – предложил Макс.

– Но он все равно останется сумасшедшим человеком, – веско сказал Док. – Алекс, ты можешь выделить основные признаки человеческого безумия?

– Есть два момента, которые очень похожи на поведение людей в книгах, которые я читала, – подумав, сказала Лиза. – Во-первых, он никого не предупреждает о своих планах. Он не говорил отцу, что хочет улететь. А Тим-Джек думает, что мы плывем на Парацельс-2, чтобы там жить. Хок не сказал ему, что хочет вернуться в Сколково.

– То есть он снова лжет?

– Нет, я точно сказала: не говорит о своих планах. Это свойственно людям.

– А второе?

– Он хочет вернуться туда, откуда начал путь. Во что бы то ни стало. Вот это очень по-человечески.

– Значит, он все-таки считает себя человеком, – решил Док.

– Да, но это не значит, что он не спятил, – пояснил Алекс.

***

Через два дня пути с лодкой что-то случилось. Хок чувствовал ужасную боль и накачался анальгетиками. Тим-Джек с бледным лицом спустился в трюм.

– Голова болит. Есть чего?

Хок беспомощно махнул рукой в сторону контейнера с аптечкой. Внезапно на корабле погас свет и моторы остановились.

– Надо натянуть парус. Пойду скажу киборгам, – Тим-Джек поднялся со скамьи, и его тут же вырвало.

– Что за черт, – Хок скатился с койки на пол. Мотор не работал. Он с трудом начал ползти по лестнице, подтаскивая тяжелые ноги. На палубе неподвижно лежали киборги. Хок почувствовал тошноту и потерял сознание.

– Черт знает, что это было, – сказал Тим-Джек, когда все пришли в себя. Людей по-прежнему мутило, киборги непривычным образом тоже выглядели, как ударенные лопатой, и нервно подергивались.

– Похоже на мощный электромагнитный импульс. Он нас и вырубил, – сказал Алекс.

– Алекс, посмотри на приборы! – позвал Тим-Джек. – Похоже, мы сбились с курса.

– Да, – подтвердил Алекс.

– Это было очень мощное электромагнитное воздействие, – сказал Тим-Джек, изучая данные приборов. – Вот тут в 22.55 зарегистрирован мощный скачок, а потом все вырубилось совсем. Данные были сброшены. Вы не чувствуете никакого сбоя у вас в мозгах? – смущаясь, спросил он у Дока.

– Я ощущаю так, будто мои энергетические ресурсы на пределе, – подтвердил Док. – Мыслительные функции не пострадали, но работают очень медленно.

– А что это было? – спросил Макс.

– Не знаю, – ответил Тим-Джек. – Магнитная буря? Вряд ли. Похоже, на какое-то направленное воздействие. Как будто атака на наш корабль.

– Или защитная стена, – предположил Али.

– Достаточно мощный излучатель может создать поле, чтобы сбивать корабли с курса, – согласился Алекс.

– И где этот излучатель? – спросил Док.

– И было ли это сделано намерено? – уточнила Лиза.

– Вы хотите сказать, что на нас нападут?! – испугался Тим-Джек.

– Или наоборот – от нас защищаются, – высказал предположение Хок.

– Кто защищается? – удивился Тим-Джек. – В этой части моря нет других поселений, кроме Парацельса. Мы бы знали, потому что постоянно мониторим местные воды. Мы бы немедленно наладили контакт, если бы появились соседи.

– А зонды у вас не пропадали? – спросил Алекс. – Если тут такой мощный щит, то не исключено, что они вырубают всю технику, попавшую в поле действия.

– Зонды часто пропадают, – неуверенно сказал Тим-Джек. – Но если бы они исчезали в каком-то определенном квадрате, отдел аналитики давно бы заметил закономерность.

– Какие варианты, Док? – спросил Али.

– Теоретически тут может быть еще одна колония, которая не горит желанием общаться с остальными, – усмехнулся Хок.

– Или это могло быть случайное явление, – предположил Макс.

– И что делать?

Все задумались.

– Координаты «Парацельса-2» были вбиты в навигатор, – сокрушенно сказал Тим-Джек. – Я совсем не умею ориентироваться в море без приборов. К тому же они вышли из строя. Показывают какую-то ерунду.

– Надо дождаться ночи. Тогда мы хотя бы сможем определить широту по звездам. И направление, – заявил Док. – Алекс, у тебя есть звездные карты?

– Да.

– Хорошо. А обычная навигационная карта у нас есть?

– Должна быть, – Тим-Джек пошел копаться в рубке. – Вот черт. Что-то тут есть, но острова точно не обозначены. Я не помню, какой из них точно Парацельс-2. Я его так не видел, только координаты в донесениях.

– А ты их помнишь? – спросил Хок.

– Издеваешься?

– И что будем делать, Док? – спросил Али.

– Будем плыть приблизительно, – ответил за всех Хок и подкатил к борту, чтобы сблевать.

***

В команде началось некоторое разобщение. Тим-Джек категорически отказывался смотреть с киборгами фильмы ужасов, киборги отвергли все карточные игры и шахматы. Однако это навело их на прежний ход рассуждений, казалось, давно погребенный под массой других данных.

– Мы можем выяснить психическое состояние Хока, используя принцип задач Смаллиана, – сообщил Док. – Алекс, напомни правила.

– Есть люди, сумасшедшие люди, вампиры и спятившие вампиры, – перечислил Алекс. – Люди говорят правду, сумасшедшие врут, потому что заблуждаются, вампиры врут осознано, сумасшедшие вампиры врут и одновременно заблуждаются, поэтому дают в сумме правдивые ответы.

– И нет возможности с помощью одного вопроса выяснить, кем является субъект?

– Универсального вопроса нет. Есть возможность с помощью одного вопроса узнать о его принадлежности к одной категории, касающейся природы или психического состояния. При этом надо быть уверенным в собственном состоянии. Например, если спросить собеседника: «Являемся ли мы оба людьми?» – при условии, что спрашивающий, естественно, человек – то на этот вопрос здоровый человек и вампир в своем уме ответят утвердительно, тогда как сумасшедшие вампир и человек – отрицательно.

– А, соответственно, если спросить «находимся ли мы оба в своем уме?»… – подхватила Лиза.

– То отрицательный ответ выявит вампира. Возможны вариации в постановке вопроса, но принцип понятен.

– То есть, – продолжал рассуждать Док, – если нам известен один параметр, то достаточно одного вопроса, чтобы выяснить второй.

– Да, но ты забываешь, что все это условность. Вампиров не существует, – напомнил Макс.

– Но киборги существуют, – возразил Док.

– Получается, мы заменяем вампиров киборгами? – попытался осмыслить конфигурацию Али. – Но ведь вампиры врут.

– А киборги не врут.

– Это точно, – согласился Али.

– Зато врут люди, – сказала Лиза. – Причем постоянно.

– Вот именно! Давайте экстраполировать! – киборги придвинулись ближе к столу.

– Спятившие киборги говорят неправду, потому что заблуждаются, – сказала Лиза после короткого размышления.

– Итак, мы знаем, что Хок – человек. Значит, проверочный вопрос…

– Не киборги ли мы все! – первым догадался Алекс.

– Если он ответит положительно, значит, он в своем уме, – вывел Док.

– Наконец-то у нас стало что-то получаться, – заметил Макс.

– Посмотрим «Кровавый Валентин»? – предложил Али.

Вместо кино Лиза пошла прогуляться с Хоком по палубе.

– Можно тебя кое о чем спросить? – неожиданно сказал Хок. – Только подумай. И не удивляйся.

– Что?

– Как ты думаешь, все хорошо закончится?

– Конечно, – уверенно ответила Лиза. – Все закончится хорошо. А теперь я тебя кое о чем спрошу.

– Давай, – удивленно сказал Алекс.

– Смотрите, остров! – закричал из рубки Тим-Джек. – Судя по радару, мы совсем близко от берега!

Киборги поднялись на палубу. Корабль окутывала ночь, сквозь которую виднелись смутные очертания земли.

– Каков план, Док? – спросил Али.

– Встанем на якорь.

– Сейчас ночь, – сообщил Макс. – Давайте дождемся утра, и я возьму шлюпку, разведаю местность. Посмотрю, нет ли там крупных агрессивных животных и зомби.

– Или отправимся все вместе, – предложил Хок.

– Я всегда осматриваю местность, когда восходит солнце, – возразил Макс.

– Проголосуем? – предложил Док.

Большинством победило предложение Макса.

– Смотрите, какая красота! – воскликнул Тим-Джек, указывая на ночное небо.

– Открылась бездна звезд полна. Звездам числа нет, бездне – дна, – сказал Али.

– Это Парацельс-2? – спросила Лиза.

– Нет, – ответил Алекс, глядя на звезды. – Я уже в прошлые сутки заметил, что мы сильно отклонились на запад. Это, скорее всего, Вьетнам.

Притча о хорошем селении

Один боевой отряд киборгов услышал от проходящих через их участок странников, что где-то существует селение, где все идеально: много энергии, никаких конфликтов, никаких зомби, все заняты своим делом. Кто-то рассказывал, что видел там людей. Много проходящих устремлялись в это селение, и, в конце концов, киборги, проголосовав, решили, что им тоже надо туда пойти.

Мимо проходил еще один странник.

– Мы хотим пойти в идеальное селение вместе с остальными, – сказали киборги.

– А зачем? – удивился странник.

– Чтобы жить в мире и при деле, – ответили киборги.

– Так постройте идеальное селение прямо у себя, – ответил странник и продолжил свой путь.

Киборги задумались.

Из книги Михаила Шапиро «Бытие киборгов и зомби»

Часть шестая
Бар «Матильда»

Глава первая

Вьетнамский дневник Хокинга Первого, Терпеливого. Вступление.

Буквы становятся синими. Буквы становятся красными. Буквы становятся оранжевыми. Очень интересная система в моем новом голографическом планшете, приобретенном на Парацельсе. Корпус такой необычный, это не пластик, а какая-то морская смола, специальным образом обработанная, жмется, мнется от прикосновений, сгибается, но не ломается. Экран почему-то мягкий на ощупь. Можно включить трехмерный режим, управление голосом, даже диалог, как с обычным домашним гением. Но мне пока все это не нужно. Я пользуюсь обычным текстовым редактором, а у него тоже есть несколько интересных возможностей. Например, красить в разные цвета слова одним движением пальца по экрану и делать их объемными. Как будто я киборг.

Туки-туки-туки-тук. Шлепы-шлепы-шлепы-шлеп. Я так целый день могу. Чухи-чухи-чухи-чух. Очень приятно печатать. Но с чего же начать?

Как, оказывается, трудно писать. И как получилось, что я двадцать лет вел записи в Сколково вместе с отцом. Записывал наши наблюдения за киборгами, предположительные объяснения их характера и мотивации. Наверное, на целую книгу написал. И где теперь все это? Отдал идиотам на Парацельсе. И что у меня осталось в результате? Только идиотская докладная записка в министерство обороны про возможность создания общего кибернетического разума. Ее можно не считать. Еще есть кое-что, что удалось припрятать. Оказывается, отец не всю книгу жизненной мудрости с собой прихватил. Он скопировал на сервер оглавление, а я его записал на одну из флешек, на которых сохранял всякий несущественный с точки зрения науки мусор вроде рецептов рагу из вороны и конструкции самогонного аппарата. Эти диски я сразу не отдал ученым на Парацельсе, стеснялся. Решил сам вначале разобрать, перевести в современный формат. И вот все практические знания снова со мной, на моем маленьком желеобразном компьютере. И они очень пригодятся в путешествии в диких землях, это уж наверняка. А еще план папиной безумной книги. Невероятно, даже от него останется интеллектуальное наследство, но не от меня.

Надо начинать новые записки, основанные на моей жизни вместе с киборгами, нашем путешествии и моих собственных попытках привыкнуть к моему частично синтетическому телу. Вот это будет настоящее исследование, полное и глубокое погружение в киберпсихологию.

Но вот в чем закавыка. Писать-то я совсем не умею. Слов знаю, видимо, маловато. И в метафорах не силен. И вообще как научиться владеть силой слова после Апокалипсиса. Да никак. Что-то я не заметил на Парацельсе никаких особых книжных новинок, не слышал про известных писателей. Никто не написал там Великий роман новой эпохи. Может, где-то в другой колонии есть писатели? Вот в Гренландии, наверное, парочка точно есть, чем еще заняться долгими полярными ночами. Они описывают пурпурные мазки восхода над ледяной пустыней, невыносимость полярного дня, и что там еще? Северное сияние, наверное.

И что, без этого никак? Без красоты. Мне лично. Лично мне. Кажется. Что в наше время требуется новая литература. Возвращающая нас к простоте и ясности мысли. Ну и что, что некрасиво и неграмотно. Зато я скажу все, что хочу сказать, без всяких недомолвок и двусмысленностей. Очень важно учитывать, что мои записи будут читать и киборги, а, скорее всего, только они и будут.

История знает много примеров, когда слово оказывало необратимое воздействие на целые группы людей, особенно, если они отличались повышенной восприимчивостью к религиозности. А что же делать бедняжкам киборгам, для которых язык – это единственная связь с реальностью. Поэтому вот прямо сейчас я начинаю новый том моих записок.