Читать книгу "Киборги-пилигримы"

***

Вначале решили провести рекогносцировку на местности, не покидая базу на острове. Во время очередного отлива вся группа отправилась по шоссе Ха Лонг в район старого порта выбирать подходящее помещение под бар. На случай неожиданных задержек всегда можно было напроситься переночевать в одну из общин.

Впервые киборги шли без конкретной цели, ведомые людьми. Они понятия не имели, что значит «подходящий бар». Двигались неспешно вдоль некогда красивой гавани и какого-то парка, полного белых обломков старых скульптур.

– Там должна быть церковь, – показал рукой Док. – Католическая.

– Пойдем, поглядим, – согласился Хок. – Хоть в ней и не служат, у тэев она должна быть промаркирована позитивно. В общем, хорошее место, чтобы рядом устроить паб.

Церковь была цела, во всяком случае, здание. Оно одно возвышалось посреди обломков как явное свидетельство того, что у киборгов, производивших зачистку центра, были предпочтения.

И что? Мы же не сможем устроить бар прямо в церкви, – сказал Макс.

Группа двинулась дальше, огибая квартал неприглядных руин.

– Улица Нгуэн Зу, – сверился с картой Док.

– А вот это что? – кинулся куда-то в сторону Тим-Джек.

– Что тут? Обычные развалины, – пожал плечами Док.

– Да нет. Это был паб. Я паб за версту учую, полжизни в них провел. Смотрите, вот тут бетонное возвышение. На нем стойка. Эй вы, помогите раскидать этот мусор. Видите, тут и второй этаж еще цел. Да это точно была стойка!

– А что, – оценил задачу Док. – Убрать мусор, огородить территорию, поставить столики. Нормальное заведение получится.

Хок наблюдал за работами со стороны, приятно ощущая шипение вентиляторов Лизы, стоявшей позади крепко держащей ручки его кресла.

– Хочешь пойти посмотреть, что там? – спросил он.

– Нет. Не хочу оставлять тебя одного без защиты.

– Тогда подкати меня поближе. Я тоже хочу увидеть, что там за мусором.

– Не знаю.

– Эй. Тебя что-то беспокоит?

– Наверное. Думаю, да. Я постоянно думаю о том, что встречаюсь с разными людьми. С разными киборгами. Но до сих пор, с самого Алексина, ни разу не видела таких же как я.

– И правда, – обернулся к ней Хок.

– Хок!! – закричал Тим-Джек. – Посмотри, что я нашел! Вывеску. Это и правда был бар. Вот посмотри. Он назывался Matildas Pub.

– И кто такая эта Матильда? – спросила Лиза.

Притча о неопределенности

Один киборг как-то раз получил серьезную травму мозга. Его логический процессор повредился, и киборг решил, что он умер и превратился в зомби. Он постоянно кусал своих товарищей. Наконец, им это так надоело, что они решили от него избавиться.

Тут мимо проходил другой мудрый киборг, который вызывался поговорить с безумцем.

Он сказал:

– Ты не жив и не мертв. Ты каждый миг умираешь и воскресаешь. Ты не тот, кем являешься на самом деле. Внешние признаки ничто. Ты тот, кем хочешь себя считать.

Киборг подумал и решил, что он хочет быть прекрасной порхающей бабочкой. С тех пор он перестал беспокоить своих соседей.

Важно: это не тот киборг, который хотел летать как птица, а другой.

Из книги Михаила Шапиро «Бытие киборгов и зомби»

Часть седьмая
Iit in matrimonium

Глава первая

Вьетнамский дневник Хокинга Первого, Терпеливого. День совершенно неважно какой.

Продолжаю вести Бесполезный дневник бесперспективных медицинских наблюдений. Сны – это особенно гнусная тема. Все мое детство прошло в обществе отчаявшихся опустившихся стариков, беспрерывно толковавших свои сновидения. Помню, каждое утро, когда меня выкатывали на коляске в общую столовую кампуса Сколково на завтрак, кто-нибудь из присутствующих обязательно открывал рот, еще не прожевав кашу, и начинал мучительно разглагольствовать о том, что ему снилось. Он потерял билеты на поезд, заблудился в незнакомом городе, провалил какой-то экзамен или вообще у него отросли крылья и он летал. И весь такой прочий бред. Еще хуже было, если сон был связан с какими-то коллективными воспоминаниями, тогда все мумии принимали участие в обсуждении. «Мне приснилось, что я плыла на пароходе в Самару. Или не в Самару? Сенечка, ты не помнишь, куда мы плавали в 83-м году? Ну, когда я первый раз от мужа ушла. В Самару? Нет, не помнишь. Ну давай, вспоминай. Ты тоже там был во сне, только ты очень странно выглядел. Ты не заболел?»

Мне никогда ничего не снилось. Или я совершенно не помнил эту ерунду. К счастью. Я пробовал разжалобить стариков, иногда намекая, что мне приснилось, что я хожу. Думал, прослезятся, дадут больше каши, которую они в себя закидывали, не отрываясь от пересказа галлюцинаций, а на мне почему-то кастрюля всегда заканчивалась, доставалось всего пара ложек пригоревшей комковатой массы. Так нет же. Сны не делали стариков более гуманными. Наоборот, они частенько ссорились на почве того, что кто-то кому-то во сне чем-то подгадил. Однажды старшему лаборанту Исааку Львовичу приснилось, что я во сне играл с его очками и сломал их. И хотя очки по-прежнему целехонькие висели у него на носу, он целый день дулся и просил отца как-то меня наказать.

Так что если бы мне что-то и приснилось в детстве, так это, например, что я превратился гигантского краба, хожу себе по Сколково, прыг, прыг, прыг – и перекусываю клешнями их тоненькие дряблые шейки.

Даже мой отец, самый разумный из этой шайки, как все думали, просто бесчувственная скотина, и тот иногда впадал в сновидческую ересь. А когда мы остались вдвоем, то частенько катал меня по территории и выдавал что-то вроде: «Мне приснилось, что я сидел в баре. Причем я хорошо могу описать бар, там такие столики круглые и зеленое стекло, хотя я совершенно не помню, чтобы раньше там бывал. А там девушка сидит и играет на гитаре. Такую странную мелодию, сейчас постараюсь напеть… Ля-ля-ля-ля. Тебе ничего не напоминает?»

Напоминает размягчение мозга, вот что. Какое-то время я был уверен, что мне ничего не снится, потому что у меня узкий кругозор и неразвитая эмоциональность. Я нигде не был, ничего не видел, ни к кому не привязан. Но вот прошел год, я облетел полмира, познакомился с новыми цивилизациями, привязался к киборгам и Тиму-Джеку. Очень переживаю из-за своих дисфункциональных протезов. Видимо, настолько, что во сне мозг уже давно нашел обходной путь, чтобы активировать эти участки нервной системы. А я так и не могу вспомнить ни одного сна. Эх, если бы я остался в клинике, меня бы давно обследовали на томографе или каком-то более современном приборе и сразу нашли зоны, которые необходимо стимулировать.

С другой стороны, можно попробовать гипноз. Только кто это сделает? Может быть, научить Лизу?

***

Ремонт бара продвигался быстро. Новые владельцы решили сохранить прежнее имя, «Матильда», как дань уважения к истории и традициям Вунтау.

К сожалению, невозможно было раздобыть хоть какую-то стойкую краску, чтобы придать сколоченным доскам, перилам и новым оконным ставням приличный вид. Тэи для отделки своих вилл использовали разведенный мел, который превращали в побелку. Его быстро смывало дождями, белить приходилось заново, что их, впрочем, вполне устраивало. Вьеты практически все делали из плетеного тростника, бамбука и пальмовых листьев. В результате компаньоны приняли решение совместить оба этих стиля: побелить только внутренние поверхности, с которыми не приходится соприкасаться, – например, потолки на первом и втором этаж, стены под навесом, – а все остальное обить плетеными циновками. Получилось очень симпатично.

Пока киборги работали над интерьером, Хок и Тим-Джек в помещении, отведенном под кухню, экспериментировали с перегонным аппаратом. Конечно, на первое время они заготовили калебасы с домашним фруктовым вином и брагой, но целью Хока было наладить процесс производства чистой рисовой водки. Надо сказать, технологическая сторона сразу заинтересовала тэев, которые разрешили покопаться на складе в порту в поиске нужных чанов, бутылей, трубок и термометра, а вьеты охотно согласились принять участие в дегустации и предоставлении нужного сырья. Уже скоро в подсобке стояли чаны с рисовым солодом разной степени брожения, а для очистки Хок решил использовать пережженный кокосовый уголь.

Для безопасности периметр вокруг бара, образованный уцелевшими электрическим столбами и огромными вековыми деревьями, был надежно огорожен колючей проволокой и утыкан кольями. В ограде проделали две калитки с разных сторон, закрывавшиеся засовами. Над крышей бара поставили вышку, на которой все время должен был дежурить один из киборгов с арбалетом и пулеметом, готовый открыть огонь в экстренном случае.

– Если нам еще удастся заминировать некоторые участки, то получится настоящая передовая, – сказал Макс.

– Ты шутишь? – удивился Хок.

– Нет. Если ты говоришь, что у нас собственное независимое государство среди враждующих территорий, то здесь его передний кран обороны. Согласно учебнику по тактике военных действий, загруженному в память каждого киборга типа А, передовая линия должна быть укреплена колючей проволокой, минными полями и огневыми точками.

– Теперь понятно, почему киборги везде все перегораживают и минируют.

– Это как уничтожение зомби. Потребность.

Тут Хоку пришла в голову мысль, что, может, никакой зловещей тайны в огораживании Запретных земель и нет. Может, это просто выражение компульсивного расстройства сознания киборгов, поскольку одной только Нейтральной территории для необходимости постоянного укрепления передовой оказалось недостаточно.

***

Между тем Док проводил мудрую политику медиатора. Для начала он изучил исторические прецеденты и пришел к выводу, что если какое-либо государство или другое объединение объявляет себя нейтральным в одностороннем порядке, то либо до него никому нет дела, либо они посчитали риски и поняли, что дешевле подвергнуться нападению, чем тратиться на оборону.

Другое дело – гарантированный нейтралитет. В таком случае свободное сообщество, в дальнейшем именуемое бар «Матильда», составляет декларацию о неприсоединении к какой-либо общине региона Вунтау – Ба Риа, а также всем возможным и будущим коммунам людей и/или киборгов, желающим вступить с ними в контакт. Оно обязуется не поддерживать ни одну из сторон в настоящем и будущем конфликтах, следуя регламенту Добрососедского поведения (см. Приложение 1).

Постоянный нейтралитет бара «Матильда» гарантируют соседские общины вьетов и добрых грешников, которые обязуются никогда не нарушать Правил Поведения на территории свободного сообщества (см. Приложение 2), а также Акт о Ненападении. В случае возможного нападения третьей стороны на бар «Матильда» последний продолжает сохранять нейтралитет. Его свободный статус и Основные принципы нейтралитета (см. Приложение 3) обеспечивают общины-гаранты, обязующиеся в случае нападения дать врагам жесткий вооруженный отпор.

Суть первого этапа дипломатической интриги заключалась в том, чтобы подготовить два комплекта документов, Акт о Ненападении и Договор о гарантированном нейтралитете, и уговорить подписать их каждую из общин по отдельности, не вмешивая в переговоры отношения с соседями. Это оказалось на удивление просто.

Заручившись официальным статусом, Док стал планировать, как ему теперь заинтересовать враждующие общины мирными встречами на нейтральной территории. Он подумал, что для начала имеет смысл составить расписание дней посещений, чтобы тэи и вьеты не встречались и не раздражали друг друга. Например, сделать воскресенье алкогольным днем, поскольку у тэев это все равно день господень. Зато вечер четверга посвятить просмотру кровавых боевиков и ужасов, чтобы отвлечь католиков от боев зомби.

Но Хок эту идею не поддержал. Он сказал, что если все пойдет плохо, то соседи и так к ним в бар ходить не будут. Ни по каким дням. Но устраивать с самого начала сегрегацию – только лишний раз напоминать о разногласиях.

Вместо этого Хок после нескольких голосований и вдохновенных убедительных речей сумел протолкнуть свой план. В баре будет все: напитки, фильмы, место для дискуссий. Надо выпустить меню бара и расписание киносеансов на неделю, сверив их с временем служб, чтобы не оскорблять чувств верующих, и распространить в обеих общинах. Поскольку никакого печатающего устройства поблизости не было, дело вначале застопорилось. Задача усложнилась еще и тем, что у компьютера Хока был очень маленький экран, а во всем Вунтау не осталось ни одного исправного телевизора или кинескопа.

Помогло буквально чудо. Обходя в очередной раз окрестности, за старой церковью киборги наткнулись на целую группу строений за массивной оградой. Судя по руинам детской площадки, дормиториям и классным комнатам, когда-то эта была школа-интернат. Внутри все пришло в полный упадок, и, может, где-то под завалами затаились зомби, однако мощный высокий забор с воротами навел киборгов на мысль, что на будущее можно попробовать расчистить это место в качестве запасного лагеря. В одном из классов был обнаружен большой запас пожелтевшей, но вполне целой и чистой бумаги, и высохшие баночки с гуашью, а в другом – настоящее сокровище. Белый цинковый экран и видеопроектор с блютус-приемником.

Нарисовав меню и расписание, Хок поделился еще одним озарением: изготовить картонные индивидуальные карточки, на которых можно отмечать количество выпитого и просмотренного. Каждый посетитель может получить карточку с недельным лимитом. Это должно было как-то регулировать процесс потребление в отсутствие товарно-денежных отношений и не давать людям усосаться вусмерть самогоном, а киборгам впасть в галлюциногенный транс от бесконечного просмотра ужасов.

Лиза вспомнила пиктограммы и кредитные карточки на Парацельсе, смысла которых она так и не поняла, и указала на это остальным.

– Видимо, киборги, лишенные страха перед энтропией, быстро достигают высшей точки хаоса, за которой следует органичная самоорганизация в тоталитарную структуру. В то время как люди постоянно балансируют на границе хаоса и порядка с помощью искусственных бюрократических устроений, – размышлял вслух Хок.

– В человеческой истории множество примеров, когда самые совершенные и логичные тоталитарные системы переставали функционировать из-за переизбытка бюрократических институтов, – согласился Док, ставший в последнее время настоящим политическим экспертом.

Глава вторая

Оставалось лишь объявить об официальном открытии бара «Матильда». У каждых ворот были прибиты два деревянных щита с вывеской и предупреждением: нейтральная зона, никакого оружия, никаких зомби, никаких конфликтов. Рядом киборги установили парковку для велосипедов и что-то типа огороженного стойла – на случай, если кто-то вдруг поймает зомби в городе и захочет отдохнуть в баре часок-другой, пока гонит нежить к своему пляжу.

По поводу зомби возникла неловкая ситуация, когда Док обнаружил, что семантический конфликт существует уже внутри их собственной группы. Али, часто общавшийся с вьетами, называл зомби «дикими людьми», а Нгуэнов – добрыми киборгами. А Макс и Лиза, часто ходившие в Пятый округ с рекламными листовками, «дикарями» стали называть самих Нгуэнов.

В результате над барной стойкой в «Матильде» появилось еще одно объявление. «В этом баре все киборги равны. В этом баре все люди равны. В этом баре зомби называются только зомби».

***

– Нам надо быть осторожными, – признался Хок Лизе позже.

Бар кое-как начал функционировать. Тим-Джек меланхолично стоял за стойкой и разливал людям травяные настои и водку, не забывая, конечно, и про себя. Киборги, разбившись на небольшие группки, увлеченно смотрели фильмы на большом экране, постоянно перебивая и переспрашивая друг друга. Особым дружелюбием атмосфера не отличалась.

– Я боюсь, что совершил ошибку, потому что многого не учел, – продолжил он.

– Не учел что?

– Например, миссионерский опыт. В отличие от этих псевдо-грешников, настоящие миссионеры – это мы, потому что несем свет любви в несовершенное общество. А в чем главная проблема миссионеров?

– В том, что нет любви?

– Нет, в том что они используют местные обычаи, не понимая их сути.

***

Вначале, конечно, возникли сложности. Док, смутно вспомнив разговоры с Малахией, предостерег, что тэи не будут ходить в бар из-за Успенского поста или еще каких-то религиозных запретов.

Но Макс, проводивший в Пятом районе много времени, всех успокоил: у католиков нет поста летом, к тому же тэи практиковали в основном духовное воздержание. По пятницам и некоторым средам они отказывали себе в развлечениях, заключавшихся в первую очередь в боях зомби. Соответственно, вряд ли в эти дни они бы стали смотреть фильмы ужасов. Зато любые формы отдохновения и радости были позволительны в воскресенье после службы.

– Может, все-таки сделаем пятничные дни исключительно алкогольными? Для вьетов? – спросил Док.

– Да зачем? – мужественно отбивался Хок от любых попыток сегрегации, кажется, кем-то нарочно встроенной в процессор киборгов. – Не обязательно в дни поста показывать бодрые кровавые боевички. Можно крутить какую-нибудь нравоучительную тягомотину. Вроде тех фильмов про человеческие взаимоотношения, которые вы смотрели в порядке обучения. Никто не скажет, что это для удовольствия.

– Что значит «нравоучительный»? – спросила Лиза.

– Ну… учит как правильно поступать… эээ… в обществе…

– Я знаю значение слова. То есть учащий нравственности. Нравственность – это синоним морали. Общепринятые правила, основанные на представлении о хорошем и плохом, о добре и зле.

– Эээ… ну. Поступать так, чтобы быть всем ребятам примером. Чтобы, если твои поступки возвести в абсолют, в правила для всего человечества, это были бы отличные правила. Это категорический императив Канта, вспомнил. Нужно поступать наилучшим образом и для себя, и для всех окружающих. Благо человека – наивысшая цель, поэтому человек сам никогда не может быть средством ее достижения.

– То есть мораль – это когда всем хорошо?

– Всем людям. Откуда я знаю, может, у киборгов своя мораль.

– А почему бы киборгам не пользоваться человеческой моралью? Чем она не подходит?

– Ну, теоретически вы были запрограммированы с человеческими моральными ценностями. Но без чувства страха. А что такое мораль без страха? Я думаю, у киборгов нет гегельянского духа, этого, ну… возмущения несправедливостью, боязни наказания. Поэтому с вами эта фигня не работает.

– Но ты все равно хочешь показывать нравоучительные фильмы? О хорошем и плохом, о добре и зле?

– Думаю, не повредит.

– Поправьте меня, если я заблуждаюсь, – вмешался Док. – Но мы всегда считали боевики такими увлекательными, потому что они наглядно иллюстрировали нашу моральную парадигму. Добро побеждает зло наиболее эффективным способом.

– Хм, – Лиза задумалась. У нее была способность быстро находить обоснования действиям других, но не всегда хватало логики.

– Мне не хватает Алекса, – призналась она. – Я так понимаю, убийство киборгом зомби является безусловным добрым поступком с точки зрения морали, заложенной человеком?

– Конечно, – согласился Док.

– Значит, тэи, устраивающие бои зомби, а потом добивающие выживших, совершают добрый поступок? Единственное, в чем их можно упрекнуть – в излишней театральности в ущерб эффективности.

– Ну ты это… выворачиваешь. Убивать, но не мучить… – протянул Хок.

– Нигде не сказано, что зомби надо убивать определенным безболезненным образом, – твердо возразила Лиза.

– Ладно, ладно.

– Значит, они совершают добрый поступок. Так? Почему же тогда тэи считают свои бои чем-то постыдным? Тем, в чем надо каяться и от чего воздерживаться?

***

Вьетнамский дневник Хокинга Первого, Терпеливого. Продолжение после долгой паузы. Размышления о вере.

Не исключено, что мы с отцом заблуждались с самого начала. Увлеченность киборгов различными вероучениями – не морок сознания. Наоборот, язык религии – единственный приемлемый способ без вскрытия черепа разобраться, что происходит у них в голове.

Общаться с киборгами должны не нейрофизиологи и программисты, а священники и религиоведы.

Возьмем, например, западнохристианский морализм тэев, между прочим, максимально приближенный к представлению об активном свободном духе Гегеля, ответственном таком гражданине. Они следуют строгим законам своего доброго сообщества, начиная с собственных жилищ, которые красят и драят, и заканчивая глобальным постулатом, что человекоубийство – это величайший грех. Да, да, тэи ни за что не убьют человека. И киборга другого ни за что не убьют, потому что он человекоподобный. И зомби убивают, смущаясь – потому что те тоже гуманоиды.

Но, как можно видеть на примере других коммун, у киборгов есть сотни способов интерпретировать законы нравственности. Возьмем, например, вьетов. В их религиозной парадигме люди, киборги и зомби являются слегка различными проявлениями одной и той же сущности, живущей в бесконечно цикле чередующихся добрых и злых поступков, созидающих и нарушающих гармонию. Не думаю, что для них принципиально важно различие между двумя типами Нгуэнов: одни пьют, едят и рожают детей, а другие не стареют. И те и другие – Нгуэны. Уж какие уродились.

Вьеты живут сразу по двум календарям. Солнечному, григорианскому, на который, они, кажется, уже наплевали, и лунному, необходимому для соблюдения буддистских обрядов и праздников. В южном тропике ему следовать вовсе не сложно, Луна – самое заметное ночное событие в этом регионе, всегда точно по расписанию. К тому же запутаться трудно: все важнейшие религиозные торжества приходятся на полнолуния, а еще в почете восьмые и тринадцатые дни лунного месяца. Можно сказать, вся вьетская жизнь крутится вокруг Луны, которая определяет, когда лучше начинать какое-то дело, когда лучше заниматься сексом, собирать урожай или стричь волосы. Глядя на соседей-тэев, можно было бы предположить, что киборги-Нгуэны точно так же фанатично начнут следовать предписаниям, вплоть до воображаемого поедания ритуального пирога, очищающего организм от вредных личинок, портящих карму. Это не метафора, люди-вьеты регулярно едят такой пирог. А киборги не едят. Оказывается, они прекрасно могут адаптировать лунный календарь к собственному стереофоническому видению времени.