Читать книгу "Киборги-пилигримы"

***

В баре «Матильда» вскоре образовались свои счастливые часы: с четырех до шести вечера, как раз в тот период, когда солнечный зной спадал. Люди тогда покидали свои гамаки под навесами и шли пьянствовать, а киборги бросали дневные труды и, хорошо зарядив солнечные батареи, отправлялись смотреть кино.

Как и предположил Хок, наибольший приток народу был в пятницу. Идею смотреть скучные и непонятные фильмы тэи нашли весьма занятной, как будто в бар их влекло чувство долга. С точки зрения киборгов нравоучительным зрелищем были всевозможные комедии, особенно ситкомы, где персонажи вначале немного говорили, а потом вдруг резко вскакивали, начинали бегать туда-сюда, корчить гримасы, потом опять рассаживались по местам и разговаривали.

К сожалению, как раз комедий в медиатеку Хок почти и не записал, только то, что попало в рекомендованный список «ста лучших фильмов старой эпохи», но для пятничного просмотра это не имело особого значения. Можно было полгода подряд спокойно крутить «Манхэттен», «Великий диктатор» или «Как украсть миллион». И, конечно же, у него был сериал «Друзья».

Вьеты пьянствовали у стойки гуртом, вместе со своими киборгами, которые, хоть сами не пили, принимали живое участие в разговоре.

– Мот, хай, ба, йо! – крикнули Нгуэн Лонг и еще какой-то парень, опрокидывая деревянные стопки.

– Мот, хай, ба, йо! – поддакнули Нгуэн Ми и Нгуэн Фан, стукнув кулаками по столешнице.

– Что это значит? – спросил Хок.

– Ну, что-то вроде «нуч» по-нашему, – ответил Тим-Джек. – Типа «чирс» или «ганьбэй». На самом деле просто «раз, два, три» переводится. На Парацельсе живет много вьетнамцев, так что я понимаю какие-то их словечки. Там, «ань-йеу-эм», если ты девчонку снимаешь, – хихикнул он. – Но вот эту фигню с тостами первый раз вижу.

– А русские как на Парацельсе говорят, когда пьют? А то меня не звали никогда…

– Нуч. Я же сказал.

– Что?!

– Нуч. Это вообще самый популярный тост. Ну, ты там колбу с пивом открываешь, и говоришь «нуч». А «ганьбэй» – это скорее для стариков, уважительно, когда ты с родителями обедаешь, например. Или по работе. Тогда вначале «чирс», а потом можно и «нуч» просто говорить.

– Что за нуч?!

– Я полагаю, это сокращенная форма от просторечного вопроса «Ну че?», – сказал подошедший к стойке за стаканом воды киборг Сирилл, бывший Алекс.

– А, вы же знаете русский! – обрадовался Хок.

– Конечно, я в совершенстве знаю русский как один из главных разговорных языков этого региона.

– Почему один из главных? – удивился Макс.

– О, до катастрофы тут обитало много русских. Они работали в нефтяной компании, у них был тут целый микрорайон. Так, во всяком случае, записано в памятке.

– А вы застали людей-европейцев? Здесь в городе? Живых? – спросил Хок, но тут же подумал: «Наверняка сейчас начнут сочинять».

Тэи задумались, да так, что, казалось, задремали.

– Я помню бары! – вдруг вскинулся один из редких Максов общины по имени Патрик. – Мы обшаривали дома уже после эвакуации, искали затаившихся зомби, и почти что на каждом доме было написано: «бар» или «паб» или «клуб». Я до сих пор иногда вспоминаю и думаю, что они могли значить важного, чтобы их так много заводить в одном городе. Зачем столько?

– Здоровы были местные выпить, – сказал Тим-Джек.

Вьеты зашушукались.

– Нгуэн Лон говорит: до катастрофы все тэи были толстыми как бочки, не такие как Тим-Джек или Хок, потому что каждый ел много мяса, в день съедал целого быка, – перевел Нгуэн Ми. – Ему дед рассказывал: «Нгуэн Лон, говорил, бык – это как свинья, но с рогами и ест траву. Размером в десять раз больше свиньи». Тэи сами были такими огромными и неповоротливыми, потому что сидели целыми днями на стульях, а им только подносили мясо и пиво. Поэтому они не успели убежать, когда пришли злые духи.

– Это обычные вьетские дикие росказни, – отмахнулся Питер. – Они постоянно твердят, что тэи обратились в зомби, потому что были слишком толстыми, и теперь расплачиваются за это вечным голодом, пока не образумятся. Мы уже давно не слушаем.

– Слушаете ли вы нас или не слушаете, а мы все равно всех кормим. Мир меняется, говорит великий Матрейя, а вьетам всегда найдется, кого кормить. Раньше кормили тэев, теперь кормим их души в мире мертвых.

Друг Нгуэна Лона что-то зашептал.

– Нгуэн Чу Тхин говорит, что скоро полнолуние, Праздник блуждающих душ. В этот день каждому надо выставить еду у порога, фрукты или рис, чтобы мертвые принесли в дом удачу, – перевел киборг.

– Ну вы же не будете следовать этим невежественным верованиям? – спросил Питер.

– К тому же они сами не знают, во что верят, – поддакнул Сирилл. – Здесь у них это Праздник блуждающих душ, а, например, на Шри-Ланке тот же день – это Праздник зуба Будды. Если блуждающие души приходят в определенный день, это должен быть один и тот же день для всех живых. А иначе где логика? Может, и сегодня надо соблюдать какой-то особенный ритуал, а вы и не знаете? – обратился он к Нгуэн Ми.

– Нет. Сегодня во Вьетнаме обычный день.

– Надо составить меню фруктовых коктейлей, – предложил Тим-Джек. – Пусть ваши девчонки тоже приходят.

***

Вьетнамский дневник Хокинга Первого, Терпеливого. И снова о проблеме веры в системе искусственного интеллекта.

Киборг может стать неплохим буддистом, поскольку и так воспринимает мир как бесконечный поток взаимосвязанных частиц, а себя видит неотъемлемой частью этого потока. Правда, насколько можно судить по общине Нгуэнов, принятие Буддхадхармы в случае киборгов не ведет к просветлению. Искусственный интеллект, пассивно ступая на скромный путь к нирване, заметно глупеет.

Другое дело – католики. Это только на первый взгляд кажется, что они притворяются, и на самом деле их просто успокаивают повторяющиеся ритуалы. Доказательство существования бога – в любви и красоте, а где киборгам нарыть и того и другого?

Но все оказывается куда интереснее. Католическая церковь учит, что Творец может быть определенно постигнут естественным светом человеческого разума. Разум киборга во многих отношениях развит сильнее разума человека. Ergo – «Вот, Бог велик, и мы не можем познать Его» (Иов глава 36, стих 26), но кое-что разузнать можем. Не достигнуть, конечно, откровения, но подобраться поближе.

Киборгам-тэям особенно импонировало, что главным инструментом божественного познания было объявлено слово, устное и письменное. Именно это ясное и лаконичное общение на языке синтаксиса, как они были убеждены, и делало их существами высшего порядка, живущими по-человечески, в отличие от «дикарей», которые общались с духами посредством путаных молитв, мантр и расставленных на алтаре фруктов.

Необходимость формализовать общение ради познания требовала совершенствовать язык киборгов, избавляясь от бессмысленной образности и недосказанности. Блюдя семантическую чистоту, киборги не стремились подражать человеческой речи, считая ее ущербной, а говорили на своем, фактически новом диалекте, основанном на четких грамматически правильных фразах и библейском лексиконе. В отличие от сектантов города Чехова, киборги Пятого округа не повторяли наизусть строки из Библии. Зато они проводили целые дни, изучая канон, в стремлении найти в нем пятый, скрытый от людей, кибернетический смысл.

Как оказалось, у этого философского течения было как безобидное, так и довольно драматичное воплощение. Меня весьма интриговало, почему тэи не совершают восхождение на гору со статуей Иисуса. Лучше бы я так этого и не узнал.

***

В баре «Матильда» вовсю шла неделя зомби. Крутили все зомби-хорроры, которые удалось скачать в медиатеке Парацельса: от «Ночи живых мертвецов» Джорджа Ромеро до «Ходячих мертвецов» Френка Даррабонта. Хлюпающий звук, с которым очередной герой погружал кирку или нож в голову ободранного кусачего монстра, вызывал явное оживление всей аудитории, включая уже пьяненьких людей и самого бармена. За прошедший месяц Тим-Джек почти избавился от панического страха перед зомби. Конечно, он категорически отказывался приближаться ним, даже с оружием. А если видел вдалеке в развалинах что-то копошащееся, тут же бежал в безопасное укрытие бара, вопя во все горло. Но его уже не приводила в отчаяние сама мысль о том, что он может существовать вместе с зомби на одном и том же клочке земли. Иногда Тим-Джек даже подходил к ограде заднего пляжа и сквозь колючую проволоку наблюдал, как зомби валяются на песке, лениво ловя крабиков.

– Вот эти зомби немного похожи на наших, – прокомментировал он, протирая стаканы, в тот момент, когда на экране Рик Граймс и Гленн пробирались сквозь толпу ходячих мертвецов, обвешавшись мертвечиной, дабы об мануть чуткое обоняние нежити.

– Только настоящих зомби так не обманешь, – возразила Лиза. – Они как акулы, на все кидаются, а потом разбираются.

– В «Обители зла» и «Войне миров Z» зомби слишком быстрые, – сказал Макс в видом знатока.

– Почему люди снимали столько фильмов про зомби? – спросил киборг типа K по имени Августин. – Это же генетическая мутация. Где тут анагогия?

– В массовой человеческой культуре образ зомби вначале был связан со злой волей, – пояснил киборг типа W по имени Бенедикт. – Я изучал этот вопрос. Само понятие «зомби» происходит из вуду, магической практики африканских религий, перенесенных в Карибский бассейн, и означает мертвое тело, ожившее благодаря колдовскому обряду, как Голем. Но затем в североамериканской культуре оно трансформировалось в идею ожившего мертвеца, обладавшего кровожадностью и злой волей. Примечательно, что первыми подобными персонажами были женщины. В 1938 году был издан рассказ Роберта Говарда «Голуби преисподней», где действовали зувемби или зомбоведи – давно умершие владелицы старого поместья, которые ожили и набрасывались на случайных путников. Зомбоведи стали образцом, на который в дальнейшем опирались авторы книг и фильмов о живых мертвецах. Хотя термин и не получил распространения и сократился до традиционного «зомби».

– То есть люди вначале испугались зомбоведи, а потом их и создали? – спросила Лиза.

– Злые духи существовали всегда, – возразил Нгуэн Лонг, рядом с которым в качестве синхронного переводчика сидел Нгуэн Ми. – Люди, совершившие в жизни много грехов, становятся сить куи, или ракшасами. Возможно, мир духов уже переполнен, и новоприбывшим там просто не нашлось место. Вот и пришлось им становиться сить куи прямо в этом мире.

– Никаких злых духов не существует, – строго прервал Августин. – Люди, обратившиеся в зомби, заболели и деградировали. Не надо придумывать сказок и искажать картину мира. Вера не исключает науку. Истина не противоречит истине.

– То есть, говоришь ты, злых духов не существует? Сить куи не существуют? Зомбоведи не существуют? А ангелы существуют? – спросил Нгуэн Ми.

– Ангел – это функция, а не существо, – надменно произнес Августин.

– Злобный белый киборг – это функция! – выкрикнул Нгуэн Лонг заплетающимся языком на ломаном английском.

Августин приподнялся, наклонился через стол и легко выбросил руку в сторону Нгуэн Лонга. Тот слетел со стула и прокатился по полу до стойки, где и остался сидеть, потирая челюсть. Нгуэн Ми мгновенно отломил ножку стула, превратив ее в дубинку.

– Нейтралитет! Никаких религиозных споров! Никаких конфликтов! – истошно заорал Хок, вскакивая со своего кресла.

***

– Как же меня достали вы и ваши религиозные искания! – бушевал Хок, пока посетители растаскивали и успокаивали бузотеров – Ну какая разница, есть духи или это функция? Почему бы вам просто не радоваться жизни? Не радоваться, что вы бессмертны, например?! И что не болеете, нафиг, никогда?! Нет же, вы не умеете радоваться. Даже фильм нормально посмотреть не можете, оттянуться от кровавой бани. Надо обязательно подраться!

– Хок, – позвала Лиза.

– Что?

– Ты ходишь.

Глава третья

– Хожу?

– Да. Ты отошел от кресла.

– И что теперь делать?

– Продолжай идти дальше. Подожди, я встану рядом и поймаю тебя, если ты упадешь. Как у тебя это получилось?

– Не знаю. Я ни о чем таком не думал.

В баре воцарилась тишина, потому что все вылупились на Хока.

– Можем ли мы назвать это, – вкрадчиво спросил Августин, – совпадающими и убедительными аргументами, подтверждающими только что произошедшее чудо?

– Нет.

– Почему? Обоснуйте.

– У меня вместо ног биопротезы. Я просто не умел ими пользоваться, не знал, как активировать нервные соединения. А теперь, кажется, научился. Триггер – ярость и раздражение. Усиленные алкоголем, наверное.

– Fiat voluntas Tuum.

– Значит, ты – полукиборг, получеловек? – спросил Питер.

– Может, он демон, – сказал Нгуэн Лонг, поднимаясь с пола и потирая челюсть. – Нгуэн Зан, Нгуэн Фыонг, Нгуэн Ми, Нгуэн Дык, пойдем отсюда.

– И все-таки демоны существуют, – забормотал Нгуэн Зан и перешел на вьетнамский.

– Что он говорит? – спросил Док у киборгов-Нгуэнов.

Я не все понимаю, когда он так бормочет, – ответил Нгуэн Ми. – Пьяная болтовня. Что-то про демонов, живущих на горе, пожирающих женщин.

***

С этого дня Хок начал ходить. Вместе с Лизой они отправились в разрушенный парк скульптур, выходящий к маленькому пляжу перед старым пирсом.

– Значит, ярость заставила тебя двигаться?

– Не знаю. Но, наверное, поскольку я давно так сильно не злился, новый эмоциональный импульс активировал спящие зоны коры мозга.

– Я не понимаю, почему у людей так много зависит от эмоций. Ты упрекал киборгов в том, что мы не умеем радоваться. Почему тебе так важно, чтобы все боялись, злились или радовались? Это звучит безумно.

– Как раз страх и счастье предохраняют от безумия. Без иррациональных эмоций мозг становится адвокатом дьявола.

– Вот только не надо про дьявола.

– Это такое образное выражение. Не слушай католиков. Используй метафоры. Если мозг не может выставить эмоциональную оценку, связанную с лимбической системой, он начинает подставлять рациональные объяснения различным явлениям. Например, для киборгов большая проблема – зомби. Вы не испытываете перед ними страха и не чувствуете радости, когда их уничтожаете. Но вы знаете, что надо убивать зомби, а при совершении акта насилия ощущаете эмоциональный всплеск. И это приводит к киберфрустрации, потому что ваше сознание не может пройти цепочку до конца. Убить зомби нужно – но зачем? Убить зомби приятно – но стал ли мир от этого лучше? Вы даже не можете примириться с зомби, принять их существование на земле, потому что примириться можно только с чем-то травмирующим, а для вас эта форма жизни совершенно безразлична.

– То есть… скажи… Ты считаешь, киборги склонны к безумию, потому что не испытывают полярных эмоций, которые мешают мозгу всему находить логическое объяснение?

– Ага. Киборги запутываются в своей логике на первой же развилке.

– В таком случае, можем ли мы предположить… что зомби, наоборот, испытывают исключительно сильные полярные эмоции?

Хок задумался.

– Страх перед охотниками и радость от насыщения, – подсказала Лиза. – Считаешь ли ты зомби эталоном психической устойчивости?

– Неизвестно, насколько силен у зомби страх смерти. Но вообще, мне кажется, они предпочитают радоваться, а не страдать, поэтому, наверное, и правда – на нашей планете сейчас зомби самые нормальные.

– Я тебя не понимаю. Почему ты пытаешься уличить киборгов в ненормальности? Тебя что-то по-прежнему злит?

– Наверное. Вы меня просто бесите.

– Отсутствием полярных эмоций?

– Да просто все бесит. Почему ты не можешь вот сейчас со мной порадоваться, что у нас все хорошо?

– Скажи как, я попробую.

– Хорошо… например, мы могли бы побегать тут по пляжу. Потом построим замок из песка. Потом… сядем на берегу и будем петь хором.

– Киборги не умеют петь.

– Будешь подвывать. Наплевать. Потом, потом ляжем голые на песок и будем подставлять тела солнцу. И, наконец, я напьюсь и буду нести всякий бред, а ты будешь меня гладить по голове.

– Это план только на сегодня, или ты планируешь так радоваться каждый день?

– О нет. У меня большие планы. Мы можем пойти на задний пляж и поохотиться на зомби. А еще пробраться в общину тэев и украсть у них что-то из церкви. И подняться на гору с Матрейей, где они тырят свои электрокары. Или совершить восхождение к однорукому Иисусу, поискать Алекса. Посмотрим, что там еще за демоны, пожиратели женщин.

– Это уже стадия всякого бреда? Мне начинать гладить твою голову?

– Да ладно тебе. Будет познавательно. Цицерон, кажется, писал в De Oratore, что поскольку плохие поступки запоминаются намного лучше, чем хорошие, надо совершать в жизни как можно больше постыдного, что способствует укреплению памяти.

– Память у меня становится все лучше. И я понимаю, что ты сейчас пытаешься сделать. Ты сам хочешь все забыть и притвориться, что я – настоящая женщина. Это все уже было в книгах твоего отца.

***

Дни в Вунтау равнодушно текли от восхода до заката и снова и снова. Однажды Хокинг заметил, что Док почти перестал покидать бар. Он постоянно сидел за угловым столиком, собирал пирамидки из стаканов, строил колодцы из палочек для еды, что-то чертил на листках бумаги. Он выглядел как настоящий завсегдатай бара, пенсионер, которому некуда больше идти. И правда, когда в «Матильду» приходили посетители, Док оживлялся и охотно принимал участие в беседе. Но он не планировал больше миссий, не ходил за провиантом на плантации вьетов, за дизелем для генератора, не патрулировал вместе с тэями город для отлова заблудившихся зомби.

– Док, тебе что… скучно? – удивленно спросил Хок.

– Нет. Просто у меня нет занятия.

– Но как же…

– Нет занятия, – монотонно повторил Док. – Все нашли себе новые интересы. Али проводит дни с вьетами. Макс прибился к тэям и даже дом себе там завел. Он стал одеваться как тэй, в футболку и шорты. Алекс пропал. Ты с каждым днем все больше подчиняешь Лизу своим желаниям. Тим-Джек стал тем, кем всегда хотел – барменом. Он флиртует с молоденькими девушками. В нем просыпается инстинкт размножения. Группа распалась. Мы больше не боевой отряд киборгов. А я – не его лидер. Кто я теперь? Кто я?

Хок не знал, чем помочь Доку, но находил его метания довольно занимательными. Что, действительно, делать киборгу на заре общественного созидания? Будет ли и дальше жизнь в Вунтау ограничена кругом интересов вьетов и тэев, или у местных обитателей рано или поздно появятся более широкие потребности, начнут ли они усложнять свой быт, совершенствовать целеполагание и социальную структуру?

Хок вспомнил про сильмариллион для киборгов, придуманный его отцом в Сколково, и решил показать его Доку и Лизе.

Книжечка, как он помнил, задумывалась насквозь лживой, фальсифицирующей историю киборгов с целью заставить их поверить, что они живут в счастливом, гармоничном обществе.

Вот как выглядели эти наброски мифологии.

ГЕНЕЗИС

Происхождение мира. Краткий курс эволюции для киборгов.

Происхождение и значение человека

Катастрофа. Происхождение зомби

Новый мир. Появление киборгов

КИБОРГИ-ОСНОВОПОЛОЖНИКИ

Али, собиратель земель. Первый, кто понял важность наблюдения за природными циклами, позволяющими правильно возделывать землю. Является изобретателем эффективного выращивания рапса для дизельного топлива. Восстанавливал дороги, что способствовало объединению общин и процветанию сельского хозяйства. Инициатор технического прогресса. Случилось то в десятое лето от Катастрофы.

Макс, повелитель рек. Строитель гидроэлектростанций и систем мелиорации. Вдохновился фильмом в жанре производственной драмы. Случилось то в двадцатое лето от Катастрофы с началом второго посева рапса.

Алекс, врачеватель и ремонтник. С ним связана история киборг-медицины. Первый киборг-врач Алекс обучал киборгов уходу за собой и восстанавливал клиники (фабрики), а также открывал новые. Медицинская этика Алекса, призывающая заботиться не только о киборгах, но и о зомби и всяких живых тварях, потому что они – важная часть биоценоза. Клятва Алекса для всех киборгов-врачей.

Давид, учитель. Первый, кто понял, что необходима постоянная передача знаний от одного киборга другому. Давид путешествует по землям киборгов с миссией собирания и распространения данных. Поначалу ему ассистирует боевой отряд, но затем он остается один. Претерпевает множество приключений, прежде чем открывает свой первый киборг-институт.

Лиза, законотворец. Первый киборг, выбранный президентом общины на всеобщем свободном голосовании. Победила потому, что была единственным кандидатом. До нее ни у кого из киборгов не было желания быть выбранным и состязаться за какую-то должность. Стала автором первых законов для киборгов. Случилось то в тридцатое лето от Катастрофы с переходом на трехфазовую систему посева.

КИБОРГИ-ГЕРОИ

Лиза, разоблачившая вождя секты киборгов, утверждавшего многобожие и приношение ритуальных жертв. Была разорвана на части религиозно экзальтированной толпой фанатиков, которые потом прозрели.

Али, оставшийся без группы и долгое время живший один. Он уже почти утратил интерес к жизни, когда получил сигнал о помощи с другого участка по радио. Потребовался большой переход, который он преодолел в одиночку, несмотря на истощившиеся запасы энергии. В последний момент, несмотря на то, что его батарея была совсем на исходе, он спас товарищей от атаки взбесившейся волчьей стаи, а сам остался погребен под снегом. Его нашли и починили только летом.

Давид, работавший инженером на одной из первых электростанций. Заметил критическую ситуацию в одном из блоков и предотвратил взрыв, хотя его самого закоротило.

Макс, который во время первой схватки киборгов-республиканцев с агрессивными фанатиками сумел вывести свой отряд из окружения и повести в атаку, несмотря на превосходящие силы соперника. Благодаря его мужеству многие заблуждавшиеся киборги прозрели.

Алекс, первым освоивший мореплавание. Упал в воду и утонул.

ПРИТЧИ

…