Читать книгу "Киборги-пилигримы"

***

Вьетнамский дневник Хокинга Первого, Терпеливого. Второй месяц мучений.

Как известно, программа боевых отрядов киборгов начиналась с базовой модели типа А, к созданию которой человечество шло довольно долго. Особенно в том, что касалось внешнего вида андроида, над которым пришлось особо потрудиться. Большая группа разработчиков киберинтеллектуальных машин настаивала на том, чтобы придать им вид настоящих роботов без какой-либо попытки очеловечить, или как максимум вложить не больше человечности, чем в золотой манекен R2D2. Дело было не в том, что люди боялись возникновения путаницы, а в том, что они просто боялись приблизиться к столь явному подражанию жизни. Но в конце концов победила концепция антропоморфизма. Главный аргумент заключался в том, что киборг не может эффективно самосовершенствоваться без постоянного контакта с человеком, а близость и длительность контакта в первую очередь зависит от схожести субъектов.

Пришлось поработать над лицом. Вид киборга должен был быть нейтральным без ярко выраженных черт и вызывающим симпатию. Волосы – каштановые. Глаза серые. Кожа светлая. Получилось так, будто к игрушечному лицу Кена добавили грубоватую припухлость Вина Дизеля, мимику Хэмфри Богарта и еще что-то неуловимо напоминающее грустную обезьянку. Психологи особенно настаивал на том, что киборг должен быть всегда немного грустным – выражение оптимизма на искусственном лице намного вероятнее привело бы большинство людей в ужас.

Тесты на доверие к типу А в фокус-группах прошли удачно. И разработчики решили не отступать от выбранного дизайна. Стратег типа К был сделан по тому же образцу, но более морщинистым и седым. И, кстати, был еще более тепло принят публикой в ходе испытаний. Оказалось, что люди гораздо быстрее адаптируются к искусственному разуму в виде старика, чем молодого человека – очевидно потому, что стариков и так уже считают не совсем людьми.

Экспертная модель W, поскольку была меньше и легче базового типа, получила и более худое, костлявое и мимически статичное лицо. Чтобы акцентировать интеллектуальное назначение киборга, его лоб, глаза, а также носогубные складки были также очерчены четкими глубокими морщинами. При желании тип W можно было дополнить бесполезными, но внушающими доверие очками.

В этот момент программа разработки была практически завершена, так что можно было переходить на следующий уровень и заняться созданием этнических, специализированных и даже кастомизированных вариаций киборгов. На том этапе женский вариант рассматривался только как еще одно направление дизайна – нужна была Барби для Кена, чтобы населить мегаполисы искусственными секретаршами, стюардессами, официантками, горничными и прочее. Многие разработчики полагали, что не стоит особенно погружаться в психологию мимики и внешнего вида киборга-девушки: достаточно просто сделать ее симпатичной, похожей на какую-нибудь знаменитую актрису, для чего подобрать несколько шаблонов. Наверняка большим спросом пользовались бы андроиды-китаянки, поскольку люди европейского типа и настоящих азиаток друг от друга не всегда отличали, но всецело им доверяли, когда дело доходило до массажа.

В общем, ясно было, что если киборги впишутся в социум, то дело будет только за дальнейшим разнообразием. Нужны будут темнокожие киборги обоих полов и всех типов, киборги смуглые, киборги-коренные аборигены, киборги с внешними дефектами, киборги, похожие на знаменитостей, блондины, брюнеты и рыжие, а в будущем, возможно – и киборги-марсиане.

Эпидемия зомби нарушила все эти планы. Боевые отряды комплектовались на основе уже разработанных моделей, инженерам уж точно стало не до разнообразия в дизайне. Все силы ума были направлены на создание «сопереживающего интеллекта» типа Е, который словно в насмешку над всеми фокус-группами получил бесстрастное лунообразное лицо с немного восточным разрезом глаз, но, при этом голубой радужкой, темные жесткие волосы и полное отсутствие сексуальных изгибов в стандартном корпусе. Тем не менее, несмотря на некоторую эклектичность и отсутствие индивидуальности черт, в модели Е безусловно распознавался европеоидный тип.

Это было возмутительно. Конечно, спасение жизни – задача первоочередная, но почему в качестве спасителя снова во всем мире насаждается один и тот же арийский эталон? Зомби-апокалипсис вовсе не повод пропагандировать превосходство белой расы. Поэтому быстро и довольно условно были все-таки доработаны этнические вариации. Увы, только на базе типа А и, как бы это сказать, без души и фантазии. Если бы случайный человек оказался в то время на совещании дизайнеров и робототехников, обсуждавших наиболее характерные национальные черты и способы наделить ими киборгов, то он бы в ужасе бежал, подумав, что попал на тайный съезд самых отъявленных расистов и ксенофобов.

***

И снова необходимое отступление. Я прочитал все книги по нейропсихологии, которые мне смог загрузить Алекс, и, кажется, понял, почему не могу заставить себя ходить. В моем мозгу просто отсутствует нейронная карта, отвечающая за нижнюю часть тела. Когда людей парализует в зрелом возрасте или у них ампутируют конечности, мозг автоматически создает альтернативные пути управления поврежденными участками нервной системы. Я читал, что человек, лишившийся ноги, мог ощущать прикосновения к ней, когда трогали определенные точки на его лице.

Таким же образом строится реабилитация людей с протезами на месте ампутации. Мозг просто создает новые схемы достижения цели, но сам механизм в нем уже заложен. Я же никогда не ходил, не чувствовал ног и, скорее всего, мой мозг имеет теперь с ними канал связи, но просто не знает, где его искать. И я каким-то образом должен не восстановить эту карту, а построить ее с самого начала. Одной воли и идеи тут совершенно недостаточно. Я не могу сказать себе: девица, встань. Вместо этого я попытался обмануть мозг. Отсиживал руку до полного онемения, а потом, пока не возвращались ощущения, пытался вместо руки начинать двигать ногой. Попросил киборгов наведаться в местную аптеку и наглотался просроченного кодеина, чтобы впасть в транс. Практиковал йогу. Отпускал костыли и представлял себе как окажусь на другой стороне комнаты. Все без толку.

Тот, кто вложил в умы человечества мысль, что все достигается одними помыслами и сильной волей, был совершенно безнравственен и даже жесток.

Глава пятая

В ближайшие пару дней Нгуэны познакомили пришлых киборгов со своим бытом и даже подарили им три велосипеда-тандема для дальних прогулок. Велосипеды использовались местными в основном для поездок в Ба Риа за арсеналом, а также для охоты в полях в отдалении от побережья. Тандемы, в изобилии водившиеся в Вунтау, они приспособили для удобного передвижения вместе с людьми: киборг сидел позади, обеспечивал основную тягу и держал оружие на случай появления опасности, а человек впереди рулил. Хоку эта система очень понравилась, однако по городу на велосипеде было далеко не проехать из-за многочисленных завалов и ограждений.

Как оказалось, вьеты были не такими уж забитыми мышками, прижавшимися к морю. Внутри города они разбили небольшое рисовое поле возле одного из пресных прудов, а чтобы избежать постоянных стычек с тэями, потихоньку осваивали пашни, продвигаясь вглубь полуострова: огородили уже одну небольшую делянку за городом и регулярно туда наведывались, проверяя всходы. Этим объяснялась и их нерегулярная рыбалка, и мясо, которое Нгуэны приносили зомби на пляж. В полях в изобилии водились крысы.

Правда, почему-то и Нгуэны и вьеты категорически отказались разгрести даже маленький проход в завале между шоссе Тхуй Ван и Ха Лонг, а также отклонили приглашение самим через него перелезть, чтобы нанести ответный визит на остров. Они объяснили, – странно и путано, как будто им не хватало слов, – что участок между горой и побережьем до самого Пятого района на востоке, где жили тэи, является Запретной территорией. Обе общины туда не ходят, а встречаются только в центре города на Нейтральной земле. Очевидно, к запретной территории относилась и гора Ньо со статуей Иисуса. Во всяком случае, никто из Нгуэнов, ни киборги, ни люди не смогли припомнить, чтобы они туда хоть раз поднимались.

Как и предполагалось, сами вьеты исповедовали достаточно примитивный необременительный буддизм, в основном сводившийся к уходу за домашними алтарями добрых духов и почивших предков. Они подкладывали туда свежие фрукты, лепешки, воду, зажигали небольшие костерки по праздникам. Существовал религиозный календарь, основанный на простом лунном цикле. Счет дням и неделям вьеты вели приблизительно, в основном ориентируясь на посевы и рыбалку. Очевидно, ритуал кормления зомби для них был также естественен, как и ритуал кормления духов. Статуя Иисуса их совершенно не интересовала. Также они не могли объяснить, какой веры придерживаются тэи, подозревали только, что очень жестокой.

– Пожалуйста, пойдемте в город, на Нейтральные земли, я очень хочу, наконец, познакомиться с этими фашистами, – упрашивал Хок своих киборгов.

Те не то чтобы были против, просто не были заинтересованы и резонно указывали на возможные опасности: необходимость провести долгое время, а то и целую ночь, в незнакомой части города. Не исключался и вооруженный конфликт.

Для киборгов дальнейшая программа действий была предельно ясна. Они предлагали оставить остров и перебраться в общину вьетов. Там жизнь для людей была бы более комфортной и безопасной, было больше пищи и общения, а киборгам нашлась бы работа. К тому же исчезала зависимость от приливов. Док, Лиза, Али и Макс проголосовали за, Алекс воздержался. Он вообще в последнее время сделался крайне необщительным, включался, только когда требовался перевод, причем снова начал отчаянно заикаться. Док не исключал, что его выбила из равновесия необходимость переходить с одного языка на другой, вслушиваясь в не всегда легко различимое мяуканье вьетов. Значения многих слов он не мог даже определить, поэтому беспомощно замолкал на середине фразы.

Хока перспектива жить с вьетами, которых он так вблизи ни разу и не видел, совсем не пугала. Наоборот, он понимал, что если им удастся вытащить на берег Тима-Джека, тот скорее избавится от своего панического ступора, оказавшись в обществе обычных живых людей.

Но Хока снедала истерическая жажда приключений и открытий, с которой он ничего не мог поделать. Тем более объяснить киборгам. Он просто решил апеллировать к их обычной склонности помогать людям.

– Ничего страшного не случится, если мы разок скатаемся в центр, – терпеливо объяснял он. Дождемся завтра отлива, выйдем пораньше. Вы прокатите меня до старого порта, дальше коляска зарядится, и я поеду сам. Если ничего не получится и мы никого не встретим – не беда. Проедем через Нейтральные земли до территории вьетов. Там я смогу с ними, наконец, познакомиться. Мне же нужно видеть будущих соседей. А если и встретим этих тэев – ну что может случиться? С чего бы им на нас нападать? Я – белый, вы все белые. Ну, кроме Али. Его можно не брать. Пусть останется охранять Тима-Джека. Мы не будем с ними спорить, будем только поддакивать. Вы это умеете. Ну что? Хороший план? Можно попросить Алекса побольше наковырять в памяти про всяких фашистов и сторонников превосходства белой расы. Разучить побольше терминов. Кстати, где Алекс?

Киборги огляделись, даже Тим-Джек встрепенулся. Алекса среди них не было. Ни в доме, ни где-нибудь на острове, когда они вышли осмотреться. Ни на лодке. Его сигнал блютуса был недоступен. Значит, он вышел из радиуса действия. Вечерний прилив вовсю клубился и пенился, полностью скрыв под собой проход на берег. На море стремительно опускались сумерки, предвещая заход солнца, который здесь происходил мгновенно, будто по щелчку рубильником. На Парацельсе ночь тоже сменяла день в считанные минуты, но там среди электрических башен это не было так ощутимо, не вселяло такого чувства безнадежности и всепоглощающей темноты.

Даже киборги это ощущали, когда переходили в режим ночной работы аккумулятора. С заходом солнца они будто оседали, замедлялись на какое-то время, необходимое для перестройки систем. Что уж говорить про Хока, которого этот ежевечерний ритуал конца света, блэкаут, происходящий всегда в одно и то же время, вгонял в тоску и страх.

«Почему меня все время что-то пугает и расстраивает?», – поежился он, вглядываясь в темный берег. – «Надо собраться. И куда, черт возьми, делся Алекс?»

Киборги не могли вспомнить, как возвращались домой из деревни вьетов, потому что в отряде обычно никто друг за другом не следил. В деревне Алекс был точно, поскольку работал переводчиком. Но затем версии расходились. Лиза предположила, что Алекс вполне мог остаться в общине, погрузившись в себя и прозевав время прилива. Макс допускал вероятность, что Алекс мог упасть в море, прогуливаясь по гористому островку. Их спор внезапно разрешил Тим-Джек, сказавший, что совершенно отчетливо видел, как Алекс вернулся вместе с остальной группой. Он, оказывается, всегда проверяет, как киборги покидают остров и как приходят обратно: других дел у него все равно нет.

– А потом ты видел, что он делал? – спросил Док.

– Нет, я слушал ваш разговор. Про фашистов.

– И что ты думаешь? – заинтересовался Док.

– Пожалуй, я пойду с вами завтра, – неожиданно твердо заявил Тим-Джек. – Все равно подыхать.

– Ух ты! – обрадовался Хок.

Киборги и люди заново начали обсуждать детали предстоящей вылазки и скоро опять вспомнили о таинственном исчезновении Алекса.

– А если он действительно упал в море? – настаивал Макс.

– Он мог поскользнуться на мокром камне, – на этот раз согласилась Лиза.

– И каков план, Док? – спросил Али.

– Без переводчика плохо, – подытожил Док. – Если мы его не найдем, придется брать велосипед и ехать в Ба Риа на фабрику. Группа должна быть укомплектована.

Лиза вспомнила, что Алекс уже терялся, правда, при каких-то других обстоятельствах. Она вспомнила разговор с Доктором и тем, кто называл себя Малахией, он каким-то образом касался слонов. В памяти всплыла картинка: слова, облекаемые в формы и цвета на фоне рассветного неба и поляны, усеянной искореженными телами. Она послала этот образ остальным. Киборги вздрогнули.

– Что ты опять делаешь? – воскликнул Макс.

– Важно. Тот Алекс, этот Алекс. Так пали сильные. Важно, – бормотала Лиза. – Люди важны, киборги важны. Объекты вступают в связь с субъектами. Субъектам нужны объекты. Чтобы строить связь. Связь: найти потерянное. Моделирующий сюжет.

– Лиза? – Хок подкатил к ней и взял за руку. Лиза посмотрела на него.

– Почему мы опять потеряли Алекса? – спросила она.

– Опять?

– Его похитили. Давидианцы, – Лиза повернулась к Доку. – Ты сказал: «Теперь я предлагаю вернуться к предыдущему плану: восстановить боевую форму группы, вернуться в свой район и продолжить уничтожать зомби. Если хотите, можете отравиться с нами, мы будем вас защищать». А я сказала: «Док, неужели ты не видишь, к чему он нас приведет. Ты видел алексинских киборгов. У них нет цели, нет ни предыдущего, ни будущего плана, одно существование. Нам не нужно больше планировать операции. Нам не нужно смотреть фильмы, потому что мы больше не ждем встреч с людьми. Не нужно разговаривать. Мы будем просто слоняться туда-сюда по периметру. Мы сами станем как зомби! У нас есть цель – защищать людей. И, может, большинство здесь религиозные кровожадные фанатики, но мы знаем, что есть несколько человек, жизнь которых прямо сейчас находится в серьезной опасности. Мы должны попытаться».

– Ого. Ты молодец, сколько всего вспомнила. А что было потом? – спросил Хок.

– Мы пошли в Чехов и освободили Алекса.

– Но сейчас нет никаких людей в опасности, – возразил Док. – Просто Алекс пропал. Ситуация отличается. Когда нарушается состав группы, есть вполне определенные инструкции. Продолжать функционировать и постараться заменить недостающего члена команды.

– Тэи сами изгнали всех Нгуэнов из своего отряда, – заметил Макс.

– Очевидно, они могут без них функционировать, – парировал Док. – Значит, план таков: подождем, пока Алекс сам не объявится. Посмотрим, можем ли мы обойтись без Алекса. Если не сможем, отправимся в Ба Риа за новым.

– Или посмотрим, не подойдет ли нам кто из фашистов, – подмигнул Хок.

Киборги постепенно начали отходить в режим энергосбережения.

– Почему Алекс снова пропадает? – пробормотала еще раз Лиза.

Люди вышли на улицу.

– Смотри, что они принесли, – сказал Хок, разбирая корзину гостинцев, переданную вьетами. – По-моему, это какая-то брага. Будешь?

– Ну и дрянь, – отхлебнул Тим-Джек.

– Согласен. Мы с папой даже лучше гнали.

– Слушай, как ты с ними можешь? С киборгами все время? – спросил Тим-Джек.

– А что?

– Ну, эти их ужимки, подергивания. Разговаривают как помешанные, голосуют все время.

– Привыкнешь. Зато одно утешает: за людей они горой.

– Ох, надолго ли. Зря ты хочешь познакомить их с этими. Тэями или как там. Нарываешься. Мне вот совсем не интересно, каким еще образом киборги могут извратить человеческие идеи. Ну спятили себе потихонечку, пусть и сидят в своей дыре. Что ты на рожон лезешь?

– Не знаю. Неужели ты сам не видишь, как все странно. Вот Парацельс – всего в нескольких сотнях километров отсюда. Там живут уже полвека, как в крепости, собираются строить другую крепость, целый проект замутили. И не знают, что у них под носом совсем другая жизнь. Что здесь тоже есть люди. И киборги. Ну да, и зомби. Но никто не хочет друг друга замечать. Неужели все не понимают, что это неизбежно – рано или поздно ваши миры встретятся?

– По-моему, раз никто ни с кем не воюет, то и ладненько.

– И есть еще те, кто отрубил нам электронику…

– Ну хватит уже! Кстати, твои фашиствующие тэи вполне могли поставить электромагнитный излучатель.

– Вот и надо выяснить. Неужели тебе не интересно?

– Ни капельки.

– А чего тогда идешь?

– Надоело здесь сидеть. Не могу больше ни камушка на этом острове видеть. Тошнит просто. Кстати, – подумав, сказал Тим-Джек, – Может, и Алекс ушел, потому что ему надоело. То-то он все время такой молчаливый ходил.

– И куда он мог пойти?

– Да кто ж его знает, что в этой электронной голове делается.

Они еще выпили.

– Надо спать идти. Завтра отлив рано.

– Ага, – проворчал Тим-Джек. – И вот еще что. Ты ногами во сне иногда дергаешь.

– Что?!!

– Ну да. Я просыпался пару раз, выходил подышать. Думал удрать пару раз, – он хихикнул.

– А я… двигался?

– Ну да. Ногами так сучил.

– И чего же ты молчал, сволочь?!

– Злился на тебя.

– Ясно.

– Ты хоть помнишь, что тебе снилось?

– Неа.

– Жаль, жаль. Ну ты последи теперь за собой.

***

Вьетнамский дневник Хокинга Первого, Терпеливого. Без времени. Просто ночные размышления.

Одно из важных преимуществ присутствия киборгов в человеческом социуме заключалось в том, что они помогали преодолеть языковые барьеры. При том, что с самостоятельной коммуникацией у андроидов возникали очевидные проблемы, процесс лингвистического распознавания речи (письменной и устной), механического синхронного перевода, а также пополнения вокабуляра значительно превосходил по скорости и эффективности средние человеческие возможности.

Каждая модель обладала полноценными модулями двух языков, один из которых обязательно был английский. Кроме того, подразумевалась возможность впоследствии менять базовые языки, загружать новые дополнительные. А в модель типа W с самого начала были заложена матрица, способная распознавать практически все человеческие языки и диалекты. Конечно, механический переводчик обладал рядом недостатков, например, не всегда мог четко распознать речь на слух, и – в отличие от человека – интуитивно догадаться, подставить правильное значение по контексту или интонации.

Однако программа именно затем и была создана самообучаемой, чтобы релевантно дополнять базу необходимыми данными.

Киборги также могли начать самостоятельно изучать язык, которого не было у них в программном обеспечении. Естественно, в таком случае в разговоре возникали бы еще большие заминки и сложности, но составить нехитрый глоссарий необходимого минимума слов и выражений для повседневного общения было вполне реально. Так думали маркетологи.

В то же время у лингвистов-кибернетиков наибольший интерес вызывал механизм моделирования языка у искусственного интеллекта. Очевидно, что хотя киборги вступали в общение с помощью слов, «думать» машина должна была на языке программирования. А, значит, создавать универсальный код из битов, который затем переводить в человеческую речь. В таком случае процесс самостоятельного изучения киборгом какого-то нового языка представлялся уникальным экспериментом. Ему не нужно было привязывать новую грамматику и словарный запас к уже существующей, создавать сложную систему из ассоциаций и мучить себя зубрежкой. Подразумевалось, что кибернетический обучающийся разум самостоятельно напишет новый код, к которому привяжет новую лингвистическую систему. Ученые предполагали наблюдать механизм рождения языка, заставив индоевропейских киборгов выучить, скажем, кхмерский.

Во всех этих прекрасных построениях инженеры и программисты не учли одну вещь – синестетическое восприятие киборгов. Они представляли андроидов какими-то ходячими коммуникаторами, не подумав о том, что близкое переплетение зон распознавания в искусственном мозге оживит и полностью преобразит для них мир слов, расцветив его красками и формами, наполнив фоновыми звуками. Точно также как и с чувством времени и движения, которое киборги буквально пропускали через себя, находясь в непрерывном процессе ощущения момента, лингвистическая модель, порожденная кибернетическим кодом, совсем не походила на учебник грамматики. Скорее на огромный разноцветный мегаполис с безумным траффиком.

Кто мог понять, почему киборги часто употребляют одни слова и выражения и совсем избегают других? Почему какие-то слова так и норовят выпасть у них из памяти, а какие-то всплывают совершенно неожиданно и вне контекста? Почему Али так любит цитировать Ломоносова, прочитав всего одну книгу? Почему вьетам, как, впрочем, и другим киборгам, легче воспроизводить целые куски прямой речи, чем кратко рассказать суть?

Возможно, потому что киборги иначе видят эту суть. Она для них не в сюжете. Сами слова являются для них объектами, приводящими к субъектам. Если бы кто-то мог распознать этот язык символов, величайшая книга жизни для киборгов должна была быть написана на нем.

Впрочем, все, кого бы могли заинтересовать эти вопросы, давно умерли или превратились в зомби.