Читать книгу "Киборги-пилигримы"

Притча о птицах

Некий киборг никак не мог понять, почему киборги не летают как птицы.

Он изучал всю техническую документацию по своему строению, изучал строение птиц и летучих мышей, потом перешел к описанию самолетов и дельтапланов.

Наконец, он построил небольшую мастерскую. У него появились помощники, ученики, они стали конструировать самолеты, научились очищать топливо, организовали аэродромы. Киборги стали летать друг другу в гости и больше общаться.

Каждый раз, когда киборга-основателя авиакомпании спрашивали, зачем ему это нужно, тот отвечал, что хочет только летать над полем, хватать зомби, уносить их прочь и бросать прямо в море.

Из книги Михаила Шапиро «Бытие киборгов и зомби»

Часть четвертая
Человечность

Глава первая

История европейской цивилизации представляется в наше время весьма поучительной. С наступлением эпохи Просвещения на людей было не нарадоваться. Изгнали клерикалов, упразднили суды с неограниченными полномочиями, запретили смертельный изматывающий труд детей и женщин и тяжелейшие наказания за мелкие преступления, даже наоборот – уязвимые социальные группы получили защиту государства. Общество образовывалось, умнело, побеждало животную природу и училось избавляться от предрассудков. Науки и искусства процветали. Величайшей моральной ценностью был объявлен гуманизм. Все это закончилось несколькими кровавыми революциями, явлениями массового геноцида и двумя чудовищными войнами, унесшими жизни миллионов людей.

Но кривая истории все равно продолжала упорно гнуть линию всеобщей гармонии. Гуманизм, справедливость, счастье, мирное сосуществование групп с различными убеждениями стали безусловными целями для всего человечества. Люди если не изживали войны, то, по крайней мере, уверенно оттесняли их из категории ужасных неотвратимых стихийных бедствий, готовых в любую минуту постучаться в дверь, до событий удаленных и даже в чем-то развлекательных. Отступали болезни и голод. Образование и информация стали общедоступными. И все закончилось пандемией, которая уничтожила большую часть человечества, превратив людей в ходячие смердящие куски плоти.

За короткое время от населения Земли осталось менее десяти процентов: эвакуацию и последующий карантин пережили всего 700 миллионов человек. Примерно такой была численность населения в середине 18-го века. Как раз когда в мире развернулась Семилетняя война, первый межконтинентальный конфликт, потянувшийся из Европы в Азию и за океан, папа Климент XIV упразднил орден иезуитов и было открыто электричество.

От нашествия зомби пострадали все теплокровные существа на планете, но с этой потерей человечество на удивление легко смирилось. Морские платформы и горные убежища были лишь временной мерой, остановкой на пути к новому месту обитания людей. Для городов новой эпохи были выбраны острова и атоллы, преимущественно ранее необитаемые, чтобы избежать опасности спонтанного пробуждения вируса. Поселения были возведены на архипелаге Лайн, островах Кука, Парасельских и Сандвичевых, Буве, Тофуа, атоллах Мидуэй и Суворова, и, что интересно, в Гренландии. Оказалось, с самого начала эпидемии там не было зафиксировано ни одной вспышки заболевания, к тому же окружающий города глубокий снег давал возможность приостановить атаку зомби, если они вдруг проявились бы. Человечество снова вернулось в море.

Островные города были построены максимально экономично, с использованием опыта Гонконга, Токио и Сингапура: огромные сейсмоустойчивые небоскребы, соединенные переходами на нескольких ярусах, создавали целый многоуровневый город. Энергия добывалась от солнечных батарей и от огромных приливных электростанций. Вторым по значимости техническим объектом, от которого зависела жизнь островитян, были установки по опреснению морской воды. Поначалу острова буквально ощерились кораблями, а крыши небоскребов – самолетами и вертолетами из опасения, что болезнь может в любой момент вернуться. Но вспышка вируса ни на одном из островов не повторилась. Со временем учения по экстренной эвакуации превратились в скучный ритуал для школьников, а большинство судов было сняты с эксплуатации, разобраны или попросту затоплены, потому что содержать их было тяжело, а горючего, чтобы куда-то плыть, давно уже не хватало.

Новые колонии и правда отличались некоторой разобщенностью, что было странно в постиндустриальную эру, но, возможно, в порядке вещей для постапокалиптической. Жадное внимание ко всем видам информации, паталогическая страсть к общению ушли в прошлое вместе с эрой соцсетей – оказалось, что в корне этой общечеловеческой обсессии лежал страх перед будущим, который тут же растаял, когда свершилось самое страшное, что только можно было себе вообразить. Старые спутники вышли из строя, новые никто не запускал, а для создания сетей связи использовали запускаемые в больших количествах гелиевые шары с радио и интернет-передатчиками. Они обеспечивали неплохое соединение, не всегда стабильное, но достаточное для практических нужд. Эти же стратостаты, оснащенные видеокамерами, использовались для наблюдения за оставленной сушей. Так что какое-то общение между колониями было, а торговля, обмен и путешествия почти сошли на нет. Самолеты и лодки на солнечных батареях так и не научились развивать большую скорость. Снарядить корабль на биотопливе было дорого, и это превращалось в целое событие. Говорили о том, что неплохо бы возобновить бурение в морском шельфе на предмет нефти, но как потом ее перевозить на острова и где перерабатывать, было пока неясно. На первых порах людям и без нефти было вполне сносно.

Со временем численность населения островов достигла миллиарда, сравнявшись с показателем 1800 года, то есть начала индустриализации. Стало очевидно, что, следуя экспоненте роста популяции, уже через пятьдесят лет человечество удвоится и с трудом будет умещаться в колониях. Люди стали искать возможность обжить другие острова, что было довольно трудно, сохранив при этом привычный образ жизни в старых городах. Снова экономить и ужиматься никто не хотел. Но о чем точно никто не мог подумать, даже в мечтах – это о возвращении на материки.

Новые люди сумели приспособиться к жизни на маленьких одиноких островах, преодолев страх перед окружающей морской стихией и изоляцией. В колониях процветала какая-то совершенно чудесная, возвышенная духовная жизнь, посвященная самопознанию и красоте внутреннего мира. Величайшие памятники человеческой культуры, спасенные во время эпидемии, в виде книг и цифровых проекций, теперь нашли новое выражение на небольшом пространстве протянувшихся ввысь городов. То ли потрясение от массовой болезни и хаоса бегства, то ли замкнутая жизнь, подчиненная общей цели противостояния морской стихии, сделали характер колонистов рассудительным, благородным и гармоничным. С момента основания новых городов ни в одном из них не было острых массовых конфликтов, тем более с применением оружия.

Но если люди сумели изжить собственные противоречия и приспособиться к жизни в море, то страх перед зомби оказался более живучим. Зомби боялись даже те, кто родился уже в колонии и никогда не видел заболевших и не наблюдал их гастрономические привычки.

Картинки, присылаемые с камер стратостатов, не показывали ничего оптимистичного, так что ученых, заводивших речь об организации экспедиции на материк, называли сумасшедшими и старались не приглашать на эфирные передачи – они несли свой вздор на частных кабельных каналах для задротов.

***

Профессор панически боялся предстоящего полета. Хотя Хок и закончил разговор на оптимистичной ноте, а затем всячески ободрял отца, тот буквально трясся от страха и с каждым днем все больше терял связь с реальностью.

Поскольку теперь не было нужды скрываться, работы велись полным ходом. Киборги выровняли участок дороги, необходимый для взлета, заделав трещины самодельным гудроном из покрышек. Хок собирал вещи, сводя список к самому жизненно необходимому. Профессор не вылезал из летного ангара, изучая «Петрушку» и обреченно цокая языком. Обсудив варианты посадки, киборги изыскали способ приварить к салону еще два откидных кресла и крепежный трос: все-таки безопасность при взлете и посадке была не последним делом. Профессор залезал в салон, осматривал приборы, подолгу сидел в каждом из кресел и даже на месте пилота, закрыв глаза. Он даже забросил свои записи, кажется, так и не завершив раздел притч.

Когда уже все было готово, собрано, налажено, когда была назначена дата вылета, профессор исчез. Он просто ускользнул ночью сквозь стену, отключив систему безопасности. Хок вначале не терял надежды, что отец прячется где-то внутри периметра, заполз от страха в заброшенное здание, а дверь разблокировал ради уловки, руководствуясь какой-то своей логикой обезумевшего от непрерывной боли человека. Потом он заметил, что пропали и вещи отца: те, которые он собирался взять с собой в дорогу, и еще пистолет и запас патронов. Исчезли также его записная книжка и ноутбук. Пока Хок с помощью Лизы продолжал безуспешные поиски на территории, остальные киборги совершили экспедицию за стену. Вернувшись, они рассказали, что легко нашли следы профессора – его нетвердые шаги рядом с глубокими вмятинами от палки трудно было с чем-то спутать.

Следы указывали, что профессор вначале дошел до шоссе по направлению к югу. Киборги немного прошлись в этом направлении и обнаружили, что отпечатки палки видны в траве вдоль дороги и ведут дальше – в поле, где еще была примята трава. Видимо, профессор сошел с дороги и направился в лес, где его следы терялись. Если бы он оставался на трассе, киборги быстро бы его нагнали, но так ему удалось спрятаться. Хотя далеко он уйти все равно не мог, рыскать по лесному бурелому было бессмысленно. Хок предложил подождать, – может, отец вернется сам.

Он не исключал, что бегство было продиктовано панической атакой, оно было импульсивным, а не обдуманным, и погуляв немного по осеннему лесу, может, даже столкнувшись с зомби, профессор придет в себя и вернется. Но он все не возвращался. Шли дни, и становилось очевидно, что откладывать полет дальше нельзя. Вот-вот могли пойти дожди, солнечный свет убывал, а самодельного топлива едва хватало на разгон и взлет.

Хок понимал, что для его отца все кончено: либо его уже съели зомби, либо он сам свернул себе шею в лесу, либо умер от голода и боли. Или ему все это только предстоит. И даже если ему удастся какое-то время протянуть, его все равно убьет зима без еды, тепла и медикаментов. Киборгов уход профессора никак не заинтересовал, поскольку для них вообще любые передвижения были в порядке вещей. Если бы Хок предложил остаться переждать зиму или организовать спасательную экспедицию, они бы наверняка вынесли вопрос на голосование, но поскольку он ничего не предлагал, они приняли решение профессора покинуть их группу как свершившийся факт.

Самолет был вывезен из ангара, солнечные батареи заряжены, все готово к путешествию. Хок переписал на USB-диски все результаты многолетних исследований лаборатории, анализы крови зомби, печеночные пробы, результаты сканирования их мозга и свои данные об активности кибермозга, а также наблюдения за бытом религиозных общин, составленные отцом и его коллегами. Все было записано, исключая последние труды отца, его великую книгу новой жизни, которую профессор в единственном экземпляре унес в свое последнее путешествие.

Некоторая заминка возникла с механизмом главных ворот. Поскольку ими не пользовались десятилетиями, контакты успели отсыреть и разладиться, их пришлось открывать вручную, к тому же оказалось, что тяжелые створы намертво вросли в грунт. Макс предлагал ворота попросту взорвать, но Лиза возразила, что на шум придут зомби. Хока передернуло не от страха, а при мысли, что в этом случае в одном из пришельцев он может узнать отца. В итоге ворота разблокировали, подложили доски и раздвинули настежь вручную. Закрывать их Хок не стал – он покидал Сколково навсегда, оставляя его в наследство всем желающим.

***

Киборг не испытывает человеческого ужаса и благоговения перед путешествием. Для людей движение само по себе не может быть осознанным процессом, они не задумываются о том, как поднять руку, переставить ногу. В то же время для киберразума двигательные процессы столь же значимы как и аналитические. Для киборга все является поступательным движением – пространство, время, собственное сознание.

Если бы Хок спросил Лизу, что ей больше всего запомнилось на пути из Алексина в Чехов или из Чехова в Сколково, она попросила бы переформулировать вопрос. Для нее, как и для всякого киборга, сам по себе маршрут не был событийным фреймом. Точно так же и растянувшийся на месяцы полет до Парацельса только Хок воспринимал как отдельную реальность, выведенную за рамки обычной жизни.

Только для него имело значение, что после первого перелета стало понятно, что они опоздали и зиму все-таки лучше переждать на земле. «Петрушку» направили к Каспийскому морю вдоль Волги и обосновались на острове с маяком Беюк-Зиря, где у Хока были первые в его жизни настоящие каникулы.

Он целыми днями валялся в наскоро сооруженном гамаке, плавал на лодке, а до наступления сильных холодов сам заползал в море и барахтался.

Алекс прочитал, что на острове Беюк-Зиря планировалось построить огромный парк аттракционов, но, к счастью, до начала эпидемии зомби к нему даже не приступили. Осталась только относительно ровная площадка под будущий центральный проспект и гостиничный комплекс, на которую удалось посадить самолет. Как ни странно, сам маяк находился в хорошем состоянии и был вполне пригоден для жилья и обогрева.

Через пролив виднелись очертания Баку – брошенной столицы, которую подожгли, как и многие города, но так и не уничтожили до конца. Киборги регулярно устраивали экспедиции на материк. В поселке Локбатан, ближайшем к острову, сразу обнаружили машинную фабрику и мечеть: и та и другая выглядели совершенно заброшенными и безлюдными. На всякий случай Доктор посоветовал всем членам отряда и особенно Али ознакомиться с Кораном.

– Почему здесь совсем никого нет? – удивлялась Лиза, когда киборги прошли по шоссе почти до самого Сумгаита. – Ни людей, ни киборгов, ни зомби.

– Все уплыли. Или улетели. – предположил Алекс.

– Или убежали в горы. – продолжил мысль Док. – Наверное, там все киборги – мусульмане. Зачем патрулировать морское побережье? Зомби в воду не побегут.

Наибольшую загадку вызывал замурованный Старый город. И так окруженный стеной со всех сторон, он был буквально запечатан – все ворота намертво заварены и придавлены камнями. То ли чтобы никто не ворвался, то ли чтобы не вырвался. Киборгам было не любопытно.

– Почему ты думаешь, что киборги, если у них квадраты в нагорной местности, будут исповедовать ислам? – задумалась Лиза.

– Опираясь на традицию и статистическую вероятность. – уверенно ответил Алекс. – Они оказываются в соответствующем культурном и религиозном окружении и принимают предложенную модель поведения.

– То есть если бы мы… – Лиза задумалась – Были бы местной боевой группой… Зачистили бы свой квадрат. У моря. Пошли бы искать выживших – в горы. Нашли бы мечеть или фабрику, замаскированную под мечеть. Стали бы в нее ходить… зачем?

– И как бы мы объяснили себе, почему мы до сих пор не умерли? – сказал Док.

– Интересно, может ли киборг настолько сойти с ума, чтобы вообразить себя мертвым? – спросил Макс.

– Надо спросить у Хока, – предложила Лиза. – Мы же договаривались не оставлять его на острове надолго одного.

Хок нашел идею о киборге, считающим себя мертвецом, весьма занимательной. Он даже предположил, что есть немало киборгов, решивших, что их укусили и они превратились в зомби. Возможно, сканирование мозга настоящего зомби в сравнении со вскрытым мозгом зомбокиборга показало бы интересные результаты. И еще ему было ужасно интересно, что же там творится за воротами Старого города. Может, там точно так же уже много лет живут выжившие люди или боевые киборги, запутавшиеся в своих фантастических представлениях об окружающем мире.

Киборги утверждали, что слышали за намертво заваленными стенами какие-то повторяющиеся звуки. Может, это рушились старые здания. Может, ставни хлопали на ветру. Может, охотились зомби, которых люди в последней попытке спастись заперли в средневековом городе, обнесенным стеной. А, может, за стеной оказались сами люди, которые теперь строят новый мир из старых камней.

Недолгая бакинская зима подошла к концу, и путешественники, пополнив запас горючего, воды и вяленой рыбешки, снова отправились в долгое путешествие.

***

Маршрут полета пролегал над великими пустынями Азии. На закате самолетик садился на хорошо видимые с воздуха прямые участки шоссе, не занесенные песком. Эти края и в лучшие годы не выглядели гостеприимно, так что зомби-пандемия мало что тут изменила. Во время недолгих ночевок под ледяными весенними ветрами киборги несли неусыпную вахту вокруг самолета, в котором, скорчившись в кресле пилота под ворохом одежды, коротал неглубокое забытье Хок. С первыми лучами солнца «Петрушка» – возможно, единственная из сколковских разработок, получившая шанс на практике доказать свою надежность и полезность – вновь поднимался в воздух.

Приятным сюрпризом для путешественников оказалось то, что безжизненная пустыня простиралась гораздо дальше на восток, чем можно было ожидать на основании старых карт. Полвека назад на последнем заседании Политбюро ЦК КПК было принято решение, что сохранить промышленный и оборонный потенциал Поднебесной можно единственным способом – в последний раз в истории отгородившись от мира, на этот раз сплошной полосой ядерного поражения. Полностью привести этот план в исполнение не удалось, но провинции Шэньси, Сычуань, Чунцин, Гуйчжоу и Юньнань превратились в огромную санитарную зону, где зомби при всем желании не могли бы найти ни грамма биомассы для пропитания. За полстолетия радиоактивный фон только-только снизился до безопасного уровня, так что путники рискнули сделать там последнюю промежуточную посадку. Правда, Хок всю ночь не мог сомкнуть глаз, размышляя о том, что человеческая вера в призраков, должно быть, имеет очень глубокие нейробиологические корни.

Последний участок юго-восточного Китая, – тот самый, промышленный потенциал которого тщетно надеялось спасти последнее политбюро – настолько кишел зомби, что видно было даже с воздуха. Преодолев его без остановки, самолет оказался над Восточно-Китайским морем. Вскоре заработало радио. Как оказалось, радары Парацельса уже давно засекли передвижения «Петрушки» и только ждали возможности связаться с экипажем.

Хок взял на себя функцию штурмана и радиста, малодушно решив не сообщать обитателям колонии, что он летит к ним в компании киборгов. Он не знал, насколько это приемлемо.

Его спутники тем временем, кажется, тоже пришли в состояние возбуждения. Они усвоили, что скоро окажутся в настоящем человеческом обществе, и напрягали все свои ресурсы общения, чтобы не пропустить ничего важного.

– Следуйте инструкциям, – раздался голос из наушников. – Вы говорите по-английски?

– Немного, – засмущался Хок. – Но пилот говорит, – кивнул он Максу.

– Кто пилот? Не вы?

– Я радист, – совсем растерялся Хок.

– Передайте рацию пилоту. Сколько всего человек на борту?

– Шесть, – пискнул Хок.

– Это капитан говорит?

– Передаю рацию.

– Капитан? Следуйте инструкциям. Прием.

– Вас понял. Прием, – уверенно произнес Макс, и самолет пошел на посадку.

Глава вторая

Неизвестно, кто был поражен больше – Киборги и Хок, увидевшие сверкающие, устремившееся вверх и вниз небоскребы, соединенные сетью транспортных артерий и толпу чистых, выбритых, странно одетых людей, собравшихся на аэродроме, или обитатели Парацельса, наблюдавшие, как из тельца облезлого самолета с допотопными солнечными панелями вылезают самые настоящие киборги, причем один из них держит на руках длинноволосого, бородатого и очень худого человека.

Хок сам не мог рационально объяснить своего опасения, что местные жители встретят киборгов без особого энтузиазма. Он много размышлял над этим и постоянно упирался в убеждение, что с программой истребления зомби что-то с самого начала не задалось. Вроде бы киборги на стороне добра и защищают людей. Но хочется, чтобы они это делали где-то отдельно, в другом месте, а не у тебя на пороге. Когда боевой отряд показался у стен Сколково, Хок поначалу убеждал отца не открывать им дверь и еще долго не мог избавиться от неприятного чувства чужеродного вторжения. С другой стороны, он не знал, насколько широко обитатели колоний используют искусственный интеллект на службе обществу. И вообще, что он мог знать о цивилизованных людях, когда сам вырос в почти что изоляции на окраине обитаемого мира?