Читать книгу "Киборги-пилигримы"

Глава третья

Вьетнамский дневник Хокинга Первого, Терпеливого. Продолжение.

Необходимо внести важную поправку в объяснение причин неумения киборгов отличать настоящих людей от андроидов. Ошибка в определении вида кроется не в том, что они плохо распознают человеческие признаки, а наоборот – в том, что они их уж слишком хорошо распознают. Людям тоже свойственно такое предубеждение: видеть антропоморфные черты там, где их нет. Людям мерещатся человеческие тела и лица в рисунке коры деревьев, в кучках облаков, в небрежно брошенных тюках и смятых тряпках, наконец, они безошибочно «угадывают» лицо человека в схематичном изображении типа «палка-палка-два кружочка». Но реальный человек, ошибившись на долю секунды, сразу же сам обман и обнаруживает. И называет эти квазичеловеческие образы «условностью» или даже «метафорой», легко отделяя реальность от того, что только на нее похоже.

При этом люди эгоцентричны. Им приятно видеть черты себя в окружающем мире. Они нарочно вглядываются в объекты, мысленно группируют разрозненные пятна, чтобы увидеть на облупившейся стене силуэт плачущей девы или удивленно воскликнуть: «Смотри, эта гнилая картофелина, кажется будто улыбается хитро и глазом косит – ну в точности как тетя Дора!» Герман Роршах был убежден, что способность видеть в кляксах движущиеся фигуры людей указывает, в лучшем случае, на буйное воображение, а скорее всего на помешательство.

Так вот: киборги едва ли не более антропоцентричны, чем сами люди. Человек – главный предмет интереса киборга, субъект, на который направлено все его внимание. Таким образом, киборг настолько заинтересован в распознавании человека, что тот начинает ему мерещиться буквально везде. И, так же как и обычное сознание, интеллект киборга сразу выхватывает наиболее характерные черты, позволяющие определить, что перед ним человек, а потом уже действует согласно этой исходной предпосылке.

У киборгов нет воображения и понимания метафор. Поэтому он никогда не примет кучку листьев за что-либо другое, кроме кучки листьев. Но если увиденный им объект будет больше походить на человека, чем на что-либо другое, киборг сразу припишет ему человеческую природу, и уже потом долго не расстанется с этим предубеждением.

Киборги, ведущие себя как люди, априорно воспринимаются в качестве людей и другими киборгами. И заблуждение это не развеивается само по себе, потому что киборгам, в отличие от людей, не свойственно интуитивно искать несоответствия. Киборги не подозрительны.

Пожалуй, наибольшего успеха в выявлении человеческой породы со временем достигают только киборги типа Е, поскольку больше ориентируются на совокупность эмоциональных черт, чем на внешние признаки. При долгом проживании киборгов-эмпатов в человеческом окружении они начинают автоматически распознавать кластер людских эмоций и соответственно реагировать на него.

Проще говоря, модель поведения таких киборгов, как Лиза, с людьми и с другими андроидами начинает все сильнее различаться, хотя какое-то время она и сама этого не осознает.

***

Постскриптум. Я бы хотел как-то разогнать тоску Тима-Джека. Целую неделю он не покидал корабль, мне приходилось посылать к нему киборгов с едой, как к какой-то зверушке в клетке. Потом все-таки сподобился и сошел на остров, когда уже совсем зарос и начал вонять. Мы тут душ уличный построили, есть бочка с пресной водой, система для сбора дождевой воды. В общем, жить можно. Рыба свежая каждый день, остров хоть и маленький, но я подумываю на нем что-то выращивать. Я бы хотел читать Тиму-Джеку стихи из своего детства, любимые папой и, как мне кажется, подходящие к случаю. «Мы живем на вилле ди Веллина, трое русских, три случайных друга. По ночам стучатся апельсины…» или «Приезжай, попьем вина, закусим хлебом. Или сливами, расскажешь мне известья. Уложу тебя в саду под звездным небом…». Или вот. «Вечер. Взморье. Вздохи ветра. Величавый возглас волн».

Но он забился в угол и смотрит на меня с таким страданием, как будто настал последний день на Земле.

***

В вопросе электрификации острова киборги пошли на компромисс. Они не стали снимать с яхты генератор и батареи, а только протянули кабель, временно обесточив лодку, чтобы вечером освещать здание и самим заряжаться. Главным аргументом стал не протест Тима-Джека, а мысль о том, что нельзя лишать себя путей отступления. Если произойдет непредвиденная атака на остров, лодка без приборов, но на ходу все-таки лучше, чем остаться совсем без лодки.

Поначалу киборги поднимались на смотровую площадку во время отлива, быстро проходили по Ха Лонгу до старой гавани и обследовали близлежащие брошенные дома и лавки. Они попробовали пойти от бухты налево в сторону большого грузового порта, но обнаружили, что и там шоссе, ведущее вдоль берега, завалено. Словно кто-то умышленно разделил город на районы, соединяющиеся друг с другом, возможно, только где-то в центре. Впрочем, в центр города киборги пока не совались. Во-первых, было недостаточно данных, во-вторых, туда следовало идти с ночевкой, до следующего по графику отлива, а они не рисковали пока оставлять людей надолго одних, учитывая их психическое состояние.

Если бы не сомнения киборгов в адекватности Хока, они могли заметить, что тот сильно изменился в лучшую сторону. Он стал очень инициативным, увлеченным. Каждый день тренировался ходить: волочил ноги, опираясь на два самодельных костыля в надежде, что мозг среагирует и даст нужную команду. Правда, безрезультатно. Он попросил Алекса найти всю архивную информацию о биопротезировании и послать ему на планшет. У Алекса оказалось этих данных не слишком много, зато он мог послать Хоку почти всю техническую документацию с фабрик киборгов. Хок подумал, что если узнает подробно, как устроены искусственные конечности, то сможет лучше понять, как ими управлять.

Хок постоянно придумывал киборгам заказы, что принести из города, чтобы сделать жизнь более комфортной, и расспрашивал их обо всем увиденном. Он и сам взял с яхты морской бинокль и подолгу изучал активность обитателей пляжа.

Тут было на что посмотреть. Киборги обнаружили, что, хотя достигнуть берега на веслах проблематично из-за сильных волн, при некоторой сноровке можно перелезть через завал и осторожно спуститься к большому пляжу по шоссе Тхуй Ван, в которое перетекало шоссе Ха Лонг после смотровой площадки. Это подтверждало идею о том, что преграда была сооружена в первую очередь для зомби.

Обитатели пляжа действительно были зомби. Как рассмотрел Хок в бинокль, а киборги из-за укрытия, зомби не слишком потрепанные, в хорошей форме и довольно упитанные. Во время дождя, который был коротким, но сильным, во время прилива или шквального ветра они дружно заползали под какие-то укрытия из досок и шифера, наваленные вдоль пляжа, а потом также дружно снова выползали на солнце. Причина, почему зомби не уходили с пляжа, выяснилась быстро: вдоль шоссе Тхуй Ван и до самой горы были установлены вешки с натянутой колючей проволокой. Казалось, пляж был резервацией, на которой содержались зомби.

Содержались довольно неплохо. Хотя они сами держались подальше от воды и могли охотиться только на маленьких крабов, их периодически подкармливали. Раз в два дня на пляже появлялись группы человекоподобных существ азиатской наружности. Они проходили к морю, кидая зомби куски мяса. Заходили в воду и вытягивали сети, полные рыбы. Несколько рыбин и других морских обитателей также доставалось зомби. Впрочем, иногда им доставались и тычки острогами, а особенно активным могли и голову снести. По хладнокровному поведению рыбаков, уверенно контролировавших нежить, можно было безошибочно определить их как киборгов.

Казалось, зомби хорошо научились существовать в своем пляжном гетто. Они охотно встречали киборгов с мясом и частью улова (можно было бы принять их ворчание за выражение радости), держались на почтительном расстоянии, проявить агрессию могли уж совсем только с голодухи. Их вполне устраивало валяться целыми днями под солнцем и ничего не делать. Иногда какой-нибудь зомби мог потерять ориентацию и случайно или в погоне за крабом зайти в прибой, где его тушку тут же подхватывали волны и начинали швырять туда-сюда, пока он совсем не выдыхался. Тогда незадачливого мясоеда уносило в море, а иногда могло по счастью и вышвырнуть на берег, где он долго отлеживался, прежде чем прийти в себя. Хок мог поклясться, что видел своими глазами сцену, когда один зомби с помощью пальмовой ветки подталкивал тело своего полумертвого собрата обратно в море. Возможно, он не хотел делиться едой. А может, не хотел загрязнять пляж.

Тут было над чем подумать. Как и над другими вопросами, неизбежно возникшими. Например, почему киборги изолировали и подкармливали зомби вместо того, чтобы их просто перебить.

И зачем они так часто ходили ловить рыбу, к тому же унося с собой большую часть улова?

Наконец, почему они не проявили никакого интереса к новым соседям с острова Хон Ба? Тем более, что те не очень-то старались скрыться: у острова был причален большой катер, а в бывшем храме покровительницы рыбаков горел свет. Хотя последнее было вполне объяснимо. Киборги по природе своей не любопытны.

***

– Я предлагаю пойти и познакомиться, – настаивал Док. – Это предписывает протокол. Если это боевой отряд, действующий в данном квадрате, то мы должны вступить с ними в контакт.

– А если они агрессивны? Или спятили? – сомневалась Лиза. – Вдруг они думают, что они люди, поэтому ловят рыбу.

– Не обязательно спятившие киборги должны ненавидеть других киборгов, – высказался Али.

– К тому же они знают, что они не люди. Они не боятся зомби, – веско добавил Макс.

– Проголосуем? Кто за контакт?

Док, Макс, Али и Хок подняли руки. Тим-Джек убежал на корабль и стал хаотично проверять работу двигателей и приборов, которые были отсоединены от питания. Потом он завыл. Поскольку в последнее время он проделывал это довольно регулярно, киборги перестали обращать на него внимание.

– Знаете, что меня смущает? – задумался Хок. – Я наблюдал за группами этих рыболовов. Они конечно все киборги, но вряд ли это боевой отряд.

– Почему?

– Комплектация не та. И численность. Их около дюжины и все… ну, азиаты. Как Али, только более желтокожие и узкоглазые. Я думаю, это местные модели для вьетнамцев.

– Правильно. Мы же во Вьетнаме. Согласно памятке, местный тип киборга получил рабочее имя Нгуэн, – заметил Док.

– А где тогда остальные члены боевого отряда? Предположим, они могли обойтись без Макса, решив укомплектовать группу двумя этническими Нгуэнами. Но где остальные? Где все Давиды, Алексы, Лизы? Мы же знаем, что группа не может функционировать силами только типа А.

Ответа на этот вопрос никто не знал, а Док снова предостерег коллег об опасности необоснованных предположений. Тем более, что ярко-выраженный этнический состав и многочисленность отряда киборгов никак не влияли на предложение вступить в официальный контакт, поскольку не свидетельствовали об угрозе.

На следующий день киборги сошли на берег, перелезли через завал и пошли вниз к большому пляжу, к проходу, где после прилива должны были появиться местные рыбаки, чтобы тянуть сети. Они решили пока не сообщать без особой надобности, что живут на острове в компании людей, к тому же не очень дееспособных. В случае агрессии эта информация могла бы оказаться лишней.

Лиза по-прежнему сомневалась в необходимости этого контакта и настояла на том, чтобы взять оружие. И только Алексу было абсолютно все равно. Его совершенно заворожила идея оказаться внутри полой статуи и посмотреть на город с высоты птичьего полета. Ни о чем другом он и думать не мог.

Между тем именно без Алекса отряд никак не мог обойтись: местные киборги согласно предписанию должны были владеть стандартным английским, но была велика вероятность, что они забыли все языки, кроме вьетнамского, и Алексу придется выступить переводчиком.

Рыбаки, вооруженные острогами и нагруженные корзинами для рыбы, подошли к калитке в заграждении точно по расписанию: видимо, они тоже знали график приливов. Вблизи было очевидно, что это киборги, да они и сами не пытались скрыть свою одинаковость.

– Добрый день, – обратился к хозяевам Док, подкрепляя фразу соответствующим блютус-образом. Ответного сигнала он не получил, что заставило киборгов принять оборонительные позы.

– Синь чао, – ответил один из группы рыбаков.

– Придется учить вьетнамский, – мысленно признал Док.

– Вы говорите по-английски? – на всякий случай уточнил он.

– Да. Мы все очень хорошо говорим по-английский, – ответил местный киборг. – Меня зовут Нгуэн Ми. Добро пожаловать в Вунтау, добрые киборги.

Местные изъяснялись довольно сносно и с большим словарным запасом, но казалось, что общение на английском им дается с трудом и едва ли не тяготит их. При любом удобном случае они поворачивались друг к другу и начинали быстро мяукать на своем языке.

– Ничего особенно они не говорят, – прислушался Алекс. – Просто повторяют друг другу все, что сказали, и что мы им ответили.

– Почему вьетнамские киборги говорят по-вьетнамски? – заинтересовался Али.

– Ну и что. Мы же говорим друг с другом по-русски. Приоритетный язык киборгов определяется тем регионом, куда была послана группа, – объяснил Док.

Между тем, местные разделились. Большинство все-таки оправилось на пляж кормить зомби и ловить рыбу, тогда как Нгуэн Ми и еще один его близнец остались развлекать пришельцев разговором. Действительно, оказалось, что киборги Вунтау совершенно не любопытны. Они давно заметили деятельность на острове, но даже сейчас не особенно интересовались, откуда там появились пришельцы. Зато они были чрезвычайно словоохотливы даже на чужом для себя языке.

– Я сказал: они точно киборги, потому что приплыли на лодке из-за моря и перелезали несколько раз через завал, значит, не боятся зомби, а Нгуэн Фан мне сказал в ответ: это могут быть и люди, потому что я никогда не видел такой лодки, откуда киборгам ее взять, Нгуэн Дык говорит: я их видел, они как тэи из пятого района, значит, это точно киборги, и я согласился: да, точно киборги, а Нгуэн Ван Као сказал: люди бы давно пришли знакомиться, а киборги нас могут и годами не трогать, Нгуэн Фан возразил: ты сам давно с людьми не общался, почему же не идешь знакомиться, я сказал: действительно, почему. Может, нам первым пойти познакомиться, мы же не хотим воевать. Ой, говорят мне Нгуэн Фан и Нгуэн Чо, ну ты и загнул, а если они спятившие, как тэи. Почему спятившие, не все киборги с белой кожей сумасшедшие. Это Нгуэн Тхи сказала, – тут же быстро уточнил Нгуэн Ми. – А я говорю: вот и я так считаю.

Киборги пытались прервать поток этого неудержимого пересказа, потому что невозможно было запомнить всех его действующих лиц по имени Нгуэн. Киборги представились по всем правилам и отрекомендовали себя боевым отрядом, ушедшим далеко от своего пункта дислокации, потому что сопровождали выжившего человека в морскую колонию. Теперь киборги покинули колонию и путешествуют.

На местных этот рассказ не произвел никакого впечатления, кроме того, что они снова начали припоминать, кто был прав, а кто из них ошибся в своих предположениях. Нгуэн Ми особенно радовался, что гости оказались миролюбивыми киборгами, которые не вмешиваются в их дела.

– Вот ты слышал, Нгуэн Чо, Док только что сказал: мы пришли с миром и не будем вмешивается в ваши дела. А я ему в ответ говорю: хорошо, мы вам очень рады.

Лизу немного озадачил тот факт, что пересказанный только что диалог произошел за несколько мгновений до этого и все его вроде бы слышали и сами. Она поняла, что многократное точное воспроизведение реплик друг друга и собственных слов является особенностью речи местных киборгов. Вот только зачем такие сложности?

Сообщение о существовании где-то в море прогрессивной человеческой колонии тоже не заинтересовало местных жителей. Судя по всему, спасение и поиск людей давно перестали быть для них первоочередной задачей.

– Пойдемте с нами. Мы вас со всеми познакомим. Это недалеко. Вот так – Нгуэн Ми послал по блютусу нераспознаваемый образ в виде странно звенящей фигуры, и киборги поняли, что местные тоже пользуются собственной системой счисления времени. Правда, почему-то они только обменивались по блютусу символами и образами, недоступными их обычной семантике, но обычный разговор и передачу информации старались поддерживать вербально. Казалось, их совершенно не беспокоило, что чужаки могут использовать блютус для тайных переговоров. Киборги быстро обсуждали ситуацию: не опасно ли уходить далеко вдоль пляжа, не предупредив Хока, бросив его одного на острове со спятившим Тимом-Джеком. С другой стороны, Хок прямо сейчас должен был наблюдать за ними в бинокль, видеть, что встреча проходит мирно, и киборги уходят без принуждения. К тому же киборги хотели собрать как можно больше информации о хозяевах пляжа. Поэтому они мысленно согласились, а потом сделали широкие улыбки и энергично закивали головами, надеясь, что с острова можно разобрать эту пантомиму.

– Вот. Опять ведут себя как тэи, – махнул рукой один из местных другому.

– А я что сказал. И Нгуэн Дык подтвердит: они как тэи из пятого района.

– Кто такие тэи? – наконец, полюбопытствовал Док.

– Другие, – неопределенно ответил Нгуэн Ми. – Мы им сказали: мы вас не трогаем, вы к нам не ходите. У вас свой пляж, свои зомби. Они нам: хорошо, но даже не смейте в порт соваться, если у вас генератор сядет. И пресный пруд большой весь наш, мы забор поставили, чтобы вы только маленьким пользовались. А мы им: ой, ой, подумаешь, мы и так в ваш порт не ходим, у вас там грязь, зомби постоянно разбегаются. Да, ну мы их сами выпускаем, чтобы чужие не ходили, они говорят…

– Я понял. Вы с ними враждуете, – раздраженно прервал Макс.

– Нет. Просто они другие.

– Пятый район – это здесь? – Док мысленно показал карту. Местных это озадачило.

– Зачем так делать? – обиженно спросил Нгуэн Ми.

– Чтобы уточнить, о чем идет речь, по карте, – терпеливо объяснил Док.

– Мы так не делаем. Нгуэн Фыонг, Нгуэн Лонг и госпожа Нгуэн Тхи не понимают. Надо нарисовать.

Так киборги узнали, что в местной общине наряду с боевыми андроидами живут и самые настоящие люди – потомки тех немногочисленных жителей Вунтау, которые не успели эвакуироваться.

Глава четвертая

Потом Хок много размышлял о том, каким же надо быть неповоротливым, медлительным неудачником, чтобы не суметь убежать из Вунтау, города, с трех сторон окруженного морем, с двумя портами, бессчетным количеством лодок и даже собственным, пусть и небольшим, аэродромом, который, как потом выяснилось, был официально назначен последним центром эвакуации региона. Не суметь сбежать из города, находящегося всего в нескольких днях пути от современной высокоразвитой человеческой колонии. И все-таки этой группе людей удалось выжить и приспособиться, очевидно, в силу неприхотливости и покладистого характера, граничащего с фатализмом. Скорее всего, поэтому им удалось также подружиться с киборгами и даже завести какое-то совместное равноправное хозяйство. Естественно, они довольно бойко размножались, причем, надо думать, передавали детям все свои лузерские качества и странный взгляд на мир. Хоть смертность наверняка поначалу была тоже высока, оптимизм оставшихся людей ее перевешивал. В результате сложилась дружная община: миролюбивых киборгов и генетически выведенных жизнерадостных недотеп.

Местные люди говорили только по-вьетнамски. Поэтому с помощью Алекса они рассказали новым соседям следующую историю. По сохранившимся воспоминаниям очевидцев (в живых уже никого не осталось), инфицирование в Южном Вьетнаме происходило стремительно. Власти не могли остановить массовую хаотичную эвакуацию в море со всего тысячекилометрового побережья страны. Многих беженцев подбирали корабли, стоявшие на рейде. Потом оказывалось, что среди них попадались и зараженные, военные моряки перестали принимать людей без карантина, но люди все равно хватали лодки и плыли, куда глаза глядят. Многие погибли в море. Еще больше умерло в джунглях, пытаясь там скрыться от заразы.

Но хуже всего пришлось жителям Хо Ши Мин-Сити. Вначале беженцы со всего юга страны и из соседней Камбоджи стекались туда в надежде, что власти обеспечат защиту или хотя бы кров и еду. В мегаполисе их поджидал настоящий ад. Толпы людей и мотобайков, запрудившие улицы, стали идеальной средой для распространения вируса. Все ездили на мопедах по двое, по трое, даже впятером, и водитель, увлекшись дорогой, мог и не заметить, что позади него уже сидит мертвец. Мотоциклисты ехали плотным строем, многие кусали друг друга прямо на ходу.

Естественно, те, кто поумнее, сразу рванули из Хо Ши Мина на побережье – по дорогам, а лучше по реке, прямо в Вунтау. Сайгон-ривер едва выдерживала такое интенсивное судоходство. Когда стало очевидно, что в бывшей южной столице зараженных гораздо больше, чем здоровых людей, было принято решение выжечь Хо Ши Мин дотла, а реку перегородить.

Второй поток беженцев тек в Вунтау из районного центра Ба Риа на севере полуострова. Впрочем, там эвакуация прошла довольно мирно, а вскоре заработала и первая фабрика киборгов.

После сожжения Хо Ши Мина отряды киборгов, занимавшиеся вывозом людей в карантинный центр и поддержанием порядка в городе, расползлись по побережью. Они зачищали деревни от зомби, собирали оставшихся выживших и доставляли их к последнему центру эвакуации на юге – в аэропорт Вунтау. Но и он работал не бесконечно. Наконец, последние военные вертолеты поднялись в воздух с последними людьми на борту, и страна была оставлена полностью в распоряжение боевых отрядов киборгов. Даже супервайзеры фабрики в Ба Риа не обладали информацией о строительстве колонии неподалеку – в первые годы на Парацельсе не очень-то хотели видеть незваных гостей из джунглей.

Таким образом в Вунтау оказалась небольшая группа людей, не успевших на последние вертолеты и просто не захотевших покидать родные места, и несколько боевых отрядов киборгов, регулярно пополнявшихся пришедшими из лесов, полностью зачистившими свои квадраты с помощью напалма. Фабрика поначалу тоже работала на полную мощность на воспроизводство новых боевых единиц. Киборги хотели взять ситуацию на полуострове под полный контроль численным преимуществом.

И им это почти удалось. Во всяком случае, до такой степени, чтобы сделать существование людей сносным и безопасным. Центр Вунтау со старыми домами и узкими улочками-хемами был полностью уничтожен: зачищен, сожжен и огорожен. На главном шоссе, ведущем из города, выставлены блок-посты с вышками, чтобы пресечь любую подозрительную активность. С помощь специально устроенных лесных пожаров зомби выкурили с окрестных гор и согнали к морю, где и утопили. Впрочем, от всех избавиться сразу не удалось, мясоеды хорошо прятались.

Тут среди киборгов и людей, вначале дружно работавших сообща, начались раздоры. Вначале мелкие, потом переходящие в неразрешимый конфликт. Лидеры боевых отрядов, киборги-эксперты и даже эмпаты упорно общались только на английском. Они все меньше уважали и слушались людей (видимо, это пошло как раз от эмпатов, распознавших в выживших отсутствие воли и инициативы). Потом, перетянув на свою сторону немногочисленных Максов, начали постепенно изгонять из групп всех Нгуэнов, которые тяготели к людям и все больше сами походили на них. До острого конфликта дело так и не дошло. Просто община все больше разобщалась, пока совсем не разделилась надвое и не разошлась в разные стороны города.

Люди и сочувствующие им киборги поселились на Заднем пляже. На самом берегу моря у бывшего торгового центра и большого отеля, заколоченных и заброшенных, они построили собственную деревню из тростника и старых бревен. Там всегда стояли наготове лодки на случай экстренного отплытия, но ими в основном пользовались для дальней рыбалки и патрулирования побережья.

Дорогу Тхуй Ван, ведущую вдоль берега, перегородили с двух сторон, закрыв и выход из города, и шоссе Ха Лонг, ведущее к старой бухте. Насколько знали местные жители – вьеты – отделившиеся киборги-тэи также перекрыли свой район города, включавший бывший грузовой порт. Теперь попасть из восточного города в западный можно было только через зачищенный центр, объявленный нейтральной зоной.

Местные люди не испытывали к киборгам-сепаратистам особой неприязни, скорее это было обиженное недоумение, смешанное с равнодушным принятием сложившегося положения вещей. Изначально они относились ко всем боевым андроидам с уважением, и это уважение прочно обосновалось даже в четвертом поколении жителей деревни вьетов, которое в данный момент в количестве одиннадцати детей с голым задом резвилось в набегавшем прибое, весело подпрыгивая в волнах.

Уважение к мощи искусственного интеллекта определило то, что все жители общины вьетов без особых возражений приняли фамилию Нгуэн, характерную для этнической модели киборга данного региона. В знак единения. Зато каждый мог не отказывать себе в разнообразии первых, вторых и средних имен. Даже киборги в конце концов стали различать друг друга по первым именам, постоянно повторяя их, чтобы не забыть.

Кстати, тут обнаружилась настоящая народная мудрость вьетов, научившихся легко общаться с киборгами. Это благодаря им последние перешли на странную манеру речи, состоящую из дословного пересказа всех предыдущих действий и диалогов. Полное воспроизведение заменяло отсутствие сюжетной линии, и Хок, обнаружив это, пожалел, что они с отцом раньше о таком не додумались.

К тому же, как уже было сказано, люди хорошо уживались с киборгами в силу собственного жизнерадостного фатализма и равнодушия. Информация о том, что гости прибыли в Вунтау из настоящей многочисленной человеческой колонии, их совершенно не тронула. Для них Парацельс, Сколково, Москва, Гренландия и даже сожженный Хо Ши Мин-Сити были одинаково далекими и чужими местами, не имеющими отношения к повседневной жизни.

Повседневная жизнь строилась на рыбалке, выращивании овощей и разведении где-то раздобытых свиней, воспитании и обучении детей, организованной отправке своих киборгов в Ба Риа для ремонта и пополнения запчастей и боевого снаряжения, регулярном распитии спиртных напитков собственного производства и ритуальных дрязгах с другой колонией за источники пресной воды. Несколько прудов в центре города по-прежнему оставались предметом раздора, поскольку вода в равной степени нужна была и киборгам и людям. Еще особое внимание уделялось уходу за зомби, населявшими пляж. На вопрос Дока, зачем они нужны, вьеты объяснили, что создают тем самым естественную линию защиты побережья.

– Нам тут чужаков не надобно, – отрезала бабушка Нгуэн Тхи Ло, старожил колонии вьетов. Алекс перевел.

– Но нас же вы приняли, – возразила Лиза.

– Вы – другое. Вы с миром пришли, говорите: здравствуйте, как поживаете, мы живем по соседству, никого не трогаем. Мы отвечаем: хорошо, добро пожаловать к нам в гости. Вы рассказываете: а с нами еще и люди есть. Очень хорошо, это совсем как у нас. А если высадятся враги, захотят напасть с берега? Скажут, мы будем теперь тут жить. А так увидят диких людей и поплывут себе дальше, – объяснил Нгуэн Ми.

– А что, только мы? – добавил Нгуэн Дык. – Тэи тоже давно пойманных диких к себе отгоняют. Они там тоже на пляже живут, я с берега видел, когда на лодке плавал. Тэи разозлились, кричат, проваливай отсюда, это наши воды. Я говорю: я и не хотел причаливать, а они: вот и не плавай сюда, узкоглазый.

– Интересно, зачем тэям зомби? – спросил Хок у Лизы, когда киборги вернулись из гостей.

– Вьеты точно не знают, потому что с ними почти не контактируют, кроме споров за воду. Но, судя по их обрывочным рассказам, основная группа киборгов откололась и образовала у себя там в восточном районе какой-то расистский культ с поклонением кресту на горе. У них жесткая иерархия, они делают себе форму с отличиями и совершают ритуалы. Я бы совсем не удивилась, если бы оказалось, что зомби им нужны для жертвоприношений.

– Понятно. Значит, опять фашиствующая община киборгов.

Удивительное дело: хотя поведение киборгов моделировалось как идеальный образец демократии с четким определением равенства, свободы выбора и предписанием все важные вопросы решать путем голосования, в случае коллективного психоза они тут же стремятся устроить максимально тоталитарное государство.

– Думаешь, нам стоит нанести им визит вежливости? – спросил Док.