Читать книгу "Киборги-пилигримы"

Глава пятая

Хок подписал контракт в министерстве и получил все причитающиеся преференции: личный счет с пиктограммой, куртку с нашивками и стикерами, каждый из которых давал ему допуск к каким-то сервисам. В основном медицинским и косметическим, как узнал Хок. Квартиру ему разрешили оставить прежнюю, пока не истечет срок годовой аренды, но с главным планом его жизни ждало разочарование. Оказывается, военным, к которым он теперь относился, оплачивались только операции, связанные с их работоспособностью. А поскольку Хок числился аналитиком, то его инвалидное кресло было признано достаточно комфортным и жизненно удовлетворительным.

Вот если бы он был энергетиком или морским биологом… Лена Хан предложила откладывать деньги с зарплаты, чтобы накопить на операцию. Кстати, она ушла из бюро по делам беженцев. Успешная адаптация Хока действительно сыграла роль – Лену взяли продюсером на канал «Цунами-9». А в бюро беженцев поступил новый безнадежный практикант, не представляющий, как в его обозримом будущем может выпасть еще такой же фантастический шанс.

Именно в связи с новой работой Хок и позвонил Лене. Он запомнил ее слова о том, что телевидение хорошо платит скандальным участникам ток-шоу, и хотел предложить свои услуги. Лене это не понравилось, но она обещала узнать.

– Смотри, то, что тебе надо – достаточно крутое и респектабельное шоу. Желательно на глобальном канале. Но что тебе подойдет? «Жэньминь жибао» делает хорошую передачу о местных нравах, им интересно было бы послушать о твоих проблемах с адаптацией, но там выступают разные группы и много местных диалектов. Они специально коверкают слова, чтобы вызвать интерес. Наша «Цунами» вещает в основном на другие колонии. Тут нужен секс, скандалы, преступления, в основном выдуманные. У нас целый штат сценаристов.

– То есть вы специально рассказываете другим колониям, как у вас плохо?

– Ну, это продается. Чем больше у тебя заказывают передач, тем больше они взамен присылают своего продукта, а это не только ТВ, но и исследования, идеи, научные разработки. Мы показываем, как живем сами, а в ответ они делятся своей жизнью.

– Ясно. Ну, я бы мог рассказать о жизни в Сколково…

– Даже не думай! Вообще забудь. Я тебя не пущу в эфир, если не пообещаешь, что не будешь вести себя так, будто до прилета сюда у тебя вообще никакой жизни не было. Ну можешь сказать, что ты сирота. Сирот все жалеют.

– Какой цинизм.

– Да нет, неужели ты не понимаешь?! Большая земля – это табу. Там жизни нет. Если ты говоришь по телевизору: «Просыпаюсь я с утра, выхожу на крыльцо, там – зомби». Все. Массовая паника. А телевидение должно нести радость и позитив.

– Да уж, радость.

– Ты опять хандришь. Слушай, здесь это нормально. У тебя теперь есть медицинские карточки. Выпиши себе хороший антидепрессант.

– Слушай, а вы по-другому как-то веселитесь? Что тут на Парацельсе считается роскошью? Дома у меня роскошью было… мясо. Свежие овощи. Тепло. Чистая одежда. А тут что считается крутым?

– Да все то же самое почти, – засмеялась Лена Хан. – Ну, еда всякая необычная ценится, напитки. Таблетки хорошие, чтобы без побочки. Стереовизор накрученный. Лодка своя. Дети. Да что ты себя накручиваешь? Люди везде хотят одного и того же.

– Ну и чем жизнь здесь отличается от жизни в Сколково? Чего такого мне нельзя рассказывать?

– Тут безопасно. И с каждым днем становится все лучше. Есть перспектива, понимаешь.

– Поэтому вы все жить не можете без снотворных и антидепрессантов?

– Ну… есть такая проблема. В Парацельсе много самоубийств, это правда. Но это как раз и есть проблема, которую нужно решить.

Да уж, подумал Хок, эта песня мне знакома. Он еще мог вспомнить, какая тоска его охватывала в замкнутом пространстве за стеной биологического кластера, а Парацельс с его неестественными серыми башнями, выросшими посреди моря, кажется, так и создан для того, чтобы кто-нибудь нет-нет, да и срывался головой вниз в самый цоколь отчаяния. Конечно, окна в небоскребах не открывались, и разбить их было почти невозможно – защита от ветров и ураганов. Остановки трамваев и рельсы все были забраны сетками и стеклом. Но что, неужели находчивый человек не найдет тут, где совершить свой последний прыжок?

– И что ты предлагаешь? Скажи уже, наконец.

– Давай попробуем протолкнуть тебя на «Странные отношения»? Тебе придется довольно откровенно рассказывать о своей болезни. Но ведь мы и собираем тебе на реставрацию пениса, так ведь?

***

В гримерке, готовясь к появлению в эфире, Хок встретил всю боевую группу киборгов. Ради соблюдения интриги, ему до последнего момента не рассказывали, кто будет его собеседником в шоу, но он почему-то не удивился.

Киборги были разодеты в шикарные цветные костюмы. Как сказал местный продюсер – чтобы зрителям было легче запоминать. Что действительно удивило Хока, что это вовсе не первое ток-шоу с их участием.

– Значит, вы выступаете на телевидении? – спросил он Дока.

– Да, и довольно часто. Это уже пятая передача.

– И как вам?

– Что значит «как»?

– Ну, вы все время смотрели фильмы. А теперь вроде как и сами… в фильме.

– Это не фильм, – возразил Макс. – В фильме мы начнем сниматься…. – он неуверенно оглянулся и ткнул наконец пальцем в электронный календарь на стене – Вот, в субботу.

– В каком фильме?! – вылупился Хок.

– Говорят, это реалити про нас. Не сложнее, чем в шоу, только надо еще ходить, куда скажут.

– А как вы разговариваете перед камерой? Вам трудно?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – удивилась Лиза. – Нам задают прямой вопрос, мы отвечаем. А в основном читаем то, что написано на экране. Это не трудно.

– Режиссер сказал, что в реалити будет нам прямо передавать реплики по блютусу, – подтвердил Алекс.

– То есть продюсеры подсказывают вам, что говорить?

– Да, и это очень помогает. Некоторые реплики мы уже сами выучили, тем более что сценарий в основном предсказуемый. Мы уже можем рассказывать журналистам о своей жизни.

«Не может быть», – с ужасом подумал Хок. «Я гадал, что же сведет их наконец с ума, и предположить не мог, что это окажется телевидение».

– Но как вы вообще оказались на телевидении? Кто вам предложил?

– Журналисты, – объяснил Док.

– Когда?

– Когда нас задержала полиция. Мы нарушили много законов, как нам сказали.

– Угнали машину, – подтвердил Макс.

– Приставали к детям, – продолжила Лиза.

– Ограбили женщину, – добавил Али. – И чуть не довели ее до смерти.

– И совершили магазинную кражу. А еще демонстрировали неприличное сексуальное поведение. И нам назначили общественные работы.

– Почему вы не позвонили мне? – изумился Хок.

– А как ты с этим связан?

– Ну не знаю… я бы… Вы вообще обо мне вспоминали?

– Конечно, – кивнула Лиза. – Мы постоянно прокручивали в голове разговоры с тобой и профессором, чтобы знать, что отвечать. Нас пригласили в программу, рассказать о поцелуях на улице. Спрашивали, являемся ли мы бисексуальными. Мы объяснили, что это ты нас научил.

«Вот черт», – в отчаянии подумал Хок. – «Плакал мой пенис». Он вспомнил, что шоу, в котором им всем предстоит выступать, называется «Странные отношения».

***

После задержания полицией дела у киборгов, как ни парадоксально, пошли на лад. Их действительно не стали запирать, а робко предложили как-то компенсировать нанесенный ущерб общественными работами. Киборги сами вызвались трудиться в ботаническом саду или на сельскохозяйственных площадках.

Профессор научил их ловко окучивать, пропалывать, вскапывать и поливать, поэтому большую часть заданий они выполняли правильно. Конечно, случалось и не раз, что киборг вместе с сорняковой порослью выхватывал из земли несколько нежных ростков культуры, отхватывал вместе с мертвыми ветвями пару цветущих и просто мог неосторожно повернуться, уронив с десяток горшков и потоптав посадки. Но поскольку сами киборги своих ошибок не замечали, а на окрики и внушения не реагировали, их просто стали посылать на самые простые механические задания, требующие приложения физической силы. Пользы от киборгов было существенно больше, чем вреда.

Конечно, появление киборгов в социальной жизни Парацельса не прошло незамеченным. Что уж говорить – большинство было против них и предпочло бы просто изгнать андроидов из общины. Во многом это был безотчетный страх перед такой вопиюще активной искусственной формой жизни, которая не прячется в стенной панели или динамике компьютерной системы, а ходит по улицам и разговаривает. Но были у противников киборгов и разумные доводы. Главный заключался в том, что киборги просто не приспособлены к мирной цивилизованной жизни. Их основная задача с самого начала заключалась в том, чтобы эффективно убивать – пусть и зомби, то есть бывших людей – и потом они десятилетиями совершенствовались в этом ремесле, а вовсе не в повышении культурного уровня сосуществования.

Им возражали когнитивные психологи, которые уверяли, что модель разума и нервной системы киборга была во многом скопирована с человеческой и загружена тем же самым набором образов и эмоциональных связей. Поэтому если ставить перед киборгом правильные задачи и показывать ему пример доброго человеческого общения, киборг будет ее охотно копировать и со временем совершенно адаптируется в социуме.

Нет, возражали общественные и религиозные деятели, политики и актеры, приглашенные в ток-шоу. Киборг приучен находить выходы из конфликтных ситуаций. А в мирной цивилизации, островком которой является колония Парацельс, он не будет находить приложения этому навыку, а потому сам станет искать поводы для конфликта.

В итоге было решено пригласить на одну из передач самих киборгов, чтобы они рассказали, как проходит процесс адаптации и какое место они отводят сами себе в нормальном человеческом обществе без зомби.

Перед первым эфиром над образом киборгов потрудились. Им сшили специальные яркие костюмы, чтобы отвлечь внимание от неестественной мимики и задать общий жизнерадостный тон, не ассоциирующийся с их боевым обмундированием. Всем, особенно Лизе, отреставрировали волосы и поврежденные участки кожи. Неожиданно по результатам предварительной фокус-группы в центре внимания оказался Али: зрители, представляющие китайско-тамильскую диаспору, сразу выделили его среди остальных андроидов и почувствовали к нему душевное расположение. Было решено, что Али будет третьим адресатом вопросов из зала после Лизы и Дока.

Вопрос с цитированием Ломоносова, которое, как объяснила Лиза, очень успокаивало Али и позволяло ему выстроить логическую цепочку заключений, решился сам собой – разговор велся преимущественно на литературном английском, в котором Али демонстрировал полное невежество.

Телевизионный психолог, работавший с андроидами, сказал, что им категорически нельзя делать две вещи: галлюцинировать в прямом эфире и дергаться. Поскольку ни тот ни другой процесс киборги не контролировали, дело решили просто. Киборгов пристегнули к креслам и незаметно для окружающих зафиксировали их руки и ноги. То, что роботы будут сидеть в деревянных позах абсолютно неподвижно, никого из телезрителей не должно было удивить.

А чтобы киборги не сбивались с мысли и не тешили себя неожиданно возникающими образами, психологи посоветовали поставить по бокам студии прозрачные экраны, на которые они должны были ориентироваться. Так поступают все актеры в фильмах, объяснили наличие экранов киборгам. Им просто нужно вовремя подавать реплики, чтобы шоу шло в нужном темпе.

Первая передача, на которую пригласили только трех из членов боевой группы (опять же, чтобы подчеркнуть, что они – индивидуумы, что им не обязательно везде приходить в полном составе), была посвящена социализации киборгов. Самых яростных радикальных противников на нее не позвали, чтобы действительно не спровоцировать конфликт. Вначале разговор не клеился.

– Какая у вас миссия? – с места в карьер спросил представитель комитета по нравственному контролю молодежи и министерства труда и захоронений.

– Миссия?

– Да, миссия. Согласно памятке о программе боевых отрядов киборгов, сохранившейся в архивах – представитель махнул рукой и на экране возник документ, который каждый киборг помнил наизусть, – вы должны были патрулировать вверенную вам территорию, уничтожая ее от… враждебных форм жизни…

– От зомби – уточнил Али.

Представитель поморщился.

– От них самых. А также по возможности оберегать людей и оказывать им помощь, благополучно доставив в пункт эвакуации.

– Совершенно верно, – подтвердил Док.

– Но потом вы покинули свою территорию.

– Покинули.

– Нашли человека и доставили его сюда.

– Доставили.

– И какая теперь у вас миссия?

– Очевидно, никакой, – ответил Док

– Но как же вы можете жить без цели? Без миссии? – всплеснул руками представитель.

Киборги посмотрели на экране, но, видимо, продюсеры сами не знали, что ответить настырному контролеру.

– Живем так, как живут без миссии, – наконец, подумав, произнесла Лиза.

– А что именно вас беспокоит? – наконец-то нашелся продюсер, и Али повторил его вопрос с экрана. С тех пор ответный вопрос неоднократно выручал киборгов в эфире.

– Ну вот у людей есть цель в жизни. – пришел на помощь другой участник шоу, какой-то бизнесмен. – Я вот, например, хочу, чтобы жизнь вокруг меня стала лучше, чтобы у меня была достойная старость, чтобы у детей было будущее. А вы к чему стремитесь?

– Хорошо выполнять свою работу, – прочитал ответ Док.

– День за днем? Одно и то же? – с сомнением произнес бизнесмен. – Без цели?

– Ни один день, ни один миг не похож на другой, – уверенно произнесла Лиза без всякой подсказки. – Вы, наверное, хотите спросить, бывает ли нам скучно? – она отчаянно дергала головой, но внешне это выглядело как будто она слегка наклонилась к собеседнику. – Так вот знайте, киборгам никогда не бывает скучно.

Режиссер мысленно засмеялся.

***

Успех на телевидении не то чтобы окончательно примирил жителей Парацельса с киборгами, но разговоров о том, чтобы их немедленно изгнать, стало значительно меньше.

Сами киборги в городе чувствовали себя очень уверенно. Через несколько недель – намного увереннее, чем сам Хок, который с каждым днем чувствовал себя все более чужим. В отличие от Хока киборгов совершенно не пугали стоящие частоколом чудовищные железно-стеклянные небоскребы. Не повергали в ужас их башни, часто скрытые облаками. Не внушали глубокую неуверенность узкие изогнутые трамвайные линии, сложным клубком опутывающие здания и галереи, многочисленными артериями соединяющие миниатюрные острова бывшего архипелага, превратившиеся в единую колонию. В этом мегаполисе Хок не мог сказать точно, чувствует ли он себя на земле, в воздухе или посреди океана, и эта неопределенность вызывала у него острое желание забиться в самую темную и узкую дыру.

А вот киборги легко разобрались в трехмерной структуре города. Согласно своим привычкам они быстро выделили самые часто используемые маршруты в отдельную карту, размеченную цветами, звуками и формой для оптимального прохождения. Эта карта, напоминающая звенящий пучок аксонов, стала их повседневной моделью распорядка дня. И поскольку она базировалась на искусственно зафиксированных, стабильных транспортных путях, то эта модель стала еще более естественной и безусловной для искусственного интеллекта, чем маршруты патрулирования в давно забытом квадрате лесов и полей вокруг Плавска.

К привычным пунктам назначения киборги всегда ходили одной и той же дорогой, четко синхронизированной по времени. Если в их карту быта добавлялся новый пункт, он занимал оптимальное место в начальной схеме. Сама по себе инфраструктура города и жизнь большинства его обитателей киборгов почти не интересовали, если только они не касались их повседневных обязанностей.

Вначале киборги только ездили на плантации гидропоники и обратно домой. Потом стали приезжать на телестудии. В рамках программы реабилитации им было предложено съездить в сопровождении психолога в бутик одежды и извиниться перед Жаном-Ханем и его продавщицей. Во избежание лишнего стресса в больницу к старушке киборгов решили не посылать.

В принципе никто бы не возражал, если бы в свободное от работы время киборги сидели в своей квартире с телевизором и не высовывались. Но Лиза убедила Дока и остальных, что стать частью общества, а не инородным пугалом, они смогут, только развивая навыки реального общения. Согласно просмотренным фильмам, им надо было: подружиться с соседями; раз в неделю ходить в общественное место, например, за покупками или в паб; научиться общаться с детьми и животными; принимать участие в коллективных развлечениях, особенно в спортивных.

Поначалу с реализацией программы возникла практическая сложность, поскольку у киборгов не было настоящих имен, а значит, они не могли зарегистрировать пиктограмму и завести расчетный счет. Лиза поделилась своими проблемами с телевизионным продюсером, сказав, что они хотели бы участвовать в человеческой жизни, но это трудно делать, не имя возможности расплатиться.

Продюсер долго не мог понять, зачем киборгам ходить в бары, рестораны и магазины, если они все равно ничего не потребляют, кроме воды и электричества. Насколько было известно, у киборгов даже не было пищевода или желудка и попытка принимать пищу могла плачевно сказаться на их системе воспроизведения звука.

В конце концов, киборги обсудили и решили, что они могут только притворяться. Ходить по рядам супермаркета и ничего не покупать. Просто сидеть за барной стойкой. В ресторане изучать меню. Часто эти походы в общественные места заканчивались беспорядками и скандалами, которые киборги встречали с непроницаемым недоумением.

Очевидцы, которым приходилось сталкиваться с этими попытками социальной интеграции киборгов, приходили в ярость, и в обществе снова вспыхнули разговоры об их неспособности приспособиться к цивилизации. Пришлось телеканалу выдать киборгам корпоративную карточку, чтобы они могли на месте компенсировать последствия своих странных развлечений.

Между тем рейтинг киборгов рос. Зрители полюбили наблюдать в новостях очередной репортаж об андроидах, пробующих себя в качестве продавцов фаст-фуда, андроидах, играющих в бейсбол, андроидах, посетивших день профессий в школе, и андроидах, решивших устроить вечеринку у бассейна.

К счастью, соседи у киборгов оказались очень понимающими. Поскольку они занимали крошечную квартиру в дешевом кластере при научном министерстве, в других квартирах на этаже жили низшие работники науки и культуры, в основном одинокие и бездетные. Вначале было несколько конфузов, связанных с тем, что вечеринки у таких соседей происходили в основном в интерактивном режиме: вместо того, чтобы приглашать гостей, бедные аспиранты предпочитали включать камеры и плазменные панели и, попивая пиво из водорослей, вести разговоры с такими же одинокими и бедными коллегами, проецируемыми со стенных экранов. Киборги путались, не знали, к кому обращаться, теряли нить разговора и быстро ретировались.

Зато встречи в коридоре и в лифте сопровождались неизменным дружеским ритуалом. Киборги быстро разучили фразы «хороший денек», «удачи на работе», «что у вас на ужин?» и «вы сегодня замечательно выглядите».

Киборги уже некоторое время обсуждали, не следует ли им начать посещать церковные службы различных конфессий, чтобы лучше понять, почему религия играет такую важную роль в человеческом общении.

Они не знали, что все это время в их квартире функционировали камеры слежения, передающие в военное министерства все их дискуссии, которые затем тщательно анализировались. Кроме того, анализировались все ток-шоу с их участием. Даже с дурацкими вопросами, когда одна тетка из зала спросила, есть ли у киборгов стоп-слово, которым их можно вырубить.

***

Как и предположил Хок, большая часть тем ведущего касалась взаимоотношения человека с киборгами. Считает ли он Лизу привлекательной. Да, но не в сексуальном смысле. Толпа заулюлюкала. Правда ли, что киборги типа Макса и Али могут считать себя особями женского пола. Хок посоветовал спросить самих киборгов. Зрители повернулись к Али, который неожиданно нашелся:

– Хоть нежности сердечной в любви я не лишен, героев славой вечной я больше восхищен.

Немного поговорили о литературных вкусах киборгов. Лиза поразила всех знанием мировых любовных сюжетов, Алекс, ведомый монитором, рассказал, что, хотя искусственные организмы и не испытывают потребности в продолжении рода, нравственно они понимают ценность семьи и брака.

После рекламной паузы в программе появился еще один гость. Как и предсказывал Хок, им оказался доктор. Но не сексопатолог, как он предполагал, а хирург. Филипп Илай Марков Десятый Неукротимый.

– Я представляют экспериментальную программу института биоинженерии, – сказал он. – Мы уже несколько лет изучаем программу киберорганики применительно к протезированию человеческих конечностей. Насколько я знаю, Хокинг Шапиро Первый Терпеливый пришел сюда с одной целью: накопить денег на операцию по восстановлению репродуктивных функций. Я же скажу, что могу сделать большее. Я могу вернуть Хокингу Шапиро не только пенис, но и ноги!

Зрители взревели. Хок не знал, как реагировать, киборги сохраняли полное спокойствие.

– И как же? Как же?! – вопрошал ведущий. – Вот так поворот! Неужели вам не интересно, Хокинг Шапиро Первый?

– Да не то слово, – ответил пришедший в себя Хок, подозревая, что все подстроено.

– Мы можем пересадить пациенту биопротезы, соединенные непосредственно с его нервной системой. Он сможет ходить и совокупляться, испытывая все ощущения, которые передаются прямо в его мозг.

– Получеловек-полумашина! – закричал ведущий.

– Ах! – раздалось в студии.

Киборги заинтересовались и, судя по их виду, стали оживленно между собой общаться.

– И что же вам мешает? Финансирование? – спросил Хок.

– Нет, у нас есть спонсоры. Ведь этот проект поможет многим. Единственное, чего нам еще не хватает – реально работающего образца биоинженерии. В колонии не было ни одного кибероганизма, мы все восстанавливали по чертежам, и все, чего мы достигли до сих пор – это тестирование ин витро и на опытных животных.

– То есть вам нужен доброволец? – уточнил Хок.

– Как пациент – да. Но не только. Нам нужен функциональный исправный биоорганизм, чтобы мы могли его подвергнуть полному исследованию и убедиться, что наша модель нигде не ошибочна.

– То есть вам нужен киборг? – уточнил ведущий. – Говоря простым языком: вам нужен настоящий киборг, чтобы его разобрать, посмотреть, как устроен его мозг, нервные соединения и сравнить их…

– …С нашей моделью биопротезирования. Мы можем и действовать наугад, но кто знает, как в таком случае имплантаты повлияют на периферическую нервную систему живого человека.

– А что случится с киборгом, которого вы разберете?

– Мы хотим добиться максимального эффекта. Поэтому придется вскрыть мозг. Добраться до нервных окончаний. Отдельно протестировать мышечную реакцию. Провести зональные исследования на реагирование отдельных участков мозга под микроскопом. Мы постараемся собрать все как было, но в конце концов… это же киборг, – растерянно закончил ученый.

Воцарилась неловкая пауза. Киборги безмятежно сидели в своих креслах, только Лиза напряженно всматривалась в изменившееся лицо Хока.

– Киборги защищали людей в трудную минуту, – между тем продолжал ведущий. – Они доставили к нам последнего выжившего человека. И вот они сидят здесь. И спасенный ими человек тоже. Так что же? Давайте спросим их! Макс, Алекс, Док, Али, Лиза! Хокинг Шапиро ваш друг?

Киборги не поняли вопроса, но на экране появилось большими буквами слово «Да». Киборги уверенно повторили ответ.

– И кто из вас согласен пожертвовать собой, чтобы дать другу возможность ходить и жить полноценной жизнью?

Киборги молчали. Экран оставался пустым. Зрители затаили дыхание, как и Хок и даже, кажется, доктор.

– Лиза?

– Что?

– Ты готова дать себя разобрать ради благополучия своего друга Хокинга?

– Конечно, – не задумываясь, ответила Лиза.

– А остальные? Док?

– Тот же вопрос?

– Естественно.

Экран оставался пустым.

– Да, – ответил Док.

– Макс?

– Да, конечно.

– Али?

– Да. Да.

– Алекс?

– Что?

– Вы дадите себя разобрать?

– Да.