Читать книгу "Клуб Мэри Шелли"

– Я бы не стал доверять тому, что говорит Сим. Он испугался и бросил свою девушку на произвол судьбы. Конечно, он будет выдумывать всякое, чтобы поддержать свой авторитет.

Наверное, он был прав. Фелисити тщательно старалась спрятать свое лицо под капюшоном той гигантской толстовки. Сим, вероятно, сам не понял, что увидел. Кстати, о Фелисити.

– Правда ли то, что она сказала на прошлом собрании? Вы приняли меня в клуб только потому, что опасались разоблачения?

Лицо Фредди вытянулось.

– Ты же знаешь, что достойна вступления в клуб так же, как и любой из нас.

Я видела, что он говорит искренне, но все равно слова Фелисити глубоко запали мне в душу.

– Просто иногда я все еще чувствую себя чужой.

Фредди сел на кровать и подвинулся, освобождая мне место. Я присела рядом. Лампа заливала комнату теплым светом.

– Моя мама служила домработницей в семье Брэма, – признался Фредди. – Ты знала об этом?

Я покачала головой, но мне всегда казалось, что Фредди и Брэма что-то связывает. Между ними было нечто общее, как между двумя разными видами рыб, плавающими в одном аквариуме. Я всегда приписывала эту общность членству в клубе, но теперь поняла, что их связь зародилась гораздо раньше.

– Именно так я и оказался в Манчестерской школе, – продолжил Фредди. – Миссис Уайлдинг стала вроде как моим спонсором. Она замолвила за меня словечко. Так или иначе, иногда после школы я приходил к ним домой и сталкивался с Брэмом. Это я увлек его фильмами ужасов.

– Неужели?

– Ага. Каждый день после школы мы собирались и смотрели их на его ноутбуке, пока моя мама заканчивала работу по дому. В гостях у Брэма я впервые посмотрел «Ужас Амитивилля». Пока я сидел в этой крохотной квартирке, меня никогда не пугали большие особняки из фильмов ужасов. Но в доме Уайлдингов? Нам было лет по одиннадцать, и мы находились в комнате Брэма, на расстоянии трех этажей от остальной цивилизации. Лил дождь, и мы оба думали, что умрем этой ночью. Это было потрясающе.

Глаза Фредди вспыхнули от возбуждения, и я в точности представила ощущение, которое он описывал.

– Так и должно быть, – проговорила я. – Нервная дрожь, сердце уходит в пятки, кто-то словно хватает тебя за горло и сжимает его до тех пор, пока ты не почувствуешь, что не можешь дышать, а потом… вдох. Понимаешь?

– Ага, – с готовностью закивал Фредди.

Его рука сама собой легла на мое колено, но он тут же отдернул ее.

– Ты никогда не рассказывала мне, с чего началось твое увлечение фильмами ужасов, – сказал он.

Верно. Моя история была не такой веселой, как у Фредди.

– Я стала увлекаться фильмами ужасов лишь… после того, как это случилось. Проникновение в мой дом. Я подумала, что смогу побороть страх, если посмотрю много страшных фильмов.

Фредди внимательно вглядывался в мое лицо, искал что-то в моем взгляде. Это заставило меня осознать, как близко мы сидели.

– Помогло? – тихо спросил он.

– Сначала да, – ответила я. – Но клуб помог лучше. Или мне так показалось. Но как бы мне ни нравилось быть в клубе, иногда я чувствую себя не в своей тарелке. Фелисити и Брэм – не самые приветливые люди.

– Брэм? – Фредди нахмурил брови. – Он тебе чего-то наговорил?

Я подумала, не рассказать ли мне Фредди о том, что говорил о нем Брэм, о его предупреждениях не сближаться с Фредди. Но мне не хотелось настраивать их друг против друга.

– Просто дело в его общем отношении ко мне, – отмахнулась я.

– Послушай, – произнес Фредди, – я уже некоторое время живу в этом мире – мире Брэма Уайлдинга, Клуба поклонников Мэри Шелли, Манчестерской школы – и все еще чувствую себя чужаком. Я имею в виду, посмотри, где я живу.

– Мне нравится твоя комната. Она похожа на мою.

Фредди с недоверчивым видом улыбнулся.

– Я пригласил тебя в клуб не потому, что ты якобы представляла для нас угрозу. Я пригласил тебя, потому что хотел, чтобы ты вступила в клуб.

Я уцепилась за тот факт, что он сказал «я» вместо «мы». Даже если лишь один Фредди хотел видеть меня в клубе, для меня этого было достаточно. Большего и не требовалось.

– Прости, что разбудила тебя, – повторила я, казалось, в миллионный раз. – У меня такое чувство, будто я силой вторглась в твою комнату.

– Нет, я как раз собирался пригласить тебя к себе. – Произнеся эти слова, Фредди стал красным как помидор. – Я не имею в виду… не в том смысле. В моей спальне есть кое-что специально для тебя.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы подавить улыбку. Возможно, виной всему была игра света, но я могла поклясться, что даже верхушки ушей у Фредди стали пунцовыми.

– Знаешь что? – пробормотал Фредди. – Лучше мне заткнуться и просто показать это тебе.

Он сдвинулся в сторону громоздкого аппарата, стоявшего на подоконнике за изголовьем, и кровать заскрипела от этого движения. Интересно, что бы подумала его мама, если бы услышала шум. Она могла бы подумать, что мы делаем что-то плохое, хотя мы и не занимались ничем плохим, но даже если и занимались бы, было бы это так уж плохо? Я позволила своим мыслям блуждать, позволила своему лицу раскраснеться.

Я оставалась совершенно неподвижной.

Наконец Фредди щелкнул выключателем, и на моей руке заплясали огоньки.

– Это кинопроектор?! – прошептала я.

– Ага.

Фредди поднял простыню, лежавшую на полу комнаты на стороне его брата, и набросил ее на дверь шкафа, чтобы создать импровизированный экран проектора. Он выключил лампу.

Фильм был черно-белым, без звука, но я сразу узнала его. Яркий свет притягивал меня, как мотылька к пламени, несмотря на то, что часть проекции перекрывали мое плечо и голова.

– Старые кинопленки и кассеты считаются вроде как ценными приобретениями в Киноклубе, – сообщил мне Фредди. – Один из парней нашел это на блошином рынке. Я обменял на него свою катушку «Голдфингера». Но ты, наверное, уже видела этот фильм.

Я наблюдала за сценой, развернувшейся на смятой простыне. Возраст фильма, отсутствие звука делали его еще более волшебным. «Невеста Франкенштейна».

Это была сцена, где Монстр входит в лабораторию, чтобы встретиться со своей нареченной. Нам с Фредди пришлось отодвинуться друг от друга, чтобы луч света проходил между нами, но частично проекция все равно падала на нас, зигзагообразные кончики волос Невесты лежали на моем рукаве, часть фигуры доктора Франкенштейна – на щеке Фредди.

Я осознала, что время, проведенное с Фредди, помогло мне избавиться от неприятных последствий пережитого кошмара. Теперь я чувствовала что-то другое, и мне хотелось усилить эти ощущения.

Фредди повернулся ко мне, словно прочел мои мысли. Я не знала, какие изображения из проектора падали на мое лицо, но Фредди, казалось, не мог отвести взгляд.

– ¿Te puedo besar?[26]26
  «Можно я тебя поцелую?» (исп.)


[Закрыть] – спросил он.

Он улыбнулся, а изображение доктора Франкенштейна, падавшее на лицо Фредди, беззвучно вскрикнуло. Я схватила Фредди вместе с доктором и притянула обоих к себе. Как правильно подметил Фредди, мы все равно уже видели этот фильм.

Мы целовались и целовались, пока Монстр на экране испытывал надежду, любовь и ярость, сцена разыгрывалась на фоне наших движущихся рук и лиц, окрашивая нас в драматические серые тона. Наконец, Монстр встретил свою Невесту в первый и последний раз, и их безмолвные крики захлестнули нас.

27

– КОМУ ТЫ ПИШЕШЬ? – спросила мама.

Она плюхнулась рядом со мной на диван и попыталась заглянуть в экран моего телефона, но я держала его вне досягаемости.

– Никому!

– А этот Никто симпатичный?

Я закатила глаза.

– Мама!

– Что? Я заметила, что твоя активность в переписке внезапно резко возросла. И я знаю, что это не Сандра.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что ты сказала бы мне, если бы это была она.

Она меня подловила. Мне не особенно хотелось рассказывать ей о Фредди, тем более что я не знала, есть ли здесь о чем рассказать. Мы целовались в его комнате. Точнее, на его кровати. Некоторое время. Но это случилось два дня назад перед самыми выходными, и это означало, что с тех пор мы не виделись в школе, а значит, могло случиться что угодно. Например, он мог забыть обо мне. Или передумать. Или целых сорок восемь часов размышлять о том, насколько ему не нравятся мои поцелуи.

Но, по крайней мере, мы переписывались. Он прислал мне милые мемы и спросил о моих планах на Хэллоуин, и мы успели поболтать обо всем на свете за исключением того, что касалось нашего поцелуя. Отсюда все мои вопросы и сомнения.

Вероятно, в этой проблеме моя мама теоретически могла бы помочь мне разобраться. Она начала задавать много вопросов о том, куда я убегаю почти каждый вечер. И я была почти уверена, что она не купилась на мою ложь про кружок вязания. Если мне предстояло продолжать лгать о клубе, я могла бы, по крайней мере, не скрывать правду о том, с кем переписываюсь.

– Ты знаешь Фредди Мартинеса?

Мама медленно расплылась в улыбке, и я уже пожалела о своем решении рассказать ей что-нибудь.

– Я вела у него уроки в прошлом году, – ответила она. – А вы с ним… тусуетесь?

– Вроде того.

Мама поджала губы, словно сдерживая улыбку, но легкий визг все же вырвался.

– Мама!

– Я ничего не сказала!

– Но подумала.

– Выходит, Фредди и есть твой кружок вязания?

– Мама! – Я схватила диванную подушку и попыталась спрятать в ней лицо, а мама в это время продолжала хихикать. Она отодвинула подушку.

– Я счастлива, что ты… находишь отклики.

– Мам, это же не реклама на сайте электронных объявлений. Мы просто друзья.

– И что, он тебе нравится?

Я неопределенно пожала плечами, зная, что мама все поймет без слов. Она подтвердила это еще одним приглушенным визгом.

– Знаешь, большинство родителей предостерегло бы своих дочерей от парней-старшеклассников, – заметила я.

– Ну, я знаю Фредди. Он очень порядочный джентльмен. И у большинства родителей нет такой ответственной, умной и не-склонной-бросаться-в-омут-с-головой дочери, как ты.

Мама обняла меня и положила голову мне на плечо. Я не стала сопротивляться, потому что это было приятно и потому что моя мама заслуживала нормальных отношений со мной. После прошлого года, пожалуй, она наконец-то сорвала джекпот в виде Нормальной Дочери-Подростка.

– Вы сегодня куда-нибудь пойдете? – спросила мама. – Сегодня Хэллоуин!

Именно об этом Фредди только что писал мне. Клуб поклонников Мэри Шелли традиционно взял выходной в честь 31 октября, но многие ученики Манчестерской школы собирались пойти на вечеринку. Хотя у меня имелась своя традиция на Хэллоуин.

– Хочу посмотреть фильм «Хэллоуин», – призналась я.

– Опять?!

– Не зря же его называют классикой.

Кроме того, мне требовалось найти вдохновение для моего предстоящего испытания на страх, и я надеялась, что Майкл Майерс и Лори Строуд помогут мне в этом.

Я все приготовила и устроилась поудобнее. Я схватила большую вазу с конфетами, приготовленную мамой для любителей покричать «кошелек или жизнь»[27]27
  В праздник Хэллоуин дети бегают по улицам в самых необычных костюмах, стучатся в двери домов и встречают хозяев словами «Кошелек или жизнь!». В качестве откупа им предлагают заранее подготовленные сладости.


[Закрыть], потому что практически не сомневалась, что никакие ряженые дети не появятся у нашей двери.

На самом деле примерно полчаса назад приходил один ребенок. Живущая в квартире на другом конце коридора малышка в костюме Миньона, которой разрешили собирать лакомства только со второго по четвертый этажи. Я положила «Твикс» в ее пластиковый фонарь в виде вырезанной из тыквы головы и отправила ее восвояси.

Как раз в тот момент, когда я собиралась включить фильм, раздался стук в дверь. Мама выхватила из моих рук вазу с конфетами и пошла открывать.

В квартиру вошла Женщина-кошка. Точнее, Женщина-кошка в исполнении Мишель Пфайффер с ее костюмом из блестящего черного латекса, прошитого белой строчкой. Спрятавшая лицо под маской Сандра подмигнула и сказала: «Я – Женщина-кошка, услышь мое мурлыканье». А затем замурлыкала.

– Сандра! – воскликнула мама. – Отлично выглядишь!

Она бы сказала это, даже если бы Сандра явилась в мешке из-под картошки.

– Спасибо, мисс Чавес!

– Что ты здесь делаешь? – удивилась я.

– И тебе привет. – Сандра сделала оборот вокруг себя. – Я пришла, чтобы пойти с тобой на вечеринку.

– Я же говорила, что не пойду.

– Да, но ты всегда так говоришь.

– И я всегда это и имею в виду.

– И все же ты всегда оказываешься на вечеринке.

– Только потому, что ты тащишь меня.

– Вот именно, – согласилась Сандра. Она прошла через гостиную и обратно, словно намереваясь показать, насколько может растягиваться латекс. Другими словами, на самом деле не было никакой необходимости делать такие взмахи ногами (вообще-то, в этих сапогах на шпильках ее ноги казались довольно опасным оружием), но Сандра все равно энергично взялась за дело.

– Этот костюм слишком хорош, чтобы прятать его от людских глаз.

– А как проработаны все детали! – восхитилась мама. – Рейчел, я думаю, тебе следует пойти!

– Я всегда знала, что вы мне нравитесь, мисс Чавес. – Сандра указала на пальцы ног и провела рукой вверх и вниз по своему телу, как будто была одновременно моделью и призом на игровом шоу. – Так давай уже подберем тебе костюм!

Выходя из такси, я едва не подвернула лодыжку, что довольно унизительно, так как на мне были туфли на очень низком каблуке. Сандра, на удивление уверенно стоявшая на своих шпильках, помогла мне удержать равновесие.

Мы оказались перед одним из многочисленных складов в Индустриальном городе – той части Бруклина, о которой я никогда даже не слышала и которая располагалась в непосредственной близости с бухтой Гованус. Оглядевшись, я увидела, что в так называемом городе почти ничего нет, только ряды одинаковых приземистых зданий, аккуратно сгруппированных и разделенных проходами, что делало их похожими на громадные транспортные контейнеры. В некоторых строениях располагались магазины, другие походили на офисные здания. Строение, перед которым мы стояли, не имело никаких отличительных признаков. Это мог быть заброшенный лофт[28]28
  Лофт – хозяйственный чердак или верхняя часть здания промышленного назначения, включая бывшие чердаки и технические этажи, переоборудованные под жилье, мастерские, офисные помещения или коворкинг-центры.


[Закрыть], где серийные убийцы избавлялись от трупов. Что, на мой взгляд, превращало его в идеальное место для вечеринок богатых детишек.

Дома Сандра рылась в моем шкафу, разбрасывая одежду во все стороны, пока не отбраковала все мои наряды. Мама предложила заглянуть в ее шкаф, и там я его и нашла. Как только я увидела сиренево-голубое платье с оборками, идея наряда возникла в моей голове сама собой.

– Это ужасно, – простонала Сандра.

– Это прекрасно.

В дальнем углу шкафа валялась любимая мамина бейсболка «Цинциннати Редс». Мама не носила ее примерно с 2016 года, но нынешним вечером бейсболке пришла пора вернуться из ссылки. Я нашла платье, я нашла головной убор, все, что мне оставалось сделать, это заплести волосы в две аккуратные косы.

– И в какого героя ты нарядилась? – спросила Сандра, когда я, полностью готовая к походу на вечеринку, вышла из ванной.

– Я – Пи Джей Соулс.

– Ты «БиДжей Соулс»? Это что-то вроде названия магазина бытовой техники? Или юридической фирмы?

– Что?! Нет, я – Пи Джей Соулс, актриса. Ну, знаешь, которая играла в фильме «Кэрри»? Злая девчонка, которая носит бейсболку весь фильм? Даже во время выпускного бала?

Сандра тупо уставилась на меня.

– «Кэрри»? Фильм?

– Да!

– В первый раз слышу.

– Ладно, давай уже пойдем.

Оказавшись перед складом, я никак не могла перестать дергаться то ли из-за того, что ткань платья раздражала кожу, то ли из-за того, что я собиралась ступить на неизведанную территорию. В этом учебном году мне уже довелось посетить несколько вечеринок, и это было, мягко говоря, странно. Я не горела большим желанием наткнуться здесь на какие-нибудь забавные сюрпризы. Но теперь пути назад не было. Сандра вонзила в меня свои когти – в буквальном смысле черные отполированные ногти Женщины-кошки впились в мое запястье. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Внутри склада было темно и пусто, обшарпанные сырые стены напоминали декорации из фильма «Пила». Но мы направились на звук грохочущих басов к лестнице в задней части строения. На втором этаже царила совершенно иная атмосфера: лучи стробоскопов скользили по танцующим людям, а музыка в стиле хаус напоминала рев диких животных, брошенных в бассейн с шариками. На небольшом возвышении стоял какой-то парнишка, который, похоже, явно попал на эту вечеринку благодаря тому, что его родители оплатили для него уроки диджеинга. Он стоял за своим оборудованием и качал головой, в то время как его наушники фирмы Beats без дела висели на шее.

Но вишенкой на торте был тот факт, что все вокруг нацепили маски. Знакомое покалывание поползло вверх по моим рукам, шее, щекам. Эпизоды кошмара, приснившегося мне несколько ночей назад, вновь наполнили мое сознание. Здесь было слишком жарко, слишком шумно, слишком многолюдно. Теперь уже я впилась ногтями в запястье Сандры.

Такое порой случалось со мной, стоило лишь оказаться в большой толпе, – ощущение, что стены смыкаются. Но теперь мне было в десять раз хуже, потому что все вокруг скрывали лица под масками. Я чувствовала, что меня охватывает паника. Она угрожала поглотить меня.

– Кажется, это была не такая уж хорошая идея, – проговорила я.

Но, конечно, музыка звучала чересчур громко, чтобы мы могли хорошо расслышать друг друга, и когда Сандра повернулась ко мне, она просто с энтузиазмом кивнула.

– Точняк! – крикнула она, перекрывая шум.

Мы пробрались сквозь толпу, и я попробовала заговорить снова, чтобы на этот раз быть услышанной.

– Мы можем найти тихий уголок или что-нибудь в этом роде?

– Тихий уголок, – фыркнула Сандра. – Ты хочешь, чтобы люди стали называть тебя Рейчел Тихий Уголок? Потому что они так и сделают!

Я подергала за подол своего платья с оборками. Что это вообще за ткань такая, в которой кожа не дышит? А потом мне в голову пришла еще более мрачная мысль: а что, если я упаду в обморок? Что, если меня станут звать не Рейчел Тихий Уголок, а Рейчел Обморок-на-Вечеринке? Углы комнаты подернулись молочным туманом. Страх постепенно овладевал мной.

– Мне нужно идти.

– Что? – голос Сандры прозвучал издалека.

– Мне нужно…

Кто-то хлопнул меня по плечу, и толчок как нельзя лучше привел меня в чувство. Я резко обернулась, тяжело дыша и внезапно сильно встревожившись, а мое зрение снова прояснилось.

Фелисити пристально посмотрела на меня.

– Прошу прощения, – сказала она.

Она туго завернулась в полотенце, а открытые участки кожи выкрасила в различные оттенки серого. Ее обычно подстриженные под боб волосы были спрятаны под гладкий парик, имитирующий короткую стрижку. Но гвоздем программы стала занавеска для душа. Должно быть, под полотенцем Фелисити спрятала крепления жесткого каркаса, который удерживал занавеску над ее головой, а на самой белой занавеске с помощью краски из баллончика была изображена призрачная фигура с ножом в руке. Фелисити выглядела так, словно только что сошла с киноэкрана.

– «Психо»! – Если в моем голосе и прозвучала нотка удивления, то Фелисити ее полностью заслужила. Фелисити не только придумала лучший наряд для вечеринки, но и изобрела способ – благодаря занавеске для душа – держать людей на расстоянии вытянутой руки от себя. Всем приходилось расступаться в стороны, чтобы она могла пройти мимо. Это ее устраивало. И это вызывало у меня зависть.

– Она пошутила, – быстро вмешалась Сандра, неправильно истолковав мои слова, но Фелисити проигнорировала ее.

Мы с Сандрой отступили назад, чтобы Фелисити могла пройти. Она оглядела меня с ног до головы, сказала: «Милый наряд», а затем растворилась в толпе.

– Это было подло, – заметила Сандра. – Ехидничать было не обязательно.

– Кто пригласил Норму Уотсон? – Тайер внезапно оказался рядом со мной, с одобрением разглядывая мой наряд.

– При чем здесь какая-то Норма? – спросила Сандра. – Рейчел нарядилась кем-то по имени Кэрри. А в кого ты нарядился? В малыша?

Костюм Тайера состоял из комбинезона, терморубашки в радужную полоску, резинового мясницкого ножа и красной краски, покрывающей волосы. Он явно переоделся в куклу Чаки, а мне срочно нужно было познакомить Сандру с классикой фильмов ужасов.

Тайер бросил на Сандру испуганный взгляд.

– Я не знал, как сильно тебе нужен клуб, – прошептал он мне на ухо, положив руку на мое предплечье. – Но теперь мне все ясно.

Мне вдруг стало обидно за Сандру. Может, у нас и не было ничего общего, но она не бросила меня, даже когда Лакс объявила мне войну. И в отличие от членов клуба она открыто разговаривала со мной в школе. Я хотела сказать об этом Тайеру, но он уже двинулся дальше.

– Мне пора, меня ждет Невеста Чаки.

Проводив взглядом Тайера, направлявшегося к парню в светлом парике и кожаной куртке, надетой поверх белого платья, я поняла, что улыбаюсь. И это был хороший признак того, что паника и тревога, охватившие меня прежде, утихли.

Окружающие меня маски не таили в себе угрозу. Теперь, когда мой разум прояснился, я обратила внимание, что людей в масках пришло не так уж много. Большинство предпочло покрыть лица краской, надеть головные украшения в виде ушей животных, а кое-кто наклеил себе искусственные открытые раны. Здесь нечего было бояться, кроме картин из своего собственного воображения.

Я повернулась к Сандре.

– Так мы будем танцевать или как?

– Да, черт возьми! – Сандра хихикнула и прыгнула ко мне в объятия.

Ее восторг был заразителен.

28

ШПИЛЬКИ САНДРЫ нисколько не мешали ей танцевать, и я ухватилась за нее, чтобы удержаться на ногах в толпе. Я позволила музыке окружить меня, наполнить мои уши, голову и все тело и почувствовала, как на коже вибрируют басы, словно я была живой музыкальной колонкой. Когда мои ноги начали слабеть от усталости, а дыхание сбилось, я ощутила, как кто-то хлопнул меня по плечу во второй раз за сегодняшний вечер.

Фредди широко улыбнулся, и я почувствовала, как мои губы тоже растягиваются в улыбку. На нем тоже был самодельный костюм: фетровая шляпа, свитер в красно-зеленую полоску и перчатка с приклеенными к пальцам пластиковыми серебристыми ножами. Для самых недогадливых он надел бейдж с именем.

«Здравствуйте, меня зовут Крюгер».

– Да это же человек из моих кошмаров!

– Мы с друзьями должны были переодеться в известных режиссеров, но я такой: «Не-а!», – сообщил он, перекрывая гулкий голос рэпера по прозвищу Питбуль, приказывающего нам сорваться с цепи. – А ты все-таки пришла!

Еще в такси я написала ему сообщение, что еду сюда. Мне было приятно сознавать, что он отыскал меня в толпе.

– Сандра нуждалась во мне!

– Я рад! Ты отлично выглядишь! Пи Джей Соулс?

– Видишь? – Я постучала пальцами по руке Сандры. – Кое-кто в этом разбирается!

Сандра кивнула, но ее внимание было направлено на астронавта, которого она пыталась научить танцевать.

Я оглядела свой наряд.

– Это было лучшее, что я смогла найти за короткий срок!

– Может быть, эта личинка в тоге к тебе направится?

Что? Басы загрохотали еще сильнее, и я не смогла разобрать, что сказал Фредди. Я наклонилась, приблизив ухо к его губам, чтобы он мог повторить.

– Может быть, эта вечеринка в итоге тебе понравится! – прокричал Фредди. Потом он поморщился и закатил глаза. – Это был намек на фильм «Кэрри». Прости, вышло неубедительно!

Я рассмеялась.

– Эта вечеринка немного лучше, чем выпускной бал Кэрри! Но только немного.

– А ну-ка, признавайся, ты хочешь вылить ведро свиной крови на чью-то голову? Я буду твоим Джоном Траволтой[29]29
  Джон Траволта сыграл роль хулигана Билли Нолана в фильме «Кэрри» (1976).


[Закрыть].

Я невольно улыбнулась.

– Ты – сама доброта.

– Мы вам не мешаем?!

Мы с Фредди повернулись к Сандре, которая в данный момент повисла на астронавте и, по-видимому, слышала каждое слово из нашего нарочито-остроумного диалога. Но мы с Фредди встретились лицом к лицу впервые с той ночи, проведенной в его комнате, и я не знала, пробегает ли дрожь по моему телу от грохочущих музыкальных басов или от того, что он стоит ко мне так близко.

Сандра произнесла что-то неразборчивое, но явно непристойное, и улизнула вместе с астронавтом.

– Хочешь потанцевать? – спросил Фредди. Я кивнула и потащила его в толпу.

Поразительно, насколько иначе я себя чувствовала сейчас по сравнению с тем, когда только вошла в это здание, переполненная беспокойством, от которого начинала задыхаться. Танцуя с Сандрой, я развеялась, отвлеклась от дурных мыслей, но в паре с Фредди – когда он хаотично дергался и беззаботно подпрыгивал – мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Я наблюдала за тем, как огни стробоскопов окрашивали серебром подбородок Фредди, видела кончик его языка, когда Фредди хватал ртом воздух, задыхаясь от быстрого танца. Я разглядывала капельку пота, образовавшуюся в ямочке над его верхней губой, пока та не скользнула вниз и не исчезла в его улыбке.

Толпа толкала нас время от времени друг на друга. Его бедро натыкалось на мое, я попадала локтем ему в бок. Но никто не был виноват в том, что мои пальцы сами тянулись к нему. Цеплялись за его полосатый свитер. Задевали петли для ремня брюк. Это были едва ощутимые дразнящие прикосновения. Искушение… возможность попробовать то, чем бы я хотела утолить свой голод.

– Наверное, нам не стоит танцевать. – Я сглотнула. – Правила членства в клубе.

– Ты права. – Фредди взял меня за руку и повел прочь.

Я все же нашла тихий уголок на этом складе. Фредди прижал меня спиной к гладкой бетонной стене, а сам прижался ко мне, наплевав на все правила членства в клубе. Я обхватила ладонью его затылок, мои пальцы запутались в его волосах. Похоже, ему очень понравились мои поцелуи, потому что его губы старательно и настойчиво смаковали мои. Я прикусила его губы зубами. С закрытыми глазами я не замечала ничего, кроме тепла его тела и приглушенных пульсирующих басов.

Целоваться с Фредди было все равно что смотреть лучший фильм ужасов. Все нервные окончания в моем теле напряглись и оголились, в желудке все дрожало и переворачивалось. Сердце в груди замирало, в легких не хватало воздуха. Я уперлась ладонями в грудь Фредди и оттолкнула его, чтобы сделать вдох. Я чувствовала, как грудь Фредди расширяется под моими пальцами.

– А как же негласное правило «не сближаться»? – напомнила я.

– Ключевое слово здесь «негласное». – Фредди потрогал указательным пальцем мою нижнюю губу, словно никак не мог оторваться от меня даже после того, как мы перестали целоваться. – И вообще, на вечеринках все нарушают правила. Все дело в преодолении социальных барьеров.

– И какой же социальный барьер преодолели мы?

Фредди задумчиво наклонил голову из стороны в сторону.

– Немного странный, но по своей сути учтивый парень танцует с таинственной и красивой Новенькой.

Я почувствовала покалывание в щеках.

– Таинственной?

– Это не ключевое слово. – Фредди снова наклонился ко мне.

Я поклялась себе больше никогда не сопротивляться, если Сандра предложит мне пойти куда-нибудь. Я поклялась себе остаться здесь на всю ночь.

Но тут толпа парней, косящих под известных режиссеров, кинулась к нам и окружила Фредди. Он попытался поймать мой взгляд поверх их голов, но Скорсезе (сходство в основном придавали брови), Тарантино (подбородок) и Спилберг (футболка с постером фильма «Челюсти») схватили его и практически оторвали от земли. Пацанам из Тиша нравилось быть крутыми.

– Мы закончим этот разговор позже! – крикнул Фредди, но режиссеры уже оттащили его на значительное расстояние, и он находился слишком далеко, чтобы услышать мой ответ.

Я с усмешкой помахала ему на прощание и стала искать Сандру. Возможно, потому, что я в кои-то веки по-настоящему радовалась жизни, Вселенная решила остудить мой пыл. Краем глаза я заметила, что ко мне приближается настоящий упырь.

Лакс нарядилась каким-то сексуальным домашним животным. Учитывая высоту ушей на ее головном уборе, она могла быть кем угодно – от кролика до осла. Об этом оставалось только догадываться. Она приблизилась, как неожиданный порыв ветра, готовый задуть мою свечу. Я тут же слабо зашипела и погасла.

Лакс щелкнула по козырьку моей красной кепки.

– Пытаешься вернуть Хэллоуину былую славу?

Ей повезло, что поблизости не оказалось ножниц.

– Знаешь, я почти позабыла о тебе, чудило. Но, увидев, как ты шныряешь по дому моего парня, я вспомнила, как сильно ненавидела тебя. Поэтому я провела дополнительное расследование.

Она сделала драматическую паузу, наслаждаясь моей реакцией.

– Нам известно, что Мэтью Маршалл мертв. – Лакс загнула один палец. – И нам известно, что ты одержима им, потому что ты мгновенно сходишь с ума при упоминании его имени. – Она загнула второй палец. – Но подробности его смерти – вот что действительно интересно.

– Прекрати, – выпалила я, хотя и понимала, что мое огорчение лишь воодушевляет ее, служит топливом для ее бушующего пламени.

– Нет, – ответила Лакс. – Мы как раз подбираемся к самому интересному. Его зарезали.

Она никогда не остановится. Теперь я это осознала.

– Это Брэм тебе сказал? – вырвалось у меня.

Что-то в Лакс едва ощутимо изменилось, заставило ее напрячься.

– Какое отношение к этому имеет Брэм? Вы с ним это обсуждали?

Я не понимала, какую игру она ведет – какую игру, возможно, ведут они с Брэмом, но я не собиралась оставаться и выслушивать это.

Я повернулась, чтобы уйти, но Лакс вцепилась мне в локоть.

– Держись подальше от моего парня.

Было неясно, известно ли Лакс все обо мне, но она знала достаточно, чтобы состряпать грандиозную сплетню. И раз уж ее тревожили мои отношения с ее парнем, то можно быть уверенной, что эта сплетня уничтожит меня.

Я высвободила локоть и бегом бросилась прочь. Клаустрофобия вернулась, еще сильнее, чем раньше. На моем пути попадалось слишком много людей. Призраки, спортсмены и сексуальные щенята – все кружились под музыку. Я старалась их обойти, но все равно с ними сталкивалась. Минуту назад мне все здесь нравилось, а теперь ничто не казалось мне более нелепым, чем эта вечеринка.

Но вдруг я остановилась, застыв на месте от того, что увидела. Среди всех костюмированных тусовщиков был кто-то еще. Еще один человек в костюме, но не похожем ни на чей больше. Он просто стоял и смотрел на меня. Полностью одетый в черное и в маске.

Та же белая маска из моих кошмаров.

Маска из моего прошлого.

Нет. Мне что-то мерещилось. Всему виной страх, тревога, игры моего разума. Меня охватила паника, и из подсознания всплыло то, чего я больше всего боялась, – то, что являлось мне в кошмарах, – и мозг убедил меня, что это реально.

Мне срочно требовалось выйти на воздух. Я снова начала двигаться, но в какую бы сторону ни повернулась, этот человек постоянно оказывался рядом, в паре шагов от меня, всегда неподвижный и наблюдающий за мной. Вспышки света выбивали меня из равновесия. Я моргнула и резко обернулась, ища световые указатели, обозначающие выход, но вскоре все вокруг превратилось в один головокружительный красный всполох.

Я ускорила шаг, но и человек в маске – тоже. Как бы далеко я от него ни отошла, он оказывался все ближе. Я стала проталкиваться через толпу, упираясь руками в чужие лопатки, локтями – в чужие ребра. Парень в маске не отставал. Он проталкивался сквозь толпу так же, как и я, и все, кого он отталкивал с дороги, сердито смотрели на него или кричали. А это означало, что они тоже его видят.