Читать книгу "Клуб Мэри Шелли"

17

МЫ БЕЖАЛИ, туфли стучали по мостовой, волосы хлестали меня по щекам, ветер свистел в ушах. Фоном для всего этого служило мое дыхание – тяжелое и наполненное напряжением.

Место нашей встречи было определено заранее: парк Томпкинс-сквер, в семи кварталах от дуплекса Тревора, в пяти минутах бешеного бега от места преступления. Кое-кто из нас мог бы уйти в парк сразу после выполнения своих ролей в испытании на страх, но мы хотели остаться, чтобы увидеть, как Тревор получит свое.

Фелисити могла бы стать профессиональной спортсменкой, так быстро она бегала. Я, наоборот, запыхалась уже на втором квартале, но осознание того, что мы только что проделали, заставляло передвигать ноги. Фредди снял парик, но остался в костюме и бежал в нескольких шагах впереди меня. Он повернулся и потянулся ко мне, и пять кварталов мы бежали вместе, рука об руку, по улицам, вымощенным черным камнем, мимо сверкающих зданий.

Быстрый бег, удачный исход розыгрыша, прикосновение пальцев Фредди, переплетенных с моими, – все это превратило Манхэттен в размытое пятно. Я сжала руку Фредди, а он стиснул мою в ответ, мы оба ухмылялись, как, ну, клоуны.

Мы ворвались в парк. Фелисити уже ждала там, упершись ладонями в колени и жадно глотая воздух. Через минуту появился Брэм. Половина его футболки с длинными рукавами была выкрашена в красный цвет, щека и подбородок тоже были испачканы. Все выглядело натуралистично, хотя мы все знали, что краска не свернется и не станет коричневой, как настоящая кровь. Брэм вытер полотенцем влажные волосы, отчего они торчали клочьями. Однако он не запыхался.

– Взял такси, – пояснил он. – Я всем говорил, что споткнулся и ударился головой.

– И тебе поверили? – спросила я, прерывисто дыша.

– Из ран на голове обычно фонтаном хлещет. – Брэм потер полотенцем всю голову. – А где Тайер?

Мы огляделись в ожидании. Чем дольше тянулись минуты, тем больше наше оживление сходило на нет. И тут из темноты выбежал Тайер. Никогда еще я не была так рада увидеть в парке клоуна с ножом.

– ОН ОБМОЧИЛСЯ! – вскричал Тэйер, запрокинув лицо к небу.

Я посмотрела на Фредди и увидела в выражении его лица отражение собственных чувств. Он первым начал смеяться. И как вода в кастрюле, оставленной на сильном огне, мы все начали вскипать от смеха. Плечи Брэма затряслись, Фредди в изнеможении упал на колени. Пусть за проведение испытания на страх отвечал Тайер, но это была командная работа. Это были мы против целого мира, заключенные в странный пузырь, который в данный момент никто не мог лопнуть.

– Фактически ты не заставил его кричать, – заметила Фелисити. Но даже она не могла устоять перед нашим ликованием. Ее обычная хмурая гримаса исчезла, и на губах практически играла мимолетная улыбка.

Тайер покачал головой.

– Обмочиться по-любому круче, чем закричать. ПОПРОБУЙТЕ ПОБЕДИТЬ, МАТЬ ВАШУ!

– Откуда ты узнал, что он боится клоунов? – поинтересовался Фредди, хлопая Тайера по спине.

– Величайший трюк, который когда-либо проделывал этот дьявол, – это заставить нас забыть, что он описался перед клоуном. В свой седьмой день рождения. Я был там. Это одно из моих самых любимых воспоминаний.

– Тебе повезло, что Тревор так чертовски боится клоунов, – поддразнил Брэм, – потому что эти проклятые отпечатки ботинок клоуна выглядели хреново и ненатурально.

– Но это сработало, не так ли? – возразил Тайер.

– Просто говорю, – пожал плечами Брэм. – Я едва не вышел из роли.

– Что ты теперь скажешь Тревору? – спросила я Брэма. – Он поймет, что его разыграли. И что ты был частью этого розыгрыша.

– Тревор знает только, что он был пьян. Больше никто не видел клоуна-убийцу.

Наблюдая за Брэмом, я увидела, как легко ему дается ложь. Все это сводилось к шутке, но задуманной как жестокая месть Тайера за годы издевательств Тревора. Даже считая, что Тревор заслужил это, я не могла не удивляться, как Брэм мог так поступить со своим другом.

– Но я хотел, чтобы меня увидели! – пожаловался Тайер.

– Да? Почему тогда не вышел на вечеринку? – спросил Фредди.

И теперь я вспомнила, что это было частью первоначального плана Тайера. Он собирался спуститься по лестнице и бегать вокруг, пугая всех гостей на вечеринке, чтобы заработать «дополнительный балл», как сам выразился.

– Игроки, которые не выполняют все запланированные действия, получают незачет, – заявила Фелисити.

– А где это написано в правилах? – возразил Тайер. – Появление на вечеринке было десертом. Даже без него я подал к столу до ужаса вкусное блюдо.

– Почему ты не спустился вниз? – настойчиво повторил Фредди.

– Ладно, я собирался это сделать, ясно? Но я споткнулся. Кто-то толкнул меня.

– Ты споткнулся или кто-то толкнул тебя? – уточнила я.

– Не знаю. Я чуть не упал с лестницы, но удержался. Однако подходящий момент был упущен. Тогда я решил вылезти в окно.

Тайер все еще дышал слишком тяжело, чтобы я могла определить, напугал ли его тот факт, что в испытании не все прошло гладко. Но со следующим глубоким вздохом Тайер сменил тему.

– Я был в ударе, приятель. Я сделал его. Я поставил Тревора на место! – Он подпрыгивал вверх и вниз, как пружина, полный энергии и возбуждения. – Наконец-то я поставил этого засранца на место.

Какие бы мысли ни возникли у каждого из нас насчет неудачного момента в замысле Тайера, их тут же заменило осознание того, что мы только что сделали. Воспоминание было таким свежим, что я практически ощущала его запах, дышала им, ощущала его покалывание на моей коже.

– Он был так напуган, – сказал Тайер. – Он был до смерти напуган.

– Был, – с улыбкой согласилась я. – Мы все это видели.

– Но мы видели не полную картину. – Фредди сделал оборот вокруг себя. – Брэм. Ты находился в комнате. Тревор потерял контроль над собой?

Брэм помедлил и принял свою обычную позу: широкие плечи слегка ссутулились, голова склонилась. Когда он поднял взгляд, его губы растянулись так медленно, что мне потребовалась минута, прежде чем я поняла, что он улыбается.

– Он совсем свихнулся от испуга.

Тайер издал радостный возглас.

Мы заметили двух мужчин, входивших в парк с западной стороны. Они были примерно в десяти шагах от нас. Мы замерли. Они – тоже. Мужчины разглядели нас, тут же развернулись и убрались к чертовой матери.

Фредди расхохотался, указывая на Тайера в его нелепом клоунском костюме, а затем на Брэма, покрытого кровью. Брэм посмотрел на себя, перепачканного красной слизью, и тоже засмеялся. Через несколько секунд мы все снова начали хихикать, Тайер практически извивался на земле.

Страх и возбуждение стали для нас двумя сторонами одной медали; и то и другое лишало способности дышать, пускало по коже такую сильную дрожь, что зубы стучали. С одной стороны, это походило на мучение, а с другой – на эйфорию. Просветление. Нирвану. Я с кристальной ясностью слышала шелест листвы на окружающих нас деревьях и ощущала прикосновение темно-зеленой травы к щекам. Голова кружилась, но не было чувства, что вот-вот упадешь в обморок. На самом деле казалось, будто паришь в небе.

Все это происходило с нами здесь и сейчас. И это было прекрасно.

Кто бы мог подумать, что пугать кого-то окажется так приятно! Я прикоснулась к своим зудящим губам, пытаясь сделать эту эмоцию осязаемой. Но на самом деле я почувствовала силу. Ощущение, которое ускользало от меня с прошлого года.

Наш смех затих. Фредди, стоявший по одну сторону от меня, поправил очки, глядя в черное небо. По другую сторону от меня находился Брэм. Проведение испытания на страх растопило стену льда, которая, казалось, всегда разделяла нас. И впервые Брэм мне улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

Если я – чудовище, то и все остальные в этом клубе – тоже. И на этот раз я не чувствовала себя такой уж чудилой.

Мы могли быть чудовищами вместе.

18

ФРЕДДИ БЫЛ ПРАВ, утверждая, что очень скоро о моем конфликте с Лакс все забудут.

На следующее утро после дня рождения Тревора никто больше насмешливо не смотрел на меня, когда я проходила мимо по коридору, никто больше не шептал мне вслед «Искусствовед-Убийца», и по Сети обо мне больше не распространяли никаких мемов. Все вокруг только и обсуждали происшествие на вечеринке у Тревора. Ну, не столько то, что произошло на вечеринке, сколько то, что произошло с самим Тревором (и его брюками). Чтобы носить цвет хаки, в любом случае нужна определенная смелость, но прошлым вечером этот вариант оказался особенно неподходящим для Тревора с учетом того, как заметно темнеет подобная ткань при намокании. Но, как говорится, кто бы знал.

Нынешним утром Тревор принял мудрое решение и остался дома. Но друзья по-прежнему прикрывали его, искажая историю так, что виноват в ней оказался печально известный манчестерский шутник, проливший воду на штаны Тревора. Некоторые начали сомневаться в подлинности фотографий и видеозаписей с места события, считая, что темное пятно на брюках Тревора – это просто тень. Но я не возражала против всех этих слухов, передающихся по сарафанному радио. Даже если никто не знал, что именно Клуб поклонников Мэри Шелли поставил Тревора Дриггса на колени, мы знали это. Мы были тем самым таинственным шутником. Мы были той страшной букой. Одна мысль об этом вызывала у меня ухмылку.

Когда какой-то парень налетел на меня в коридоре и не стал извиняться, я вдруг осознала, что при желании могу сделать его подопытным в своем испытании на страх. Клуб стал поворотным моментом. Клуб дарил определенное настроение.

И я знала, что не одна наслаждаюсь этим.

Я увидела, как Фелисити идет по коридору с высоко поднятой головой, изменив своей привычке прятать взгляд, направляя его в пол. Я тоже прошла мимо Фредди, стоявшего в окружении своих приятелей по Киноклубу. Поверх их голов мы обменялись тайными улыбками, в словах мы не нуждались.

Но самая большая перемена произошла с Тайером. На предмете «Роль женщин в художественной литературе» мисс Лю сравнивала Карсон Маккаллерс с Александром Дюма, так что идиотские шутки напрашивались практически сами собой. Но Тайер даже не пикнул. Даже мисс Лю казалась удивленной, время от времени украдкой поглядывая в его сторону, когда произносила имя Дюма. Тайер просто откинулся на спинку стула и сидел так с мечтательным взглядом и блуждающей улыбкой на губах. Сегодня ему не требовалось корчить из себя клоуна. Он уже сыграл эту роль так, что этого хватит на всю оставшуюся жизнь.

Если Брэм и испытывал угрызения совести после того, что случилось с его так называемым лучшим другом, он этого не показывал. Он подошел ко мне после занятий и протянул книгу.

– Это мой любимый вариант биографии Мэри Шелли, – пояснил Брэм. Книга была толстой, в мягкой обложке, с пожелтевшими страницами и загнутыми уголками. – Может пригодиться при написании реферата.

Я поблагодарила его, и, уходя, он не бросил на меня испепеляющего взгляда. Следовательно: прогресс в отношениях.

По всей видимости, как мне стало понятно за обедом, я сама тоже изменилась. По крайней мере, так заявила Сандра, которая с подозрением прищурилась, потягивая из термоса сок сельдерея.

– Да что с тобой такое? Ты, типа, весь день улыбаешься.

– Я всегда улыбаюсь.

– Не совсем.

– Временами.

– Редко.

– Прекрати. – Я рассмеялась, что только укрепило ее подозрения.

– У тебя есть секрет, – решительно заявила Сандра.

Я покачала головой. Я не могла рассказать ей о Клубе поклонников Мэри Шелли. Но дело было не только в клубе. По правде говоря, я сама не знала, почему мне так хорошо. Но впервые за долгое время я была просто счастлива. Расслаблена. Довольна собой. А так как это состояние было для меня непривычным, мне хотелось оставаться в нем как можно дольше, не задаваясь никакими вопросами.

Я сунула в рот ломтик картошки фри и пожала плечами.

– Наверное, никак не могу забыть про Тревора, обмочившегося на вечеринке. Парень получил по заслугам.

– Я знаю! Тревор Дриггс – такой придурок. Жаль, что я не видела этого лично.

– Угу. – Я ничего не сказала, но Сандра словно прочитала мои мысли.

– Тебя ведь там не было, – скептически заметила Сандра. Чтобы не отвечать ей, я продолжила жевать, но Сандра, как гадалка, прочла по мне все ответы, как по хрустальному шару. Она чуть не брызнула сельдерейным соком из носа. – Ты была там?!

Мы старались вести себя осторожно, но, судя по тому, сколько селфи было сделано в доме Тревора, я наверняка непреднамеренно засветилась у кого-то в «Инстаграме». Отрицать свое присутствие не имело смысла. Сандра все равно бы узнала.

– Ага. Услышала про вечеринку и пошла туда.

– Какого черта?! – изумилась Сандра. – И Тревор просто впустил тебя?

Я кивнула.

– Он не придал этому большого значения. По-видимому.

– А почему ты меня с собой не позвала? Я бы пошла с тобой!

– В пятницу днем ты особо подчеркнула, что с нетерпением ждешь показа очередной серии «Девочек Гилмор».

– Это просто так говорят, Рейчел, на самом деле никто этого не имеет в виду!

– Ясно, прости. В следующий раз, когда Тревор устроит вечеринку, мы пойдем вместе.

Сандра усмехнулась и бросила взгляд через помещение столовой на столик, за которым сидели популярные ученики.

– Можно подумать, Тревор еще хоть раз устроит вечеринку.

Те, кто всегда сидел вместе с Тревором, – Лакс, Брэм и прочие яркие, красивые люди – продолжали общаться между собой как обычно, словно не замечая отсутствия рядом почти двухметрового игрока в лакросс. Сандра наклонилась ко мне, отодвинув в сторону свой клетчатый термос.

– Расскажи мне все. Ты действительно видела, как он описался? Я слышала, что он плакал. Он что, плакал и писался? Типа, одновременно? Тревор умеет делать сразу несколько дел?

– Он сбежал по лестнице с криком, что за ним гонится клоун, – ответила я. – И штаны у него были мокрые.

– Офигеть!

– По-моему, он был изрядно пьян.

С губ Сандры сорвался хохот.

– Красота! – воскликнула она. – Если кто и заслуживает публичного унижения, так это Тревор Дриггс.

Я запихнула в рот еще один ломтик картошки хотя бы для того, чтобы спрятать широкую ухмылку.

* * *

Мама тоже заметила во мне перемену. Наш обычный разговор за ужином сопровождался любопытными взглядами в мою сторону.

– Ты в хорошем настроении, – проговорила она. – Познакомилась с кем-то в школе?

Это был ее не-очень-деликатный способ спросить, делюсь ли я своими игрушками и завожу ли друзей.

– Угу, – отозвалась я, набивая рот неаполитанским мороженым[19]19
  Одна из разновидностей мороженого, представляющая собой три различных сорта мороженого, замороженного совместно.


[Закрыть], которое мы ели на десерт.

– О, неужели?! Ты прислушалась ко мне и вступила в какой-то клуб?

Я позволила мороженому растаять на языке.

– Угу.

– И в какой же?

Я сглотнула. Времени на раздумья не оставалось.

– В кружок по вязанию.

– В кружок по вязанию?

Я отправила в рот еще одну ложку десерта.

– Угу.

– Я не знала, что в школе есть кружок по вязанию.

Я тоже не знала, но теперь деваться было некуда. Я мысленно дала себе пинка; похоже, теперь придется купить вязальные спицы и пряжу, чтобы все выглядело правдоподобно. Это напомнило, что мне нужна работа.

– В кружке есть наставник? В свое время я брала несколько уроков вязания. Пожалуй, я могла бы…

– Это тайный кружок по вязанию, – ответила я слишком быстро. – Так что, пожалуйста, забудь, что я сказала.

Мама облизала ложку.

– Я просто пошутила, – проговорила она наконец. – Ты можешь представить, что я стала бы наставником в кружке, который ты посещаешь?

Нет. Нет, я не могла.

– Я рада, что у тебя наладились отношения с другими учениками. Недавно я слышала о школьнике, которому не так повезло. Ты знаешь мальчика по имени Тревор Дриггс?

Я сглотнула.

– Я знаю Тревора. А что такое?

– Я слышала, он облегчился по-маленькому на вечеринке?

Я и не подозревала, что история о семнадцатилетнем парне, писающем в штаны, дойдет до учительской.

– Ага, я тоже это слышала. Думаю, он просто слишком много выпил.

Выражение лица моей мамы было в равной степени грустным и растерянным.

– Это ведь не был один из тех челленджей[20]20
  Жанр интернет-роликов, в которых блогер выполняет задание на видеокамеру и размещает его в Сети, а затем предлагает повторить это задание своему знакомому или неограниченному кругу пользователей.


[Закрыть] для социальных сетей? Как в YouTube?

– Нет, мама, точно нет.

Печальное выражение на мамином лице сохранилось. Она взяла стакан чая со льдом и поднесла к губам, но пить не стала.

– Бедный мальчик, – вздохнула мама. – Какой ужас.

– Он придурок, мама.

– Рейчел, прояви хоть немного сострадания.

Я вернулась к еде, но вкуса почти не чувствовала. Слова мамы эхом отдавались в моей голове, подавляя то ощущение счастья, которое я испытала всего несколько часов назад. Может быть, то, что мы сделали с Тревором, и правда ужасно, но он это заслужил. Тайер ежедневно страдал от рук Тревора, и мы помогли ему сравнять счет. Я поставила плохого человека на его место и не собиралась расстраиваться из-за этого.

Я положила себе еще мороженого и все съела.

19

СЛЕДУЮЩИМ ВЕЧЕРОМ мама предстала передо мной, одной рукой потряхивая уже разогретый в микроволновке пакет попкорна, а другой – сжимая пульт от телевизора.

– Хочешь что-нибудь посмотреть? – спросила она. – По-моему, на кабельном канале недавно появился новый фильм «Удар в живот». Я имею в виду, «Удар в живот-6».

– Извини, – ответила я. Мама остановила меня на выходе, и я схватила куртку с крючка у двери. – У меня другие планы.

Мама уронила руки, хлопнув пакетом с попкорном и пультом по своим пижамным штанам.

– Куда ты идешь?

– Просто хочу кое с кем встретиться. – Затем я неуверенным тоном добавила: – С друзьями.

– О-о! – Мама расплылась в улыбке. – С Сандрой?

– Нет. – Сандра умоляла меня пойти с ней за покупками, и хотя мысль держать ее сумки, пока она опустошает свою кредитную карту, казалась заманчивой, Мэдисон-авеню придется подождать. – Кое с кем другим.

– Но ведь завтра в школу!

– Хорошо, что тебя такие пустяки не смущают! – Я повернула дверную ручку. – В любом случае фильм «Удар в живот» – это отстой.

– «Удар в живот-6»! – проревел Тайер. Позади него в кабинете особняка Уайлдингов медленно опускался проекционный экран. – Мы собираемся погрузиться в атмосферу того, что, несомненно, станет совершенно посредственным дополнением к череде фильмов ужасов. Новенькая, скажи мне, что ты еще не видела эту часть.

– Эту часть я еще не видела.

– Да! – Тайер вскинул кулак в воздух и на мгновение задержал его, как будто застыл в финальных титрах фильма 80-х.

– Никто из нас еще ее не видел, – заметил Фредди. – Это своего рода особый случай.

Он сел рядом со мной на диван, передал мне миску свежего попкорна и помедлил, окинув меня долгим взглядом.

– Ты выглядишь по-другому.

В моем внешнем виде ничего не изменилось. Разве что в метро по дороге сюда я накрасила губы блеском. Сандра подарила его мне как-то раз в ответ на мой комплимент ей. Она сказала, что парням блеск на губах нравится больше, чем помада. Я заглянула в интернет и увидела, что тюбик стоит шестьдесят пять долларов. Блеск показался мне слишком дорогим для того, чтобы пользоваться им каждый день. Я не знала, почему накрасилась им теперь. А может, и знала. Возможно, это было как-то связано с тем, как Фредди смотрел на меня.

Но теперь я почувствовала себя неловко. Я сжала губы, пытаясь незаметно стереть с них шестьдесят пять долларов.

– По-другому?

Фредди покачал головой.

– Ну, не совсем по-другому, – произнес он взволнованно. – Просто хорошо выглядишь. Не то что… – Он поправил очки. – Ты хорошо выглядишь.

Я улыбнулась, и блеск остался на месте.

– Так что же происходит, когда вы смотрите кино, которое никто не видел раньше?

Фелисити приблизилась ко мне и запустила руку в мою миску с попкорном.

– Мы тянем жребий и забиваем победителя камнями до смерти.

Она села на ковер рядом с креслом Брэма и принялась жевать попкорн.

– Фелисити! – прошипел Тайер. – Тише. Ты напугаешь бедную девочку.

– Мы играем в игру, – рассеянно произнес Брэм.

Что-то в телефоне полностью завладело его вниманием, и он потянулся к Фелисити, похлопав ее по плечу, чтобы показать это. Она откинулась назад, положив голову на колено Брэма, чтобы увидеть, что происходит на экране. А потом Фелисити сделала то, чего я никогда раньше за ней не замечала. Она хихикнула. Она показала Брэму язык, похожий на огромного розового слизняка, пробравшегося между двух черных губ. И Брэм, как ни странно, показал ей язык в ответ.

Весь этот безмолвный диалог впечатлил меня. Мне стало интересно, что же хранится в телефоне Брэма, какое колдовство он только что сотворил, чтобы заставить Фелисити смеяться. Но больше всего мне хотелось узнать, кто эти двое, потому что я никогда не встречала их раньше. Возможно, это означало, что однажды Брэм поделится шуткой и со мной. Я представила, как мы с ним смеемся вместе, и почувствовала укол чего-то, что излишняя гордость мешала мне назвать ревностью.

– Мы любим игры, – прошептал Фредди, выводя меня из задумчивости. – Я не был уверен, поймешь ли ты.

– О, я поняла, – прошептала я в ответ.

– Похоже на развлечение для пожилых, – сказал Брэм.

Тайер вытащил из рюкзака стопку бумаг и начал их раздавать.

– Бинго!

И это была в буквальном смысле игра «Бинго». Похоже, Тайер сделал ее сам с помощью Microsoft Word. Такой тупости, пожалуй, я еще не встречала, но с радостью приготовилась поучаствовать. На листах была напечатана таблица размером пять на пять ячеек, и в каждой ячейке была надпись. Я просмотрела свой листок и быстро прочитала их все.

Злодей на самом деле не умер.

Герой падает, убегая от кого-то в лесу.

«Давайте разделимся!»

Телефон не ловит сеть.

Бежит наверх???

Прячется под кроватью / в шкафу.

В некоторых ячейках было лишь одно слово, например: СЕКС.

А в некоторых ячейках требовалось вписать ответы на напечатанные мелким шрифтом сверху вопросы типа «Кто умрет первым?» и «Количество убитых?», как, например, в среднем квадрате.

– Откуда мне знать, кто умрет первым? – шепотом обратилась я к Фредди.

Он показал листок, который уже начал заполнять.

– Пиши свои догадки.

На вопрос, кто умрет первым, он просто ответил «Сторож». Я достала из сумки ручку и написала в своем ответе: «Друг детства».

– Правила просты, – сказал Тайер, выключая свет. – Отмечаете ячейку, если указанное в ней событие произошло на экране, кричите «бинго», если заполнилась вся строка или столбец, празднуете свое превосходство над остальными, и так далее, и тому подобное.

– Готовы? – обратился Брэм к собравшимся. Он щелкнул по клавиатуре, и на экране начался «Удар в живот-6».

* * *

С игрой «Бинго» просмотр фильма «Удар в живот-6» оказался более увлекательным занятием, чем без нее. Удовольствия добавляло и то, что я смотрела фильм вместе с группой единомышленников. То есть сам фильм нам всем показался паршивым (отвратительные диалоги, плохая актерская игра, полный набор всем известных клише из фильмов ужасов), но мы с благоговением посмотрели его от начала до конца, потому что нам это занятие нравилось.

Я ставила отметку в одной из ячеек таблицы каждый раз, когда в фильме появлялась соответствующая сцена. Тайер сопровождал свои успешные догадки хихиканьем и радостными воплями. А вот Фредди постоянно забывал отметить угаданные пункты. Он выглядел рассеянным.

Это напомнило мне о том, как мы впервые вместе смотрели фильм в кинотеатре, остро ощущая присутствие друг друга и стараясь не отрывать глаз от экрана. На этот раз я все время ловила взгляды Фредди на себе.

Сверившись с игровой таблицей, я подняла голову. Фредди быстро опустил взгляд на свой листок, притворяясь, что не смотрел на меня.

– Жуткий ребенок, – прошептала я.

– А? – не понял Фредди.

Я постучала ручкой по его бумаге.

– Только что показывали жуткого ребенка.

– Ой. – Очки Фредди отражали бледно-голубое свечение экрана, и рассмотреть его глаза мне не удалось. Он поправил очки и обвел кружком ячейку в своей таблице.

– Спасибо, – прошептал он.

Я потянулась за попкорном из миски, стоявшей между нами, и Фредди сделал то же самое. Наши пальцы соприкоснулись, и мы оба отдернули руки, как будто коснулись чего-то горячего.

– Извини, – быстро проговорила я, и Фредди тоже извинился.

Сидевшая на полу перед нами Фелисити резко обернулась, чтобы шикнуть на нас.

Я снова повернулась к экрану, но не могла отделаться от мыслей о Фредди. Мне хотелось еще попкорна, но я ждала, пока он опустит руку в миску, чтобы понимать, когда путь будет свободен. Краем глаза я замечала, что Фредди тоже пытается поймать момент. Он посмотрел на экран, потом бросил взгляд на меня, потом схватил один кусочек попкорна и сунул его в рот. Фредди ел медленно, его острый как бритва подбородок напрягался, когда он жевал. Фредди сглотнул, и я восприняла это как намек, что теперь настала моя очередь брать попкорн. Казалось, мы качаемся на качелях, берем попкорн и жуем, берем попкорн и жуем.

Мы так и продолжали брать попкорн по очереди, не сбившись с ритма, даже когда Тайер разразился очередным радостным воплем. Но в какой-то момент, опустив руку в миску, я снова наткнулась на пальцы Фредди. На этот раз наши руки остались на месте, как будто они жили собственной жизнью. Пальцы Фредди были мягкими и слегка скользкими от масла. На экране блондинка и шатен, чьи имена больше не имели значения, начали раздевать друг друга.

– Как насчет секса? – спросил Фредди.

Я оторвала взгляд от двух слившихся воедино фигур на экране и повернулась к Фредди.

– Типа… сейчас?!

Он освободил свои покрытые маслом пальцы от моих и указал на мой листок.

– Типа здесь.

– Ой! – Я чуть не поперхнулась, а ведь я даже не ела попкорн.

Я обвела в кружок ячейку со словом «СЕКС», надеясь, что Фредди не видит, как горят мои щеки.

– Бинго, – подсказал Фредди.

– Бинго! – выкрикнула я, пожалуй, слишком громко.

– Бинго? – уточнил Тайер. Я показала ему свой листок, и он помахал им, радуясь за меня больше, чем я – за себя.

– У нас бинго! Вы знаете, что это означает.

Фелисити с непривычно взволнованным видом резко повернулась ко мне. Тайер схватил горсть попкорна и швырнул его в меня. Брэм, как ни странно, сделал то же самое, и на его лице появилась легкая улыбка. Фредди рассмеялся и без особого энтузиазма бросил в меня несколько кусочков попкорна.

Затем я поняла, почему Фелисити пришла в такой восторг. Она обеими руками взяла свою полную миску попкорна, подошла ко мне и высыпала все мне на голову.

– Это традиция, – объявила она с самодовольной улыбкой.

20

ПУСТЬ я недавно вступила в Клуб поклонников Мэри Шелли, но уже стала его преданным членом.

Я нашла компанию чудаков, с которыми у меня совпадали интересы, и благодаря нашему общему секрету каждую минуту, проведенную вместе, мы чувствовали себя на подъеме сил – живыми. Мы делали кое-что плохое, и это было так хорошо.

На самом деле с тех пор, как в моей жизни появился Клуб поклонников Мэри Шелли, я заметила, что тревога стала меньше меня посещать. Воспоминания о той ужасной ночи на Лонг-Айленде перестали без спроса врываться в мой разум. Посвященный ужасам клуб помогал мне избавиться от собственных страхов.

Каждый день теперь мне хотелось лишь скорее оставить позади мир Манчестерской школы и тусоваться с другими членами клуба, в котором мы могли сбросить застегнутую на все пуговицы форму из раздражающей кожу шерсти и надеть свою собственную одежду и быть самими собой. Временами кому-то из нас приходили в голову даже более сумасбродные идеи. Например, когда настала очередь Тайера выбирать фильм для просмотра, он предпочел «Реаниматора», заявив, что посвящает свой выбор Мэри Шелли, ведь это «неоспоримо лучшее современное прочтение „Франкенштейна“». Но я думаю, что на самом деле Тайер просто искал повод, чтобы явиться к Брэму в зеленом хирургическом халате и рассеченной пополам маске-черепе из своей любимой сцены фильма.

Собрания клуба проходили часто: два, иногда три раза в неделю. В клубе имелись свои ритуалы. Некоторые из них, такие как обсуждения фильмов, были достаточно просты для участия. Случались моменты, когда я вступала в жаркие споры с другими членами клуба по таким вопросам, как, например, кого можно считать худшим Злодеем: Джейсона Вурхиза или Майкла Майерса.

– Безусловно, Майкла Майерса, – заявила Фелисити. – Он убивал собак!

– Джейсон тоже убил собаку, – напомнил ей Фредди.

– Как по мне, так пусть убивают людей сколько угодно, но показывать убийство собак в фильмах ужасов недопустимо, – сказал Тайер. – Я подам петицию на сhange.org[21]21
  Американская онлайн-платформа, предназначенная для размещения петиций, ставящая своей целью предоставление инструментов для продвижения гражданских инициатив и решения социальных проблем.


[Закрыть].

– Джейсон никак не может считаться хорошим негодяем, – вмешалась я. – Он был просто замкнутым в себе неудачником, который не умел плавать.

– Подождите, хорошим Злодеем у нас считается тот, кто в глубине души хороший, или тот, кто полностью злой? – спросил Брэм. – А плохой Злодей – это тот, кто недостаточно злой?

Это были те глубокомысленные экзистенциальные вопросы, которые задают себе все подростки.

Поначалу сплоченность остальных членов клуба меня немного пугала. У них были ритуалы, привычки и им одним понятные шутки, уже накопленные за время общения в клубе. Но вскоре я нащупала свой ритм и вписалась в их компанию. Во время просмотра «Восставшего из ада» (по выбору Фредди) каждый раз, когда один из персонажей пренебрежительно отзывался о Бруклине, все члены клуба бросали попкорном в экран и кричали: «Все лучше Бруклина!» А когда мы смотрели «Птицы» (по выбору Брэма), все в группе имитировали неестественную позу Типпи Хедрен, которая во время нападения птиц выгибала руку над головой так, чтобы не закрывать от зрителей свое красивое лицо. После начала сцены с нападением птиц мы все держали руки под этим нелепым углом так долго, как только могли, пока в итоге с поднятым локтем не осталась одна Фелисити. Пока шли титры, она отвесила нам низкий поклон в знак своего триумфа.

Фирменное отличие клуба заключалось в здоровой порции насмешек, в понимании, что мы имеем право высмеивать любимые фильмы друг друга, потому что сильно их любим. Это было некое внутреннее мое ощущение, один из моментов, когда я безраздельно чувствовала себя частью группы. Я никогда не думала, что чувство родства с другими людьми может быть настолько ошеломляющим.

Тем не менее порой я радовалась, что лишь недавно вступила в клуб, потому что некоторые из традиций были жестокими. В тот вечер, когда мы смотрели фильм «Мы», Тайер невольно вскрикнул при появлении на экране одного из двойников. Брэм рассмеялся и ударил по клавише пробела. Фильм застыл на паузе, Фредди и Фелисити вскочили, и Тайер тут же закрыл голову руками и застонал.

– Тайер, наконец-то пришло твое время! – воскликнул Брэм.

– Что происходит? – удивилась я.

– Давай, Тайер, – сказал Фредди. – Покажи Рейчел, что происходит, когда член клуба пугается во время просмотра фильма.

– Но на улице холодно, – заныл Тайер.

– Правила есть правила, – отрезала Фелисити.

Вскоре мы вчетвером уже стояли на балконе, а пятый – внизу на улице в одном нижнем белье, прижимая одежду к паху.

– Это жестокое и необычное наказание! – завопил Тайер.